Эволюция

Гарри пошевелился. Его взгляд медленно прояснялся, избавляясь от тумана замутненного сознания. Он сразу почувствовал, что-то изменилось, но никак не мог понять, что именно. С минуту пытался определить охватившее его странное ощущение. И вдруг удивленно понял: Мне не больно. Быстрая мысленная проверка собственного состояния подтвердила его догадку. Впервые за последнее время у него не было ни единого увечья. Тело не ответило ставшей привычной болью: щека не горела от увесистой пощечины дяди Вернона, ягодицы не пульсировали от размашистой порки ремнем, произошедшей накануне вечером. Даже солнечные ожоги исчезли. Затем он осознал еще одно отличие… потрясающее чувство чистоты и комфорта. Он лежал на чем-то мягком – и это совсем не было похоже на комковатый матрац в его комнате, - укрытый чем-то теплым и бархатистым, пахнущим лавандовой свежестью. Запах был смутно знаком. Он ладонью провел по покрывалу, поражаясь его мягкости. - Гарри… Гарри? Глубокий голос звучал где-то поблизости. Он тоже был знаком, вот только тон у него был немного… неправильный. Мягкий и слегка протяжный. - Гарри, просыпайся. Гарри изо всех сил попытался открыть глаза. Всё вокруг было размытым и напоминало мозаику из света и тени. Рядом зависла высокая темная клякса, и мальчик инстинктивно отпрянул. - Спокойно, Гарри, вы в безопасности, - успокаивал голос. – Всё в порядке. Вы в Хогвартсе. Здесь вам ничто не угрожает. Гарри немного расслабился, успокоился, но продолжал быть начеку. Руки привычно шарили вокруг, когда ему на нос привычно опустились очки. Зрение тут же сфокусировалось и мальчик, подняв голову, наткнулся на мрачный взгляд Мастера зелий. Гарри сонно моргнул и, нахмурившись, потер лоб. - Добрый вечер, - произнес профессор Снейп. Гарри изумленно огляделся по сторонам. Он узнал комнату и, прищурившись, искоса глянул на потемневшее небо за окном лазарета. - Что… - В горле пересохло. Голос мальчика дрогнул хрипотой. – Который час? - Около восьми вечера, - ответил Снейп, усаживаясь в кресло рядом с ним. Гарри облизнул сухие губы. Он был растерян, словно всё еще пребывал в полудреме. - Как долго… - Вы проспали большую часть дня, – ответил Снейп. – Вам знакомо это место? По мере, как сон отступал, пред внутренним взором мальчика в хаотичном беспорядке промчались неприятные воспоминания. Засов… Ярость дяди Вернона… Затем ворвавшийся в комнату Снейп… Дядя, откинутый к стене. Снейп. Снейп видел, как его пороли. Снейп знал. Воспоминание о его позоре вызвало болезненный спазм в груди, словно сердце сжало железной рукой, и Гарри съёжился. Он отвернулся от заинтересованного взгляда профессора. Хотелось забраться под одеяло и провалиться в блаженное неведение сна. - Выпейте немного воды, Гарри, - велел Снейп, поднося к губам мальчика чашку. Упоминание о воде переключило внимание Гарри на неприятное давление в мочевом пузыре. Он сжал губы, отказываясь от напитка, обратив свой взор в сторону двери, ведущей в туалет. Он понял, что отчаянно нуждается в облегчении, хотя всё еще чувствовал себя странно слабым. Телу совершенно не хотелось двигаться. - Вам необходимо много пить, Гарри. Ну же, - Снейп был непреклонен. Гарри покачал головой, изо всех сил пытаясь придумать способ озвучить свою потребность. Идея о признании пугающему профессору, что ему нужно пописать, была крайне неловкой. Но и оконфузиться прямо в кровати - было бы еще более унизительно. Особого выбора у мальчика не было. - Я не могу. Мне нужно… - он замолчал и покраснел, оглядываясь на дверь, ведущую в туалет. - Что, Гарри? Что вам нужно? Гарри с иронией подумал: кажется, Снейп мог прочесть каждую его мысль, когда дело касалось озорства, но был совершенно неспособен сделать этого сейчас. - Мне нужно в туалет, - смущенно пробормотал он. Снейп даже не моргнул. - Вы