Эволюция

Профессора Флитвик и Спраут сидели бок о бок на диване в оглушающей тишине. Минерва внесла в комнату поднос, налив каждому из коллег по чашке успокаивающего чая, прежде чем с удобством разместиться в своем кресле-качалке. Спраут, попивая чай, наконец, пристально посмотрела на коллегу, на её круглом лице четко прослеживались беспокойство и шок. - Что вы собираетесь делать, Минерва? - Забрать мальчика оттуда, - коротко ответила Минерва. - Я… Я поверить не могу, что директор сознательно оставил бедного мальчика в таком месте, - прошептала Спраут, покачивая головой. – О чем он думал? Минерва отставила чашку в сторону и вздохнула. - Я не знаю, - нахмурилась она. – Не думаю, что он желал Гарри чего-нибудь плохого. Я верила… Я всё ещё верю, что у Альбуса самые благие намерения. Мы знакомы более пятидесяти лет, и я не могу представить, что он намеренно обидит хотя бы одного ребенка. Каковы бы ни были его цели, уверена, он думает, что они оправданы. - В его рассуждениях была своя логика, - задумчиво пробормотал Флитвик. – Это всё имело бы смысл, если бы над мальчиком издевались не так открыто. – Он покачал головой. – Ничто не оправдывает плохое отношение к ребенку. - Бедный Гарри, - запричитала Помона. – Бедный ребенок! Он всегда был таким милым, вежливым мальчиком! Если бы мы только знали… если бы мы только поняли… - Она тяжело вздохнула и слезы ручьем потекли по пухлым щекам. Минерва глянула на заплаканную профессора Гербологии, едва удержавшись от ухмылки. Флитвик посмотрел на ведьму проникновенным взглядом. - Почему ты использовала Омут памяти, Минерва? – вдруг спросил он, указывая на каменную чашу, в которую они вглядывались несколькими минутами ранее. – Почему ты просто не рассказала нам об этом? Минерва нервно откашлялась, чувствуя, как щеки покрывает слабый румянец. Она терпеть не могла, когда в её голосе проскальзывали панические нотки, боясь показаться параноиком под пронзительным взглядом маленького профессора. - Мне показалось, что демонстрация воспоминаний вам обоим будет более наглядной, чем простые слова. Быстрее и эффективней. И… я хотела быть уверенной, что так история будет более… полной. – Она посмотрела на профессора, на что тот согласно кивнул в ответ. - Весьма мудрое решение, - прокомментировал он. Помона, казалось, не поняла подтекста в словах Минервы, поскольку была всецело поглощена собственными переживаниями. Флитвик решительно отставил чашку в сторону, на весу раскачивая маленькими ножками, словно возбужденный школьник. – Чем мы можем помочь, Минерва? Минерва бросила в его сторону благодарный взгляд. Она инстинктивно чувствовала, что этим двоим может доверять, заручившись их поддержкой. Флитвик был отцом четверых детей и трижды дедом, и Минерва не сомневалась в его участии в жизни Гарри. А Спраут была Хаффлапаффкой и весьма сочувствующей дамой. - Как вы видели, я сказала Альбусу, что заручилась поддержкой других профессоров, чтобы присматривать за Гарри. Думаю, будет разумно сделать именно это. - Согласен, - кивнул Флитвик. – Мы можем по очереди наблюдать за домом Дурслей. Кого вы еще планируете привлечь к этому? - В данный момент, только ещё одного профессора. Будет благоразумно, если об этом пока будут знать только несколько магов. – Минерва окинула присутствующих осторожным взглядом и нервно добавила: - Северус уже часть этого. Помона изумленно уставилась на коллегу: - Снейп? Вы рассказали об этом Снейпу? Мерлин всемогущий, Минерва, зачем вы сделали это? Ведь все знают, что он ненавидит Гарри! - Это не так, ты знаешь… - начала