Замкнутый круг

Петляя между могилами, Слава каждый раз думал об одном и том же: время бежит вперед, а он все никак не может смириться с потерей Насти и Маши. Да и как смириться с тем, что пьяница за рулем сбил идущую из магазина беременную женщину, как смириться со смертью дорогих ему людей?! Подойдя к кованой ограде, гитарист застыл. Над могилой возвышался крест, к которому была прибита фотография: молодая женщина с цветами в руках, в легком платье, которое не скрывало беременности. На холмике несколько игрушек с погремушками и венки. Их Вячеслав решил не трогать до тех пор, пока не растает снег. Зайдя в ограниченное пространство, Молчанов опустился на колени. С любовью он посмотрел на фотографию Насти, затем поцеловал. Сердце болезненно сжалось. С минуту он расправлял на венках ленты, поправлял игрушки, словно собираясь с силами на дальнейшую жизнь. Тряхнув головой, Славка вынул из небольшого пакета чекушку коньяка, налил янтарную жидкость в пластмассовый стаканчик почти до краев и залпом выпил. Закрыв глаза, он заплакал. — Слава, — на плечо легла рука, — слезы горю не помогут. Вячеслав повернулся на голос. Рядом стоял отец, чей взгляд против воли был прикован к табличке с датами смерти. И если смерть Насти еще хоть как-то укладывалась в его голове, то смерть внучки, не прожившей и суток, — нет. С трудом отведя взгляд от таблички, Молчанов-старший наткнулся на стакан и почти пустую чекушку. — Слав, опять? — спросил устало отец. Андрей знал, что не может в полной мере почувствовать горе сына, такое нужно пережить самому. — Что «опять»? — вопросом на вопрос ответил Слава, хотя прекрасно понял, что имеет в виду отец: запой. Он привычным движением нарисовал остатками коньяка на могиле крест, после чего поднялся с коленей и бутылку со стаканом убрал в пакет. — Ты обещал не пить… — А я не пью. Всего лишь помянул двух дорогих мне людей, — на отца посмотрели грустные глаза. Посещение могилы жены и дочери отзывалось болью, которую гитарист пытался унять водкой или коньяком. Он понимал, что это бесполезно, просто не знал другого способа заглушить вой души, в одно мгновение ставшей одинокой. — Я и вижу, как ты не пьешь. Слава, я все понимаю. То, что произошло — страшно, хоть и несчастный случай, но и ты пойми: пьянство не лечит от горя, а только делает хуже, — они вышли за пределы ограды. — Я очень люблю тебя, сын, и не хочу, чтобы ты в итоге стал алкоголиком. — Папа, не надо мне читать лекции. Я не алкоголик, просто мне плохо. Я не знаю, как быть. Заблудился по жизни, как в трех соснах. Вот и все. Пап, как думаешь, памятник поставить или просто мраморный крест? — Думаю, лучше памятник, — ответил Андрей. Славка легким движением закрыл калитку и пошел в сторону выхода. Сев в машину отца, вынул из кармана телефон, обнаружил три пропущенных звонка от Лешки. Нажав на последний вызов, увидел фото Алексея на кране и улыбнулся. — Слав, привет! — Харьков ответил сразу. — Ты чего трубку не берешь? — Прости, я на кладбище. Не слышал звонка. Тебя ждать? — Да, конечно. Поговорив еще пару секунд, Слава нажал отбой, посмотрел на отца. — Тебя домой? — спросил Андрей. — Подвези к магазину, а то в холодильнике мыши скоро повесятся. А до дома я пешком дойду. *** Басист группы «Ария», обещавший придти в семь часов вечера, опаздывал уже примерно на четверть часа. «Наверное, пробки, — подумала Пушкина, в очередной раз взглянув на часы, — ладно, подожду, все равно никуда не спешу». Решив немного развлечься, женщина села за компьютер и зашла на свою страничку в социальной сети «Вконтакте». С полчаса пообщалась с поклонниками и не сразу отреагировала на звонок. Звонок настойчиво повторился. — А, явился, — Пушкина закрыла страницу и пошла открывать дверь. На пороге, действительно, стоял Виталий Дубинин. — Проходи. Вид у тебя что-то не очень. — Да понимаешь, Рит, — Виталий разделся и тряхнул головой, приводя волосы в порядок, — я тут встретил Валеркиного гитариста. Пьян в умат. Подвез до дома, пришлось еще и в квартиру затаскивать, не бросать же на лавке или в подъезде. — Славку? — спросила Рита, берясь за мобильник. — Его, — подтвердил басист. Маргарита Анатольевна