Kiss From A Rose

Гарри прибывает на свою первую встречу в компанию джинсов Paige с тупой болью в бедрах. Как только солнце появляется из-за горизонта, Гарри вжимает Луи в матрас и будит его поцелуями. Это выходит быстро, отчаянно и горячо. Грязные поцелуи и стоны до хрипоты, пока Луи говорил Гарри, как он сильно любит его. Они оба отчаянно хотят оставить отпечатки друг на друге, чтобы ничего не забыть за те месяцы, что Луи будет в отъезде. Гарри хочет оставить отметины, физические доказательства, но ему нужно сниматься, поэтому, вместо этого, он ставил засосы Луи, заполняя его шею и грудь синяками и укусами. Контракт, который они подписали с ним на встрече, был довольно стандартным, с маленьким добавлением, что он не может продавать свои фотографии кому-либо еще. Гарри считает, что это прекрасно, учитывая, что ему нужна была уверенность, прежде чем снимет рубашку, зная, что джинсы Paige определенно отфотошопят некоторые части его тела, и это на удивление его успокаивало. Как только Гарри заходит в гримерную, он вспоминает ту энергию, которую подарил ему Луи по пути в аэропорт между нежными поцелуями. — Нет никого красивее тебя, — говорит с уверенностью Луи, заставляя тем самым сердечко Гарри ёкнуть. Луи прощается с ним фирменным поцелуем и коротким: «Я люблю тебя». Гарри отвечает: «Скажи это снова», — и Луи улыбается, делает это снова, растворяясь в толпе людей… Гарри прибывает в свою гримерную и замечает четыре дюжины пионов с запиской «Ты делаешь меня сильным хх ЛТ». Гарри чувствует, что он может захватить мир. __ Через неделю отметины, которые Гарри оставил на его теле, постепенно выцветают. Луи проводит по ним руками, когда они заканчивают саундчек. — Потирание этих мест не вернет их обратно, — говорит Найл, больше с нежностью, чем наказанием. Луи убирает руки и берет микрофонную стойку. Он пытался страдать в тишине, но от Найла ничего не скроешь. Помогло то, что Найл все время общается с Зейном, поэтому он в курсе всех вещей о Гарри. — Почему ты не пойдешь в свою гримерную и не позвонишь ему по FaceTime? — предлагает Найл. — Он, вероятно, занят, — отвечает Луи. — Там сейчас утро, он, наверное, на съемке. — Он не отправил тебе свое расписание? Ты не следишь за его навигатором? — хихикает Найл. — Заткнись, — выпаливает Луи, — я не настолько жуткий. — Серьезно, поговори с ним, — вмешивается Джош. — Ты подводишь нас, чувак. — ХОРОШО, — отвечает он, выбегая с микрофоном в руках. Он закрывает дверь в их с Найлом гримерную, находит номер Гарри и включает FaceTime. Он позвонил ему дважды, прежде чем Гарри сонно отвечает ему. — Луи? — голос Гарри звучит сипло, и Луи видит потолок в его комнате. Изображение слегка сдвигается, и часть Гарри снова появляется на экране: нос и лоб. Он лежит на боку, положив телефон на подушку. — Все в порядке? — Черт, я разбудил тебя? — хмурится Луи. — Я должен был проснуться уже давно, но йогу отменили, а съемки у нас сегодня на закате, — объясняет Гарри. — Но я лучше поговорю с тобой, чем буду спать. Луи может видеть уголок сонной улыбки Гарри на экране. — Боже, я так скучаю по тебе, — выдыхает Луи. — Я тоже скучаю по тебе, милый, — отвечает Гарри, зевая. — Тебе нужно завершить тур, тогда ты сможешь приехать домой. — Я работаю над этим, — усмехается Луи, игнорируя, как его желание становится все больше с каждым разом, когда Гарри говорит «дом». — Парни недовольны мной. Якобы я расстраиваю их. — Это будут долгие несколько месяцев, — тихо говорит Гарри. — Да, — вздыхает Луи. — У тебя закончатся цветы, — говорит Гарри, глядя на букет, который доставили вчера утром в его квартиру. Луи заказал доставку цветов для Гарри на каждый день. — Вряд ли, — хихикает Луи. — Существует как минимум десяток разных цветов роз. И они считаются как разные цветы. — Но они все означают разные вещи, — говорит Гарри. — Разве? — мямлит Луи. — И какие я тогда должен присылать тебе? — Красные. — Ты настоящий романтик, — улыбается Луи. Гарри хихикает и придвигает телефон ближе к себе. Луи думает, что это рефлекс, наподобие объятия. Это немного разочаровывает его, потому что теперь он видит меньше Гарри, но при этом, это выглядит мило, потому что Гарри хочет, что он был ближе, как можно ближе в данный момент. — Думаю, мне надо идти сейчас, — неохотно говорит Луи. — Иди, мистер Рок-звезда, — голос Гарри звучит еще грустнее, чем должен был. — Люблю тебя, — отвечает Луи. — Скажи мне это снова, — автоматически говорит Гарри, желая ответить Луи так, как он заслуживает. __ Гарри не удивляется, когда находит в гримерной розы позже в тот день, но он удивлен цвету. Фиолетовый. Они были в основном фиолетовые, с единственным красным бутоном среди них, почти незаметным. «Цвети со мной хх ЛТ», — гласит карточка. Гарри достает телефон и гуглит «фиолетовые розы». «Любовь с первого взгляда, креативность, открытость, бесконечные возможности». __ Зейн планирует вечеринку по поводу рождения ребенка Гарри несколько месяцев. Соотнести расписания друзей Гарри было очень сложно, сложнее, чем он первоначально предполагал. Никогда не было больше троих