еще слишком слабы, чтобы двигаться самостоятельно. Я дам вам утку. Образ пластикового ведра тут же яркой картинкой вспыхнул в голове, попутно посылая волну стыда. В памяти тут же мгновенно услужливо пронеслись воспоминания… до тошноты едкий запах, которым был пропитан его чулан… издевательский, наполненный отвращением голос тётки. - НЕТ! – Гарри отпрянул назад, униженно крикнув, не в силах сдержаться. И замер, со страхом вглядываясь в Снейпа. Профессор Снейп поморщился, но потом искра понимания наполнила его холодные черные глаза. - Всё в порядке. Не обращайте внимания. Есть и другие способы справиться с этим. – Он взмахнул волшебной палочкой над мальчиком, попутно что-то прошептав. Гарри был больше удивлен, чем смущен, когда давление в мочевом пузыре резко прекратилось. Он облегченно вздохнул и пристально посмотрел на профессора: - Вы меня научите? – мгновенно спросил Гарри. Он подумал о том, что всё время был заперт с мерзким вонючим ведром для испражнений. Такое заклинание может быть весьма удобным. Снейп медленно кивнул. Что-то изменилось в его отчужденном взгляде и выглядело так странно, словно в нем отразилось чувство вины. - Вы сможете посетить туалет, когда немного окрепнете. Гарри немного приподнялся, руки его подрагивали от напряжения. Несколько подушек были быстро перемещены ему за спину, поддерживая. При любом движении на мгновение в глазах ребенка всё расплылось, но тут же приобрело четкость. - Хотите пить? Гарри кивнул, по-прежнему избегая взгляда Снейпа. С благодарностью пригубил чашку – прохладная вода живительным потоком освежила пересохшие рот и горло. Когда чашка опустела, он задал следующий, беспокоящий его, вопрос: - Почему я так слаб? - Ваш организм сильно обезвожен и страдает от сильного теплового удара, - ответил Снейп. – Это усугубилось недоеданием. Утренняя лихорадка тоже дала знать, хотя сейчас температура почти в норме. Через пару дней силы восстановятся, если вы начнете питаться и пить много жидкости. Гарри откинулся на груду подушек и устало вздохнул. Вероятность остаться прикованным к постели в лазарете на неопределенное время была угнетающей. Но это было намного лучше, чем Дурсли. - Как вы думаете, вы сможете сейчас съесть немного бульона? Гарри пожал плечами. Еда сейчас ему не казалась особенно привлекательной, но хотя бы слабость уйдет. Профессор Снейп призвал Роккера, который тут же появился перед хозяином, держа в руках поднос. Снейп забрал его и домовик тут же исчез. - Знаю, что простой бульон не особо аппетитен, но для начала вам необходимо его выпить, - прокомментировал Снейп. Гарри понимающе кивнул. По своему опыту он знал, что жирная пища на голодный желудок сделает его больным. Мастер зелий поставил поднос на тумбочку у кровати и, развернув ее, установил перед мальчиком. Под пристальным взглядом Снейпа Гарри послушно ложечкой принялся есть теплый бульон. - Завтра, если вы почувствуете себя лучше, вы можете попробовать съесть тост и, возможно, яйцо всмятку. – Голос профессора был почти извиняющимся, но Гарри подумал, что будущая перспектива звучит довольно заманчиво. Уже прошло несколько недель с тех пор, как он ел что-то такое же вкусное, как яйцо. Пока мальчик ел, он осматривался вокруг, стараясь не смотреть на Снейпа. Он недоумевал, почему зельевар нянчился с ним, а не строгая хогвартская колдоведьма. - А где мадам Помфри? – полюбопытствовал он. - В отпуске. Вернется через несколько дней, - ответил Снейп. – Вам придется терпеть мои ограниченные целительские навыки до её возвращения, - добавил мужчина, слегка улыбаясь. Гарри покраснел и ненароком выпустил ложку, слегка обрызгавшись бульоном. Он не хотел казаться неблагодарным или чтобы профессор подумал, что он возражает против помощи профессора Снейпа. - Простите… - хрипло прошептал он. – Я