Эволюция

Минерва глянула на каминные часы, пожалуй, в сотый раз с момента полудня. 4:14… ровно две минуты спустя, когда она в последний раз смотрела на циферблат. Она сняла очки и устало потерла покрасневшие глаза. Прикрыв глаза, она не увидела пергамента, сложенного «самолётиком», влетевшего к ней в кабинет через открытое окно, зависнув аккурат напротив её носа. Естественно, она весьма удивилась, когда, открыв глаза, заметила нечто расплывчатое, порхающее около своего лица. Взвизгнув, волшебница в панике резко подалась назад, едва не навернувшись со стула на пол. Моргнув, нахмурилась, рассматривая зависший планер. - Черт подери, Филиус! – рассердилась она, схватив записку. – Разве можно так издеваться над человеком! Раздраженно нахмурившись, она развернула послание и пробежалась по нему взглядом. Встревожено вздохнула, перевернула чистой стороной вверх, написав ответ. «Я понятия не имею, что могло задержать его! Возможно, он еще не получил моё письмо. Помона по каминной сети сообщила, что пока ничего тревожного не происходит. Большую часть времени Гарри провел дома. Она видела его только один раз, когда мальчик вышел на улицу, чтобы протереть окна. Она очень расстроилась, когда увидела, что мальчику задают слишком тяжелую работу, но говорит, что мальчик выглядит неплохо. Но и расстроенным он тоже не был. Оба Дурсля, отец и сын, куда-то уехали на своей машине, поэтому, задирать Гарри было некому. Помона думает, что в их доме что-то затевается: кажется, семья готовится к какому-то особому случаю. На этом всё. Как вы думаете, что нам делать? ММ» Она сложила пергамент в первоначальную парящую птичку, стукнула по нему волшебной палочкой, наблюдая за его уменьшением и полетом в окно. Через минуту записка вернулась. Полагаю, мы делаем всё возможное. Я останусь здесь, сколько потребуется. (Может, вы будете столь любезны, чтобы попросить кого-нибудь из домовых эльфов принести мне послеполуденный чай. Последний раз я ел за завтраком.) Дайте знать, если ситуация в Суррее изменится. Я вернусь вместе с Северусом, который, надеюсь, скоро прибудет. ФФ. Минерва тут же написала ответ. Обязательно. Отправив записку обратно, она позвала домовика. Эльф появился незамедлительно, и она передала желание маленького профессора. Тот радостно кивнул, не задаваясь вопросом, почему профессор Чар настаивал, чтобы его чай был подан посреди пыльной хогсмидской дороги. Домовик, как большинство хогвартских эльфов, трепетно любил крошечного профессора и мгновенно ринулся исполнять его просьбу, будучи рад услужить последнему. Минерва оттолкнула в сторону документы, слишком нервничая, чтобы продолжить работу. Она не могла сконцентрироваться. Вместо этого она встала из-за стола и задумчиво подошла к камину. Колдунья не знала, за кого больше волнуется в эту минуту: за Гарри или за Северуса. Ей следовало немного отдохнуть… поберечь силы на потом, когда ситуация, возможно, изменится. Недолго думая, она сделала то, что обычно хорошо ей помогало. Обернувшись, она вскочила в удобное кресло-качалку у камина. Лениво потянулась, наслаждаясь кошачьей грацией, избавляющей от боли старые суставы. Нет ничего лучше, чем хороший короткий сон, чтобы успокоить нервы. Свернувшись клубком, довольно урча, она быстро задремала, будучи уверенной в своих кошачьих инстинктах, которые разбудят её при первой необходимости.