человек в городе одновременно, поэтому Зейн всегда держал все под рукой и ждал времени, когда они все смогут собраться, по крайней мере, пятеро из них. Это случается в магический четверг около полудня. Карли прилетает со своей девушкой Тейлор, Эд выступает на разогреве у Rolling Stones в ЛА тем вечером, и Лили как раз заканчивает свою последнюю съемку. Если бы Эд смог привести Мика Джаггера, их было бы пятеро, но даже если и нет, это было бы очень хорошо для Зейна. Он собирается записать Гарри на массаж, чтобы его не было дома хотя бы полтора часа. Но всего лишь упоминание о массаже делает Гарри меланхоличным и страдающим из-за того, что это не Луи, а с его массажем ничто не может сравниться. Поэтому он заказывает для него маникюр и педикюр в любимом салоне Гарри. У него не было столько времени, сколько нужно было, но другого варианта не оставалось. Зейн заходит в квартиру Гарри, открыв ее ключом, который дал ему Гарри, начиная медленно все преобразовывать. В итоге, это выглядит не как детская вечеринка, а коктейльная, замаскированная в пастельные тона. Декор, выбранный Зейном, хорошо подходит к стилю дома Гарри. Лили приезжает первой. Она приглашает с собой Жасмин, видимо, настаивая на том, что ей будет сложно нести подарки. С собой они приносят три больших коробки, упакованных в бумагу с лягушками. Зейн помогает им войти, и они немедленно принимаются за работу, делая фруктовые напитки из алкогольных и безалкогольных составляющих. Карли и Тейлор прибывают позже; после двух напитков появляется и Эд с Миком, таща на буксире Ронни Вуда. Вечеринка в самом разгаре, когда Гарри, наконец, возвращается домой. Он плачет, пока все его обнимают и поздравляют. Гарри почти падает в обморок, когда замечает, что сам Мик Джаггер пытается достать лед из холодильника на его кухне. Эд спасает Гарри, прежде чем он начинает признаваться в своей бессмертной любви этому человеку. — Гарри! Новые подушки на диване просто обалденны! Выглядит намного лучше, чем когда я был здесь в последний раз, — говорит Эд, отливая из кувшина клубничный дайкири, который сделала Лили. — Спасибо, Эд, — улыбается Гарри, украдкой смотря на Мика. — У тебя милый дом, — соглашается Мик, и Гарри обессиленно прислоняется к Эду. — Юный Эдвард говорил мне, что ты и он через многое прошли. Спали на диванах друг друга, когда были бедными в этом большом городе. — Или на чьих-то еще, — кивает Гарри, усмехаясь, замечая, как Эд поворачивается в его сторону. — Мы проделали большой путь, — гордо заявляет Эд. — Это типа цитата от Дрейка? «Начали на дне, а сейчас мы здесь?»*, — улыбается Мик и отходит за еще одним напитком. Эд и Гарри приходят в себя добрые три минуты. Они все съедают торт прежде, чем Гарри успевает открыть подарки. Оказывается, что в коробках Лили было автомобильное кресло и коляска в цвет к нему. Карли и Тейлор дарят огромный пакет вещичек с котами: комбинезончиками, плюшевыми котами, шапочкой с котом и футболкой с надписью «Папа говорит, что я замуррчательный». Эд обещает посидеть с ребенком, как только у него найдется свободная минутка, если тот, конечно, согласится приютить его на своем диване. И Мик. Мик дарит Гарри значок «Ребенок в машине» для автомобиля. Зейн с огромной радостью наблюдает за тем, как продуманные подарки близких друзей Гарри были затменены простым желтым треугольничком. Эд, Мик и Ронни уходят до того, как Гарри успевает показать им детскую, но он показывает ее девушкам. Они обсуждают выбор цветов и постельное покрывало, которое выбрал для ребенка Гарри. — Это выглядит намного лучше, чем было раньше, — говорит Жасмин Гарри. — Спасибо, Джес, — широко улыбается Гарри. — Весь дом выглядит лучше, я бы сказала, — добавляет Лили. — Такой яркий и такой… в твоем стиле, что ли. — Я чувствовал, что мне были нужны перемены, — пожимает плечами Гарри. — Я немного волновался… особенно когда Луи пришел в первый раз. Это выглядело немного по-девчачьи. — Луи? — вмешивается Тейлор. — Твой парень? Гарри ухмыляется и кивает. — Он помог мне покрасить эту комнату, — Гарри слышит, как Зейн фыркает позади него. — Я бы хотел, чтобы вы все познакомились с ним. — Он в туре? — спрашивает Жасмин. — Да, — улыбка Гарри тут же сползает. — Но он будет здесь когда… когда малыш родится, — он кладет руки на животик, и все девушки радостно визжат. Через какое-то время они возвращаются в гостиную, чтобы пролистать книги с детскими именами, которые Зейн купил для Гарри. __ Было около часа ночи, когда автобус No Control въехал в Испанию. Парни были все еще заведены, и никто не мог спать, поскольку адреналин после концерта еще не выветрился. — НЕ МОЖЕТ, МАТЬ ЕГО, БЫТЬ, — кричит Найл в конце автобуса. — НЕ. МОЖЕТ. БЫТЬ. Луи и остальные парни были в середине горячего раунда ФИФА, но это остановило их. — Что такое, Найлер? — спрашивает Луи, поднимаясь со своего кресла-мешка. Он чувствует себя немного неуверенным и, возможно, старым для этого кресла. — РОННИ ЧЕРТОВ ВУД, — голос Найла, казалось, застревает на больших буквах. Его телефон разрядился в середине концерта, и, когда он поставил