Байкеры. Ночной Ад

что-то везет в последнее время на упоротые главы хЗ _____________ Шумное отделение токийской полиции снова было забито нарушителями, жертвами и прочими представителями мирного населения и преступного мира. Брюнет нанес последний удар своими тонфами, вырубая взбесившегося преступника. – За решетку его, – кивнул он подчиненным, а сам, сжимая тонфы в руках, направился в свой кабинет. Длинные пустые коридоры встретили брюнета с распростертыми объятиями. Наконец он тут один. Нет скопления травоядных, которых бесконечно нужно приучать к дисциплине. Парень нашаривает ключи от кабинета в кармане брюк и открывает замок, облегченно вздыхая. Наконец-то долгожданное спокойствие и тишина. Да и это белобрысое травоядное не пришло. Хоть Кею и злили его ежедневные визиты, после того их раза, но эта злость была неоднозначной. Сейчас он и сам почему-то хотел, чтобы Дино пришел. Он знал, что что-то чувствовал к Каваллоне, но признаться себе означало бы проиграть. Он не хотел даже и мысли допускать, чтобы принадлежать кому-то. Это было выше Хибари Кеи, гордого, эгоистичного, сильного хищника. Он не хотел быть слабым, он не желал признаваться даже себе, что отпрыск семейства Каваллоне стал что-то для него значить. Брюнет не хотел быть как его старший брат Алауди, который с радостью был с Оливьеро, ведь все это долгое время он презирал брата за эту черту. Кея считал, что Алауди позорит семью, являясь представителем сексуальных меньшинств и раздвигая ноги перед чужеземцем. А ведь он был такой же, как и брат. Чисто внешне вылитый Алауди, только у Кеи были темные волосы. Да и характером он удался в брата. Такой же непримиримый гордый хищник, желающий справедливости и дисциплины. С самого детства блондин был для него примером, и даже из-за этого он пошел по его стопам, став детективом. Алауди был самым лучшим в полицейском участке, поэтому вскоре его забрали в секретную службу. Сам Кея тоже старался. Будучи столь юным, он уже являлся старшим детективом, и ему поручали достаточно сложные дела. Брюнет поудобнее устроился в кресле и прикрыл глаза. Мир застыл в ожидании. Казалось бы, время тоже застыло, но настенные часы мерно тикали, звучно отдаваясь цоканьем, которое било по ушам. Все внутри Кеи застыло в ожидании Дино. Обычно надоедливый Конь приходил с утра и целый день просиживал в кабинете, вместе с Кеей, мешая ему работать, а точнее создавать видимость работы. У брюнета всегда все было сделано вовремя, а при Дино, чтобы хоть как-то не провоцировать себя, он что-то делал. А спровоцировать себя он боялся больше всего. В Коне как раз было все то, что так влекло его: загадочная улыбка, немного насмешливая, но в то же время она могла быть доброй и лучезарной; шоколадные глаза, сверкающие невинностью и хитростью, одновременно мягкий и жесткий характер. Он был добрым только для «своих» людей, для остальных же он был просто злым и жестоким. В нем было удачно переплетено и доброе и злое. С этими качествами, нравившимися Кее, Дино становился все желаннее и желаннее, а мысли были все время заняты этим блондинистым травоядным. – Желанный? – Брюнет ударяет кулаком по столу. Собственные мысли раздражают. Какого черта он ведет себя как брат, желая Коня-младшего. Еще немного, и это сведет его с ума. Он не хочет влюбляться и не хочет принадлежать никому, но блондин исключение из всех правил. Успокоить себя не удается, поэтому Кея хочет, чтобы блондин поскорее пришел. Так спокойнее. Так он не думает, что возможно влюбился в Каваллоне. Так он просто раздражается его присутствию и грозится забить до смерти. Пару раз за неделю он пытался это сделать, но как показала схватка, Дино со своим хлыстом был сильнее. Не просто сильнее, а еще и умелый боец. Ему пришлось отступить. Он преподал свою слабость за благородство, добровольно отпуская надоедливого блондина. С тех пор в свободное от присутствия Коня время, он упорно