***

Филиус Флитвик просмотрел краткий ответ Минервы и вновь принялся ждать. Он облюбовал местечко за невысокой живой изгородью из остролиста в переулке, откуда мог наблюдать за дорогой, будучи никем незамеченным. Когда в ожидании зельевара прошел первый час, Филиус решил улучшить свое положение. Валун был преобразован в удобное кресло, точно подходящее для маленького профессора. Пенёк превратился в красивый столик, а небольшой камень в подставку для ног. Приключенческий роман, дожидавшийся своего часа в кармане профессора, был извлечен извне. Может, кого-то менее терпеливого и раздражали долгие часы вынужденного ожидания, но только не Флитвика. Хотя последний и был несколько обеспокоен задержкой Северуса, Филиус не скучал в ожидании. Он просто не видел необходимости в ненужных неудобствах. Когда домовой эльф буквально вынырнул перед ним, Филиус освободил столик для подноса с чаем и сэндвичами, которые тот принёс. - Огромное спасибо, Тинкер, - бодренько поблагодарил он. – Прекрасно, просто замечательно! Тинкер засиял от похвалы. - Если профессору нужно будет что-нибудь ещё, пожалуйста, позовите Тинкера! Тинкер рад услужить вам! - Обязательно воспользуюсь вашим предложением, - улыбнулся Флитвик. – Сейчас я вас попрошу только об одном: никому не говорите о моем местоположении. - Как пожелаете, профессор! – охотно согласился Тинкер. – Тинкер никогда не обсуждает личные дела профессора Чар. Флитвик хихикнул, услышав свое домашнее прозвище от домовика. - Вы – мой кредит доверия, дорогой Тинкер! Спасибо. Эльф зарделся от похвалы и вновь пропал из поля зрения. Флитвик налил ароматный чай в чашку и откусил сэндвич. Будучи весьма довольным собой, он вернулся к роману и, перевернув страницу, углубился в новую главу, где от невообразимой закрученности сюжета просто захватывало дух.

***

В камине резко полыхнуло зеленое пламя, и полосатая кошка стремительно обернулась человеком. - Помона! – поприветствовала Минерва пухленькую профессоршу. – Всё хорошо? - Да, да! – кивнула Помона, перешагивая через решетку, попутно отряхивая мантию. – Всё прекрасно. Похоже, Дурсли за ужином развлекают гостей… Некоторое время назад к ним приехала одна пара. Я так понимаю, это, должно быть, важное событие. Я не видела Гарри несколько часов, но магглы разодеты в пух и прах, а старшие лебезили перед гостями, едва те переступили порог их дома. - Хм, - Минерва кивнула. – Ну, уже облегчение. Это объясняет приготовления, за которыми вы наблюдали. – Она с беспокойством посмотрела на профессора Гербологии. – Ты выглядишь усталой, Помона. Вздохнув, Спраут устало пожала плечами. - Это действительно немного утомительно: сидеть в кустах, пока магглы забавляются в доме, - призналась она. -Почему бы тебе не отдохнуть немного, моя дорогая? – предложила Минерва. - Думаете, это разумно? – с сомнением спросила Помона. - Уверена. Если магглы развлекаются, то они, несомненно, будут слишком заняты, чтобы доставить бедному Гарри неприятности, - решила Минерва. – Почему бы тебе не спуститься к ужину и, возможно, немного вздремнуть после? - Признаюсь, ужин – звучит весьма заманчиво. Я немного проголодалась, - призналась Помона. – Но вы уверены, что с Гарри будет всё в порядке? Я не хочу оставлять ребенка без присмотра. - Я надеюсь, что всё будет хорошо, - ответила Минерва. – Я даже представить себе не могу, что магглы дурно воспитаны, и Дурсли будут плохо обращаться с мальчиком перед гостями. Уверена, некоторое время он будет в безопасности. - Хорошо, если вы думаете, что так будет лучше, - с благодарностью согласилась Помона. – Я так понимаю, от Снейпа ещё нет вестей? - Пока нет. Если он не прибудет в ближайшие два часа, вы можете вернуться в Суррей или, возможно, поменяться с Флитвиком, если захотите. Он всё ещё за пределами замка в ожидании Северуса. - Я сделаю это, - решила Помона, направляясь к выходу. – Семь часов в маггловском мире были довольно утомительными, - она вздрогнула. – Представить себе не могу, как бедный мальчик это выносит. - Это удручает, - мрачно согласилась Минерва. – Когда я вернулась оттуда вчера вечером, всё, чего мне хотелось, так это принять длительную горячую ванну. - О-о-о, звучит довольно заманчиво, - согласилась Помона у самой двери, потирая усталые глаза. – Наверно, так и сделаю, как только перекушу. Я скоро вернусь. - Не торопитесь, дорогая, - успокоила её Минерва. – Уверена, за это время с Гарри всё будет в порядке. Когда Помона ушла, Минерва присела за свой стол, вернувшись к разбору документов. Она была обеспокоена задержкой Северуса, но ещё больше она переживала за маленького Гарри. Это всего лишь на час-два, в конце концов… что может случиться за столь короткое время?