его на зарядку, заметил, что Зейн написал ему с мероприятия, похожего на детскую вечеринку. Там вправду были фотографии Ронни Вуда, поедающего торт и играющего на гитаре с кем-то, похожими на Эда Ширана и Тейлор Свифт. — Ты уверен, что это не фотошоп? — спрашивает Джош, когда Найл открывает фотографию с Гарри и Миком Джаггером, делающими селфи. — Что за хрень там происходит? — спрашивает Дэн. — Зейн рассказывал что-то о том, что пытался сделать Гарри вечеринку по поводу рождения ребенка, — пожимает плечами Найл. — Кажется, он все-таки собрал достаточное количество людей. — Вечеринка по поводу ребенка? — сердце Луи замирает. Он был прав в самом начале. Он пропустил это. — Смотрите, мой парень обнимает Ронни Вуда! — кричит Найл. Парни смотрят на Найла, и он поворачивается, чтобы увидеть их уменьшающийся восторг. — Парень? — спрашивает Джош. — Когда это Зейн стал твоим парнем? — ухмыляется Дэн. Глаза Найла расширяются, когда он понимает, что только что ляпнул. — Последнее, что я слышал, — то, что вы просто знакомые, — добавляет Луи. — Я думаю… мне стоит поговорить с ним об этом, — рассуждает Найл вслух. — Просто я чувствую, будто он мой парень. — Ты определенно должен поговорить с ним, — кивает Дэн. — О, да, Найлер, сделай это, — Джош обнимает Найла за шею. __ Гарри поднимает трубку на втором гудке. — Разве ты не должен спать? — первое, что он спрашивает; в его голосе не было злобы, лишь немного переживания. — Мы все еще под адреналином после шоу, — объясняет Луи. — Хорошо, я понимаю. — Как прошел твой день? Хорошо, да? — спрашивает Луи, заранее зная ответ. Он не ожидает, что Гарри заплачет. — Я так понимаю, ты уже видел фотографии с вечеринки? — Найл только что показал их нам, — начинает Луи. — Пожалуйста, не плачь, милый. Мне показалось, что ты хорошо провел время! Там был твой кумир! — Он был, да, — визжит Гарри. — Но не было моего парня. — Ох, любимый, — мягко говорит Луи. — Брюссель не составляет тебе компанию? — Составляет, но его руки слишком короткие, чтобы обнимать меня. — Мне жаль, малыш, — бормочет Луи. Плач Гарри, кажется, успокаивается — видимо, это нужно было, чтобы показать, насколько сильно он скучает по Луи. — Хочешь узнать, что подарил Мик Джаггер для малыша? — спрашивает Гарри. — Больше, чем что-либо еще в мире. И так Гарри начинает рассказывать обо всех подарках. __ Луи был взволнован после их последнего шоу в Мадриде, руки тряслись и были в огне. Он отфутболил со сцены усилитель. Толпа буквально взорвалась, скандируя его имя, когда они играли второй раз на бис. Он чувствовал, что может пробежать континент или переплыть океан. Ему нужно было успокоиться, поэтому он, несмотря на дрожь в пальцах, позвонил Гарри. Он позвонил один, второй раз и с раздраженным рычанием сдался. Адреналин в крови давал о себе знать. — Нам надо сегодня куда-нибудь сходить, — говорит он Найлу, когда они заходят за кулисы. — Хорошо, — ухмыляется Найл, кладя руку на плечо Луи. Они идут в «Ванила» и сидят за столом, полным профессиональных футболистов, которые уже были в стельку пьяны, прося фотографии и автографы. Девушки двух из них даже вытаскивают Луи на танцпол, но он уже был настолько пьян, что даже не помнит их имен. На следующее утро он просыпается с головной болью и вкусом дохлой кошки во рту. К счастью, его окружение было знакомым. Он спал в объятиях Найла в его же комнате. Пройдя путь к туалету, он находит свой разряженный телефон около трусов Найла и перьевое боа, которое появилось неизвестно откуда. Два стакана воды немного позже — и он в своей комнате, где неожиданно на кровати находит сидящего Лиама. — ПОВЕСЕЛИЛИСЬ? — кричит он. — Ты зло, — бурчит Луи, закрывая шторы, которые открыл, должно быть, Лиам. Пейн слегка усмехается. — Чем ты, мать его, думал? — спрашивает он, хватая Луи за плечо, пока тот игнорирует его. — Я хорошо провел время, черт, Лиам. Свали с моего чемодана, чувак, — Луи ложится на кровать, заползая под одеяло. Лиам нависает над ним, нетерпеливо складывая руки и постукивая по ноге Томлинсона. — Подожди, а что ты здесь делаешь? — слегка приподняв голову, спрашивает он, сразу же жалея об этом, так как Лиам буквально убивает его своим взглядом. — Я здесь, потому что твоя несчастная задница была сфотографирована от ада и обратно прошлой ночью, — Лиам кидает в него утреннюю газету. Там куча фотографий Луи: одни, где его руки на накаченных футболистах, другие, где он танцует с девушками, имен которых он определенно не помнит. — Твою мать, — рычит Луи. — Именно так. — Гарри звонил? — Не думаю, что он видел, — мотает головой Лиам. — Твою мать, — повторяет Луи, утыкаясь лицом в подушку. Сегодняшний день будет долгим, так как теперь ему придется ждать, пока Гарри проснется и новости дойдут до него. Автобус No Control только выезжает в Лиссабон, когда Гарри наконец звонит ему. Луи быстро отвечает, направляясь к дивану в конце автобуса. — Привет, Хаз, — неуверенно говорит он. — Господи, Лу, — Гарри громко дышит на том конце провода, будто сейчас заплачет. — Ты в порядке? — Да, все хорошо, прости за эти