Байкеры. Ночной Ад

ололо, лажа с главой и названием. фак, я наконец-то ее дописал, главу эту т.т" то инет лажал, то фикбук, то комп полетел, то мне мешали :о надеюсь шипперы 8059 будут довольны Т___Т хотя налажал .-. P.S. если найдете ошибки, укажите плиз :3 _________________ Парень носился по квартире, собираясь. Он проспал. Хорошо, что похмелья не было, потому что пил он мало. Шатен таки ушел после Бела и Скуало, мотивируя это тем, что у него какие-то дела. Он оставил их вместе с Ямамото, странным веселым парнем, который бесконечно кидал на него неоднозначные косяки. Неглупый Гокудера понял, что он понравился брюнету. Они говорили. Сейчас пепельноволосый уже не помнит о чем, но единственное, что его поразило – то, что Скуало взял его в свои ученики. К нему попадал не каждый, да и общался мечник с персонально выбранным и доверенным окружением. Значит, этот брюнет чем-то его зацепил. Или был достойным того, чтобы Скуало сам, лично, согласился его тренировать. В общем, это сейчас не имело значения. Вчера Ямамото проводил его домой, и тут они договорились, что сегодня встретятся и позавтракают вместе. Хаято согласился на автомате, а потом пожалел, но отказывать было уже не кому. Брюнет, довольно улыбнувшись, застегнул шлем и резво скрылся на своей Yamahe. Вчера его еще долго мучило подозрение насчет брюнета и его незамысловатых взглядов. Сегодня он об этом думать не успевал. Хаято быстро сушил волосы феном, ругая себя за то, что проспал. Теперь нужно было собираться в темпе. И зачем он договорился, что за ним заедут? В зубах была сигарета, а парень продолжал активно сушить волосы. Ури, кошка Гокудеры, путалась под ногами, радостно мурлыча. Звонок в дверь. − Черт, − шипит пепельноволосый, выискивая взглядом футболку. Кожаные штаны он успел натянуть сразу, а футболку забыл. Еще один звонок, и Хаято распахивает дверь. Перед взором брюнета предстает полуголый подрывник, с растрепанными полумокрыми волосами. Раздраженно глядя на брюнета, он затягивается сигаретой, и выдыхает дым на застывшего Ямамото. − Чего застыл, заходи, я еще не собрался. – Парень пропускает гостя. − Ты всегда так, или изредка здороваешься? – Улыбается брюнет, рассматривая обнаженный торс пепельноволосого. − Когда как, − новая затяжка и Хаято возвращается в комнату. – Заходи. Надеюсь, ты не сильно спешишь? − Я? Нет, − брюнет проходит в комнату и усаживается на удобное кресло. − Отлично. Я сегодня проспал, поэтому не успел в срок, − перекрикивая фен. − Ничего страшного, − раздается в ответ. Брюнет, сидящий в кресле, скользит взглядом по Гокудере. Сейчас, голая спина парня и отображающийся в зеркале торс хорошо просматриваются. Такеши непроизвольно облизывается, сам не понимая, почему он начал заглядываться на парней. Не на всех парней, конечно, но его со всего лишь двух встреч начало тянуть к этому парню. Умный, веселый, в меру вспыльчивый, красивый. Брюнету так же нравились глаза. Выразительные, изумрудные, красивые. Они завораживали, а в сочетании с пепельными волосами лишь подчеркивали красоту Гокудеры. Он прибыл на полчаса раньше. Не выдержал, просто примчался сюда. Ему было невтерпеж увидеть Хаято. Увидел. Полуголого, с обнаженным торсом, взъерошенного, с мокрыми волосами. Но все же, он был прекрасным. Ямамото удалось прибыть вовремя, да еще и рассмотреть Хаято вдоволь. К тому же, посидеть у него дома. Усилием воли он заставил себя оторваться от подрывника и осмотреть комнату. Обустроена она была вполне в европейском стиле, все же он был итальянцем. Большие окна были занавешены тяжелыми серыми шторами. Черно-белый стиль комнаты повествовал о серьезности ее хозяина. Темный паркетный пол, белый пушистый ковер, черно-белая мягкая мебель. Напротив дивана висел большой плазменный экран. − Ури, отвали, − зашипел парень, отвлекая