не это имел в виду… - Я знаю, - просто ответил Снейп, подавая Гарри салфетку, чтобы тот вытер подбородок. – Постарайтесь закончить с ужином. Гарри послушался. Когда мальчик закончил, Мастер зелий взмахом палочки убрал поднос и переместил тумбочку на место. - Хотите спать? - Не особо. Просто устал, - покачал головой Гарри. - Тогда, возможно, вы готовы немного поговорить? От вопроса профессора Снейпа по спине Гарри прокатилась волна стыда и страха. Самое последнее, о чем он хотел говорить, это о том, что мог увидеть зельевар. Он опустил взгляд на руки, нервно теребившие край покрывала. - Я… Я хочу поблагодарить вас, сэр, - нервно прошептал он. – За заботу обо мне и… Вы знаете, - беспомощно закончил он. - В этом нет необходимости, - мягко ответил Снейп. – Мне жаль, что я не смог обеспечить вашу безопасность и хорошее самочувствие. Если бы я знал, что происходит, то пришел бы раньше. Гарри нервно заёрзал на месте. Он с трудом мог поверить, что надменный профессор извиняется перед ним за то, в чем не был виноват. - Гарри, - тихо произнес профессор, - как долго это происходит? Как давно ваш дядя поднимает на вас руку? Гарри почувствовал, как его раскрасневшееся лицо становится пунцовым. Стыд и отчаяние комом застыли в горле, не давая возможности дышать. Голос отказал… в суженное горло едва пробивалась тонкая струйка воздуха. Пожалуйста! Не делайте этого! Не спрашивайте… не заставляйте меня говорить! - Гарри, что случилось? НЕТ! Я не могу! Пожалуйста, не делайте этого! Гарри отвернулся, прижимаясь щекой к подушке, зажмурив глаза. Тело сотрясалось мелкой дрожью, голова закружилась. Прикосновение прохладной руки к запястью заставило его дернуться от страха. - Всё хорошо, Гарри, - голос Снейпа был встревоженным. – Успокойтесь. Вы можете ничего не говорить. Расслабьтесь, Гарри. Гарри хотелось расслабиться. Но мысль о том, что Снейп мог прознать про его позорные тайны, заставляла паниковать еще сильнее. Мальчик повернулся на бок, отодвигаясь подальше от мужчины, и судорожно вздохнул. Он смутно осознавал, что Снейп склонился над ним. - Успокойся, дитя. – Слова мужчины были поразительно нежными. - Дыши медленно. – Прохладная рука ласково перебирала волосы на затылке. Гарри вспомнил эту руку… она гладила его по голове, когда он пребывал между сном и явью. – Сделайте глубокий вдох, Гарри. Очень медленно. – Бархатный голос неторопливо и спокойно наставлял его. – Молодец. Еще раз… медленно… позволь… Очень хорошо, Гарри. Еще раз. Гарри поддался голосу, машинально следуя указаниям. Дыхание выровнялось, паника улеглась и в голове прояснилось. Рука, поглаживающая голову и шею, дарила покой, и мальчик перестал дрожать, совершенно не осознавая происходящего. - Хороший мальчик, - похвалил голос. – Всё закончилось… почти. Ты в порядке. Сейчас не о чем волноваться. Всё будет хорошо. – Рука двинулась вниз, поглаживая спину. Гарри чувствовал себя лучше, но что толку от этого? Гарри не знал, чего хочет: то ли, чтобы всё прекратилось, то ли чтобы это длилось бесконечно. И чувствовал себя так странно… смущенно, грустно, стыдливо и удивительно безопасно одновременно. - Простите, что расстроил, Гарри. Я не хотел давить на вас. Вам нет нужды говорить об этом прямо сейчас. Просто расслабьтесь. Продолжайте дышать. У вас это получается хорошо, и это правильно… Хороший мальчик. Похвала мужчины наполнила сердце Гарри лестным облегчением, что и словами не передать. Никто и никогда прежде не говорил ему подобного. Никогда не называл его хорошим мальчиком. Он знал, что должен возразить. Он не был хорошим мальчиком… Он был уродом, бесполезной обузой. И зная это, он не мог заставить себя произнести это вслух. Это не имеет значения. И Снейп это видел. Он знал, как слаб и жалок Гарри. И просто делал вид, хотя Гарри не мог понять – почему. Он был слишком благодарен за утешительные слова, чтобы спорить со Снейпом. И был уверен: они оба знали, что это неправда. Гарри едва сдерживал слезы. Он вдруг вспомнил, как зельевар прижимал его к себе в его комнате. Как сам он рыдал на руках профессора, словно ребенок, и теперь был готов сгореть от стыда за свое поведение. Он не станет плакать прямо сейчас… просто не сможет. Чтобы Снейп не посчитал его полным придурком. - Гарри? Пожалуйста, повернитесь и посмотрите на меня, - прохладная рука нежно переместилась на плечо. – Пожалуйста, Гарри. Мальчик не смог проигнорировать мягкую просьбу. Снейп спас его от Вернона. Он привез его обратно в Хогвартс… И Гарри не имел прав отказать ему в чём-либо. Мальчик сдался настойчивым уговорам, перевернувшись на спину, и всё же не смог заставить себя посмотреть на мужчину. Снейп неожиданно нежно смахнул чёлку с его лба. - Я понимаю, очень трудно говорить о таких вещах. И больше не буду задавать подобных вопросов на эту тему, по крайней мере, сейчас. Гарри молчал, нервно сминая подрагивающими пальцами край одеяла. - Ложитесь и отдыхайте. Главное помнить, что вы в полной безопасности. Здесь никто вас не обидит. Перед мальчиком вновь появилась полная чашка, и Гарри позволил холодной воде растворить болезненный комок в горле. Голова вновь опустилась на мягкую подушку и глаза закрылись сами собой. С губ сорвался мягкий вздох. Гарри слышал, как Мастер зелий вернулся к креслу и сел в него. Наступила долгая тишина, нарушаемая отдаленной трелью ночных птиц за распахнутыми окнами. - Если у вас сейчас нет желания поговорить, то, возможно, вы захотите послушать? – Снейп говорил медленно, почти нерешительно. – Мне бы хотелось кое-чем поделиться с вами, Гарри… Тем, что может помочь вам. Вы позволите? Гарри едва не поддался внезапному порыву во все глаза вытаращиться на профессора. Снейп хочет ему что-то рассказать? Гарри? Эта мысль была настолько странной, что он не смог устоять пред искушением, подрагивая от любопытства. Профессор не двигался, возможно, он ожидал какого-то ответа от Гарри, поэтому мальчик слегка кивнул. Тогда Снейп взмахнул волшебной палочкой, накрыв их обоих Пологом тишины, от чего любопытство ребенка вознеслось до небес. - Я никогда ни с кем не говорил об этом, да и не особо хотелось, - немного натянуто начал Снейп. - Особенно со студентами… Но я чувствую, что могу провести параллель с вами, потому что вы, к сожалению, прекрасно меня поймете. – Профессор замолчал, и Гарри быстро кинул в его сторону взгляд. Снейп откинулся на спинку кресла, сцепив руки под подбородком. Его взгляд был отсутствующим, словно он совсем позабыл о существовании Гарри. Мальчик лежал неподвижно, боясь нарушить задумчивое настроение профессора. - Мой отец, Тобиас Снейп, был слабым озлобленным человеком, - прямо сказал зельевар. – Он был магглом и пьяницей. Он никогда не мог надолго удержаться на работе. В округе он был известен как хулиган и дебошир. Особенно с ним было тяжело мне… Между нами никогда не было любви – я его боялся. Он постоянно ругал и критиковал меня. И хоть он не бил меня слишком сильно, у меня было много правил и ограничений, когда я был маленьким. Он сделал всё возможное, что было в его силах, чтобы заставить меня чувствовать себя презренным ничтожеством. Гарри едва не ахнул, вовремя сдержав возглас. Он мгновенно понял, что Снейп говорил ему… что его отец такой же, как дядя Вернон. - Но мне повезло больше, чем вам, - негромко продолжил Снейп. – У меня была мама. Она была моей защитницей, моим утешением. Она была очень молода, когда они поженились. Только окончила Хогвартс. Отец был на пятнадцать лет старше её и очень властным. Несмотря на то, что он был обычным магглом, а она талантливой ведьмой, ей не хватало уверенности, чтобы противостоять ему. Дело