Минерва. Помона резко оборвала её: - Он, наверное, рад, что у мальчика всё плохо! Минерва, как вы могли довериться этой змеиной сволочи? – негодовала она. - Эта змеиная сволочь попросила меня! – раздраженно отрезала Минерва. – Северус первым заподозрил, что что-то не так. Он тот, кто заручился моей помощью в изучении жизни Гарри дома. - Что? - Есть много всего, чего вы не знаете о Северусе Снейпе, Помона Спраут! Я не могу рассказать вам об этом, поскольку это личное дело между ним и Гарри, но я никому не позволю сомневаться в его мотивах! - Она с трудом сдержала праведный гнев, строго продолжив: - Северус и Гарри весьма сблизились в прошлом году. Северус тайно обучал мальчика в течение всего учебного года и проявлял искреннюю заинтересованность в его успехах. Он продолжал плохо относиться к Гарри на публике, чтобы сохранить свой статус, но в действительности, он оказал сильное влияние на жизнь мальчика. Правда, я уверена, что Северус решительно отрицает это, но он любит Гарри, и заботится о нем, как о ребенке. Северус подошел ко мне в конце года, обеспокоенный, что Гарри выразил нежелание возвращаться домой на лето. Теперь не удивительно, учитывая, что стало нам известно. У меня тоже были свои подозрения, но я так верила Альбусу, что никогда бы не сделала подобный шаг, если бы не просьба Северуса. Помона смотрела на Минерву с явным изумлением, а Флитвик только задумчиво кивнул. - В течение года я ощутил у Гарри заметные изменения в учёбе и подозревал, что мальчик получал от кого-то поддержку, - медленно сказал он. – Признаюсь, никогда бы не подумал, что это мог быть Северус, однако, в этом есть смысл. - В чём? – поинтересовалась Помона. - В том, что у них много общего, - с легкостью ответил Флитвик. – Это так же объясняет некоторые изменения в самом Северусе. - А именно? - Он стал мягче. Помона посмотрела на него с жалостью в глазах, словно маленький профессор слегка тронулся умом. - У него изменился стиль преподавания, появилось больше терпения. Это так же заметили некоторые мои студенты. Я рад, что Гарри смог повлиять на него подобным образом, - улыбнулся Филиус. - Дело в том, - Минерва обиженно перенаправила разговор в прежнее русло, - что Северус беспокоится о мальчике, и будет в ярости, когда узнает правду. - И где сейчас Снейп? - Спраут неторопливо анализировала услышанные новости. - На конференции. Я уже послала ему сову и портключ, попросив незамедлительно вернуться в школу. Если он получит письмо сегодня, то к вечеру будет на месте. Когда он вернется, я покажу ему свои воспоминания в Омуте. - Да, не хотел бы я оказаться на месте Дурслей, когда он увидит эти воспоминания, - мрачно усмехнулся Флитвик. – Право слово, что мы будем делать, следить за ребенком? Вы сказали, что собираетесь забрать его из этого дома. Как планируете это сделать? Думаете, мы сможем убедить Дамблдора изменить свое решение? - Не знаю, - призналась Минерва. – Но обязательно стоит попробовать. Я хотела забрать Гарри оттуда немедленно. И серьезно рассматривала несколько вариантов прошлой ночью. Но потом подумала, лучше дождаться Северуса, прежде чем принимать какое-либо решение. У него острый ум, и, возможно, есть некоторые идеи относительно того, как нам следует поступить. - Отличная идея! – согласился Флитвик. – Изворотливый слизеринский ум – это большой плюс для нас. Сейчас же мы должны начать наблюдение. Как бы нам не хотелось вырвать Гарри из этого места прямо сейчас, полагаю, нам следует быть очень осторожными. Если отреагируем импульсивно, это Гарри не поможет. Нам нужен тщательно