Байкеры. Ночной Ад

Ну я к вам опять с нц ._. Ололо, тапками бить можно :DD И глава маленькая вышла, ага .-. ___________________________________ В отдаленной комнате слышится звонок в дверь. Пепельноволосый, ругнувшись, нехотя выползает из душа, накрываясь полотенцем, и спешит к двери. Он довольно долго ждал, что к нему придут, но гостей так и не последовало. Ждал до полуночи, а потом отправился в душ. Не прошло и нескольких минут, как в дверь позвонили. Гость опоздал намного, а может и всего лишь на несколько минут. Щелчок замка, и перед парнем оказывается шатен, опирающийся о стенку и смотрящий куда-то на небо. — Гокудера-кун… − парень вяло оборачивается и опускает голову. Сейчас его даже не смущает полуголый Хаято. Слишком больно, слишком пусто. – Прости что так поздно. — Ничего, проходи, − парень отходит, впуская шатена. Парень робко проскальзывает в дом и снова растерянно прижимается спиной к стенке. — Я не помешаю? – взгляд карих глаз медленно скользит по торсу и потом встречается с зелеными. — Нет. Я же говорил, что можешь приходить ко мне в любое время, − пепельноволосый подходит ближе, пробегая кончиками пальцев по щеке. – Ты какой-то уж больно расстроенный. — Как всегда, зришь в корень, − усмехается Савада, скидывая свою кожаную куртку. – Сейчас это не важно, − губы трогает легкая улыбка, и шатен придвигается ближе к Хаято. Глаза прикрываются, а парень приподнимается на носочки, приобнимая Гокудеру за плечи. — Но… — Тс-с-с, − рука шатена скользит по талии, прижимая парня к себе, а губы настойчиво целуют, требуя ответа. — Тсу… − парень решает больше не перечить, тут же притягивая Саваду ближе к себе и сплетая свой язык с юрким языком партнера. Следует долгий, протяжный поцелуй. Языки то сплетаются, то расходятся, изучая друг друга. Тсуна скользит рукой по груди и очерчивает сосок пепельноволосого, вырывая сбивчивое дыхание. — Иди в душ, я сейчас присоединюсь, − томный шепот в губы, и он отстраняется, развратно облизнувшись, шлепает рукой по ягодицам. — Ум… Отымею, − рычат в ответ. — То, что нужно, − не скрывает Савада, стягивая стилы. Гокудера скрывается из виду, а шатен бессильно упирается коленями в пол. Все мысли о Мукуро, а внутри душераздирающая пустота. И хорошо, что ему есть куда пойти. Например, сюда, к Хаято. Самому лучшему другу. После того как Рокудо исчез, он смог его успокоить. Тсуна увлекся этим человеком, хотя все-время продолжал любить Мукуро. Спустя еще пару месяцев, пепельноволосый признался, что шатен ему не безразличен, и Савада отдался. Он с удовольствием, без отвращения касался этого человека, и сам позволял ему прикасаться. Хоть этот и не был синеволосым возлюбленным, но, тем не менее, это был единственный человек, которого он смог подпустить ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Шатен скидывает кожаные штаны, оставляя их на диване в прихожей, где и остальные предметы своей одежды. Проскальзывает в душ, прижимаясь к обнаженному Гокудере со спины. Теплые капли скатываются по волосам, приятно ласкают кожу. И Саваду словно отпускает – больше нет Рокудо, есть только Хаято. Здесь и сейчас. Возможно, потом он снова будет существовать в его жизни, возможно, он снова сможет его впустить, а пока Гокудера. Губы ласково касаются нежной кожи спины, по которой струится вода. Рука проводит по груди, задевая соски, ласково скользит вниз по торсу и, наконец, уверенно пробегает пальцами по члену. Слышится тихий стон, заглушаемый водой, и Тсуна продолжает. Рука уверенно скользит по всей длине, заставляя пепельноволосого вздрагивать и шумно дышать. Хаято пытается развернуться, но Савада не дает. Пальцы сжимают головку, сочащуюся смазкой, вторая рука настойчиво крутит сосок, изредка сжимая его между пальцами. Вырвав еще пару возбужденных стонов, парень пару раз проводит по стоящей колом плоти, ослабляя свои объятия. Пепельноволосый резко оборачивается, вжимая шатена в стену душевой кабинки. — Ты возбудился всего лишь от того, что ласкал меня? – усмехается Хаято, прикусывая ухо и проводя рукой по такому же возбужденному члену. Савада с тихим стоном