фотографии… — Фотографии? Какие? — Эмм, в газете? Может, американские таблоиды еще и не напечатали. — Что насчет снапов? — спрашивает Гарри. — Никто не хочет просыпаться от этого, Луи. Луи закрывает лицо рукой и думает, может ли он задушить себя ей. Он не помнит, отсылал ли он что-нибудь Гарри в снепчате. — Пять минут твоего пьяного плача в туалете? — печаль Гарри превращается в злость. Пять минут? Что ж, это объясняет, почему его телефон был разряжен, учитывая, что он не был полностью заряжен, когда они выезжали в клуб. — Прости меня, пожалуйста, Гарри, — Луи пытается дышать. — Я знаю, что ты скучаешь по мне, но, черт, Луи. Пожалуйста, по крайней мере, позаботься о себе и вернись ко мне в целости и сохранности. — Мне очень и очень жаль. Он слышит, как Гарри пытается сдерживать рыдания. — Я знаю, что не ответил на твой звонок сразу, я был на съемках с Зейном. Я не могу просто сидеть и ждать, пока ты мне пришлешь что-то, Луи. — Боже, Хаз. Это не твоя вина, а моя! Я должен быть более взрослым, а не ходить гулять и вытворять подобного рода дерьмо. — Что ж… да. — Это просто… черт, было очень хорошее шоу, я хотел рассказать тебе о нем, но так получилось, что я слишком сильно отметил все это, — тихо говорит Луи. — Я рад, что это было хорошее шоу, — отвечает Гарри мягким голосом. — Мне жаль, что мне пришлось узнать это из пьяного снепчата, а не телефонного разговора. — Это было настолько плохо? — А ты не помнишь? — спрашивает Гарри, хихикая. — Хотя нет, не думаю, что ты помнишь. — Я… прошу прощения за все то, что сказал, — бормочет Луи. — На самом деле это было очень мило, — с нежностью произносит он. — Ты жаловался на танцующую девушку, по имени Изадора или Изабель, ты не помнил, как ее зовут, и просто говорил, как ты хотел, чтобы это был я. — Оу, — выдыхает Луи, — оу. — Да, — тон Гарри становится спокойнее, — ты много извинялся за то, что уехал. — Оу, — повторяет Луи, сглатывая. — Господи, прости меня, Гарри. Обещаю, я больше не буду пить. Гарри слегка усмехается. — Тебе не нужно не пить совсем, — говорит он мягко, — просто немного меньше, ладно? Бери с собой Лиама, он будет тебя сопровождать. — Думаю, Найл — дерьмовый друг, — усмехается Луи. — У Зейна на телефоне есть тоже парочка подробных вещей. — Оу. — Он был, честно говоря, напуган ими, — в голосе Гарри слышна усмешка. — Я просто хочу, чтобы ты был осторожен, пожалуйста. — Обязательно. — Кто-нибудь говорил тебе, что переспал с тобой ночью? — Слава богу, нет, — Луи кивает, несмотря на то, что Гарри не может видеть его. — Прости и за это. Все начнут говорить, что я изменяю. Гарри морщится от этого слова, а Луи хмурится. — Учитывая, как ты извинялся в снепчате, думаю, что у нас все хорошо, по крайней мере, в этом случае, — уверил его Гарри. — Я говорил об этом в снепчате? — Да, — говорит Гарри. — Ты всхлипывал и говорил, что, вероятно, одна из этих девушек будет говорить, что спала с тобой, и что это все ерунда, потому что ты большую часть времени провел, представляя, как ты потираешь своей щетиной мои бедра. — Боже, я серьезно это сказал? — Нет, — говорит Гарри. — Ладно, все, кроме последней части. Там я добавил немного от себя. — О, да? — спрашивает Луи. — Да, — голос Гарри немного вздрагивает. — Ты просто говорил, что ты отращиваешь свою бороду для меня. А я уже решил, что это для моих бедер. В низу живота Луи чувствует жар. — Ты думал об этом, да? — бурчит он. — Немножко. Биллборд написал статью пару дней назад о том, как быстро распродаются ваши концерты. И они использовали одну из фотографий с вашего шоу в Венеции. — Первого или второго? — игриво спрашивает его Луи. — Второго, — фыркает Гарри. — Я надел тот джемпер с v-образным вырезом для тебя, милый. — Уверен, что все засосы уже выцвели, — грустно шепчет Гарри. — Тебе придется поставить еще несколько, когда я вернусь. — Обязательно. Боже, Лу. Я так хочу поцеловать тебя. — Луи, мы здесь, — кричит Лиам. — Лиам, клянусь Богом, — огрызается Луи. — Тебе нужно идти? — голос Гарри звучит расстроенно. — Луи Уильям Томлинсон, выйди отсюда сейчас же, или я солью в интернет фото того, что ты писал мне прошлой ночью, — пугает его Лиам. — Гарри, я люблю тебя, мне надо бежать, — шепчет он напоследок, кладя трубку. __ No Control отдыхают два дня в Лондоне. На деле это тридцать шесть часов. Недостаточно времени, чтобы успеть слетать в ЛА, но достаточно времени для ужина с семьей и сна в собственной квартире. Дома довольно тихо, но это лучше, чем поход в клуб с Найлом. Луи выпивает чашку чая и осматривает пыль, скопившуюся на мебели и прочем, думая, стоит ли продавать эту квартиру. Это зависело от многих вещей, связанных, в первую очередь, с Гарри. Луи сидит на своей королевского размера кровати, которая чувствуется еще больше, после автобуса. Он открывает свой ноутбук, включает скайп и звонит Гарри. Тот отвечает после трех гудков, выглядя ошеломительно даже на своем телефоне. — Ты с макияжем? — спрашивает Луи перед тем, как сказать «привет». — Немного, я только что вернулся со съемок, — хихикает Гарри. — Тушь? — Да. Немного основы, немного туши — это