продуманный план, а не скоротечность действий, это обеспечит безопасность Гарри. – Он повернулся к Спраут: - Помона, не могли бы вы подежурить в первую смену в Суррее? Думаю, будет неразумно входить в дом, пока у нас нет четких действий. Ясно одно, эти презренные магглы снова заставят мальчика на них работать. Гарри может быть снаружи, и вы сможете увидеть, всё ли с ним хорошо. - Конечно, - Спраут мягко поднялась с дивана, выражая явную готовность к действию. - Вы можете воспользоваться каминной сетью, чтобы связаться с Арабелой Фигг. Уверена, она будет рада вас видеть и с удовольствием даст воспользоваться своим камином, - посоветовала Минерва. – И возьмите с собой немного летучего пороха, поскольку… доходы у неё скромные, приходится экономить. Постарайтесь быть как можно незаметнее. Эти магглы ненавидят всё, что связано с магией. Если они заметят, что за ними следят, то могут отыграться на Гарри. - Я буду очень осторожна, - заверила Спраут. – Что делать, если что-то произойдет? Если я увижу, что эти монстры издеваются над Гарри? - Если они прикоснутся к нему, то делайте что должно, - нахмурилась Минерва. – Хватайте и утаскивайте оттуда. В противном случае только наблюдайте. Это не продлится слишком долго… надеюсь, максимум, пару часов. Когда Северус вернется, думаю, мы дадим ему возможность забрать Гарри. - Почему Северус? – фыркнула Помона. – Я сама смогу справиться с парочкой магглов, Минерва. - Да, но мы не хотим, чтобы кто-нибудь узнал, что мы уже вмешались, - холодно ответила Минерва. Посмотрев на профессора Спраут, тихо добавила: - Я обещала Альбусу, что больше не поеду в Суррей – значит, так тому и быть. Он знает, что я попросила нескольких коллег присмотреть за мальчонкой, - она хитро улыбнулась. - Но он не знает, что в этом участвует Северус. Альбус думает, что Снейп на конференции. И не знает об его улучшенных отношениях с Гарри. Северус Снейп – последний человек в мире, которого можно было бы заподозрить в спасении Гарри Поттера. Если кто-то и может быстро забрать Гарри, то выбор очевиден. Если опросить любого из нас, то мы честно можем заявить о своей невиновности. Не думаю, что Альбусу придет в голову поинтересоваться у Северуса. Понимание осветило лицо Помоны, заставив Флитвика улыбнуться. - Хорошо подмечено, Минерва. – Он встал, посмотрев на профессора Спраут: - Помона, вы можете наложить на себя чары невидимости? Волшебница задумчиво кивнула: - Давно это было, но, уверена, я всё ещё могу их применить. Ну, я пошла. Минерва поднялась со своего кресла и сопроводила профессора Гербологии в свой кабинет, чтобы воспользоваться камином. Окинув взглядом картины на стене, она продлила чары конфиденциальности, брошенные на гостиную, покрыв ими всю комнату. Спраут наполнила пустую склянку летучим порохом, взяв его с каминной полки, и спрятала её в широких складках одежды. - Большое спасибо за вашу помощь, Помона, - тихо прошептала Минерва. – Я буду поблизости к камину, так что вы сможете связаться со мной в любую минуту. Пожалуйста, будьте на связи. - Конечно, Минерва, - ответила Помона, бросая горсть порошка в огонь. Сунула голову в зеленое пламя и после краткого приветствия и поспешного приглашения от очень удивленной мадам Фигг, исчезла в камине. Минерва вернулась обратно в гостиную, где её ждал Филиус. - Я продлила чары конфиденциальности в моем кабинете, но я бы предпочла не говорить открыто, поскольку на стенах висит очень много картин. Не удивлюсь, если некоторые из этих маленьких подхалимов прекрасно читают по губам. - Мудрое решение, - улыбнулся