тренировался, пытаясь стать еще сильнее. Взгляд серо-голубых глаз перевелся на часы. Уже прошло достаточно времени. Скоро закат, а блондина за целый день не было и нет. Да и вообще неизвестно, явится ли это чудо сегодня? Весь день прошел в ожидании. Целый день брюнет был раздражительным, и думал, думал, думал… Было самому противно думать так много об этом Коне. Но Хибари ничего не мог поделать. Каваллоне уже стал необходимостью, при отсутствии которой все идет коту под хвост. Включая и настроение. Ведь именно из-за того, что не было Дино, он избил преступников на допросе, а потом и вообще какого-то взбесившегося гражданина преступной наружности. Впрочем, никто не обиделся, кроме самого преступника, для которого, по идее, должно было бы быть за честь избитым старшим детективом. В дверь тихо постучали. Брюнет расстегнул давящую на горло верхнюю пуговицу форменной рубашки, продолжая просчитывать варианты отсутствия Коня. – Сколько можно за дверью торчать? – Раздраженно кинул брюнет. – Ке-е-я, ты такой грубый, – блондин лучезарно улыбнулся, наконец, показался перед брюнетом. – И кстати, привет! – Явился, не запылился, – фыркает Хибари, облегченно вздыхая, ведь он был словно на иголках весь день. Значит, с ним ничего не случилось, а это уже хорошо. – Ты же меня вчера послал. Поэтому сегодня решил не мозолить тебе глаза… – Хм… – хмыкает брюнет, скрещивая руки на груди. – Ну и где ты шлялся? – Я попрошу-таки Алауди позаниматься с тобой этикетом и разучить с тобой правила поведения, – блондин прищуривается, а затем медленно преодолевает расстояние между дверью и столом, усаживаясь на предмет мебели. – Попроси, – уголки губ брюнета поползли вверх. – Убери свою задницу с моего стола. – Бегу и спотыкаюсь, – шипит блондин, скалясь. Белые пряди небрежно рассыпаны, видимо от ветра. – Ну так где? – повторяет свой вопрос Хибари. Не знает почему, но повторяет. Кажется, он уже выдал себя с головой, а из-за этого чуть ли не краснеет. Брюнет всегда был умным, отличался отличной смекалкой и сообразительностью, но почему-то рядом с Каваллоне он чувствовал странную беспомощность. Это напрягало, но и позволяло брюнету понять Алауди. Тот всегда говорил, что если так чувствуешь себя с человеком, значит это твой человек. Брюнет скептически оглядел блондина: неужели это тот самый его человек? – Скучал? – Задает встречный вопрос Дино, всматриваясь в серо-голубые глаза и ища там ответ. Алые лучи закатного солнца проникают в кабинет, играя причудливыми тенями на лицах парней и придавая более интимную, романтическую остановку. Глаза в глаза. – С чего бы мне по тебе скучать, травоядное? – Кея пытается совладать с собой. Еще немного и он его поцелует, снова отымеет на этом столе. Ему хочется это сделать, но если он это сделает, все его самообладание полетит к чертям, а он выдаст себя. Выдаст то, что признал подсознательно, но не решается озвучить это решение своему сознанию. – Ты не скучал по мне даже самую малость? – Вскидывает бровь блондин, запуская руку в волосы и поправляя пряди. Внутри кольнуло. Либо Кея искусно играет, либо его совершенно не задело его отсутствие. – Нет. На кой ты мне сдался вообще, – хмыкает брюнет, вытягиваясь в удобном кожаном кресле. – Вот как… – Блондин выдавливает из себя улыбку. До жути обидно. Вот так любить его до потери пульса, и слышать от любимого человека «да на кой ты мне сдался». – Я хотел тебе кое-что дать… – Рука проскальзывает во внутренний карман кожаной куртки, выискивая там ключи. – Это тебе, – ключ, с тихим отзвуком ударяется о деревянную столешницу. – Что это? – Брюнет скептически смотрит на Каваллоне. – Ключи, разве не видно? – Кея замечает, как изменилось настроение блондина. – Пошли, узнаешь от чего, зачем и как. Заодно проводишь меня на стоянку. Блондин резко подрывается с места, скрипя берцами по паркетному полу. Пальцы ловко теребят гибкий конец кнута, который, как