Такеши от его занятия. − Вау, у тебя есть кот? – Брюнет удивлен. Если честно, он не думал, что у Хаято есть кто-нибудь. − Кошка. Зовут Ури, − морщится парень, подталкивая животное ногой к гостю. Кошка цапает хозяина за ногу и деловито запрыгивает на кресло, подбираясь к брюнету. − Милая такая, − Ямамото, улыбаясь, берет животное на руки. Рыжая, странной расцветки под леопарда. Он никогда таких не видел. Пальцы проскальзывают за ухом животного, затем ведут по спине, вниз, к хвосту. Кошка мурчит, изящно прогибаясь в руках. Шерстка переливается, да и на ощупь мягкая и шелковистая. – Никогда таких не видел, − озвучивает брюнет свою мысль, продолжая играть с животным. − Я нашел ее на улице. Ее расцветке я удивился сразу. Она тогда была еще мелким котенком. У нее только раскрылись глаза, − Хаято затягивает браслеты, и надевает свои любимые кольца с черепами. – Решил взять у нее анализы. Провел свою идентификацию. − И что выяснил? – С неподдельным интересом спросил брюнет. − То, что в Токио кто-то ставит эксперименты над животными. Ури – наполовину кошка, наполовину леопард. Звучит глупо, но, тем не менее, это гибрид. − А это возможно? – Брюнет шипит, когда острые когти вонзаются в кожу его руки. − Судя по всему да. – Хаято цепляет животное за шкирку. – Сколько раз тебе говорил, не царапайся! Я сейчас. Откопаю свою футболку, и приду. − Хорошо, не торопись, − улыбается брюнет, еле себя сдерживая. Почему он хочет схватить Хаято и прижать к себе, он не понимал. Едва себя сдерживать и не срываться будет очень сложно. Когда-нибудь он таки сделает, о чем сейчас думает. Закрыв за собой дверь и кинув кошку на кровать, Хаято поежился. Он никогда не любил, что на него смотрят. Его бесили взгляды, он их просто не переносил. А сейчас его разглядывают, словно пытаясь взглядом протереть дырку. Неловко. Раздражает. − Мяу, − Ури прогнулась на кровати, перекатываясь на спине. − Что «мяу»? – Хаято ласково почесал кошку за ухом и схватил первую попавшуюся футболку из шкафа. – Тебе ведь он понравился, бесстыдница? – В ответ Ури лишь мяукнула, хитро сверкая янтарно-красными глазами. – Зараза, − шикнул Гокудера, понимая симпатию кошки, и поспешил к брюнету. − Пойдем. – На ходу Хаято прихватил куртку, натягивая ее на себя. Брюнет послушно последовал за ним, как-то загадочно улыбаясь. Пепельноволосый склонился, чтобы зашнуровать стилы. Брюнет судорожно сглотнул. Сейчас кожаные штаны отлично обтягивали аппетитные ягодицы Гокудеры. Вдохнув поглубже, брюнет вжимается в стену. Не нужно быть и семи пядей во лбу, чтобы понять, что его влечет к этому парню. А он бессовестно его соблазняет. Пусть он даже просто ведет себя как обычно, но для брюнета движения парня не просты. Он следит за каждым движением, вылавливает глазами даже складки одежды. Он хочет его коснуться. Но если прикоснется, то испортит все. А он не хотел бы портить отношения с Хаято. Так он хоть может находиться рядом. И то, брюнет осознает, что его положение весьма шатко. Тем не менее, сколько бы он себе не запрещал, даже в мыслях, рука брюнета потянулась к ягодицам Хаято, в то время как он, уже зашнуровав стилы, выпрямился и обернулся. − Что ты делаешь? – В зеленых глазах блеснуло некоторое раздражение. Еще бы, его чуть не полапали за ягодицы. − Ничего, − неловко краснея, брюнет поднял руки вверх. Хаято притягивал к себе как магнит, и его вовсе не волновало, что они знакомы всего пару дней. Это было что-то вроде любви с первого взгляда, некая сильная симпатия, неожиданно возникающая у одного человека к другому. И все бы ничего, если бы она была взаимна. − Я вижу, что «ничего», − усмехнулся зеленоглазый, уже четко осознавая тот факт, что брюнет уже покорен им. С одной стороны это радовало парня, показывая его преимущество. С другой же – огорчало. Он понимал, что