Филиус. – Всегда подозревал, что портреты обо всём докладывают директору. Минерва фыркнула. - Да, Северус убежден в этом, поэтому в Подземелье так мало портретов - Северус проследил. Он снял их несколько лет назад, утверждая, что влажный воздух может повредить им, хотя ему просто не нравится мысль, что за ним наблюдают. - Поскольку Дамблдор ожидает, что мы будем следить за Гарри, то ничего страшного, если один из портретов сообщит ему о прибытии и отбытии в Суррей с помощью летучего пороха кого-нибудь из профессоров. Куда ваш портключ доставит Северуса? - За ворота, - ответила Минерва. – Надеюсь, Северусу хватит здравого смысла, войти в Хогвартс незамеченным. - Может, мне стоит предупредить его? – предложил Флитвик. – Я мог бы спуститься вниз и подождать его. - Хорошая идея. Вы не возражаете? - Вовсе нет. Вы можете остаться здесь, в случае, если Помона должна будет сообщить вам новости. А нарисованные шпионы смогут подтвердить Дамблдору, что вы никогда не покидали свой кабинет, обеспечив вас прекрасным алиби. Минерва улыбнулась, затем горько вздохнула: - О, Филиус, я никогда не думала, что окажусь в таком положении: плести интриги, чтобы обмануть Альбуса. Как же до такого дошло? Флитвик покачал головой: - Альбус – сложный маг, Минерва. Его намерения, как вы сказали, для всеобщего блага… Но, боюсь, порой в его защите ради благой цели, он забывает о важности личности. И как бы он не заботился о Гарри Поттере, я не могу понять, как он может оправдывать принуждения, вызывающие страдания у мальчика? - Боюсь, я не смогу на это ответить. Когда я говорила с ним, у меня складывалось стойкое ощущение, что он просто не поверил мне про Дурслей… Как будто он думал, что и я, и Арабела всё преувеличили. – Минерва горестно вздохнула. - Я часто чувствовал, что Альбус, принимая решение, предпочитает игнорировать то, во что не хочет верить или не желает видеть. Возможно, так он живёт со своими ошибками, - размышлял Флитвик. – Возможно, он не хочет видеть явную ситуацию Гарри, потому что не может принять вину в том, что отправил его туда. – Он пожал маленькими плечами. – Или, возможно, он слишком доверчив. Как правило, Альбус пытается увидеть лучшее в каждом человеке – даже в том, кто этого не заслуживает. Возможно, он не может поверить, что любой, даже маггл, будет издеваться над своими родственниками. Признаюсь, меня это потрясло до глубины души. Мы не видим откровенно жестокого обращения с детьми в нашем мире. Волшебники так озабочены своим наследием и наследством, так защищают своих отпрысков, что никому и в голову не приходит, как можно третировать своих детей. Я возмущен и в недоумении от отношения опекунов к Гарри. - Возможно, нам не стоит так удивляться, - цинично отозвалась Минерва. – Вспомните, как наш мир относится к сквибам. Наши законы больше не позволяют умерщвлять младенцев-неволшебников при рождении, но ещё совсем недавно это было обычной практикой. Даже сейчас большинство чистокровных рассматривают сквибов, родившихся в их семьях, как постыдный позор. Если маг смотрит на сквибов с отвращением только потому, что они родились без магического таланта… то магглы, вроде Дурслей, тоже могут смотреть на ребенка, рожденного с магией, с той же ненавистью? Флитвик задумчиво посмотрел на волшебницу. - Я никогда не думал об этом, но, полагаю, вы правы. Впрочем, это их не оправдывает. Такая нетерпимость презренна – и для волшебников, и для магглов. И принять направленные на ребенка предрассудки - это явление наихудшей формы развращенности. - Поэтому, игнорируя подобные преступления, мы