Хрупкий мир души стеклянной.

      Четвертые сутки подряд мальчишка не желал размораживаться. Как будто сам для себя решил как можно дольше продержаться в этом, хоть и мертвом, теле.       В доме Мастера стояла жара. Печка не прогорала, за ней чутко следили и снова и снова подбрасывали поленья. Это довело до того, что в самой холодной комнате начала стоять летняя температура, а ходить по теплому нагретому камню можно было босиком.       Дино мирно сидел рядом с куполом, смотря на тело за стеклом. Нужно более недели, чтобы поймать душу и оставить ее в сосуде.       Мужчина иногда открывал мальчишку, для того, чтобы провести пальцами по его ровному, чуть вздернутому, носу, сдержаться, но потом все-таки погладить по щеке, натыкаясь лишь на холодную мертвую кожу. В конце концов, Мастер закрывал купол, снова вглядываясь в черты и досконально изучая строение парня.       И имя у него было красивое: Тсунаеши. Звучало так, как будто в период листопада сотни летающих желтых отголосков лета шуршали, наваливаясь друг на друга и передавая это имя по жилкам.       Каваллоне смеялся сам над собой. Прошло всего ничего времени, почти неделя, а он уже привязался к этому мальчишке, как к родному сыну. И с каждой минутой отдавать его хотелось все меньше и меньше.       Пока душа оставалась на месте, Дино подбирал нужное стекло. Он не хотел делать его слишком хрупким, но тогда это не передаст всей сущности мальчишки. Но мужчина решился, надеясь, что в будущем не пожалеет о своём решении.       Выдувать стекло и придавать ему нужную форму, постоянно сравнивая с оригиналом, сотню раз переделывать и мучиться, чтобы достигнуть идеального сосуда… Так мог только Мастер. Если он загорался одной идеей, остановить его было уже нельзя.       За две недели неудачных попыток к нему приходили еще многие, показывая тела и слезно упрашивая. Каваллоне отмахивался, говоря, что сейчас у него дел выше крыши, и отправляя обратно, откуда пришли.       Душа Тсунаеши согласилась выйти только в конце второй недели, будучи заверенной, что хозяин этого дома сделает только лучше. Дино же считал, что у него есть некая способность общения с умершими и что даже самую непоколебимую душу он сможет усмирить. На его опыте такая уже была, и он продолжал веровать в свою божественную силу.       Стеклянная копия парнишки стояла на втором этаже, постепенно начиная казаться живой. По трубке из купола вышла вся его сущность, попадая прямо в свое новое пристанище.       От трупа Мастер не смог избавиться. Ему не хватило сил заставить себя, и он обложил тело льдом, запирая в подвале и оставляя его там жить. Сейчас ему было чем заняться.       Второй этаж встретил мужчину ласковыми солнечными зайчиками. Свет, проходящий через сосуд, отражал много радужных отблесков, начиная придавать свечение стеклу. И правда, как живой.       Дино, уверенный, что все законченно, убрал трубку, улыбаясь своему ребенку. Сияющий, с застывшей улыбкой на губах, с растрепанными волосами, с блестящими карими глазами паренек казалось сейчас двинется, но это должно случиться только после разрешения.       Каваллоне обходил свое творение, влюбленно вздыхая и охая, удивляясь своей же работе. Он испытывал такое же чувство года три назад, когда к нему привезли парня, чуть постарше этого юноши. Но тогда Дино не успел привязываться, ведь создание сразу же забрали из-под его опеки. Было до боли в сердце обидно, но он отпустил. Когда-нибудь создатель провернет очередное чудо.       В его руках не имела покоя белая роза. Она ласково перебегала с одной ладони на другую, выдавая волнение и немного смущенности. Решившись, мужчина осторожно протягивает ее, замирая сердцем, останавливая дыхание и лишь наблюдая.       Тонкие изящные пальцы, пропуская через себя сотни маленьких лучиков, дотрагиваются до цветка, ведя по бархатным листьям, твердому стебельку, с которого заранее убрали шипы. Обе руки скользят вокруг белой нежной головки розы, утягивая на себя и осторожно прижимая к груди, глаза неуверенно смотрят, не понимая и частично осознавая, что это — новая жизнь, подаренная этим человеком.       Парень склоняется в изящном поклоне, нечаянно выпуская из рук подаренный цветок. Его придется учить обращаться с этим телом, и на это могут уйти многие недели, или даже года. — Мастер, я говорю Вам спасибо, — юноша медленно приоткрывал свои стеклянные губы, давая выпархивать словам, как только что окрепшим бабочкам, пробующих свой первый полет, кажущийся фееричным и невообразимым.       Дино улыбается, как не улыбался уже довольно давно. Он кусает свой палец, приходя в себя от осматривания своего творения, чуть ли не дрожит, порываясь обнять юношу, но вовремя вспоминает, что нельзя, и лишь поднимает розу, стряхивая с нее невидимые пылинки. — Это я должен сказать тебе спасибо, Тсунаеши.