обычно, прикреплен к поясу. Парень выскальзывает за дверь и, не дожидаясь Хибари, направляется к стоянке, что находится на нижнем ярусе полицейского участка. Брюнет послушно плетется следом, раздражаясь выходкам и затеям Коня. К тому же он злится на себя. Он ведь ждал блондина, а сейчас выделывается как черти кто. И сегодня блондин его ни разу не коснулся, что уже ставало каким-то нонсенсом. Он уже привык, что Дино каждый раз касается его. В лифте этих касаний тоже не последовало. Брюнет тоже не торопился, не желая исправлять заданную им ситуацию. Медленное тиканье часов, секунда, длящаяся вечность, и Каваллоне, находящийся рядом. Он рядом, но словно его нет. Гордость мешает позволить Дино существовать в его жизни. Она не хочет, чтобы блондин был частью повседневной жизни. Но помимо гордости, Кея чувствует, что-то болезненно желанное к блондину, и это не может остаться незамеченным. – Вот она, красавица, – нежно улыбается блондин, проводя рукой по темно-фиолетовой Honde. – Если захочешь, сменим на Harley. В общем, она теперь твоя. – Шоколадные глаза впервые за все время вновь смотрят на брюнета. – Хочешь сам учись, хочешь учителя найми, хочешь я буду обучать… Ну а если нет, то просто выкинь его, сожги, отдай кому-нибудь, – пожимает плечами блондин. – Не имеет значения, что ты сделаешь с этим байком. Он твой… Я бы назвал его Облако, но это тебе решать. – Мне не… – Начинает было Хибари, но звучный сигнал заставляет его поморщиться и прерваться. – И еще, – продолжает блондин, – я не буду больше мозолить тебе глаза. Это неправильно, надоедать человеку, которому все равно на любое проявления внимания. Насчет мотоцикла я все сказал, – жестко отрезал Каваллоне, не оставляя шансов на возражение. – А теперь пока, меня ждут. – Блондин легонько кивнул, направляясь к самой яркой Honde, разукрашенной в цвета горящего пламени, с ядовито желтыми вкраплениями. Девушка, пригнавшая байк, сместилась на заднее сидение. Боль пронзает внутри... Больше не придет. Сам виноват – Черт, я просил же не трогать мой байк, – шикнул Каваллоне. – Ладно, выпорю тебя ночью, – одна рука сжимает ягодицу девушки, вторая ложится на плеть. – Прости, тебе же надо было на чем-то ехать… – Дует губки брюнетка. Хибари про себя отмечает, что внешне она очень похожа на него. Колет ревность. Как его Каваллоне посмел? Здравая часть разума утешает брюнета, говоря, что он сам виноват в своих бедах. Ведь он сам не подпустил к себе Дино, а теперь какая-то девчонка обвивает его руками, прижимается грудью к его спине… Ревность… Его душит изнутри, что сейчас к его Коню прикасается другая. Так просто не может быть. Так просто быть не должно. Кея слегка пошатывается, глядя как с виду под приятное рычание мотора скрывается желтый байк, а затем и вся шайка, следующая за своим главарем. Рука до боли сжимает ключ. Острые зубчики впиваются в ладонь, но даже это не помогает избавиться от ревности и душащей боли. Хибари хмурится, понимая, что проиграл. Проиграл сам себе. Видя его с другой, он почувствовал. Ему нужен Каваллоне. Он стал таким же, как Алауди. И назад дороги просто нет. Теперь либо забрать Дино себе, либо и дальше страдать от того, что блондин будет коротать ночи с другими. Хибари присаживается на Облако и вяло кладет руки на руль. Умел бы он ездить на байках, полетел бы вдогонку за Каваллоне. А пока, он, не умея водить, будет сидеть тут, и осознавать свой проигрыш. Самый страшный проигрыш – самому себе. Сегодня ночью он будет с другой. Это больно. Больно осознавать, что блондин не принадлежит ему. Он сам сделал все, чтобы отвернуть его от себя. Он сам виноват… Лампы дневного света обильно освещают пустынную безлюдную стоянку, находящуюся на нижнем ярусе здания токийской полиции. Они же освещают и тьму души, тонущей во мраке и боли. Упустить то, что важно из-за гордости. Сделать неправильный выбор. Проиграть самому себе. Раствориться в своей боли...