позволяем им продолжаться, - с горечью прокомментировала Минерва. Флитвик пристально посмотрел на коллегу. - Что мы будем делать, если Альбус по-прежнему откажется поддержать нас в изъятии Гарри из-под опеки Дурслей, Минерва? Вы намерены бороться с ним? - Если придётся, - мрачно призналась Минерва. – Не хочу и не позволю Гарри остаться с ними. На худой конец, я подам жалобу в Министерство. Надеюсь, до этого не дойдёт. Это было бы ужасно для бедного Гарри – Альбус прав насчет этого. И я не хотела бы обвинять Альбуса в неверной трактовке благополучия мальчика. Если бы магический мир знал, что мы сделали – что Альбус Дамблдор охотно оставил ребенка на попечение нерадивых, возможно жестоких магглов, - он бы возмутился. - Такое обвинение может серьезно навредить авторитету директора школы и ослабить его политическое влияние. Если Альбус и Северус правы – что Волдеморт пытается вернуть себе былую мощь, - то это будет страшным ударом по стороне Света. - Знаю, Филиус. Надеюсь, до этого не дойдет, - устало призналась Минерва. Флитвик молчал несколько минут, его маленькое лицо сморщилось от напряженных размышлений. Затем он заговорил медленно, лукаво поглядывая на коллегу: - Пожалуй, не стоит, - сказал он. – Возможно, этому есть решение: как защитить Гарри, при этом не навредив Альбусу в его политической карьере. - Что вы имеете в виду? - Возможно, мы сможем дать Гарри то, что ему нужно, не нанеся авторитету директора никакого ущерба. - Как вы себе это представляете? – Минерва чуть приподняла бровь. Флитвик неопределенно улыбнулся: - Я не совсем уверен, но у меня есть несколько идей. Позвольте еще немного подумать… Я обговорю их с Северусом, когда он приедет. Сдаётся мне, что у него самого найдется парочка подобных. Минерва улыбнулась. - Я сказала ему в своем письме, что нам, возможно, потребуются его «особые таланты». Посторонний мог бы предположить, что я говорю о его таланте зельевара. Но на самом деле, я имела ввиду иные… скажем так, скрытые навыки. Флитвик хихикнул. - Кстати, о Северусе, когда вы ожидаете его? - Я послала ему сову вчера поздно вечером. Я побоялась воспользоваться более быстрой, открытой формой общения. Он должен получить моё письмо самое позднее, к полудню. Флитвик кивнул и спрыгнул с дивана. - Это почти что сейчас. Лучше пойду, подожду его. Если возникнут какие-либо сложности, сразу пошлите мне сообщение. - Хорошо. Портключ перенесет его в переулок в полукилометре от центральных ворот. Будьте осторожны, Филиус. Флитвик открыто улыбнулся волшебнице. - Вы крепко подхватили Помону под уздцы. Мне плевать, что говорит Распределительная шляпа о других домах… но никто не является более грозной силой, чем Хаффлпаффцы, когда они чувствуют угрозу для ребенка! - Буду иметь в виду, - усмехнулась Минерва. – Огромное спасибо за вашу поддержку, Филиус. Филиус пожал плечами, ответив озорной улыбкой. - Рядом с вами я наслаждался минутами нашей тайной операции, дорогая. Все мы время от времени должны избавляться от собственного самодовольства. Я горжусь, что принимаю участие в столь справедливом и достойном деле. Едва маг вышел из кабинета, Минерва уселась за свой стол, заставив себя сосредоточиться на всевозрастающей полученной корреспонденции, про которую забыла накануне. Она была не в настроении для столь рутинного занятия, но принялась за дело, справедливо полагая, что никто, кроме нее, не займется этой работой. Она занялась нудным занятием, радуясь небольшой передышке, отвлекаясь от нависшей проблемы. Тоже хорошо. По крайней мере, это поможет скоротать время.