позвонила Кипелову, обрадовав вокалиста тем, что его соло-гитарист в очередной раз пьян. — Рит, — спросил Дубинин, едва хозяйка квартиры закончила разговор, — это правда, что у него жена и дочь умерли? — Правда. Настя из магазина шла, сбили у самого дома. Дочка и суток не прожила, — Пушкина поежилась, до сих пор перед глазами стояла картина: ослепительно-ясное небо, снег и в тон этому снегу бледный Славка, едва не упавший в могилу вслед за опущенным туда гробом. — Господи, — музыкант передернулся от услышанного, — кошмар. Я его таким уже не первый раз вижу. Читал в сети обсуждения о его пьянстве, но сама знаешь, там все, что можно на уровне одна баба сказала. А этому верить… Настроение Виталия Дубинина было окончательно испорчено. Славку басист встретил у магазина. Тот едва держался на ногах и пытался застегнуть кошелек, но у него не получалось, в итоге, он швырнул его в пакет с бутылкой и побрел в сторону остановки. Несколько раз упал. Виталий смотрел ему в след со странной смесью чувств. Когда Молчанов в очередной раз прочертил носом снег и вылетел на дорогу, то догнал его и предложил подвезти. В машине Вячеслав заснул. Дуб смотрел на дорогу и пытался понять есть ли правда в тех обсуждениях, что мусолят поклонники группы «Кипелов» в социальных сетях. Уже в квартире гитариста он, уложив его на диван, заметил на столе фотографию с траурной лентой в углу и рисунки на столе. Просмотрев их, удивился тому, что среди портретов девушки с фотографии, много набросков Алексея Харькова с бас-гитарой или без. — Это да, — согласилась с ним Маргарита, — да и потом, ты прекрасно знаешь, что Кипелов насчет личной жизни музыкантов не распространяется, а уж журналистам точно не скажет. Вот и приходится народу выдумывать. Но Слава давно не пил. Опять, наверное, на кладбище был. Ладно, Виталь, давай не будем об этом, не хочу вспоминать. Тяжело хоронить любимого человека, но хоронить детей… это самое страшное, что может быть в жизни! Пойдем, покажу тексты. *** Звонок Маргариты был полной неожиданностью. Подумав, что она хочет предложить очередной текст, Кипелов ответил на вызов. — Черт! — ругнулся он на очень неприятную новость о своем любовнике. Гастроли прошли просто отлично, Славка был трезвым и о том, чтобы выпить даже не помышлял. На сцене вел себя, как обычно. Все было хорошо, не считая того, что в гостиницах ночами сбегал в свой номер. Но, как говориться, просто заела совесть из-за того, что с Лешкой сотворил, пытался найти выход. Стоя посреди комнаты, Валера с минуту думал, что делать, а потом пошел в прихожую и стал одеваться. — Валер, — из кухни вышла Галя, — ты куда собрался? — Скоро приду, — ответил вокалист. Говорить, что поехал к Вячеславу не хотелось, жена и без того каждый раз странно смотрит на него, как только он начинает говорить о гитаристе. — И надолго уходишь? — Валерий заметил, как глаза супруги вспыхнули. Он не знал, что Галина подслушала его разговор с поэтессой: не слыша, что говорила Пушкина, она прекрасно поняла все по ответам мужа. — Часа на два, не больше. — Часа на два? Твой Молчанов что, как шлюха в борделе: на одного клиента не больше получаса? — спросила она ехидно. — Галя!!! — возмутился Кипелов, с минуту помолчал, потом добавил едва слышно: — Зачем ты так? Знаешь же, что Славке плохо, он никак в себя не придет. — Что «Галя»? — спросила она со злостью. — Что?! Знаешь, Валер, — продолжила женщина, перекрыв собой выход из квартиры, — я всегда терпела звонки от твоих поклонниц и их рассказы где, когда, в какой позе ты их имел, терпела эти сборища под окнами и то, что соседи ругались за разрисованный подъезд, но — любовник?! Извини, это выше моих сил. — Галя, что ты выдумываешь, — поморщился Валерий на слова жены, — какой любовник? — Выдумываю? А ты посмотри на фото с концертов, почитай обсуждения фанатов под ними на тему: Кипелов случайно схватил Славика за задницу или до гостиницы не может дотерпеть?! Им как, это все мерещится? Или фантазия просто богатая и ты за задницу Славу не хватал? — Галя… Вокалист застегнул куртку и возмущенно хлопнул дверью, сказать в ответ ему было нечего. *** Поздний мартовский вечер