***

Гарри понятия не имел, что заставило его убежать наверх. Он думал, что просто запаниковал. Если бы он мог ясно мыслить, то выбежал бы в парадную дверь и на всех парах был бы уже далеко от Суррея. Но беспорядок в гостиной был настолько неожиданный и огромный, что Гарри действительно ни о чем не думал – он просто бежал сломя голову. Когда он ворвался в свою комнату, то мгновенно понял свою ошибку. Он был в ловушке, из которой выбраться не было никакой возможности. Ничего не соображая от ужаса, он оглядел маленькую комнату, в которой и спрятаться-то было негде, и из чистого отчаяния нырнул под кровать. Где-то на периферии сознания он понимал, что это было серьезной ошибкой. По сути, самым глупым поступком, который он мог совершить. Но все мы крепки задним умом. Он лежал, забившись под кроватью, задыхаясь от страха, прислушиваясь к крикам внизу. Мистер Мейсон рычал от возмущения, сопровождая окаменевшую жену к машине, в то время как Вернон бессвязно бормотал идиотские извинения, всё время повторяя: - Нам так жаль. Это наш племянник. Он болен – чужие люди пугают его! Тётя была слишком потрясена, чтобы суетиться вместе с мужем. Она просто замерла на месте, в то время как хихикающий Дадли прятался за её спиной. Последнее, что видел Гарри: бедная миссис Мейсон, дрожа и крича, размахивала руками вокруг своей головы, хотя Министерская сова вылетела из комнаты за несколько минут до случившегося. Гарри тщательно пытался очистить кухонный пол от прекрасного тётиного пудинга, который сбросил со стола сумасшедший домовой эльф. Дядя Вернон одной жирной рукой крепко обхватил мальчика за шею, другой сжимал в кулаке уведомление из Министерства магии. Только безумное желание Вернона спасти неприятную ситуацию заставило мужчину ослабить хватку, освободив Гарри, чтобы выйти вслед за гостями. Гарри, воспользовавшись моментом, помчался наверх. Уже под кроватью он прочувствовал всю нелепость ситуации – он поступил словно глупый малыш, чтобы понять, что это самое очевидное из всех укрытий. Тем не менее, его уловка почти сработала. Дядя и кузен были настолько тучными, что наклониться и заглянуть под кровать им обоим становилось не совсем удобно… Он сомневался, что Дадли за последние несколько лет хоть раз заглянул под свою кровать. Гарри свернулся калачиком и забился в самый дальний угол, дрожа от страха, когда дядя Вернон протопал наверх, ворвался в его комнату и, распахнув платяной шкаф, принялся вышвыривать из него вещи мальчика, рыча его имя. Когда дядя поторопился обратно в поисках племянника, у Гарри мелькнула слабая надежда, что он сможет избежать неизбежного. В конце концов, Вернон должен был бросить поиски, рассуждал Гарри, и лечь спать, тогда он мог бы прокрасться вниз по лестнице и выбежать на улицу. Куда он пойдет, мальчик не думал об этом. Тем временем тётя пришла в себя от шока и без всякого затруднения наклонилась к кровати, впиваясь взглядом в сомнительное убежище ребенка. - Вернон! Он здесь! – холодно крикнула она. Затем покинула комнату, будучи явно равнодушной к насилию, которое непременно последует… …Гарри свернулся клубочком, дрожа как осиновый лист. Он предположил, что его брюки и трусы всё ещё валялись где-нибудь на полу, куда их бросил Вернон, когда срывал их с Гарри. Но он был слишком напряжен, скован и переполнен болью, чтобы пошевелиться и пуститься на их поиски. Прежде дядя никогда не бил его по обнаженному телу, хотя было несколько унизительных случаев, когда с него снимали штаны (которые были столь же плохи, как тонкие трусики). Но он никогда не порол его столь злобно, как в эту ночь. Задница и бедра горели и пульсировали от боли; даже тонкая простынь приносила мучительную