Одно Солнце и два лика Луны

Последующие два года были более насыщенными событиями, чем все пять лет до этого. Отношения внутри и вне клана Учиха серьёзно обострились в худшую сторону, из-за чего даже Саске был вынужден взять перерыв в службе АНБУ, чтобы всё время быть рядом с Наруто. Саске и Наруто с удовольствием и достойным уважения рвением учились в Академии Шиноби. Первый год они полностью потратили на получение теоретических знаний, вроде обучения письму, счёту, чтению и географии. Несмотря на общечеловеческие навыки, которые могли использоваться и в повседневной жизни, все предметы были ориентированы на быт шиноби и позволяли развивать у юных умов смекалку, тактику, логику. Наруто частенько жаловался, как всё это скучно и нудно, и, как ни странно, младший наследник Учиха его в этом поддерживал, но тем не менее они исправно ходили на занятия и выполняли все домашние задания под бдительным присмотром Итачи и Микадзуки. Второй год обучения вызвал у мальчишек бурное оживление, потому что лекторы решили, что пора бы студентам от теории перейти к практике, а именно к познаванию чакры внутри себя, изучению основ тайдзюцу, метаниям кунаев и сюрикенов, а также простейших ручных печатей. Вот тогда-то от младшего Учиха и Узумаки нигде нельзя было скрыться, они преследовали то Итачи, то Шисуи, словно сталкеры какие-то. Итачи практически не появлялся дома, проводя большую часть времени на миссиях АНБУ, а Шисуи… изменился почти до неузнаваемости. При встречах всё так же улыбался, никогда не отказывал в просьбах младшеньким, но того нахальства и той детской задорности в нём уже не было, будто бы кто-то или что-то искоренили это в нём. И, к сожалению, заметил это не только Микадзуки, но и некоторые члены клана. В тринадцать лет Итачи был назначен на должность капитана АНБУ и попал в один отряд с Какаши, но вскоре перешёл в непосредственное подчинение к Данзо. Наблюдая за стремительным взлётом его карьеры, Саске всё острее ощущал приближение неминуемого. Все пешки были расставлены в правильных позициях, и недалёк был ТОТ день. День уничтожения клана Учиха. Первый звоночек прозвенел, когда по кварталу Учиха прошла весть об исчезновении Шисуи. И лишь двое в тот момент знали истину: Саске, потому что знал историю брата, и Итачи, потому что был свидетелем самоубийства лучшего друга. Некоторые члены клана прямо и открыто высказывали свои подозрения в их причастности к убийству Шисуи. Но если против Микадзуки им нечего было противопоставить, более того, мотивы убийства Шисуи в его отношении были неясны, то после публичного выступления Итачи и его демонстрации Мангекьё Шарингана клан полностью отвернулся от старшего наследника. В тот день, когда прозвенел второй звоночек, Саске вернулся домой, где на пороге дожидался его возвращения Наруто. Тогда во взгляде голубых глаз ему показалось, что он увидел укор, словно бы добе обвинял его в том бездействии, которого он придерживался. С вечера Саске заперся в своей комнате и всю ночь говорил с воображаемым собеседником, у которого были смеющиеся хитрые глаза, солнечная широкая улыбка и неуёмный темперамент. Наруто жизнь отдал за то, чтобы исправить ошибки прошлого, чтобы избежать всех тех бессмысленных смертей, но, кажется, ошибся, поручив эту миссию ему, Учиха. Лучше бы это была Сакура, или Какаши, или Шикамару. Они бы точно знали, как распорядиться этим даром. А он же был эгоистом до кончиков пальцев, потому что всё, что его волновало – это Наруто. Он переболел смертями родителей, смирился с судьбой Итачи, обретя, наконец-то, покой. Однако примириться с тем, что Наруто может больше не быть в его жизни, не мог. Попытался представить всего на секунду и едва вновь не потерялся в мрачных лабиринтах ненависти. Третий звоночек прозвенел в тот момент, когда Хокаге вызвал его посреди ночи. Старик не стал ходить вокруг да около и прямо рассказал о готовящемся кланом Учиха перевороте, на что Саске юлить тоже не стал, заверив, что меры предотвращения восстания будут предприняты, но без его участия. А вот если кто-нибудь попытается впутать в это его или Наруто, то от верхушки Конохи останется одно упоминание. Очевидно, нечто подобное Третий и рассчитывал услышать, потому что не выглядел слишком разочарованным. Этот