***

В общем-то, Жаку, почтовому служащему, нравилась его работа в отеле «Маскотте». Он занимал данную должность около тридцати лет и считал себя довольно приличным профессионалом. Он часто говорил своим друзьям и домашним, какое это будет облегчение, когда в следующем году он сможет уйти на пенсию… но втайне надеялся остаться на должности ещё какое-то время. Он беспокоился, не зная, что будет делать со свалившимся на него свободным временем, когда ему больше не придется в течение пяти дней в неделю проводить на работе в совершенно непрестижном отеле, расположенном в старой части города. Его работа была смыслом жизни, он, в свою очередь, отдавал ей верой и правдой лучшие годы своей жизни. И ему не хотелось лишиться всего этого. Как правило, до полудня Жак занимался обычной рутиной. Ежедневно к десяти часам он прибывал на работу и принимался за свои прямые обязанности, сортируя почту, прибывшую накануне вечером после окончания его рабочего дня. Затем он катил свою маленькую тележку через вестибюль к большому общественному камину. Каминная почта автоматически складывалась в коробки рядом с очагом. Обычно, корреспонденции там было мало. Большинству гостей письма доставлялись в их комнаты автоматически. Но если отправитель по какой-то причине не знал номера комнаты получателя, почтовая система отеля сваливала письма в те самые коробки, стоящие у камина. Жак опустошал их и возвращался к своему рабочему месту, сортируя корреспонденцию на две стопки – срочную и обычную. Обычная почта направлялась на гостевые этажи, размещаясь на столах дежурных, чтобы постояльцы могли самостоятельно забрать свои письма. Письма с пометкой «срочно» доставлялись в комнаты гостей самим Жаком. Конечно, многие из «срочных» на много часов задерживались в коробке у камина… но в Марселе, как и во многих прибрежных туристических городах, понятие «срочно» было относительным. Как только каминная почта была обработана, Жак покатил свою тележку за совиной почтой, располагавшейся за прачечной гостиницы. Совиная почта была не особо популярна в Марселе, как раньше. В отличие от английских коллег, французские маги в городах, особенно крупных, предпочитали более современные и прогрессивные способы пересылки, такие, как каминная сеть, более традиционному методу (считая содержание сов несколько грязным и неудобным в условиях комфортабельных квартир мегаполисов). Старый отель еще придерживался традиций содержания сов для удобств пользования постояльцами получения оными корреспонденции. Каждый день Жак забирал и перераспределял письма для сов, прилетающих в совятню к Эврару. Совятня была довольно большой. Эврар был недалёким мускулистым парнем, который кормил сов и соскребал совиный помет с каменного пола. Парню не нравились совы. Он боялся этих странных птиц и забирал у них только почту. Ему всегда приходилось забирать письма у птиц, прилетевших из-за границы. В этот тёплый солнечный субботний денёк Жак, как обычно, прогуливался в сторону совятни. Зайдя внутрь, он подумал, что пенсия, возможно, не такая плохая штука. Он нашел Эврара съежившимся под верстаком, со страхом глядящим на огромную коричнево-пятнистую сову, жадно пьющую воду из огромной миски, с некоторым раздражением поглядывающую на парня. - Это что такое? – прикрикнул Жак на Эврара, а затем на большую птицу. Сова моргнула и щелкнула клювом. - Она не позволяет мне забрать письмо, мсье Жак. Жак пристально посмотрел на странную птицу и протянул к ней руку. Большая сова снова моргнула и, взмахнув крыльями, перелетела на руку Жака, дрогнувшую под её тяжелым весом. - Давай посмотрим, что там у тебя, - Жак потянулся к конверту, привязанному к лапе совы. Сова ухнула и запрыгнула обратно на жердь, заставив бедного Эврара забиться в дальний угол. – Что не так, большая глупая птица, - упрекнул её Жак. Сова возмущенно заклекотала. – Как я должен доставить твоё послание, если ты не отдаешь его мне, а? Сова впилась в него взглядом. Жак бы не удивился, если сова поняла французскую речь… совы были довольно неординарными птицами, которые, казалось, могли понять любого волшебника – вероятно, именно поэтому они стали