боль в тех местах, где соприкасалась с кожей. Впервые с тех пор, как Гарри был маленьким, мальчик не смог удержать крик и сдержать слёз во время наказания дяди. Он сгорал от стыда, вспоминая собственные всхлипы и жалкие мольбы, когда ремень со свистом опалял его кожу снова и снова. Он думал, не лопнула ли она в некоторых местах, и боялся проверить. Боялся, что если увидит кровь, то всё будет намного хуже, и он снова расплачется. Он слишком устал, чтобы плакать. Голова болела, а нос был заложен. У него не было платка, чтобы высморкаться и вытереть жгущие глаза слёзы. Во всей своей несчастной жизни он не мог вспомнить дня, когда чувствовал себя более подавленным и безжизненным. Ты такой жалкий ребенок! Ревёшь и умоляешь, словно маленький! Глупый! Слабый! Безвольный урод! Он горько упрекал себя, стыдясь собственной слабости. Зря он кричал – он никогда не умолял дядю остановиться… сделал только хуже – он знал это! Он пережил достаточно встреч с дядиным ремнём, зная, что от его слёз Вернон начинал бить сильнее. Почему ты так повёл себя? Какой ты герой?! Ты победил тролля – и даже самого Волдеморта – но рассыпался на части от маленькой взбучки! Ты не имеешь права называть себя гриффиндорцем! Это было той частью правды, от которой было больней всего… даже больше, чем порка и собственная трусость. Он больше не был гриффиндорцем! Вернон продемонстрировал ему это ужасающе ясно. Тот прочитал предупреждение, принесенное Министерской совой, о запрещении использования магии несовершеннолетними волшебниками. - Не разрешается использовать волшебную палочку вне школы? Ты не говорил нам этого, урод, - визжал Вернон, в то время как ремень рассекал воздух, врезаясь в маленькое тельце. – Забыл упомянуть об этом – просто выскочило из головы? Ну, у меня есть для тебя новость, парень… Я запру тебя навсегда! Они не получат шанса изгнать тебя, потому что ты больше никогда не вернешься в эту школу! Ты слышишь меня? Никогда! И если ты попытаешься применить волшебство – если ты когда-нибудь воспользуешься своими магическими штучками – ты не будешь жить долго, чтобы бахвалиться этим! Я больше не стану мириться с твоими увертками - не позволю всяким непотребствам твориться в моём доме! Гарри знал, Вернон сдержит клятву. Теперь он никогда не позволит ему вернуться в школу. Он не знал, как мужчина сможет остановить его, но то, что тот найдет выход – это точно. Что бы ни говорил Дамблдор – что и кому в волшебном мире – Дурсли были его законными опекунами. У них была власть – они могли сделать с ним всё, что угодно. Если они откажутся отпустить Гарри в Хогвартс, вряд ли кто-нибудь сможет им в этом помешать. Всё кончено. Гарри знал это. В его жизни больше не осталось ничего, кроме страданий. Министерство магии обвинило Гарри в незаконном применении волшебства, которым воспользовался глупый Добби… И он никогда не получит шанса, чтобы оправдаться. Маниакальные требования Добби будут удовлетворены – Гарри Поттер больше никогда не вернется в Хогвартс. Он застрянет у Дурслей до тех пор, пока ему не исполнится восемнадцать лет и он, наконец, будет предоставлен самому себе. Осталось всего каких-то шесть лет, когда тебе уже двенадцать, но и еще эти шесть лет, которые могли стать всей его жизнью. Я хотел бы никогда не слышать о Хогвартсе – или магии - или вообще о них обоих! Если бы я никогда не попал в Хогвартс, то я бы и не потерял его. Если бы я не знал, что потерял, мне не было бы так больно. Я хотел бы забыть… Не хочу быть волшебником… Лучше бы я умер. Такие болезненные, опустошенные мысли крутились в его голове до полного мучительного изнеможения, пока, наконец, сон не сморил его и он растворился в туманной дрёме.