день, пожалуй, ничем не отличался от предыдущих: Наруто с утра убежал на занятия, забежав в главный дом за Саске, Теяки-ояджи и Уручи-оба-сан поторопились открыть магазинчик, так что Микадзуки остался дома в гордом одиночестве, впрочем, продлилось оно недолго, потому что ближе к полудню на пороге дома появился гость. Неожиданный даже для него. — Полагаю, ты не просто так зашёл на чай, - первым заговорил Саске, когда молчание за столом начало затягиваться. Итачи в униформе АНБУ на небольшой кухоньке, попивающий свежезаваренный зелёный чай, аки старик какой-то, смотрелся несуразно и совершенно не к месту. Однако с потускневшим взглядом, мешками под глазами, дрожащими пальцами, едва удерживавшими кружку, он едва ли выглядел на свой возраст. — Вы ведь знаете обо всём, что происходит в клане, - не вопрос, а утверждение, с которым не было смысла спорить. Саске перевёл дыхание и откинулся на спинку стула, склонив голову набок. Судя по неуверенности и обеспокоенности Итачи, Верхи Конохи уже поставили его перед фактом, а значит, до истребления клана остался день-два, не больше. — Переворот, о котором так грезят наши родственники, прольёт реки крови. Убийство одного неминуемо повлечёт за собой убийство другого – это гражданская война, победителями в которой будут не Учиха. Ты и сам это понимаешь, поэтому согласился сам, своими руками уничтожить клан. На лице старшего наследника не дрогнул ни один мускул. Кажется, он нисколько не удивился осведомлённости Микадзуки, но при этом было в его взгляде что-то… болезненное, словно он застрял на перепутье. — Осуждаете меня? Молодой человек не спешил с ответом, стараясь подобрать правильные слова. Осуждал ли он Итачи? Сейчас – нет. Кто знает, чем мог бы обернуться переворот, устроенный Учиха, если бы его не предотвратили на корню, но миром бы всё это точно не закончилось. Возможно, развяжись эта война, и Наруто тоже оказался бы в неё вовлечён, как Джинчуурики Девятихвостого, и вот этого Саске точно не мог допустить. Раньше он не видел истины, будучи всего лишь избалованным ребёнком – клан гнил изнутри. Благополучие деревни, у истоков которой они стояли, уже не являлось приоритетом, сердцами многих Учиха завладела жажда власти, превосходства, силы. Всё это стоило уничтожить, как воспалившийся нарыв, пока не стало совсем поздно. — Ты понимаешь истину не хуже меня, возможно, даже лучше. Клан Учиха изжил своё. Шисуи считал так же и доверил его будущее тебе, а борьба за будущее зачастую берёт плату настоящим. При упоминании лучшего друга Итачи непроизвольно вздрогнул, но спустя минуту его лицо просветлело, а на губах появилась едва заметная улыбка. Несколько минут в тишине понаблюдав за плавающей на поверхности чаинкой, он отставил чашку в сторону и серьёзно посмотрел на молодого человека. — Прошу вас, забирайте Наруто и уходите из Конохи как можно дальше. Вы не имеете к клану Учиха никакого отношения, а Наруто тем более. Юноша уже начинал нервничать, потому что Микадзуки-сан долгое время молчал. Ему с трудом удалось договориться со Старейшинами, чтобы они позволили сохранить жизнь отото, но о молодом человеке речи не шло, кроме того, останься Наруто в деревне, и кто знает, что человек в маске мог с ним сделать. Пусть он и согласился на его помощь в истреблении клана, но совершенно не доверял. — Мы покинем деревню с заходом солнца. — Спасибо, - с явным облегчением произнёс Итачи и низко поклонился, вкладывая в этот жест все свои чувства. Когда он уже собирался уходить, у дверей его вновь настиг голос Микадзуки-сана и слова, от которых сердце в груди замерло. — Я позабочусь о Саске. — Спасибо… … Часом позже Саске входил в главный дом с лёгким чувством сожаления и некой ностальгии. Более глубоко вдыхал витавшие здесь запахи – тёплые и свежие, домашние, уютные. Он понимал Наруто, любившего проводить здесь время в играх и с ночёвкой. Без спешки он поднялся на второй этаж, огляделся, запоминая расположение комнат, расстановку мебели и других вещей. Очень скоро всего этого не станет. — Микадзуки, ты не предупреждал, что придёшь, - раздался несколько удивлённый и радостный одновременно голос за спиной. Микото как раз выходила из ванной комнаты с полной корзиной чистого белья, немного встрёпанная и в таком привычном