в том, что её отец – мой дед Перселл Принц - был могущественным волшебником, и таким же деспотом задолго до того, как моя мать вышла замуж за отца. Он жестоко подавил её волю и уверенность в себе, сделав покорной. Она не была сильной и храброй, чтобы бросить вызов моему отцу, но она изо всех сил старалась защитить меня от его пьяного буйства, и утешала меня, когда это не удавалось. У неё была нежная любящая душа… и её любовь поддерживала и вела меня сквозь убогое детство. Гарри не таясь посмотрел на профессора, заворожено слушая его тихий голос. Он кожей чувствовал неловкость мужчины. Он никогда ничего не слышал о личной жизни профессора, понимая, что Снейп не любит рассказывать о себе. Гарри отметил, насколько нежно звучал голос зельевара, когда тот говорил о своей матери, чувствуя неподдельную горечь и печаль мужчины. Мальчик был настолько поглощен рассказом Снейпа, что осмелился едва слышно спросить: - А… она еще жива? - Нет, - ровно ответил Снейп. – Мать умерла, когда мне было десять лет. Через месяц мой дед – Перселл – взял надо мной опекунство и забрал меня из дома отца. Больше я никогда не видел Тобиаса. Он умер через два года… алкоголь вконец уничтожил его. - Ваш… ваш отец так просто позволил деду вас забрать? – нахмурился Гарри. Снейп фыркнул, скрывая горькую усмешку на губах. - Думаю, Тобиас был более чем рад избавиться от меня. Да и выбора у него не было. Мой дед был известным темным магом. Он ненавидел моего отца и мог не колеблясь убить его… На самом деле, я был весьма удивлен, что он этого не сделал. Дед отрекся от моей матери за то, что она вышла замуж за маггла, и дал понять, что не желает иметь ничего общего с её сыном полукровкой. Но после ее смерти, думаю, ему претила сама мысль, что его внука воспитывает неотёсанный маггл, так что он вернул меня в семейство Принцев. Через год дед отправил меня в Хогвартс. - Мне очень жаль, - грустно прошептал Гарри. Он знал, как одиноко быть сиротой… не мог вспомнить ни отца, ни матери, хотя очень скучал по ним. Должно быть, Снейпу было намного хуже, поскольку он знал своих родителей и, очевидно, очень любил свою мать. Чувство жалости к одинокому профессору охватило его сердце. Он искал слова утешения. - По крайней мере, у вас был дедушка, и вы жили в семье волшебников. - Семья? – язвительно усмехнулся Снейп. – Технически, полагаю… Перселл был не тем человеком, которого можно было назвать «семьей». Он был холодным безжалостным человеком, еще более жестоким, чем мой отец. Он презирал меня за кровь моего отца и задался целью искоренить во мне любые следы Тобиаса. Он никогда не бил меня – для наказания предпочитал использовать темные проклятия – чтобы очистить от маггловской скверны, так он говорил, – проворчал Снейп. - Но он никогда не трогал меня с тех пор, как я доказал, что у меня талант к зельеварению. Скорей всего, я унаследовал его от матери. В школе она считалась очень одаренной студенткой. – Снейп повернулся к Гарри. Его бездонные черные глаза блестели. – Я никогда никому не рассказывал, как ко мне относились мои отец и дед. Прошло слишком много лет, когда я был ребенком. Мне было стыдно говорить об этом. Я чувствовал себя слабым и трусливым и не мог постоять за себя… особенно против отца. Гарри шокировано посмотрел на мужчину. Он был так погружен в историю Снейпа, что совершенно забыл о своем положении. Слова Снейпа резали душу словно бритва. - Я был всего лишь мальчик, - продолжил Снейп. – Но я был волшебником, в конце концов, мой отец был магглом. Я чувствовал, что должен был защитить себя… И винил себя, что позволил отцу издеваться над собой и матерью. Сердце Гарри заполошно забилось в груди, ладони вспотели. Он знает… он понимает… он чувствует, что я делаю. - Пока я не стал старше и не узнал правду, Гарри. Я не виноват. Я