***

Флитвик решил остаться на своем посту, когда Спраут вернулась обратно в Суррей. Не подумайте, что он не хотел отправляться в графство, но ему было необходимо поговорить с Северусом, как только тот прибудет на место… когда тот вернётся. У маленького профессора имелись некоторые соображения, как решить проблему Гарри Поттера, которые Филиус хотел обсудить с Мастером зелий как можно скорее. У Минервы уже мозг кипел от размышлений. Она была на грани отказа ожидания Снейпа, обдумывая способы собственноручно забрать Гарри, но Помоне и Филиусу удалось убедить её потерпеть ещё немного. После двухчасового отдыха Помона вернулась к наблюдению за домом Дурслей. Она немедленно сообщила, что в доме вроде бы тихо. Когда она прибыла на место, машины гостей уже не было, все огни в доме погашены, а занавески задернуты. Поскольку было около десяти вечера, она предположила, что Дурсли легли спать пораньше. - Вы могли бы вернуться в Хогвартс и немного поспать, - сказала Минерва Помоне. – Какой смысл караулить сонный дом? Помона с радостью приняла предложение, поскольку имела привычку вставать рано, как и рано ложиться. Филиус решил остаться в своем уютном уголочке, продолжив наблюдение. Он был полуночником и не возражал подождать Северуса ещё немного. - Боюсь, вы попусту тратите свое время, - мрачно сетовала Минерва. – Думаю, если бы Северус получил моё письмо, то он бы давным-давно уже вернулся. - Возможно, - пожал плечами Филиус. – Но, возможно, письмо ещё не дошло до адресата – ведь он целый день был на конференции. Ещё не вечер – давай дадим ему ещё час-два. Если он не появится до полуночи, я вернусь, чтобы немного поспать, а потом отправлюсь в Суррей, чтобы понаблюдать за домом пару часов. Минерва неохотно согласилась и осталась в своем кабинете, коротая долгие часы рутинной работой. Ей было слишком неспокойно и тревожно, чтобы она могла уснуть, но она знала, что всегда может положиться на свою «дрёму», если совсем устанет.

***

В одной руке Северус сжимал бронзовую награду, в другой – украшенный лентами диплом, спеша пройти сквозь переполненный вестибюль. Рассеянно кивая на приветствия и поздравления, которые преследовали его на всём пути следования, он с упорством пробирался через толпу к административной стойке, пугая окружающих блеском глаз и кривой улыбкой. Когда измотанный клерк заметил его присутствие, то махнул ему рукой, пребывая в явном возбуждении. - Ох, профессор Снейп, слава Мерлину! У нас для вас почта, сэр! Северус нетерпеливо протянул руку, ожидая свою почту. - Хм… й-есть небольшая проблема, сэр, - запнулся служащий, извиняясь. - Проблема? – грозно нахмурился Северус. - Почта защищена. Сова, что её доставила, сэр… хм… она никому не позволяет взять конверт, - объяснил он. – Она там, сэр. – Клерк указал на закрытую дверь рядом со стойкой регистрации. - Очень хорошо, - спокойно ответил Северус. – Пожалуйста, оформите мой выезд. Я бы хотел это сделать как можно скорее. - Да, профессор. Ваш счет был оплачен Хогвартсом заранее. Я распечатаю вашу квитанцию и подготовлю все документы до того, как вы вернетесь. Северус кивнул и вошел в боковую дверь, примыкающую к небольшому административному офису. Не обращая внимания на пару служащих, работающих за столами, быстро заметил сову. Она сидела на картотеке, властно посматривая свысока на заметно нервничавших клерков. Признав в ней одну сову из Хогвартса – сову Минервы, использующую её исключительно для личных сообщений, - протянул руку. Сова, вспорхнув вниз, недовольно ухнула, как бы говоря: «Ну, сколько можно! Я уже состариться успела, ожидая тебя!» - Прошу прощения, Архимед, - пробормотал Северус. – Я был немного занят – лекции, скучные речи, - ты даже представить себе не можешь, - он картинно закатил глаза и Архимед моргнул, словно разделял отвращение Северуса. Северус отвязал конверт и порылся в карманах. У него не было привычки носить в карманах совиное печенье, но ему удалось разыскать горсть орехов, которые он по рассеянности сунул в карман во время одного из приемов во время симпозиума. – Прости, но это всё, что есть у меня, - пожал он плечами. Архимед с сомнением посмотрел на несвежие орехи, но, в конце концов, выбрал наиболее привлекательный, скорее просто пытаясь быть вежливым. Он спрыгнул с руки Северуса и в ожидании примостился на соседнем стуле. Северус распечатал письмо, быстро пробежав по нему глазами, понимающе кивая головой. Загадочное послание Минервы, пожалуй, у многих вызвало бы недоумение, но только не у Северуса. Он почувствовал некий выпуклый предмет, лежащий в конверте. Наклонив его, увидел, как на раскрытую ладонь упал небольшой кулон. С мгновение посмотрел на него. Никогда прежде мужчине не доводилось видеть эту вещицу, но признал символ, выбитый на ней. Гравировка принесла с собой болезненный укол памяти. Минерва была права – он знал, что это такое. Haemanthus coccineus… очень редкий цветочный орнамент, используемый только одним человеком, которого он когда-либо знал. От него исходило слабое голубоватое свечение, и Северус посмотрел на сову. - Ответа не будет, Архимед, - коротко сказал Северус. – Счастливого пути домой. – Он кивнул птице, зная, что сам прибудет в Хогвартс задолго до того, как сова вернётся в родную совятню. Архимед громко ухнул, напугав двух клерков, и вылетел в открытое окно. Северус поспешил в комнату, чтобы собрать свои скромные пожитки. С обещанной квитанцией и небольшим багажом, уменьшенным до минимальных размеров и небрежно сунутым в карман, Северус вышел из отеля и направился вниз по темному бульвару, ведущему в сторону старого французского порта. Скользнул в первый пустой переулок, попавшийся на пути, достал кулон. Осторожно оглянувшись по сторонам, пробормотал название вида растения, изображенного на поверхности. - Кровь Лили. Знакомый рывок в районе пупка обернул его вокруг своей оси, унося сквозь ночь до того, как тихие слова успели растаять в тёмном переулке.