переднике, от которого всегда пахло свежей выпечкой. Саске прислушался к точкам чакры, но помимо него и мамы дома больше никого не было. Очевидно, отец пребывал на очередном собрании Учиха. — Я хотел забрать некоторые вещи Наруто. Просьба если и удивила женщину, то она ничем не выдала себя, просто улыбнулась, поставила корзину на пол и прошла в комнату младшего сына, в которой вещей Узумаки было больше всего. Кое-какие детские игрушки, погремушки наверняка можно было найти и в комнате Итачи, но это были, скорее, трофейные вещи, с которыми её старший сын ни за что не расстанется, а потому припрятал слишком хорошо. Пара-тройка вещей, в конце концов, вылилась в то, что набрался целый мешок игрушек, учебников, одежды, даже парочка кунаев, разрисованных художеством неподражаемого Узумаки Наруто. Микото помогала собираться всё с той же пространной, чуть печальной улыбкой и не сказала ни слова даже тогда, когда молодой человек забрал личные фотографии, на которых был запечатлён лисёнок. С исчезновением вещей Наруто комната как будто бы стала больше в два раза, пустой и невыразительной. Пропали весёлые живые краски, наполнявшие этот дом, и женщине стало очень не по себе. Она не представляла, что сказать на этот счёт Саске, как объяснить, что Наруто, скорее всего, сюда уже не вернётся. Скорее всего, они... — Уже сегодня, да? Это случится... сегодня? Она не произносила этого слова вслух, но оба понимали, что она имела в виду. По словам Обито, рассказывавшего историю Итачи, их родители знали о решении Руководства Конохи и о вынесенном приговоре, но покорно приняли свою судьбу, при этом обрекая на смерть всех соклановцев. Мама, и вправду, не выглядела обеспокоенной или, по крайней мере, слишком хорошо это скрывала. — Можешь не отвечать, я предполагала, что именно к этому всё и идёт... Это не вина Фугаку, не нужно так думать. Просто каждый сам выбирает свой путь. — Вам не хватило духу признать ошибочность своих взглядов и суждений. Со времён Учиха Мадары ничего не изменилось, наш клан застыл во времени, циклично повторяя одну и ту же ошибку. Рано или поздно, этому должен был прийти конец. — И поэтому ты взял Наруто под свою опеку? Потому что он не принадлежит клану Учиха? — Потому что однажды он станет тем, кто разорвёт этот круг из ненависти и непонимания. И уверенности в этих словах было столько же, сколько лелеемой нежности. Микото была благодарна всем Богам, что привели маленького блондина в её семью. Рядом с ним она не ощущала чувства вины перед погибшей подругой, Итачи искренне улыбался, а Саске не испытывал потребности во внимании, не чувствовал себя одиноким. Даже Фугаку позволял себе сбросить маски, забывая об обязанностях главы и ответственности перед кланом. — Кажется, ты привязался к нему гораздо сильнее, чем сам думаешь, - тихо заметила она и рассмеялась, увидев подтверждение собственных слов на обычно безэмоциональном лице молодого человека. Как бы он не старался это скрыть, но никто из Учиха вовсе не был слепцом или глупцом и видели тот непроницаемый кокон, который вокруг своего подопечного соорудил Микадзуки. Многие соотносили это с тем, что в мальчишке был запечатан Девятихвостый, и его полное подчинение являлось истинной целью бывшего отшельника. Но шли годы, а об ужасной судьбе Наруто так и не было сказано в пределах квартала Учиха даже вскользь. Мальчик рос в неведении, потому что Микадзуки так казалось правильным, а свою точку зрения он отстаивать умел. Взяв малыша на своё попечение, молодой человек не стремился стать ему отцом, хотя что-то покровительственное всегда ощущалось в его взглядах, действиях, словах. Роль друга не подходила по той простой причине, что её на себя принял маленький Саске. Старший брат? Так с этим прекрасно справлялся Итачи, которому было только в удовольствие нянчиться с очаровательными, но абсолютно беспомощными пока малышами. Микото так и не смогла подобрать слово, которое в полной мере бы описывало отношения между этими двоими, ей казалось, что его не существует. Что-то крепче кровных уз, прочнее дружбы и острее ненависти. С лёгкой и ласковой усмешкой женщина подошла к нему ближе и бережно завела отросшую чёлку ему за ухо, как всегда делала это маленькому Саске. Впрочем, сейчас, глядя на мужественное и