был мой выбор. — Очень хорошо смотрится на тебе, малыш. — Спасибо, милый, — Гарри сладко улыбается. — Как твои дела? Как квартира? — Большая и пустая, как и моя в ЛА, — говорит Луи, опираясь головой о гору подушек. — Не знаю, как долго я еще смогу приезжать сюда. — Да? — Гарри говорит странным тоном. — Вы же, ребята, много гастролируете, и поэтому очень хорошо иметь свое местечко, — он прочищает горло, — если бы я мог купить еще один дом перед тем, как уехать из Англии, я бы купил именно там. — Ты всегда можешь остаться здесь, если захочешь. — Тогда лучше оставить ее, да? — Только из-за тебя, — кивает Луи. Его сердце вздрагивает, когда глаза Гарри в экране отпускаются вниз: глубокие, зеленые и великолепные. — Боже, ты такой милый, — Луи выдыхает, закрывая рот сразу, как только говорит это. Гарри хихикает, кокетливо смотря на Луи. — Ты тоже неплох, — он закусывает губу, и сердце Луи прыгает еще быстрее. — Да? — Луи поворачивает голову для лучшего ракурса. — Борода сюда хорошо подходит, — он проводит по ней пальцами. — Вполне достаточно, чтобы провести по твоим бедрам и ягодицам, когда я буду тебя вылизывать. — Черт, — Гарри остро выдыхает. — Черт, Луи, намного сложнее дрочить без тебя, — его голос раздраженный, будто он пытался сотню раз, и у него ничего не получалось. — Мне жаль, любимый, — Луи слышит, как дыхание Гарри запинается, как обычно, когда он трогает себя. — Сложно обхватить около животика? — Да, — хныкает он, пытаясь сделать это. — Я весь горячий, Лу. — Разденься для меня, малыш, — говорит Луи, наполовину предлагая, наполовину прося. Гарри легко подчиняется, держа телефон, и Луи может видеть его раскрасневшуюся грудь. — Такой чертовский великолепный, — задыхается он, оборачивая руку вокруг своего уже вставшего члена. — Я так хочу, чтобы ты меня трахнул, Лу, — голос Гарри медленный, камера трясется, когда он пытается держать телефон и обхватывать член. — Боже, — стонет Луи, — ты можешь объездить меня… как утром, когда я уехал, хочу войти в тебя так глубоко, малыш. Гарри стонет, быстро закрывает глаза и открывает вновь. — Почему ты не раздет? — в его голосе слышно недовольство. Луи хихикает, снимая свои вещи. — Так лучше? — спрашивает он, ставя ноутбук на бедра, чтобы Гарри мог видеть часть его члена и торс. — Намного лучше, — кивает Гарри, впиваясь глазами в Луи. — Боже, экран моего телефона такой маленький. — Ноутбук? — предлагает Луи, ослабляя хватку на своем члене. — Животик мешает, — хмурится Гарри, в ответ на что Луи хихикает. — Это не смешно, — возражает он. — Хочу трахнуть тебя своим языком, — предлагает Луи вместо этого, и Гарри начинает двигать рукой, замечая, что Луи уже давно делает это. — Черт, — Гарри закусывает губу, — Лу, это звучит неудобно, но… оближи свою руку. Луи смеется, но повинуется и стонет, оборачивая руку вокруг члена опять. — Лучше? — спрашивает Гарри, тяжело дыша. — Да, — кивает Луи, поглаживая ствол. — Блять, ты такой горячий, — стонет Гарри, — и я тоже. — Да, — кивает Луи в согласии, — такой чертовский горячий для меня, малыш. — Н-нет, — Гарри мотает головой, его рука неподвижна, и резко в экране виден лишь потолок, когда он кладет телефон на животик. — Мое тело полностью горячее… гребаные гормоны. Луи перестает двигать рукой, наблюдая, как Гарри наклоняется туда, где лежат его резинки для волос. Он завязывает волосы в пучок, и Луи одобряюще хмыкает. — Люблю, когда твои кудряшки в таком виде, — говорит Луи, широко улыбаясь и двигая рукой снова. — Люблю проводить рукой по твоим волосам. — Луи, — стонет Гарри, поднимая телефон опять, увлеченно наблюдает за Луи, сжимая в руке член и откидываясь назад опять. Он работает рукой с большим напряжением, волосы вылезают из-под резинки. — Твою маать, — стонет он, кладя телефон, чтобы собрать волосы. — Гребаные волосы, — фыркает он, и Луи опять останавливается, слегка хихикая, когда у Гарри с трудом получается собрать волосы из-за вспотевших рук. — Это не смешно, — надувает губы он, когда хихиканье Луи переходит в полноценный смех, и Гарри приходится смеяться с ним, потому что это безумие, и сложно заниматься сексом по скайпу, если не делать ничего вместе. — Я очень раздражен, Луи, — говорит Гарри в итоге, и Луи не знает, относится это к данной ситуации или его отсутствию в целом. — Я сброшу и перезвоню тебе, да? — начинает Луи. — Мы займемся старым добрым сексом по телефону и отложим скайп на потом. Гарри тяжело вздыхает и хмурится. — Я хотел, чтобы это было хорошо, как сейчас, Лу, — он позволяет волосам упасть на плечи. — Я тоже, малыш, — мурлычет Луи, — но и так будет хорошо, — он передвигает ноутбук на прикроватную тумбочку и поворачивает экраном к себе. — Почему бы тебе ты не положить телефон на подушку и не лечь на спину? В тебе уже есть несколько пальцев? — Мммм, — Гарри медленно подчиняется, хватая в руки смазку и переворачивая телефон. — Так? — Именно так, малыш, — бормочет Луи, несмотря на то, что он видит лишь малую часть того, что делает Гарри: лишь лицо и часть плеч. — Войдешь своими пальчиками для меня? — Да, — кивает Гарри и