востребованными почтовыми перевозчиками. Жак задумался, почему сова не доверяет ему? Обычно, с этими пернатыми у него были довольно неплохие отношения. - Меня зовут мсье Жак, я почтовый служащий гостиницы «Маскотте», - величественно представился Жак. – Ваше письмо у меня будет в полной безопасности, уважаемая сова. Пожалуйста, позвольте мне? – Он вновь потянулся за письмом, но сова настороженно попятилась назад. Жак пристально посмотрел на птицу. - Ваше письмо предназначено для прямой доставки? – спросил он огромную сову. Сова ухнула, кивнув в ответ. Жак вздохнул. Он ненавидел защищенные послания. И всегда чувствовал себя немного оскорбленным, когда они прибывали. Как будто он – Жак - когда-нибудь доставлял письмо не по назначению или вскрывал почту гостя! - В таком случае, вам придется доставить его самой. – Он протянул руку, и сова вновь перелетела с насеста, усаживаясь на тощую руку мужчины. Жак оставил свою тележку и направился обратно в приемную, ворча себе под нос всю дорогу. Симпатичный клерк за стойкой посмотрел на Жака и его внушительную пассажирку с некоторой тревогой. - Защищенная почта, - обиженно буркнул Жак. – Придется доставить лично. Портье чуть наклонился вперед, косясь на адрес в письме, прикрепленном к совиной лапе. - Профессор Снейп? Он на симпозиуме. Птица не сможет доставить его. - Почему нет? - Профессор на лекции. Организаторы категорически запретили любую почтовую доставку во время лекций. Они говорят, что это слишком неприлично. - Интеллигенция! – фыркнул Жак. Его циничный тон выразил очевидно невысокое мнение о чрезмерно образованных. – И что теперь? - Ей придется подождать, - пожал плечами портье. Жак посмотрел на птицу. Он устал, проголодался, а от тяжести птицы рука начинала болеть. - Отлично! – рявкнул он и встряхнул рукой. Сова издала испуганный громкий крик и, хлопая крыльями, пронеслась через всю комнату к картотеке. Приземлившись на её вершине, принялась приводить в порядок взъерошенные перья, поглядывая на почтового служащего. - Я не собираюсь тащить тяжелый комок перьев обратно в совятню. Ей просто придется подождать здесь вашего драгоценного профессора. Я иду на обед. Недовольно ворча, он раздраженно проследовал прочь, оставив симпатичного нервно посматривающего на птицу портье наедине с большой коричневой совой.

***

Гарри убрал пылесос на место, попутно собирая чистящие средства. Он окинул взглядом зал ещё раз, устало кивнув себе. Комната была безупречна: всё блестело – от недавно вымытых окон до натёртой до глянца полированной мебели. В вазах стояли свежие цветы. Они были единственным вкладом тёти Петунии в чистоту и уют комнаты (конечно, всё, что она сделала, это расставила их в вазы, а выращивание, прополка и полив лежали целиком на Гарри, но тётя никогда бы не призналась в этом). На подъездной дорожке хлопнули дверцы автомобиля, и Гарри поспешил на кухню. Это вернулись кузен и дядя. Гарри поспешил уйти с дороги прежде, чем дядя найдет какую-нибудь причину раскритиковать или упрекнуть его. Тётя Петуния была занята проверкой жаркого в духовке, и Гарри бочком проскользнул к раковине, чтобы стащить стакан воды. Он посмотрел на нее с лёгким любопытством. Петуния в десятый раз ткнула в мясо ножом, убирая лишнее. Жаркое было великолепно, но женщина пребывала в таком состоянии нервного волнения, что не могла усидеть на месте. Гарри отметил, что она уже одета для ужина, притом, что гости прибудут не ранее, чем через два часа. Поверх персикового платья она надела передник с оборками, её волосы были уложены в высокую прическу и залакированы так, что ни один штормовой ветер не смог бы выдернуть из нее ни волоска. Гарри показалось, что она выглядит несколько пафосно для простого званного обеда, но это было типичной чертой семейства Дурслей: дядя и кузен собирались надеть смокинги, да простит их Мерлин! Тем не менее, тётя приложила к этому все усилия, и он не мог винить её за это. - Вы выглядите великолепно, тётя Петуния, - галантно произнес мальчик. Она посмотрела на него, пораженная неожиданным комплиментом. На мгновение нахмурилась, пытаясь найти в его лице усмешку. Когда выражение лица