довольно красивое лицо молодого человека, она не видела разницы, потому что обращённый на неё взгляд по-прежнему был немного наивным, немного смешливым, немного детским, пусть и в самой глубине непроницаемых чёрных глаз. — Пусть всё это происки Судьбы, но я благодарна ей за подаренный мне шанс увидеть моего младшего сына таким взрослым. Он вздрогнул не от неожиданного признания, а от прикосновения тёплой маленькой ладошки к своей щеке. Грудную клетку сдавило так, что становилось трудно дышать. Оказывается, он всё же успел привыкнуть к её теплу, ласковой и нежной улыбке, что она каждый раз дарила ему при встрече. А Микото боялась, что он оттолкнёт её руку, начнёт опровергать её слова, но он молчал, невольно подтверждая её подозрения. Впрочем, она и без этого была уверена в своих ощущениях. В последний год даже Фугаку начал обращать на внешность Микадзуки внимание, потому что маленький Саске подрастал, и схожие черты трудно было не заметить. — Полагаю, не обошлось без техники клана Узумаки. Что-то случилось… там, в будущем? При нашей первой встрече в амбаре ты выглядел таким потерянным, словно лишился чего-то очень важного и не знал, что делать. Потерял что-то важное? Например, смысл жизни. — Этот идиот всегда всё делает по-своему, потому что с самого рождения был предоставлен сам себе. Вот так просто отдать свою жизнь ради желания всех спасти… я не понимаю этого. Потому что таким был только Наруто – он не мог спокойно сидеть на месте, смотреть на несправедливости жизни, ему постоянно нужно было всех спасать, хоть бы и ценой собственной жизни. — Этим он и отличается от тебя, - будто прочитав его мысли, произнесла Микото. – Твоя полная противоположность, Саске. Думаю, он не боялся смерти, потому что она рядом с ним с самого его рождения. Возможно, сильнее всего он боялся безразличия и одиночества. Даже сейчас, с твоей и нашей поддержкой, он ищет признания жителей деревни, стремится понять и найти своё место в этом мире. В отличие от него, у тебя всегда были ориентиры. — Я не могу вам помочь, - в шёпоте его слышалось отчаяние, но женщина отрицательно покачала головой, словно убеждая его, что этого и не требуется. Она понимала его мотивы – от жизненной линии маленького Саске могла зависеть его собственная жизнь. — Мы ни о чём не жалеем, Саске. Я лишь всем сердцем желаю, чтобы мои сыновья выжили и освободились от оков проклятого клана. Итачи… она ведь ещё не знала, что собственный сын станет её палачом. — Обещаю, я присмотрю за ними. Внизу послышался топот и весёлые голоса вернувшихся из Академии мальчишек. Микото ещё раз взглянула на сына, запоминая каждую чёрточку на его лице, и поспешила на первый этаж. Ей ещё нужно было позаботиться о съестных припасах для Микадзуки и Наруто-куна, а то кто знает, насколько долго им придётся покинуть деревню. А Саске ещё раз напоследок окинул детскую взглядом и с собранными вещами спустился вниз. Новость об уходе из деревни, пусть и всего лишь на день, Наруто воспринял не слишком радостно, тем более что у них с Саске, оказывается, задан один проект на двоих. Маленький Саске тоже не понимал, зачем Микадзуки-сану и Наруто нужно было покидать деревню, но спросить об этом напрямую не решался, в отличие от блондина. — С чего вдруг так внезапно? Я в чём-то провинился? – нахмурившись, жалобным голосом спросил он, не сводя внимательного взгляда с опекуна. Микото поспешила вмешаться и присела перед мальчиком на корточки, обращая его внимание на себя. Маленький Саске при этом выглядел не менее несчастным. — Нару, это всего лишь на один день. Ты и заскучать не успеешь, как уже вернёшься домой. Да и вашему с Саске проекту это никак не навредит. Ей едва удавалось удерживать беззаботную улыбку. Так трудно было врать, глядя в эти открытые и чистые голубые глаза – такие же, какие были у Минато-сана. Внешне мальчик был практически его копией, разве что характером пошёл в Кушину, даже в привычке выкрикивать странные словечки при переизбытке чувств. — Но… — Я беру тебя с собой на тренировку в горы. Кажется, ты хотел выйти за рамки обучения в Академии Шиноби. Что, уже передумал? – насмешливо поинтересовался Микадзуки и победно хмыкнул, заметив, как загорелись глаза лисёнка, стоило ему только услышать о тренировке. — Ещё