повинуется. Луи разговаривает с ним, пока у того три пальца внутри, смотря, как плечо Гарри напрягается с каждым толчком, лицо краснеет сильнее и сильнее, глаза стекленеют, его подстрекают положительные возгласы из уст Луи. — Так чертовски узко, Хаз, — стонет Луи, пока Гарри трахает себя сильнее пальцами, а другая рука медленно двигается на члене. — Ты так хорошо принимаешь мой член. Я возьму тебя сзади, когда вернусь, блять. Гарри кончает со вскриком, откидываясь на подушки, его руки трясутся, конечности приятно тяжелеют. — Я так сильно скучаю по тебе, Лу, — говорит Гарри вместо благодарности, которую он планировал. — Я тоже скучаю по тебе, Хазза, — отвечает Луи, его голос все еще тонкий, и он слегка смеется, глядя на свой покрасневший член. Он бы хотел кончить раньше, чтобы сфокусироваться на Гарри. — Луи? — Да, Гарри? — улыбается ему Луи, убирая руку с члена. — Я- я люблю тебя, — тихо говорит он, и Луи обильно кончает с неожиданно постыдным для него звуком, слыша как Гарри хихикает в ответ. __ Парижская фотосессия Зейна отлично совпадает с датами концертов No Control, и Гарри собирался извлечь из этого выгоду. Он был в самом начале третьего триместра и чувствовал полный беспорядок, когда собирал вещи, которые Зейн должен был взять с собой в качестве подарков. Вещи, которые он купил для Луи. За некоторыми он специально ходил в город и искал, другие ему просто захотелось купить. Пара Vans из коллекции «Звездных войн», часы Fendi, футболка с группой лежали вместе с тюбиком зубной пасты, хлопковым роликом, бельем и упаковкой пятисот ушных палочек. — Прости, чувак, но я не собираюсь передавать твоему парню чертовы трусы, — Зейн трясет головой. — Может, они ему нужны! — говорит Гарри, придерживая рукой спину. В последнее время она часто стала болеть — однообразная постоянная боль. — Он может купить их там, может, даже красивее. Я знаю точно, что ты заказал эти красивые трусы во Франции, Хаз. — Но это его любимые, — возмущается Гарри. — Да хоть Папа Римский их благословил. Я не буду передавать твоему парню трусы, — Зейн опять трясет головой. — Тогда дай их своему парню, а он передаст моему, — предлагает Гарри, его губа дрожит, пока Зейн, в конце концов, не сдается. — Это безумие, — Зейн застегивает чемодан, наполовину заполненный подарками. — Я бы хотел поехать с тобой, — хмурится Гарри. — Я бы тоже хотел, чтобы ты поехал со мной, — Малик оборачивает руку вокруг талии Гарри. Сейчас они не упоминают тот факт, что Гарри изначально должен был ехать. Раньше. Он заключил контракт год назад с компанией, с которой сейчас сотрудничает Зейн. Малик представлял жесткие грани и гладко облегающие боксеры: современные, популярные, шикарные. Гарри должен был представлять линию с цветочными принтами: молодежные, веселые, весенние. Но беременность. — Я сам проверю, чтобы Луи получил все твои подарки, — говорит Зейн, целуя его в висок. — Спасибо, Зи, — бормочет Гарри. — Люблю тебя. — Люблю вас тоже, малыши, — он крепко обнимает его, как только можно с учетом животика Гарри. — Я так горжусь тобой. — За что? — спрашивает Гарри, делая сконфуженное лягушачье лицо. — За то, что открыл свое сердце для любви опять, — говорит Зейн. — Боже, это звучит как клише. — Это было мило, — хихикает Гарри. — Конечно, — улыбается Зейн. — Я все еще могу попробовать всунуть тебя в чемодан, рядом с трусами. — Отлично! Мы можем использовать тот значок от Мика. Ребенок в машине! — смеется Гарри. __ Коллекция подарков Зейна была странной, но все же в стиле Гарри. Луи получил их перед тем, как Найл затолкал Зейна в свой номер и захлопнул дверь. Луи открывает FaceTime и ждет, пока Гарри ответит. Он знает, что Гарри на съемках, но надеялся, что тот сможет уловить момент. Он на улице, и на улице ветрено. — Любимый! — мурлычет Гарри, и сильный порыв ветра образует нимб из волос над его головой. — Я получил твои подарки, — кричит Луи в телефон. — Почему ты кричишь? — кричит в ответ Гарри, посмеиваясь. — Кажется, что у тебя шумно, — говорит Луи нормальным голосом. — Что? — кричит Гарри. — Я говорю, что у тебя, кажется, шумно, — перекрикивает его Луи. — Я услышал тебя с первого раза, — хихикает Гарри. — Хитренький. — Я скучаю по тебе, — выдыхает он, когда кудри попадают на лицо. — Я скучаю по тебе тоже, — выдыхает Луи вместе с ним, несмотря на то, что они так далеко. — Я люблю тебя, — голос Гарри слегка жесткий и приглушенный, когда он подносит телефон ближе, чтобы Луи мог слышать его на сильном ветру. — Скажи это еще раз. — Я люблю тебя. — Это все еще кажется нереальным для меня, — говорит Луи. — О, заткнись и открывай свои подарки, — краснеет Гарри. Они не были сильно упакованы. Луи был невероятно благодарен за все, особенно за нижнее белье. — Как ты узнал, что это мои любимые? — ухмыляется он. — Я стирал три пары таких уже сотню раз, — Гарри закатывает глаза, и на его лице сияет улыбка, украшаемая двумя ямочками. — Я люблю тебя. И эти трусы, — он прижимает их к груди и после целует. — Ты такой придурок, — хихикает Гарри, и кто-то зовет его. — Малыш, мне нужно бежать. — Подожди, — говорит