***

Флитвик вздохнул с заметным облегчением, когда его ожидание, наконец, закончилось. Едва ушла Помона, он услышал приглушенный хлопок, а затем мягкий удар на дороге. Высунув голову из куста остролиста, негромко позвал спокойного Мастера зелий, который в этот момент отряхивал свою мантию. - Северус? Снейп резко развернулся, в руке дрогнула волшебная палочка. Тогда Филиус поднял собственную палочку, осветив своё лицо, тихо пробормотав – люмос. Северус нахмурился. - Филиус? Флитвик кивнул, призывая подойти поближе. Северус обогнул изгородь, в недоумении глядя на профессора Чар. - Во имя Мерлина, что происходит? - Минерва попросила подождать вас…. Она хотела предостеречь, чтобы вас никто не увидел в школе, - объяснял Филиус. Северус ошеломленно рассматривал мебель, смотревшуюся так странно и неуместно на открытом воздухе. Флитвик лишь пожал плечами. – Я ждал вас более девяти часов. В том нет вреда, чтобы было удобно. – Он взмахнул своей палочкой, возвращая предметам их первоначальную форму. – Мы очень волновались за вас. - Я был на лекциях и приёмах весь день. И получил письмо Минервы у совы полчаса назад, - сухо ответил Северус. – К чему такие хлопоты? - Минерва обнаружила, что ситуация юного Гарри Поттера крайне недопустима, - ответил Флитвик, когда они направились в сторону школы. - Недопустима? – Северус остановился, его темные глаза опасно вспыхнули. - Его маггловский дом опасен. Минерва хочет, чтобы вы забрали его как можно скорее. Она объяснит вам подробнее. Она поместила в Омут памяти свои воспоминания о том, что узнала. Вы всё сами увидите, когда мы доберемся до её кабинета. Она обратилась за помощью к Помоне Спраут, чтобы держать ситуацию под контролем, пока вы не приедете. - Не понимаю, к чему такая секретность? – Северус уставился на коллегу. - И почему Омут памяти? - Вы всё поймете, когда сами всё увидите,- покачал головой Флитвик. – Я не хочу повлиять на ваши выводы того, что вы увидите. Не буду вдаваться в подробности, но скажу, что полностью с ней согласен. – Он вновь двинулся вперед, заставив Северуса следовать за собой. - Если в доме Гарри что-то не так, не понимаю, почему вы ещё не забрали ребенка? - Это сложно. Боюсь, что этот вопрос следует решать крайне деликатно… Вот почему мы нуждаемся именно в вас. Нам нужен тщательно продуманный план действий, прежде чем двигаться дальше. - Я до сих пор не понимаю… Что случилось с Гарри? С ним всё в порядке? – голос Северуса сорвался от беспокойства. - Насколько нам известно, сейчас с ним всё хорошо. Пожалуйста, Северус, будьте терпеливы. Вы скоро всё поймёте, я обещаю, - попытался успокоить его Флитвик. - Вы ведете себя раздражающе скрытно, Филиус. Почему Минерва не хочет, чтобы меня кто-нибудь увидел? – нетерпеливо прервал его Северус. - С этим тоже всё сложно, - спокойно ответил Филиус. – Сейчас просто доверьтесь мне. Вас не должна увидеть ни одна живая душа или замковый портрет. Крайне важно, чтобы никто, кроме Минервы, Помоны и меня не знал, что вы вернулись в Хогвартс. Раздражение Северуса внезапно сменилось холодной хитростью. - Ясно… Полагаю, что никто определенно включает в себя и директора? - Боюсь, что так. Северус кивнул. Его мысли с бешеной скоростью заработали позади отчужденного взгляда. - Так вот что она имела в виду. Минерва упомянула в своем письме, что встретила сопротивление в решении проблемы. Я предполагаю, она подразумевает, что Альбус не согласен с тем, что Поттер должен быть удален из дома? - В двух словах, - спокойно согласился Филиус. Он глянул вверх, когда вдали показались ворота Хогвартса. – Считаю, что чары невидимости сейчас будут весьма уместны, - прокомментировал он. Две палочки одновременно рассекли темный ночной воздух, и две фигуры – одна высокая, другая едва достающая первой до колена – исчезли из поля зрения.