чего! – возмущённо вскрикнул тот и развернулся к Саске. – Я обязательно выучу какой-нибудь крутой приём! Вот увидишь! — Баака, с моим Катон-но-Дзюцу всё равно не сравнится, - не остался в долгу маленький брюнет, и, не сговариваясь, мальчики разбежались в разные стороны: Саске наверх, в свою комнату, а Наруто на улицу. Молодой человек уже предчувствовал головную боль, которая вскоре разовьётся из-за нытья Узумаки. Придётся его всё-таки чему-нибудь научить. Квартал Учиха он покидал с тяжёлым грузом на плечах и ноющей болью в груди. Об их с Наруто уходе он не стал никого предупреждать, благо, никто из родственников не встретился на пути. Блондин всю дорогу до главных ворот расспрашивал его о тренировке, о супер-мега-крутых техниках, чем явно привлекал внимание, но прохожие старались не смотреть на мальчика, либо делали вид, что не знали его. Что ж, им это было только на руку. Дежурившие у ворот джоунины даже не заметили их – Саске старательно отвлёк их внимание Шаринганом; меньше всего ему хотелось, чтобы шиноби подняли шум из-за того, что Джинчуурики Девятихвостого покинул Коноху. … Время уже было за полночь, когда в голове Саске вдруг укоренилась мысль, что с нынешним Наруто что-то не так. Смутные подозрения у него были и до этого, но закончившаяся пару часов назад тренировка застала его врасплох. Началось всё с того, что он решил научить Узумаки чувствовать свою чакру, чтобы впоследствии овладеть ею. Это было бы неплохой основой для того, чтобы в будущем он мог без труда разделять свою чакру и чакру демона-Лиса. Саске уже отвык от того, каким добе может быть несообразительным, но это вполне окупалось его упорством, выносливостью и энтузиазмом. Они разбили небольшой лагерь в горах, что располагались за лесом, за десяток километров от Конохи. Можно было не опасаться, что даже если в процессе тренировки Печать даст слабину, и чакра Кьюби всё же прорвётся наружу, этого никто не сможет ощутить. Поначалу у мальчишки ничего не получалось. Саске пришлось объяснить пять раз, что значит медитировать и концентрироваться на потоках чакры, но Узумаки и десяти минут не мог усидеть на месте, начинал вопить, бегать по округе и возмущаться о том, что они занимаются какой-то ерундой. Но спустя пятнадцать минут всё же усаживался обратно на своё место перед костром и вновь пытался сосредоточиться. И так час за часом. Брюнету оставалось только поражаться тому, как Джирайе-сану вообще удавалось хоть чему-то его научить. Он явно был Святым. Саске ни на минуту не спускал с блондина пристального взгляда активированных Шарингана и Риннегана, и когда у мальчишки стало что-то более-менее получаться – вот тут-то и начались странности. Чакра Наруто, которая должна была быть светло-голубого цвета, через Риннеган на самом деле была солнечно-жёлтой, яркой, словно пламя. Такой она была у Узумаки только тогда, когда он находился в режиме Девятихвостого или Рикудо Сенина, но никак не должна была быть в семь лет. Да ещё и его повышенная чувствительность к его, Саске, чакре… Определённо что-то было не так, и Учиха намеревался выяснить это у единственного существа, у которого могли быть ответы на большинство его вопросов. Он дождался того момента, когда Наруто, измученный тренировкой, заснёт, как обычно устроив свою лохматую голову у него на коленях, и влил в Печать немного своей чакры, активируя одновременно Шаринган и Риннеган. В то же мгновение он увидел перед собой толстые прутья огромной клетки, замок которой скрывала бумажная печать. Вода заливала пол по щиколотку, а пространство вокруг тонуло в тусклом жёлтом свете. Это и есть внутренний мир Наруто? Мрачный и одинокий. — Ну, надо же, кто пожаловал ко мне в гости. А заглянуть ко мне пораньше тебе, видимо, ума не хватило, - раздался довольно грубый с рычащими нотками голос, эхом пронёсшийся по окружающему пространству. Во мраке клетки сверкнули два алых глаза, а спустя пару мгновений Саске удалось полностью разглядеть Девятихвостого – тот лежал на животе, устроив морду на скрещенных передних лапах, а за его спиной мельтешили в воздухе девять огромных хвостов. — Кьюби. — Хм. Не такого приветствия он ожидал. Пойманный и заключённый в клетку из живой плоти демон должен бесноваться и яриться, но никак не смотреть заинтересованно, да