на него имеет виды парень, а это чревато последствиями. − Просто у тебя там… эээ… ремень перекрутился, − выдал первое, что пришло в голову. − Ага, перекрутился, − с долей недоверия и иронии шикнул Хаято. – Сдается мне, ты вовсе не на ремень смотрел, − губы растягиваются в наглой улыбке. Внимание льстит. К тому же не столько льстит, а разжигает азарт, и парень решает при возможности пофлиртовать, почему-то совершенно не задумываясь о последствиях. – Ладно, не парься так, − новая усмешка, и Хаято берет ключи, выходя на улицу. – Куда едем? − Как насчет суши на завтрак? – Выдает брюнет, все так же неловко себя чувствуя. − Идет. − Тогда поехали ко мне. У отца суши-ресторан, а он шеф-повар, − перебивает пепельноволосого брюнет. − А ты не говорил, − немного хмурится подрывник. − Ты не спрашивал, − брюнет размещается на своей Yamahe и натягивает шлем. – Следуй за мной, −мерное жужжание мотора практически не заглушает речь брюнета. Хаято кивает, заводя свою Hondu. *** − Мы рады вас приветствовать, − девушка, облаченная в традиционное японское кимоно, почтительно склонилась перед вошедшими парнями. − Томоя-сан, − Ямамото кивнул девушке, осторожно прикоснувшись к плечу. − Молодой господин, − девушка непонятно почему удивилась и перевела взгляд на Хаято. − Мы поедим у меня, ладно? – улыбнулся брюнет, причем так ослепительно, что девушка смутилась. − Хорошо, Ямамото-сан, − новый поклон. − А отец где? – крикнул парень вслед, на что Томоя пожала плечами. − Будем в ресторане или все же..? − Там где поменьше народу, − перебивает парень, загадочно улыбаясь. − Пойдем, − кивает брюнет, направляясь на улицу и заворачивая за угол. Миновав калитку, они оказались во внутреннем дворе. Хаято мысленно охнул. Перед его взором открылся традиционный японский сад, какой обычно размещают во внутреннем дворе. Небольшой фонтанчик мерно переливающий воду, извилистая каменная тропинка ко входу в дом, сакура, выстриженные деревья и кусты, бонсай. Все это полностью сочеталось с традиционным японским домом, стоящим на мощных сваях. − О, Такеши, − из-за сёдзе показался брюнет, с виду такой же, как и Ямамото, только с повязкой на голове и чуть постарше. − Да, пап. Кстати, познакомься, это Гокудера Хаято, − Такеши кивнул в сторону пепельноволосого. − Цуеши Ямамото, − склонился в полупоклоне брюнет. С виду он был таким же дружелюбным и улыбчивым, как и Ямамото-младший. Точнее, тот был весь в отца. Хаято поклонился, не зря же он долго и щепетильно изучал японские традиции. − Приятно познакомиться, − улыбнулся Гокудера. Старик ему понравился сразу. А отпущенные следом дружелюбные шутки завоевали Хаято, и тот стал чувствовать себя куда комфортнее. Вскоре отец удалился, оставляя парней наедине. − Ты очень похож на отца, − зеленые глаза скользнули по брюнету. Только сейчас Хаято внимательнее рассмотрел Ямамото. Он был вполне красивым, а улыбка делала его неимоверным. Карие глаза были скорее янтарными. Слегка вздернутый нос, и улыбка с ямочками. Брюнет что-то говорил, но подрывник не слушал, а лишь при очередных улыбках внимательно скользил изумрудными глазами по этим самым приметным ямочкам. Внутри словно что-то переключили. Еще утром этот парень раздражал своими незамысловатыми косяками, а сейчас он казался весьма симпатичным, и пепельноволосому хотелось, чтобы тот продолжал на него смотреть. − Ты меня слушаешь вообще? – брюнет дотронулся до плеча, а Гокудера, спохватившись, слегка покраснел, отдернулся и отвел взгляд. − Вроде да. − Пошли есть, – новая улыбка. Ослепительная. Теперь Хаято понимает, что заставило Томою смущаться. − Пошли. – растерявшись морально, парень не подал виду. Что-то тревожил его брюнет. Почему, он не знал. В комнате на жестком татами уже находились столик и стулья с мягкими подушками, предназначенные под