Запреты

— Наруто, у тебя было с кем-нибудь? Сакура сидела около кровати Узумаки и недовольно тормошила того за плечо. Наруто обреченно зевнул, начиная соображать спросонья. Такие визиты Сакуры в его комнату по утрам были уже почти привычны – начались с того самого вечера на крыше. — Что было? — Тебе объяснить? – Сакура скептически изогнула бровь и решила не делать скидку на сонное состояние товарища. Узумаки быстро забыл о теплой кровати и буквально поперхнулся воздухом. — Ты в порядке? – решилась задать вопрос Харуно. — Нет, – судорожно помотал головой Наруто, окончательно приходя в себя, – не особо. Достаточно было, причем разного. Тебе обязательно было знать это в восемь утра в субботу? Он раздраженно вздохнул, хмуря брови и садясь на кровати. Сон на ум теперь явно не пойдет. — А я тебе доверяю, – невпопад замечает Сакура, садясь на не заправленную кровать. Харуно ведет плечом, и просторная футболка сползает с него, обнажая. У Наруто голова идет кругом от происходящего, а его подруга чертовски соблазнительно проводит языком по нижней губе. — Что на тебя нашло? – устало интересуется Наруто, опуская голову и зарываясь пальцами в волосы. – Знаешь, я бы меньше всего хотел, чтобы ты подалась в шалавы нашего детдома. Сакура вздрагивает и почти зло смотрит на него. — Я не вижу в сексе ничего плохого. Особенно с тобой, – последнее режет слух, но не восприятие. — Я долго думала об этом. Я не предлагаю тебе отношений. Физическая близость. Думаю, поможет расслабиться. Наруто становится тяжело дышать. Он ухмыляется. Так значит, речь идет и не о любви вовсе? Сакура предлагает ему секс по дружбе? Один из маленьких внутренних мирков Узумаки с треском разлетается пополам. И через секунды собирается вновь, склеиваясь в новый. Он считает своим долгом предупредить. — Это тебе не покурить сигаретку за подворотней. Сакура цепко впивается пальцами в подборок Узумаки, заставляет поднять голову, перейти в прямой зрительный контакт. Она на секунду позволяет себе исчезнуть в его глазах. — Я знаю, – шепчет в самые губы, запредельно близко, запретно. Впивается поцелуем – чрезмерно страстным, эмоциональным. Она чуть прикусывает его губу, заставляя ответить так же резко, жадно, страстно. Дверь закрыта плотно, они одни. Это распаляет, и вид Сакуры – покорной, раскованной, желающей отдаться, давит, желанием опоясывает рассудок, но Наруто успевает оставить на закромах сознания мысль – он у нее первый, поэтому он не позволяет себе выходить за грани разумного. Харуно не глупа – она выпила таблетки, так что последствий можно не бояться. Она верит Наруто, доверяет так, как только можно. Она знает, что ее поступок аморален и эгоистичен, но все же идет на него, позволяет Узумаки то, чего не позволила в свое время даже бывшему парню. Ее толкают на это грусть, отчаяние и боль, что щемят грудь со всей силы. Она хочет забыться – и забывается. Она послушно позволяет Узумаки все, дает не больше, чем он просит. Она почти не любит, почти не равнодушна. Наруто скользит руками по ее телу, вдавливает в мятые простыни, заставляет выгибаться дугой, когда она стонет слишком громко – закрывает рот поцелуем, звериным, яростным. Он мнет ее груди, двигается быстро, заставляя Харуно крепко впиваться пальцами в плечи, царапать мускулистую напряженную спину. Он почти нежен и почти груб – он стоит такой грани и не хочет срываться ни в одну сторону. Если бы Наруто любил ее – он бы не позволил ей предложить себя так просто. Если бы он ненавидел ее – из ее губ не рвались бы грязные стоны с мольбой о продолжении. Он яростно желает третьего, терзая губы Сакуры постыдными и такими желанными поцелуями, понимает, что у нее слишком красивое тело, чтобы отказаться от него. Он ждет третьего – уже который месяц, год. Но разве оно дано хоть кому-то?