был просто ребенком… Ребенком, который с рождения был приучен бояться и подчиняться своему отцу. Даже моя мать, взрослая ведьма не бросила ему вызов. Как я мог – маленький мальчик – защитить себя от него? Снейп наклонился вперед, впиваясь стальным взглядом в глаза мальчика. - Я наконец понял, что это не моя вина. Это была ошибка моего отца. Он был дебоширом – бессердечной сволочью, ублюдком, перекинувшим свои собственные разочарования и неудачи на маленького мальчика – своего собственного сына – просто потому, что мог. И дед был не лучше него. Он обвинял меня – невинного ребенка – в том, что сделала моя мать, в том, чего я не мог изменить. Они были моей семьей, Гарри! Это была их обязанность ухаживать за мной, заботиться обо мне, любить меня! Их – не моя! Именно директор школы помог мне, наконец, увидеть истину. Он дал мне понять, что я не виноват в том, что моя семья так относится ко мне. Он заставил меня увидеть, что они были неправы – я не был плохим и бесполезным. Он открыл мне – я лучше, чем они! Он помог мне понять, что мне нечего стыдиться – я не заслужил их жестокого отношения. – Снейп чуть наклонился вперед, осторожно взяв Гарри за руку. Гарри едва дышал, не смея отвести взгляда от напряженного лица Северуса. – Ни один ребенок не заслуживает этого, Гарри. Ни один ребенок не заслуживает того, чтобы с ним плохо обращались – морили голодом или избивали – чтобы он чувствовал себя нелюбимым и недостойным. Я не заслужил этого, Гарри, - тихо сказал Снейп. – Ни я, ни вы. Гарри попытался сглотнуть ком, ставший в горле. Не мог удержать слез страданий и растерянности, катившихся по его щекам. Ему хотелось верить словам… так хотелось верить, что от этого было больно. Живот резко скрутило, и неприятные воспоминания промелькнули в голове. Оскорбления Дурслей… резкие слова…побои… унижения. Он пережил каждый акт жестокости и унижения, каждую обиду и разочарование – они прокручивались пред его внутренним взором, словно бушующий ураган. Острая боль в сердце всё нарастала, заполняя изнутри, пока мальчику не показалось, что он взорвется изнутри. Он не знал, что его заставило сделать это. Накатила дикая отчаянная тоска, прорывая так тщательно за много лет выстроенные им барьеры, ограждающие его сердце. Он должен был найти что-то: какое-то убежище, чтобы заполнить брешь в своей броне. С хриплым рыданием Гарри сполз с кровати, карабкаясь на колени опешившего волшебника. Обхватил его руками за шею, цепляясь за него, словно за жизнь. Почувствовал, как мужчина напрягся – услышал его резкий вздох – но не смог отпустить. Он зашел слишком далеко, чтобы отступать. Уткнувшись лицом в плечо Мастера зелий, он молился всем сердцем, чтобы мужчина его не прогнал. Если он это сделает… оттолкнет его сейчас, то Гарри разобьется на мелкие кусочки. Несколько бесконечно долгих минут Гарри ждал, затаив дыхание. Когда руки Снейпа медленно обхватили его, заключая в почти болезненные объятия, мальчик от облегчения заплакал. Он плакал так, как не плакал в глубоком детстве. Он оплакивал каждый несчастный момент своей короткой жизни. Не в состоянии больше сдерживать свой гнев и боль, он рыдал, зарывшись в складки мантии мужчины, словно раненый зверёныш. Гарри не осознавал, как долго он цеплялся за зельевара: его тело дрожало, а грудь ходила ходуном от горьких рыданий. И только объятие сильных рук удерживало его от погружения в пучину чёрного отчаяния, не дав сгинуть в забвении. Казалось, что прошел не один час, истощивший его, когда Гарри, наконец, преодолел поток скорби, обуявший его. Рыдания захлебнулись в поскуливании и икоте. Глаза жгло, в висках стучала нестерпимая головная боль. Гарри повернул голову, улегшись щекой на плечо Снейпа. Он был слишком смущен, чтобы понять, что его слезы насквозь промочили одежду мужчины. Горестно