столик. Во всем были соблюдены жесткие японские традиции. Это даже слегка удивляло парня. − Черт, Томоя и саке принесла, − фыркнул брюнет. – Опять напьемся. − Пить с утра у вас не принято что ли? – усмехнулся пепельноволосый. − Не особо, – пожал плечами брюнет. – Значит, напьемся, − новая улыбка оставила Гокудеру обезоруженным. Далее он только и делал, что смотрел на улыбку брюнета, оживленно беседовал с ним на разные темы и запивал суши саке. Потом была экскурсия по дому, где брюнет ознакомил его с лучшими традициями старины. Замеченные им катаны и пианино не остались без внимания. Особенно последнее, ведь он сам играл. Не просто играл, а любил играть. Это увлечение он получил от матери, а поэтому оно было по-особенному дорого ему. Выяснилось, что это пианино принадлежало матери Такеши. Она тоже играла, и только поэтому, в память о ней они с отцом оставили пианино здесь. Пусть это не вписывалось в обстановку, но память об этой женщине была самой важной. Выяснилось, что Такеши любил свою мать так же, как и Гокудера, что не могло не зацепить Хаято. Он открыл сёдзи, и босиком прошелся по дощатому полу. Парень закурил. Он всегда курил, когда хоть что-то напоминало ему о Лавине. Это было довольно часто. − Давно ты куришь? − Со смерти матери, − усмехнулся Хаято, делая затяжку. − Уверен, она бы этого не хотела, − янтарные глаза встретились с зелеными. − Знаю. Но не могу почему-то остановиться. − Давай я помогу, − пальцы брюнета ловко цепляют сигарету, и парень зажимает ее пальцами. − Не нужно помогать… − Поежился Хаято. Больше всего он ненавидел помощь. Точнее не саму помощь, а жалость, которая обычно и толкает людей помогать. − Ты не должен курить, − сигарета отправилась куда-то под сваю, а брюнет прижался к деревянной перегородке сёдзе. − Ты уже второй, кто пытается меня отучить, − пепельноволосый опустился на жесткий деревянный пол и уставился на бамбуковые палочки, мерно переливающие воду с одной трубочки в другую. Тихий стук бамбука о камень, журчание воды… На это можно было смотреть вечно. Это можно было слушать вечно. Успокаивало, приносило покой и умиротворение. − Значит, это действительно стоит сделать. – Кивнул брюнет, пристраиваясь рядом. Парень сжался. Впервые его затронули слова. Даже Савада, его лучший друг, а последнее время и любовник, не мог заставить его бросить эту вредную привычку. − Я постараюсь, - улыбнулся Хаято, пытаясь отогнать грусть. Новая улыбка брюнета, но понимающая, заставила его успокоиться. Внутри стало необычайно тепло. Такое он чувствовал тогда, года два назад, когда мать была жива. Они снова разговорились, не замечая хода времени. Говорили обо всем, о чем можно было говорить. Хаято он даже начал нравится не только как красивая оболочка, но и как хороший собеседник. Они говорили часы напролет, даже не заметив, что уже потемнело. Ямамото-старший тоже заглянул на огонек, отпустил пару шуток, и прислал Томою с ужином, за которым парни уже конкретно напились. − Хаха, − брюнет смеялся с только что рассказанной шутки. Для него это был хороший день, проведенный с тем человеком, в которого он умудрился влюбиться. − Я больше не могу смеяться, − отмахнулся пепельноволосый, пытаясь себя угомонить. – Мне домой пора, − парень кинул взгляд на часы, а затем за открытое сёдзе. – У нас с тобой затянувшийся завтрак, − уголки губ поползли вверх. Щеки краснели от крепкого саке. Легкий румянец играл и на щеках брюнета, но не такой, как у Хаято. Ямамото скользил взглядом по красивому лицу, пытаясь себя сдерживать. − Я тебя пьяным за руль не пущу, − качает головой Ямамото. Он пил не так уж много, но алкоголь все равно стукнул в голову. − Я хорошо вожу, − Хаято уже пошатывался, стоя на ногах. − Никуда тебя не отпущу в таком состоянии, − брюнет усердно перечил. − Я поеду, − упрямствовал