вжимается спиной в холодную стену душевой кабинки и подается бедрами вперед. Гокудера касается губами скулы, спускаясь поцелуями к шее и массируя пальцами яички. Рука скользит вниз по пояснице. Вскоре кончики пальцев пробегают по плотно сжатому колечку мышц, немного нажимая, проникают внутрь. Шатен прогибается, страстно постанывая. — Не готовь меня, − новый нетерпеливый стон. Хаято повторять больше не нужно. У них всегда была идиллия в постели, потому что они говорили друг другу, что хотят получить в данный момент. Пепельноволосый подхватывает шатена на руки, позволяя обвить руками шею. Плоть плавно и осторожно входит в разгоряченное тело. Полностью приняв в себя Хаято, шатен прогибается, откидывая голову назад, и блаженно стонет. Чего это его так переклинило, он сам не понимает. Сейчас неимоверно хорошо, он полностью заполнен любовником. Пусть не в том месте, но и так хорошо. Пальцы вплетаются в мокрые серебристые пряди, парень нетерпеливо двигает бедрами навстречу. Странное состояние – эйфория вперемешку с пустотой одолевает его. Тело сковывает страсть и похоть, поэтому шатен без остатка отдается сильным рукам, отвечает на властные поцелуи, изредка глотая воду и почти захлебываясь от нее. Бедра послушно двигаются навстречу резким глубоким толчкам. Он сам хотел этой грубости, и Хаято дарит ее. Тсуна чувствует, как глубоко проникает в него разгоряченная плоть, как она трется о стенки, принося наслаждение. Он скользит руками по плечам, наслаждаясь довольными стонами пепельноволосого, и крепче сжимает его в себе. Парень кончает с именем Хаято на губах. Гокудера изливается в парня через пару толчков, глуша свой стон в глубоком, еще более страстном поцелуе. Тсуна легонько целует напоследок и сползает с парня. — Ты опять был великолепен, − выдыхает шатен, обнимая Хаято за талию. — Ты тоже, Тсу, − улыбается зеленоглазый. – Теперь тебя надо вымыть, – маньячно улыбаясь, он достает шампунь и наносит на мокрые волосы. — Ну-у, − недовольно из-под слоя пены. — Цить, − отрезает Хаято, улыбаясь. — Ладно, − сам шатен чуть повеселел, да и так же нашел себе занятие – вымыть Гокудеру мочалкой. Они еще долго дурачились в ванной, дразня друг друга. В итоге, через час вывалились из ванной мокрые и довольные. Савада больше не грустил. Но это был всего лишь временный провал в счастье. Пепельноволосый мог изрядно поднимать настроение. Он был великолепным другом и любовником. Тсуна даже ловил себя на мысли, что если бы не Мукуро, он вполне мог бы влюбиться в Хаято и быть с ним. — Эй, какого хрена ты пошел спать на диван? – шипит Гокудера, толкая шатена на кровать. — Прости, − смущенно выдает шатен. Они просто дружат, просто спят вместе. Просто возвращаются друг к другу. — Хватит извиняться, − улыбается Хаято и опускается на кровать. Рука по привычке нащупывает сигареты. Но тут пепельноволосый вздрагивает и откидывает пачку обратно. — И мне дай сигарету, − внимательно смотрит Тсуна, на что Гокудера непонимающе вскидывает бровь. – Оно и вправду помогает забыться? – шатен кивает в сторону сигарет. — Нет, это все лажа, − хмурится любовник. — Тогда почему ты не бросишь? – шоколадные глаза смотрят внимательно, пытаясь не упустить ни единого движения. — Эта дурная привычка осталась после смерти матери, − пожимает плечами пепельноволосый и укладывается в кровать. Тсуна опускает взгляд. Мать – больная тема его друга. Он знал, что умерла она пару лет назад. Тогда он еще не знал этого парнишку. – Я избавлюсь от нее, − улыбается уголками губ Хаято и хлопает рукой по месту рядом. – Иди сюда. Шатен ныряет под одеяло и оказывается рядом, утыкаясь носом в грудь. Неспокойно, но объятия лишают всяких беспокойств. Хаято закрывает глаза, так же успокаиваясь. Тсуна прижимается крепче. Вот он, тот, к кому можно вернуться. Тот, кто хоть как-то стирает боль и заставляет думать о другом. И пусть они только спят вместе и всего лишь отменные друзья, но это не отменит того факта, что им хорошо вместе. Парни засыпают в объятиях друг друга. И, казалось бы, тот человек, к кому можно вернуться, будет ждать вечно, но на все есть свои «но»...