***

Беседа Минервы, Филиуса и Северуса продлилась заполночь. Они не стали будить Помону – она мало чем могла им помочь в этом деле. Но и Минерва и Флитвик охотно делились своими размышлениями с проницательным Мастером зелий и опытным шпионом. И делали они это с явным удовольствием, как только смогли успокоить мужчину, чтобы обсудить ситуацию в более тихой обстановке. Когда Северус впервые вышел из Омута памяти, Минерва всерьёз стала опасаться за жизни Дурслей и Альбуса (а так же обстановку в собственной гостиной). Даже с их максимальными усилиями, чтобы успокоить его, успели пострадать её несколько любимых хрупких безделушек. Северус мерил шагами комнату, расхаживая из угла в угол несколько минут, разглагольствуя и матеря всё вокруг на чем свет стоит такими словами, которых Минерва прежде никогда не слышала от человека, славившегося своим ледяным спокойствием. Её немного встревожило, но в то же время тайно забавляло, что привязанность Северуса к Гарри Поттеру всё же нашла своё столь эффектное подтверждение. Она промолчала, конечно, и просто приняла его неловкие извинения за эмоциональную вспышку, поскольку Северус смущенно восстановил каждую фигурку, разрушенную в порыве гнева. Его истерика фактически была освобождением для них всех… и Филиус, и Минерва чувствовали то же самое – разочарование и ярость, - но не смогли этому потворствовать. Когда возмущенное настроение несколько ослабло, Северус вновь стал холодным и расчетливым организатором, на которого они и рассчитывали изначально. Он согласился, что ждать целую неделю, когда Альбус и Поппи вернутся из своих отпусков, крайне неприемлемо. Было принято решение, что Северус заберет Гарри завтра и перенесет его в Хогвартс под собственной защитой. Чтобы избежать открытой конфронтации с директором (и не рисковать собственными рабочими местами) они решили, что изъятие Гарри из дома Дурслей будет скрыто от Альбуса. Северус пронесёт мальчика в замок под мантией-невидимкой и спрячет его в своих личных покоях, подальше от любопытных глаз, до конца недели. Хотелось надеяться, что диагностика Поппи физического состояния Гарри полностью подтвердят опасения Минервы. Кроме того, у них будет неделя, чтобы поговорить с мальчиком и, возможно, уговорить его признаться о плохом обращении с ним. Если бы он это сделал, то, Минерва и Филиус были в этом твердо убеждены, у директора не останется выбора, как забрать мальчика из мира магглов насовсем. - Если Гарри признается, что опекуны жестоко обращались с ним, - что кормили его неправильно и переутомляли работой, - то, знаю, Альбус воспримет его жалобы всерьёз, - утверждала Минерва. – С такими доказательствами я сомневаюсь, что он подвергнет сомнению моё решение забрать Гарри сюда против его приказа. Однако у Северуса было мало надежды, что они смогут убедить Альбуса изменить своё мнение вне зависимости от представленных доказательств. Он внимательно наблюдал в Омуте памяти за выражением лица директора. И не было никаких сомнений в том, что Альбус знал, в каких домашних условиях жил мальчик. Альбус явно знал, как несчастен ребенок, и, казалось, странным