Гокудера. − Нет, ты остаешься, − рука брюнета сжалась на запястье Хаято, который намеревался ускользнуть в открытый сёдзе. − Пусти, − зеленые глаза встретились с янтарными. Брюнет оказался до невозможности близко. Нереально близко. Он все приближался и приближался к застывшему Хаято, пока его губы не оказались в миллиметре от губ подрывника. − Что ты делаешь, черт тебя возьми? – Гокудера застыл, прошептав эти слова в губы брюнету, он не сдвинулся с места. Как ни странно, он желал этот поцелуй. Проведенный с брюнетом день, такое живое общение, заставило его начать сомневаться в изначальном мнении. Губы брюнета невесомо коснулись губ. Подрывник нерешительно коснулся губ мечника. Пара неуверенных касаний губами, и Ямамото притягивает к себе Хаято за талию, а тот в свою очередь кладет руки на плечи брюнету. Что-то подстегивает Гокудеру ответить. Рот послушно приоткрывается, и брюнет перехватывает инициативу в свои руки, проскальзывая языком внутрь. В следующую секунду разгоряченные алкоголем парни страстно целуются, сплетая языки, прикусывая губы. Брюнет потихоньку слетает с катушек. Желанный поцелуй, любимый человек. Еще немного, если его не оттолкнет Хаято, то он отымеет его прямо тут, на жестком татами комнаты. − Стой, стой! – Пепельноволосый, словно чувствуя опасность задницей, отталкивает брюнета. – Мы не должны этого делать. Мне стоит уйти. – Щеки застилает румянец, но уже не только от алкоголя. Тяжелое, сбивчивое дыхание у обоих. Ямамото сдерживается, а Хаято почему-то не может взять себя в руки. Он и подумать не мог, что его так вставит от поцелуя. − Извини… Я… − Парень качает головой. – Я с цепи сорвался. Но тебя пьяного я никуда не пущу. Ты остаешься. Я постелю тебе футон. – Брюнет покидает комнату, попутно захватив грязную посуду и пустые бутылки из-под саке, оставляя Хаято одного в комнате. Да, он и вправду слишком пьян, чтобы вести байк. Даже на скорости сорока километров в час. Все внутри переворачивается. Сердце выстукивает бешеный ритм, лицо горит, в штанах тесно, сводит внизу живота. Он не ожидал, что всего лишь желание пофлиртовать, чего он так и не сделал, переросло в симпатию к парню, которого он вообще едва знает. Спустя некоторое время брюнет возвращается, заставая Хаято взъерошенным как котенка. − Пошли, я покажу тебе твою комнату. – Вроде уже не пьяный, но все же немного пошатывается. Подрывник послушно следует за мечником. Парень открывает внутреннее сёдзе, запуская в просторную комнату, освещенную мягким светом традиционных комнатных фонариков. Просторная комната, светлая, вокруг ничего лишнего. На татами растелен футон. Судя по размерам самый большой и мягкий. – Если понадобится ванная – она в конце коридора, – брюнет выглядит расстроенным, но пытается не подавать виду. – Спасибо, – кивает Хаято. Что-то сдавливает в груди – он не хочет сегодня отпускать его. Может, виновен алкоголь, но, тем не менее, не хочется. Парень внимательно смотрит на брюнета. Тот лишь кивает. – Не за что. И… прости меня, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло, – янтарные глаза встречаются с зелеными. Еще один кивок, и парень поворачивается. – Кстати, если что-нибудь будет нужно – я в соседней комнате слева, – легкая улыбка, почти расстроенная. Гокудера ежится. Почему-то так не хочется, чтобы он уходил… Резкий рывок, и парень преодолевает небольшое расстояние, впиваясь в губы брюнета. Что на него нашло, он сам не понимает. Он просто не хочет его отпускать. Только не сегодня. Брюнет мешкает, не рискуя отвечать. Да и временно зависает. Ему невдомек. Только что он сам ему отказал, а теперь целует. Горячий язык скользит по губам, заставляя брюнета содрогаться и дрожать от желания. Хаято – запретный плод, который так хочется заполучить. Он его знает так мало, и в то же время так