всхлипывая, он, наконец, ослабил хватку вокруг шеи профессора. Он теперь ненавидит меня? Неужели он думает, что я чертовски большой плакса? Ему стыдно за меня? Смущение и неуверенность в себе болью отозвались в животе, и мальчик подумал, стоит ли просто слезть с колен мужчины и спрятаться под одеялом? Но его опасения были резко развеяны, когда Снейп переместил свою руку ему на затылок и стал мягко массировать его и шею. Гарри вздохнул и расслабился на широкой груди. Он чувствовал себя слишком спокойно и безопасно, чтобы стыдиться. Сейчас в защитных объятиях больше ничего не имело значения, кроме нежных пальцев, ласкающих его голову, и крепкой руки, держащей за талию. Он чувствовал себя странно: было легко и пусто, словно боли в сердце никогда и не было. Снейп молча протянул ему носовой платок. Гарри вытер мокрые глаза и громко высморкался. Затем Мастер зелий призвал влажное полотенце и осторожно вытер мальчику лицо. Холодная влажная ткань приятно холодила разгоряченное липкое лицо и опухшие глаза. Гарри судорожно вздохнул. Ничего не говоря, Снейп налил ему стакан воды. Тот с благодарностью отпил, с удивлением понимая, что ощущает сильную жажду. Снейп забрал пустой стакан, поставил его на прикроватную тумбочку и вновь притянул Гарри к груди, возобновив легкий массаж у основания шеи, изредка пропуская темные пряди сквозь пальцы. Другой рукой он медленно растер спину Гарри вверх-вниз. Гарри не мог припомнить, когда чувствовал себя столь расслабленным и усталым. Он прильнул к плечу Снейпа. - Теперь лучше? – мягкий бархатный голос мужчины дыханием коснулся лба мальчика. - М-м-м… - Гарри едва хватило сил, чтобы ответить. – Я… Я намочил ваше плечо, - сокрушенно пробормотал он. - Пустое, - Снейп слегка взъерошил ему волосы. Гарри поднял руку, чтобы потереть ноющий висок. – Голова болит? Гарри едва кивнул. Мастер зелий что-то прошептал, и в его руке материализовалась волшебная палочка. В поле зрения появился фиал с зельем. Снейп подхватил его прямо в воздухе и поднес к губам Гарри. Гарри глотнул, содрогаясь от знакомого горького вкуса. Затем Снейп вновь обнял мальчика, продолжая медленно гладить его по волосам. Гарри вздохнул, прижимаясь сильнее, ошалев от неожиданной ласки. Он знал, что стоит смутиться. И чувствовать себя глупо, свернувшись калачиком на коленях профессора, как двухлетний ребенок. Он был слишком взрослым для столь детского поведения. Но мальчик слишком устал, чтобы забивать себе голову подобными мыслями. Он уплывал в дрему, и лишь странные мысли продолжали роиться в его голове. Это то, что чувствуют другие дети? Неужели родители дарят такой уют? Чувство безопасности и спокойствия, что всё будет хорошо. Больше никто не причинит ему вреда, пока эти руки поддерживают его… Неужели именно так чувствуют себя рядом с папой? Удивительный мир окутал Гарри, когда он окончательно провалился в сон.

***

Когда Гарри заснул, Северус еще долго укачивал на руках ребенка. Обычно сдерживаемые эмоции вырвались из-под контроля, ведя в душе ожесточенную внутреннюю борьбу. Он чувствовал себя уязвимым: заново пережив свое собственное мучительное детство, поведав его мальчику, Северус воспринял воспоминания более остро и болезненно, чем хотелось признать. Но это были старые знакомые раны… они не могли его расстроить так же, как неожиданно новые эмоции, навалившиеся на него. Облегчение было сильным – он смог прорваться через прочные щиты мальчика. Гарри наконец выпустил свой накопившийся гнев и стыд. Истошные рыдания мальчика были давно назревшими, очищающими. Ему нужно было признать и отпустить боль прежде, чем начнётся исцеление. Северус ожидал истерики мальчика, но никак не ожидал, что тот бросится в его объятия. Когда обезумевший ребенок забрался к нему на колени и схватился за него, словно