ещё и так, словно они с Саске старые добрые друзья. На последней мысли Учиха как током шибануло. Поведение Кьюби. Чакра Наруто. А что, если… — Быстро соображаешь, Учиха. Неплохо было бы и мелкого уму-разуму научить, а то ведь одна головная боль с ним на ближайшие восемь лет, - тихо рассмеялся Лис, лукаво поглядывая на замершего на месте брюнета. Тот довольно быстро взял себя в руки, практически ничем не выдав своего удивления. Повзрослел, малец, переосмыслил многие свои жизненные ценности. — Объяснись, Лис. В любой другой день Курама бы с удовольствием показал этому высокомерному гадёнышу, где раки зимуют, но сейчас отчего-то в нём даже привычной злости не было. Этот Учиха смог перебороть тьму в себе. Этот Учиха заботился все эти годы о Наруто, чего никто не делал до этого. Может быть, лисёныш был не так неправ, доверив свою жизнь и будущее этому «отмороженному тэме». — Хах, начну с того, что это полностью была идея Наруто. В оставленных стариком Третьим вещах он нашёл свитки с техниками и печатями клана Узумаки – наследием, привезённым в деревню вместе с Узумаки Кушиной, новым Джинчуурики. Среди этих пыльных писаний были и со времён Ооцуцуки Хамуры, написанные им за считанные дни до смерти. Ему было важно хоть кому-то передать свои знания, чтобы они не затерялись во времени. Техника Тысячи Путей была самой опасной, что даже Ооцуцуки Кагуя ни разу не отважилась ею воспользоваться, но она же была и самой желанной. Применивший её открывал перед собой тысячу дорог и путей в своё прошлое и будущее, получая шанс исправить то, что он считал переломным моментом, когда, возможно, его жизнь пошла под откос. Однако эта техника была коварна по-своему: использовавший её неминуемо прощался с собственной жизнью, в тот же миг, как только выбирал один из путей. Наруто… попались на глаза записи именно этой техники, считавшейся запретной, и он загорелся желанием использовать её. Ради погибших друзей и незнакомцев, пф. Его даже собственная смерть не останавливала, глупца. — Наруто использовал технику, но почему под её воздействие попал я? Лис пошевелил ушами и скосил глаза в сторону, будто над чем-то задумался. — Для использования техники нужны два условия. Первое – тот, кому можно было бы доверить избранный путь. Второе – количество чакры, сравнимое с чакрой двух Хвостатых. На вопрос «почему именно ты?» я получил ответ «потому что у нас одно проклятье на двоих». Наруто верил, что ты не отступишь, кроме того, он хотел, чтобы ты воспользовался подаренным им шансом… а ты, идиот, болтаешь сейчас здесь со мной вместо того, чтобы спасать свой клан. Не понимаю я людишек… — И даже не пытайся, - криво усмехнулся молодой человек и прямо встретил насмешливый взгляд алых с вертикальными зрачками глаз. Упрекал ли его Лис в бездействии? Вряд ли, скорее уж забавлялся тем, как он вновь разбивает на осколки своё возможное счастье. – Что насчёт второго условия? Я видел тебя на могиле Узумаки. — Как я уже говорил, меня не извлекали и я не вырвался на волю, убив своего Джинчуурики. Можешь не сверкать в меня своим Шаринганом, Учиха. Наруто сам этого пожелал – он исполнил обещание, которое когда-то мне дал. Мы ведь говорим об Узумаки, с него-то станется. А насчёт чакры… меня и Однохвостого вполне хватило. Саске не смог скрыть своего удивления. Получается, Гаара знал о задумке Наруто? И даже помог ему? Неужели не смог отговорить этого идиота?! Так вот почему его не было на похоронах – не смог видеть плоды собственных трудов. А Курама вновь отвёл взгляд и тихо вздохнул. Он решил промолчать о том, что для активации техники и ему, и тем крохам чакры Шукаку, оставшимся в Собаку-но Гааре, пришлось полностью раствориться. Людишки называют это смертью, ведь если нет чакры, значит, ты мёртв. Они с Шукаку точно рехнулись, раз позволили какому-то мальчишке так распоряжаться их жизнями. И всё же он поддержал Наруто, хотел сделать хоть что-то хорошее за всё время своего существования. Старик всегда учил их, что любое их решение и поступок будут предопределять смысл их существования, верил, что каждый из них когда-нибудь найдёт свой ориентир. Этот глупый крикливый мальчишка был так похож на Старика… — Эй, Кьюби, техника ведь сработала не так, как должна была? — Почему же, ты ведь