много. Наконец, он отвечает на пылкий поцелуй. Руки зеленоглазого блуждают по телу, лаская подтянутый, накачанный торс. Парень шумно выдыхает в губы, жадно их кусая и получая в ответ не менее жаркий поцелуй. Руки брюнета сжимаются на ягодицах, и разгоряченный алкоголем и ласками подрывник протяжно стонет в губы. Штаны уже давно жмут, не только у Хаято, но и у Ямамото. Рука, закованная браслетами и многочисленными кольцами, скользит по паху, вырывая у брюнета страстный стон. – Хаято… – Парень пытается оттолкнуть, давая последний шанс остановится. – Тсс, – слышится в ответ, и вместо дальнейших слов, чувственные губы скользят по шее, изредка покусывают смуглую кожу. Парень оставляет пару засосов, выдирая стоны у брюнета. – Потише, нас могут услышать, – игриво рычит Гокудера, и позволяет Ямамото стянуть с себя футболку. Руки брюнета властно и настойчиво изучают спину и торс. Пепельноволосый соблазнительно постанывает, подстегивая к действию. – Это неправильно, – на этот раз шепчет брюнет, расправляясь с ремнем и проскальзывая плотным кольцом из пальцев по возбужденному члену. – Люблю грешить, – губы и языки сплетаются в страстном, безудержном поцелуе, и Хаято касается возбужденной плоти брюнета. В следующий момент, парень оказывается полностью обнаженным на мягком футоне. Тело чувствует приятную тяжесть брюнета, его кожу, слегка грубую, и в то же время такую нежную. Затем палец, медленно проскальзывающий внутрь. Второй. Они входят осторожно, растягивая парня изнутри, лаская и массируя стенки плотно сжатых мышц. Он пошло разводит ноги, и кусает губы, чтобы громко не стонать. Тонкие стенки сёдзе пропустят любой шум, а сдерживать стоны когда так возбужден просто нереально. Хаято прогибается в спине, насаживаясь на тонкие длинные пальцы. Румянец играет на щеках, делая и без того красивого парня еще более привлекательным. Рука проскальзывает по щеке, притягивая лицо брюнета ближе. Невинный взгляд перемешивается с пошлым стоном, и парень прикусывает шею, глуша свои стоны. Брюнет постанывает на ухо, прикусывая его, и вжимает Хаято в мягкий футон. – Не томи, – парень морщится от небольших болевых ощущений, когда чувствует, как в него проскользнула плоть. Ноги разводятся чуть шире, позволяя брюнету полностью проникнуть в подрывника. Губы сплетаются в нежном поцелуе, и, несмотря на то, что алкоголь нейтрализует боль, брюнет выжидает, пока можно будет снова начать движения. Настойчивый, требовательный поцелуй сбивает с толку. Брюнет начинает медленно вталкиваться в парня, глуша стоны в страстном поцелуе. Их не должны услышать. Так запретно, что возбуждает еще больше. Хаято скрещивает ноги выше поясницы, позволяя брюнету проникнуть максимально глубоко, и протяжно стонет, кусая его нижнюю губу. Стон брюнета такой же несдержанный. Движения становятся более резкими, рваными и глубокими. Гокудера вжимается в футон, сдерживая стоны из последних сил. Ямамото прижимает его к себе так сильно, что его упругий живот с каждым толчком трется о член. Руки настойчиво ласкают, даря наслаждение. То ли это алкоголь так действует, то ли это действия брюнета настолько возбуждают. Пальцы пробегают по плоти и резко сжимают головку, заставляя парня излиться в долгожданной разрядке. Сам брюнет изливается глубоко внутрь. Громкие стоны успешно заглушаются в глубоком поцелуе. Спустя полчаса парни засыпают в объятиях друг друга. Засыпают довольными и счастливыми. Разве что наутро, вспомнив все, Гокудера убежит, не дожидаясь того, когда проснется брюнет. Разве что тогда, он будет чувствовать себя странно. А пока, отличный вечер, сногсшибательная ночь, и новое, совершенно неожиданное начало. По крайней мере для того, кто жил с уверенностью в завтрашнем дне. Сквозь полуоткрытое сёдзе комнаты светит луна, скрывая тайну о том, что будет завтра.