Луи, и Гарри поворачивает свое лицо к камере. — Да? — Что я могу прислать тебе взамен? С Зейном? — Что-то кроме себя? — задумывается Гарри. — Толстовку? — Толстовку? Из подарочного магазина? Je TʼHeart Paris? — спрашивает Луи. — Нет, — Гарри трясет головой, улыбаясь. — Одну из твоих, пожалуйста. — Оу. — Все оставшиеся уже не пахнут тобой. Скучаю по твоему запаху, Лу, — бормочет Гарри. — Я отправлю тебе весь свой чертов чемодан. — Не издевайся надо мной, Лу, — хмурится Гарри. — Я пытался быть честным. — Я не издеваюсь, любимый, — Луи трясет головой. — Черт, — он проводит рукой по волосам, волнуясь из-за ситуации. — Я отправлю тебе так много вещей, сколько смогу, и себя. Скоро. Очень скоро, Гарри. Я так хочу обнять тебя. — Я тоже хочу этого, — улыбается он, но его опять кто-то зовет. — Черт, мне нужно идти. Прости, Лу. — Не извиняйся, — трясет головой Луи. — Спасибо за подарки. Я люблю тебя. — И я люблю тебя, — и короткие гудки. Луи смотрит на телефон, его глаза внезапно начинают слезиться. Он прижимает подарки к груди, тяжело вздыхая. __ Гарри надевает худи Луи сразу, как достает ее из сумки Зейна. Он обнимает себя обеими руками, покачиваясь туда-сюда. Зейн обнимает Гарри, целуя его в лоб. — Еще две недели, милый, — говорит он успокаивающе. — Да, — из уст Гарри раздается всхлип, он кивает и прижимается лбом в изгиб шеи Зейна. — Он вернется, и я буду рожать. — Так много замечательных вещей сразу, — Зейн поглаживает спину Гарри, выводя пальцами узоры. — Я так боюсь, Зейн, — признается он. — Ты будешь замечательным отцом, Хаз, — говорит Зейн, усаживая Гарри на диван. — Я не об этом, — Гарри мотает головой. — Что, если… — он мотает головой еще сильнее. — Что, если что? — Что, если, когда ребенок родится, Луи решит, что он больше не хочет быть со мной? Решит, что это слишком? Поймет, что… — Гарри говорит со скоростью сто слов в минуту, придумывая все больше версий. — Гарри, — обрывает Зейн его потоком мыслей. — Ты должен успокоиться ради ребенка, любимый, — Малик проводит пальцами по волосам Гарри. Тот глубоко вдыхает, поддаваясь прикосновению. — Ты же знаешь, что я не собираюсь продолжать выслушивать твои «что, если». Но, Гарри, я не вру, конечно, многое изменится. Но я думаю, что, если бы Луи хотел уйти от тебя, он сделал бы это раньше. Честно. Ты уже был на приличном сроке беременности, когда встретил его. Он пошел на это, зная, что когда-то ты родишь. И я думаю, — он запинается, и Гарри смотрит на него стеклянными глазами. — Что ты думаешь? — Я думаю, что у него большие намерения, Хаз, правда, — говорит Зейн. — Он явно хочет вырастить этого ребенка, хочет еще детей с тобой, совместный дом и всякое такое. — Да? — Гарри моргает несколько раз, едва сдерживая слезы. — Я не хочу говорить за него, — говорит Зейн, — но он чертовски любит тебя. — Любит, — улыбается Гарри, глубоко вдыхая запах толстовки и прижимаясь к Зейну. — Я тоже его люблю. __ — Томмо! — Джош обнимает Луи за плечо. — Хей, Джош, — хмурится Луи. — Что такое? — Просто обнимаю своего бро, бро, — ухмыляется Джош. — Ладно, чудак, — он пытается убрать руку Джоша, но тот не отпускает. — Моя девушка присылает мне фотографии нашего щенка. Мы купили его, точнее, ее, перед нашим туром. — Это круто, — улыбается Луи, когда Джош показывает некоторые фотографии в телефоне. — Это же питбуль, да? — Мы спасли ее, она просто милейшая из всех собак, — они оба улыбаются, глядя на фотографии. — И о чем ты хочешь со мной поговорить или рассказать, Джош? — спрашивает Луи, когда Джош задерживается возле него. Это вправду похоже на то, что у него есть что рассказать или спросить. — Гарри беременный, — говорит Джош, будто это вопрос. — Да, — кивает Луи, пытаясь сдержать улыбку, — еще десять дней. — Ты взволнован? — Да. А почему ты, кстати, спрашиваешь? — его сердце уходит в пятки, будто Джош собирается сказать ему что-то ужасное. Будто Гарри… он отгонял эти мысли прочь, не останавливаясь на них. — Хорошо… мы купили собаку как проверку, можем ли мы быть родителями, — Джош нервно листает картинки в телефоне. — Не то чтобы это одно и то же, нет… — Оу, — Луи сразу же чувствует облегчение и понимает, что глупо делать поспешные выводы, — ты нервничаешь. — Ну, да, — кивает Джош. — Мы даже не говорили о свадьбе, но она стопроцентно уверена, что хочет от меня детей. — Это же просто замечательно, чувак. — Да? Я просто… не знаю, как ты готовишься к этому? — его заинтересованность резко пропадает. — Это глупый вопрос, да? Каково это — знать, что у вас очень скоро будут дети? — Я не знаю даже, — Луи пожимает плечами. — Я влюбился в Гарри задолго до этого. — Мм… — Я на самом деле знаю, что могу доверять ему, я вижу его в своем будущем, и волнение побеждает страх. — Так ты боишься? — Было бы глупо не бояться. Я собираюсь принять это, каждый день, и если это по-идиотски, то я идиот. Но я повяз в любви, потому что я верю в это, иначе в чем суть всех песен, которые мы пишем? Джош смеется, откидывая голову назад. — Я прав? — хихикает Луи. — Прав. О, и говоря об этом! — он поворачивается и жестом подзывает