оказался в прошлом. А, или ты имеешь в виду чакру мальчишки и моё просвещение? Так всё дело в тебе, Учиха, - хищно осклабился Лис, и хвосты вновь принялись хаотично танцевать в воздухе. — То есть? – вкрадчиво поинтересовался Саске, совершенно не понимая, какое он имеет ко всему этому отношение. — Чакра Старика Рикудо имеет свойство впитывать и запоминать чужие чакры, тогда как я, если ты не забыл, способен ею делиться через простое прикосновение. Наша с Наруто чакра всё это время была смешана с твоей чакрой, а когда ты появился в этом мире и времени, то постепенно и неосознанно начал делиться ею с малышом Наруто. Поэтому его чакра немного видоизменилась, а я знаю то, чему ещё только предстоит исполниться. — Значит, Наруто тоже может однажды вспомнить о своём будущем? — Хм, не думаю. Я буду перетягивать на себя всю «лишнюю» чакру, так что раньше времени он Режим Девятихвостого не освоит, мха-ха-ха. Слова Лиса как-то не слишком внушали доверия, а потому Саске взял себе на заметку периодически проверять чакру и Печать Наруто. Для Кьюби это был прекрасный шанс схитрить и обманом вырваться на свободу. Что-то уж подозрительным было его желание самовольно оставаться в клетке. — Кстати, ещё кое-что, Учиха, - внезапно серьёзным тоном заговорил Курама. – Ни при каких обстоятельствах не смешивай свою чакру с чакрой своей младшей версии этого времени. Эффект, знаешь ли, может быть неожиданным. Саске прервал технику, а последние слова Кьюби всё ещё звучали в его голове. Значит, опасения его были не надуманными, и с маленьким Саске всё же следовало держать дистанцию. Копошение на коленях привлекло его внимание; Наруто медленно просыпался, потерянно хлопая ещё сонными глазами, но наткнувшись на взгляд чёрных глаз, расслабленно улыбнулся и забавно поморщился, отчего явственнее проступили полоски на щеках. Ну, точно лисёнок. — Ммм, нам уже пора возвращаться? Возвращаться в Коноху, в уничтоженный квартал Учиха. Будь воля Саске, он бы сию же минуту отправился путешествовать в другие страны с Наруто и с котомкой вещей, но он обещал Микото и Итачи, что позаботится о своей маленькой копии, да и вряд ли Узумаки захочет вот так внезапно бросать лучшего и пока что единственного друга. Солнце уже показалось из-за горизонта, рассеивая предрассветные сумерки. Самое время возвращаться домой, впрочем, дома у них уже не было. — Здесь недалеко есть озеро, умывайся, приводи себя в порядок, и мы выдвигаемся. Потянувшись с хрустом в позвоночнике и с широким зевком, блондин с явной неохотой выбрался из своего спального мешка и поплёлся в указанном направлении. Тело после нескольких часов неподвижного сидения затекло, так что подняться на ноги Саске удалось со второго раза, а уж как при этом у него болела спина! В бытность генином он как-то не слишком заморачивался насчёт удобств на миссиях, порой после изнурительных тренировок мог заснуть даже стоя на ветке дерева. Оказывается, расслабился, взяв перерыв в службе АНБУ. Узумаки вернулся спустя минут десять – посвежевший, взбодрившийся и отчего-то немного хмурый. Он то и дело потирал ладонью грудь в районе сердца, и молодой человек обеспокоился бы его здоровьем, если бы не знал, что с Кьюби ему никакие болезни не страшны, а сам лисёнок никогда не признается в своих бедах. — Ты обманул меня, - обиженно и расстроенно пробубнил мальчик и невольно оглянулся в сторону деревни. Почувствовал? — И в чём же? — Ты обещал, что научишь меня новой технике! Но вместо этого мы занимались какой-то ерундой... Его недовольство можно было понять, и Саске не единожды испытывал его в детстве на собственном примере, особенно когда брат нарушал свои же слова, часто отговариваясь «потом». Он желал доказать собственной семье, и отцу в первую очередь, что чего-то стоит, что ничуть не хуже гениального старшего брата, а Наруто хотел, чтобы на него обратили внимание иначе, признали, как сильного и способного шиноби. По сути, в этом они были слишком похожи, хотя Саске раньше не замечал этого. Подавив в себе желание посмеяться над надувшейся мордашкой лисёнка, он ободряюще взлохматил его волосы, в ответ привычно получив ворчливое бурчание и фырканье. — Открою тебе один секрет: успех исполнения любой техники напрямую зависит от уровня контроля чакры. Если