образом оставляет того с теми ужасными магглами по каким-то своим собственным замысловатым причинам. Северус не терял надежд со своими сообщниками на разрешение плачевной ситуации Поттера. Но и сам решил разработать альтернативный план, если Альбус откажет им в поддержке. - Что, если директор узнает, что мы забрали Гарри с Тисовой улицы? – спросил Северус. – Возможно, у него есть какой-нибудь сигнал тревоги или чары слежения на мальчике, которые предупреждают его о месте расположения ребенка? Минерва пожала плечами. - Сомневаюсь, что это так. Думаю, возможно, он упомянул это, когда мы говорили об опеке. Но если он это сделает, то нам следует поторопиться сделать это как можно скорее. - Министерство отслеживает нахождение палочки, - продолжил Филиус. – Это самый легкий способ проследить местоположение волшебника… Директор может сделать то же самое. Возможно, мы должны оставить палочку Гарри в доме Дурслей, пока не будем готовы противостоять Альбусу? – Он посмотрел на Минерву: – Если на Гарри есть контролирующее заклинание, посылающее тревожное предупреждение, то оно, скорей всего, находится в кабинете директора. Было бы разумно для вас находиться именно там, когда мы заберем Гарри, чтобы заставить замолчать любое предупреждение. - Я могу это сделать, - согласилась она. - А что насчет Дурслей? Сообщат ли они Альбусу, если Гарри исчезнет? – поинтересовался Северус. Минерва фыркнула: - Я так не думаю… За одиннадцать лет Альбус общался с ними только один раз… если, конечно, не врёт. Мне кажется, что между Альбусом и опекунами Гарри нет никакой симпатии. Но от того, что я видела, могу твёрдо сказать: Дурсли будут рады избавиться от мальчика. - Тем не менее, он может быть достаточно проницательным, чтобы предусмотреть такую возможность, - констатировал Флитвик. – Я пойду с Северусом, когда он отправится за Гарри. – Минерва и Северус нахмурились, в замешательстве посмотрев на коллегу. Флитвик озорно улыбнулся: - Вы забыли, что я довольно искусный маг в чарах памяти? Северус мрачно рассмеялся. - Думаю, это превосходное предложение. Вы так же могли бы определить, есть ли на Гарри какие-нибудь следящие чары и, возможно, найти их источник. - Решено, - заявила Минерва. Она почувствовала значительное облегчение, зная, что теперь у них есть план действий, и маленький Гарри скоро будет в их руках в полной безопасности. – Ты выглядишь усталым, Северус. – отметила она, посмотрев в бледное усталое лицо волшебника. – Почему бы тебе не поспать пару часов? Мы можем встретиться здесь около восьми. Я попрошу Помону заглянуть в Суррей, пока мы завтракаем и закончим все приготовления. Должно быть, Северус действительно очень устал, поскольку не стал возражать. Как только они с Флитвиком скрыли себя невидимыми чарами, направляясь в собственные покои, Минерва, вняв собственному совету, отправилась отдыхать. Она вызвала Тинкера, попросив домового эльфа, чтобы тот поутру обеспечил легкий завтрак на троих в её гостиной в назначенный час, и тут же забралась в постель. Устав от тревог и долгих часов ожидания, она провалилась в глубокий сон.