утопающий за соломинку. И Северус в момент замер от шока и трепета. Он не знал, как утешить ребенка, держа рыдающего мальчика на коленях. Откровенно говоря, это было далеко не в его компетенции. Конечно, он пару раз утешал Драко, когда его крестник был совсем маленьким, но это было несколько лет назад. Физическая привязанность осуждалась в эмоционально холодном доме Малфоев, и Драко быстро научился обходиться без сочувствия со стороны. Люциус и Нарцисса редко прикасались к своему сыну. Драко вырос предсказуемо отдаленным и сдержанным. В редких случаях он чопорно обнимал Северуса, и тому казалось, что крестник испытывает то же неудобство, как и его крестный. Но Драко никогда импульсивно не бросался к Северусу. Когда Гарри сделал это, Северус едва не лишился дара речи. Он сразу понял, что не сможет отказать мальчику: лишиться доверия ребенка – самая непоправимая в мире вещь. Но едва Северус пришел в себя, то к удивлению обнаружил, что не против того, чтобы Гарри сидел у него на коленях. Небольшой вес мальчика приятно грел душу… его тепло и тоненькие руки, обхватившие шею, были приятно успокаивающими. Запах ребенка – своеобразная терпкая смесь соли, мальчишеского пота и зелья - не казался невыносимо отталкивающим. Плач, так необходимый Гарри, пробудил в Северусе ожесточенный инстинкт защитника, такой сильный, что мужчина испугался. А еще он был поражен, как чувствовал себя, просто держа ребенка на руках. Северус всмотрелся в лицо мирно спящего ребенка. Тот прижимался к его плечу раскрасневшейся щекой и странное тепло пронзило суровое сердце зельевара. Джеймс Поттер перевернулся бы в гробу, увидев это. Забавная мысль заставила его улыбнуться. Он отодвинул со лба причудливый завиток, недоуменно покачивая головой. Что мне делать с тобой, мальчик? Гарри пошевелился в его руках, прижимаясь как можно ближе к Северусу. Северус успокаивающе погладил костлявую спинку ребенка. Хмуро посмотрел на голые ступни мальчика, выглядывающие из-под тонких пижамных штанов. Взяв ближайшее одеяло, зельевар обернул им мальчика, наложив дополнительные согревающие чары. Он смотрел на мальчика с небольшой болью сожаления. Я должен был сделать это для Драко. Каждый ребенок нуждается в объятиях… так должно быть, так правильно. Он еще помнил те чувства, когда его обнимала мама. Я не должен был сдерживать себя, отказывая крестнику в такой малости. Северус подумал, что уже слишком поздно. Если он вдруг обнимет Драко, тот или примет его прикосновение, или отшатнется, едва скрыв неприязнь. Северус усмехнулся и посмотрел на спящего в своих руках мальчика. Что ты сделал со мной, Гарри Поттер? Он не стал отвечать на свой собственный вопрос. Он осознал давно забытое душевное тепло, что пробудил этот маленький хрупкий мальчик. В его жизни только четверым удалось пробудить это чувство. Первой была его мать, безгранично любившая его. Другим – старый волшебник с пронзительно чистыми голубыми глазами, протянувший ему руку и указавший ему, рыдающему мальчику, новый светлый путь сквозь темное настоящее. Следующим был нежный младенец с серебристыми, словно лунный свет, волосами: он вцепился своими пухлыми ручками в его тонкие пальцы и, улыбаясь, что-то быстро залопотал на своем языке, будучи уверенным, что Северус его понимает. А еще была девочка с рыжими волосами и смеющимися зелеными глазами, осмелившаяся заступиться за него, когда никто вокруг никогда не осмеливался это сделать. Прошло немало времени, прежде чем почувствовав покалывание в затекших мышцах, Северус поднялся на ноги, держа в руках мальчика, чтобы уложить его в кровать и укрыть одеялом, подоткнув с боков для большего тепла. Зельевар немного походил по сонной палате, чтобы размять затекшие ноги. Затем размял уставшую спину и снова сел в кресло, возобновив молчаливое бдение.