опустился на город. В приятном желтом свете фонарей под напором ветра кружились снежинки. Когда ветер затихал, они медленно опускались на дорогу, машины, припаркованные во дворах, лавочки. Люди, спешившие домой, поднимали воротники и накидывали на голову капюшоны курток, пытаясь закрыть лицо от снега и ветра. Подойдя к Славкиному дому, Кипелов на мгновение застыл, а потом взялся за ручку двери и вошел в подъезд. Лифт работал, но мужчина решил, что лучше пройтись пешком. Ключ от квартиры у него был. Квартира встретила тишиной. Пройдя в комнату, Валера включил свет. Хозяин квартиры спал и что-то бормотал, ворочаясь с боку на бок. — Слава, ну, вот зачем опять? Зачем? Ты же обещал, — вздохнув, вокалист поднял с пола плед и укутал им любовника, после чего осторожно сел рядом, словно хотел посторожить его сон. Заметив рисунки, аккуратно сложенные Виталием Дубининым, стал рассматривать их. Портреты Насти не были неожиданностью, а вот счастливо улыбающийся басист отчего-то кольнул в самое сердце. Пока Кипелов размышлял над тем, ревнует он Славку или нет, открылась входная дверь и в квартиру кто-то вошел. Мужчина вздрогнул и резко повернулся на шаги. В дверях комнаты стоял Алексей Харьков. — Опять пьяный? — спросил Лешка, его лицо вытянулось, а глаза стали грустными, он не ждал этого, так как днем разговаривал по телефону с вполне адекватным Славкой. — Да, — Валерию стало жалко басиста. — Мне Рита позвонила, я и приехал. Мало ли что, — почему-то вспомнилось, как вода окрашивалась в алый цвет от крови. — Я днем с ним разговаривал, нормальный он был, хоть и на кладбище. И зачем он туда ездит каждую неделю? Что изменится? — Алексей продолжал подпирать дверной проем. Злиться на Славку не было смысла, он ведь все равно сделает по-своему. — Ничего. Просто ему тяжело. Рано или поздно, но это пройдет. Будут просто воспоминания. Ладно, Леш, ты, если хочешь, сторожи его, а я домой. Харьков слышал, как в прихожей шуршала куртка, как буквально через минуту хлопнула дверь. Выключив свет, он лег рядом со Славкой, обнял его, тот в ответ завозился и словно маленький прижался к теплому телу. *** Ноги сами принесли его к дому Кипелова. Зачем? Он не понимал этого. Наверное, хотелось тепла, ласки и хоть какого-то понимания. На улице было уже темно, дул слабый ветер, но весна вовсю вступала в свои права: под ногами хлюпали лужи. На душе не просто плохо — паршиво: разругался с Лешкой, днем напился, пока шел от метро до дома начальства успел подраться. Вячеслав вздохнул, пальцы легли на звонок, но дома никого не оказалось. Он сел на ступень и прислонился к стене. Болели скула и разбитая губа, рассеченная бровь. Оттого, что помахал руками, легче не стало. Мысли против воли крутились вокруг Алексея, его обиды, его резких слов о том, что человек, которого он любит, алкаш и сволочь. Пытался хоть как-то поговорить, объяснить свой поступок, но Лешка просто ушел, даже не обернулся на крик. И вот как теперь быть? Кипелова он не любит, но тот знает его привычки в постели и не против экспериментов. Лешка… с ним хорошо, с его появлением в доме стало уютно, тепло, сам не заметил, как стал с нетерпением ждать его прихода. Любовь? Славка не понимал этого. — Слава? — Галина опешила, обнаружив любовника мужа у двери. Мало того пьяный, так еще и лицо все разбито. — Ну, проходи… Открыв дверь в квартиру, она впустила туда Молчанова, сразу же отправив его в ванную. Перед ужином промыла ему перекисью раны и намазала зеленкой, а потом молча смотрела в протрезвевшие глаза, невольно думая о нем, как о сопернике. — Галина Петровна, — пробормотал Слава, опуская глаза, было стыдно, — простите… я… — Слав, не говори ничего… — и замолчала. Странно сидеть и смотреть на любовника мужа в собственной квартире. И сказать нечего. Не закатывать же скандал, чтоб соседи слышали. Да и Славке плохо, он запутался по жизни. Камень преткновения. Самый настоящий. Плюс жизнь похожа на порочный, замкнутый круг, по которому они дружно бегут, даже не пытаясь найти из создавшейся ситуации выход. — Иди, ложись спать. Уложив Славку в одной из комнат, Галина подошла к окну и стала ждать возвращения мужа от дочери.