не ошибаюсь, вам на лекциях об этом рассказывали в прошлом году, но ты, дай угадаю, как всегда всё проспал. Взгляд Узумаки как-то подозрительно неуверенно метнулся в сторону, а на лице заиграла глупая широкая улыбка. Ох, уж этот добе... Молодой человек подозревал, что его и на занятиях в тот день не было. Интересно, а младший Учиха попал под влияние друга или же просто прикрывал его? — Отдельно для тебя я проведу дополнительную лекцию о чакре и важности её контроля, а также устрою зачёт по остальным базовым знаниям. На Саске можешь не рассчитывать, - предупредил он, одним своим строгим взглядом стерев улыбку и вселив во взгляд голубых глаз неподдельный ужас. — Так нечестно! Кому нужны эти лекции? На практике всё намного понятнее. Меньше слов, больше дела! – самоуверенно выкрикнул блондин, а Саске всерьёз задумался над его словами. Полюбовавшись пару минут горящими решимостью и энтузиазмом голубыми глазами, он молча направился к ближайшему дереву, собрал чакру на стопах ног и с безразличным видом пошёл прямо по неровной коре, перпендикулярно стволу. Добрался до ближайшей высокой ветки и двинулся по ней дальше, повиснув головой вниз. Судя по восхищённому возгласу, раздавшемуся с земли, ему-таки удалось впечатлить и заинтересовать своего подопечного. — Очуметь! А как это? Как? — Научишься контролировать чакру и тоже так сможешь. А для лучшего контроля нужна хорошая концентрация. Ты меня понял? Ловко спрыгнув вниз, Саске прикрепил ножны с тёкуто Кусанаги к поясу и накинул походный плащ, которым ночью укрывался Наруто и который всё ещё хранил его тепло и запах. На обратном пути пришлось отвечать на многочисленные вопросы, сыпавшиеся от блондина, как из рога изобилия. Если Саске было достаточно один раз увидеть и услышать разъяснения действия техники или приёма, то Наруто действовал интуитивно и брал упорством. Через главные ворота они входили, уже не скрываясь, потому что не от кого. Пост был пуст, а вот улицы, наоборот, в столь раннее время были полны людей, и все явно были чем-то взбудоражены, перебегали друг к дружке, громко охали и ахали, но как только их колоритная парочка появлялась в поле их зрения, реакция была одной и той же – затаённый ужас и какое-то подобие сожаления. Всеобщие паника и напряжение ощутимо сгущали воздух вокруг них, не давая свободно продохнуть. Самому Саске хотелось кричать, смеяться над их нелепыми лицами и наигранными чувствами, но выражение его лица оставалось непроницаемым и отстранённым, как та маска Лиса, что валялась под кроватью Нару. Поспешное движение сбоку и лёгкий толчок вернули его к мрачной реальности, и молодой человек с лёгким недоумением посмотрел на спрятавшегося за ним Узумаки, напуганный и любопытный одновременно взгляд которого был устремлён куда-то вперёд. Впрочем, причина такого его поведения неторопливо и целенаправленно приближалась к ним, полностью игнорируя зевак. На Какаши не было ни униформы, ни маски АНБУ, всего лишь повседневная одежда мирного гражданина, но полумаска, скрывавшая нижнюю часть лица, всё равно производила впечатление. Кивком головы он поприветствовал Микадзуки и бросил лишь мимолётный взгляд на Наруто, подходя к ним почти вплотную. — Вам обоим лучше проследовать в кабинет Хокаге. Вся деревня сейчас на ушах стоит, - и, понизив голос до шёпота, добавил: - Весь клан Учиха… вырезали. Если Хатаке и ожидал какой-либо бурной реакции от брюнета, то её не было. На холёном лице не дрогнул ни один мускул, но последовал всего один вопрос, заданный сдержанным и твёрдым голосом: — Где сейчас Саске? Откуда он мог знать, что только младший наследник остался в живых, Какаши решил выяснить потом, как и то, почему Микадзуки и Наруто не было в деревне. — В больнице, но к нему сейчас… Не успел пепельноволосый договорить, как его едва с ног не снёс сорвавшийся с места Наруто. Не было никаких сомнений, куда он, сломя голову, понёсся, прекрасно услышав весь их разговор. Насколько Саске помнил, после ночи трагедии очнулся он в больнице, в белоснежной палате, и провёл там некоторое время под пристальным вниманием врачей, не поскупившихся на успокоительные. Истерики и депрессии было не избежать. Оставалось только надеяться, что в этот раз с поддержкой Наруто он придёт в себя гораздо быстрее.