племянника осталось искренним, она фыркнула и решила проигнорировать его слова, на самом деле не зная, как на них ответить. - Ты закончил в зале? – сухо поинтересовалась она. - Да, мэм. - Иди, подмети крыльцо и центральную дорожку… А потом пойди в свою комнату. Твоему дяде и Дадли нужно принять душ и переодеться - я не хочу, чтобы ты болтался у них под ногами. - Да, тетя Петуния. – Гарри направился к черному входу. Уличная метла была в сарае, это было удобно для Гарри. Так он мог обойти дом вокруг снаружи, чтобы не попасться дяде на глаза. - Мальчик, - предупреждение в голосе Петунии заставило Гарри остановиться на пороге. За долю секунды его обуяло негодование. Знаешь ли, у меня есть имя. Гарри. Неужели ты не можешь произнести его хотя бы один раз? Но, конечно, он оставил свои мысли при себе. Обернулся, устало посмотрев на тётку. - Сегодня очень важный вечер для твоего дяди. Не думаю, что тебе стоит напоминать, что произойдет, если ты сделаешь хоть что-нибудь, чтобы его испортить, не так ли? – тихо сказала Петуния. Гарри покачал головой. Он точно знал, что будет, если сегодня хоть что-нибудь пойдет не так… даже если в этом не будет вины самого Гарри. - Просто стой и молчи, - презрительно предупредила она. Её глаза сузились, казалось, она колебалась. – Когда Мейсоны уйдут, я принесу тебе, что останется, прежде чем мы пойдем спать. Гарри удивленно моргнул. Либо тётя пыталась подкупить его, чтобы он вел себя как подобает, либо в ней проснулась искра сострадания. Он не мог поверить в последнее… между ними лежали многие годы равнодушия. - Я буду хорошим, - угрюмо пробормотал он. – Я знаю, что дяде Вернону нужен этот контракт. Я бы ничего не стал делать, чтобы испортить его. - Смотри, чтобы даже не думал, - проскрипела она. Гарри окинул её долгим задумчивым взглядом. Так не должно быть, ты же знаешь. Мы могли бы стать близкими людьми. Хотел бы я хоть раз понравиться тебе. Я так старался, чтобы ты полюбила меня… что я сделал не так? Тяжелый хмурый взгляд появился на усталом лице женщины, словно Петуния прочла его мысли. Но её выражение тут же сменилось холодной улыбкой. - Не стой там, мальчик. Работа не ждет, - отрезала она, возвращаясь к жаркому. Едва Гарри выскользнул в заднюю дверь, на кухню ввалился Дадли. - Как вкусно пахнет! Я голоден! – заорал он. Беря метлу, Гарри слышал через распахнутое настежь окно, как суетится тётка над избалованным сыночком. - Обожди, Дадлик! Не трогай жаркое – это наш ужин! – подлизывалась она. – Вот, милый. Немного печенья и молоко. Это поможет тебе продержаться до ужина. А теперь поторопись, дорогой. Тебе нужно принять душ и переодеться, чтобы уступить ванную папе. Гарри не стал задерживаться, чтобы услышать капризный ответ кузена. К тому времени, как с дорожки были выметены каждая травинка и листик, солнце медленно опустилось за крыши соседских домов. Мальчик убрал метлу и мусорное ведро, и осторожно через переднюю дверь пробрался в дом, надеясь тихо прошмыгнуть вверх по лестнице, не привлекая внимания дяди и кузена в гостиной. Эта надежда разбилась, когда тётка позвала его из кухни: - Мальчик! Подойди сюда! Гарри вздохнул и поплёлся на кухню. Тётя Петуния кропотливо добавляла засахаренные фиалки к своему яркому пудингу. Она впилась в него предостерегающим взглядом, указав жестом в гостиную, где дядя Вернон (уже в десятый раз по подсчётам Гарри) повторял «расписание» вечера, как сам называл это. Гарри молча стоял в стороне, пока мужчина громогласно провозглашал свои планы на вечер. Затем Вернон с угрюмым видом повернулся к нему. - А ты, мальчик? - Я буду сидеть в своей комнате тихо-тихо, как будто меня и нет вовсе, - безлико ответил Гарри. - Это было бы неплохо, - рыкнул Вернон, презрительно усмехаясь. Облегченно вздохнув, что всё закончилось, Гарри поплелся в коридор и начал подниматься по лестнице. Он был удивлён, когда толстая рука Вернона опустилась на его руку, сжав её до боли. - Запомни, мальчик, хоть один звук…- угроза дяди отозвалась позорным липким страхом, скользнувшим вниз по позвоночнику. Гарри кивнул, не ответив грузному мужчине, и тихо на цыпочках поднялся вверх по лестнице.