к себе Дэна и Найла. — Найл сказал, что ты что-то скрываешь от нас. — Что? — Не делай такое лицо, — Найл качает головой, — ты пишешь какую-то песню с тех пор, как мы уехали из Штатов. — Оу, — моргает Луи, — я всего лишь сделал пару набросков. — Пф, — Дэн закатывает глаза, — наброски. И о чем она? — Что-то о «сильном», — говорит Найл. — Секунду, — Луи идет к своей сумке, доставая несколько помятых бумажек, на которых он делал записи. — Моя рука, твоя рука, связаны, как два корабля, — читает Джош. — Морская тематика, мне нравится. — Научишь нас играть? — просит Найл. — Да тут еще учить нечему! — возмущается Луи. — Отвали, учи давай, — повторяет Найл. __ Что-то происходит не так. Гарри чувствует это. Его ребенок никогда сильно не пинается, но именно этим утром в животике было невероятно спокойно. Он пытается перебороть нарастающую панику. Он не собирается быть одним из тех родителей, которые звонят доктору, когда ребенка укусит комар, к примеру. Но он планирует быть таким раньше. Поэтому он выбирает доктора, которая доступна двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Как и сейчас. Гарри встает и через силу съедает кусочек тоста, перед тем как выйти на улицу и прогуляться до магазина и обратно. Малыш всегда очень активен во время прогулок. По крайней мере, Гарри так чувствовал. Но и к тому времени, когда он возвращается домой с туалетной бумагой, пачкой M&Mʼs и любимым чаем Луи, он все еще ничего не чувствует. Он принимает душ, надевает одну из худи Луи и звонит доктору Рут. Она говорит ему, что все, вероятно, в порядке, но все же нужно прийти на осмотр. Гарри поблагодарит ее и звонит Зейну, чтобы тот отвез его. Малик приезжает через десять минут, и через еще пятнадцать они уже сидят у доктора. Гарри едва может переступить порог кабинета. Они подключает его к эмбриональному монитору, чтобы посмотреть биение сердца малыша. Гарри впивается пальцами в руку Зейна настолько сильно, пока те не начинают белеть. — Что это значит? — спрашивает Гарри так спокойно, как только может. — Это называется эмбриональный недостаток, то есть твой ребенок получает недостаточное количество кислорода, — доктор Рут записывает что-то в бумагах Гарри. — Мы дадим тебе немного кислорода и поставим капельницу, если не сможем вернуть режим его сердца обратно, — она подходит к шкафу и достает необходимые инструменты. Гарри сухо сглатывает. — Что будет, если… если это не поможет? — его руки трясутся, когда в одну из них вставляют иголку. — Тогда сегодня вам сделают кесарево сечение, мистер Стайлс, — спокойно отвечает доктор Рут. __ Две минуты до начала шоу, и Луи все еще в своих очках. Коробочка с линзами находится у него в руках, когда неожиданно звонит телефон. Гарри звонит ему по FaceTime, и это странно. Гарри прекрасно знает, что уже время концерта. Луи садится перед туалетным столиком в его и Найлом гримерной, открывая коробочку с линзами и сбрасывает вызов на голосовое сообщение. Он снимает свои очки. Надев правую линзу, Луи видит, что Гарри звонит опять. Он колеблется пару секунд, потом кладет линзы обратно в коробочку и отвечает на звонок. Гарри в слезах. — Луи, слава Богу, — всхлипывает он. Все мерцает перед глазами, все стерильно белое, и слышны лишь взбешенные голоса. — Гарри! Что случилось? Ты в порядке? С ребенком все хорошо? — быстро спрашивает Луи, надевая опять очки. — Ребенок не в порядке, Лу. У него мало кислорода, поэтому я рожаю сейчас. — Гарри, господи, — Луи задерживает дыхание. — Зейн с тобой? Я… — Луи, через шестьдесят секунд на сцену! — кричит Дэн. — Я иду! — кричит Луи, поднимаясь с кресла, а его парень всхлипывает на том конце провода. — У меня концерт, малыш, — в глазах Луи скапливаются слезы. — Я знаю, — всхлипывает Гарри, — я знаю. — Я сяду на первый же самолет после концерта. — Луи… — Самый первый самолет, — обещает Луи. — Ты такой сильный, малыш. Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя. Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — отвечает Гарри, перед тем как Луи заменяет телефон на наушник в ухе. В голове моментально все смешивается. Ему нужно вернуться к Гарри. До перерыва еще два концерта. Но Луи нужно вернуться к Гарри. — Чувак, что происходит? — спрашивает Найл, на его шее висит гитара, и интро-видео уже начинает играть. — Гарри рожает сегодня! — кричит Луи. — Ему срочно делают кесарево, и я не там. Глаза остальных парней резко расширяются. — Ты серьезно? — спрашивает Джош. — Да, я, черт возьми, серьезно. Пятнадцать секунд до выхода на сцену. — Что мы будем делать? — спрашивает Дэн. — Мы? — удивленно спрашивает Луи. — Да, мы… — Мы отыграем концерт, — говорит Найл, — и после все разрулим. Они смотрят на него, и Луи думает, когда это Найл стал причиной хаоса в его голове. — И мы сыграем новую песню Луи, — говорит Найл. — Сыграем? — спрашивает Дэн. — Сыграем! — соглашается Джош. — И, Луи, — поворачивается Найл к нему, перед тем как выйти на сцену. — Да? — Ты выходишь на сцену в очках. * «Начали на дне, а сейчас мы здесь» — строчка из песни Дрейка «Started from the bottom now weʼre here».