Байкеры. Ночной Ад

небольшое лирическое отступление: на мою реплику про нелюбовь написания НЦ мне ответили: пиши с изюминкой "она трахнула его на люстре"...и все рады, и все счастливы :D _________________________________________ POV Бел Понедельник. Тот самый ожидаемый день наступил. Странно было осознавать, что вот уже всю неделю я отвлекался от своих мыслей то работой, то грезами о Даниэле. Последнее все больше и больше овладевало моими мыслями. Сегодня как раз был тот самый заветный понедельник. Я ждал его так долго. Хоть и с тех пор прошла всего неделя, для меня она тянулась вечность. Я хотел снова видеть этот волнующий танец. Я хотел коснуться его тела, хотел поиграть с парнишкой. Интересно, те мерзкие богатые старички так же желают столь юное тело? Просто было интересно, насколько этих старых извращенцев заводит этот мальчишка, заставляет ли его танец трепетать и жаждать, или это просто прихоть богачей – заполучить и поиметь игрушку всего на одну ночь. Я вяло ковыряю вилкой стейк, изредка запивая трапезу дорогим вином. Все мое внимание сейчас в отчетах, а мысли витают черт знает где. В них я уже встретил зеленоволосого, которого для себя назвал Лягушонком. Он вытеснил из моей головы Скуало и заставил немного успокоиться. Я смог вернуть себе здравомыслие и понять, что мечника у меня уже нет, и не будет. Занзас его не отпустит, а в худшем случае просто прибьет, если тот попытается сбежать. Я хотел бы, чтобы он вернулся, но… Это по определению невозможно. Я хочу вернуть то счастливое время, когда все было так беззаботно. Хочу, но не могу. Поэтому приходится переключаться на что-то другое, например, на удачно подвернувшегося стриптизера. Будет весьма кстати, если я смогу его заполучить. Я буду играться, а, может, и влюблюсь заново, хотя от Скуало не могу отказаться, по крайней мере, не сейчас. Будучи покоренным лишь отменным танцем, я не могу утверждать, что влюбился в танцора. По крайней мере, это глупо. Я просто его хочу. В кафе достаточно тихо, хоть и много народу пришло сюда к обеду. Мне, как особому гостю, выделили место в VIP-зоне. Удобные диваны, приставленные к столу, полупрозрачные балдахины, скрывающие сидящего в таких зонах посетителя от остальной нерадивой публики. Уюта добавляют так же наличие цветов и царящая вокруг роскошь. Приборы, начищенные до блеска, бардовая скатерть, под цвет балдахина и дивана. Я мысленно назвал этот красный угол «кровавой комнатой». Она и вправду была таковой. Не привыкших бы давно своротило от обилия бардовых и красных тонов, а я специально выбирал эту комнату, комнату цвета крови. В этом ресторане были и другие, но эта мне нравилась больше всех. Она была цвета моей грусти и моего безумия. Я прикрыл глаза и поудобнее устроился на диване. Я давно уже не работал, все отлынивая от своих обязанностей президента фирмы, а сейчас было немного непривычно, хотя за неделю я успешно пересмотрел все упущенные мною отчеты. Как ни странно, работники оказались на удивление компетентными и честными. Проблемы появились только в последнее время. В последнее время вообще все было наперекосяк. Проигрыш, в котором я потерял Скуало, конкуренты, желающие перекупить фирму. Она в принципе мне не нужна, но я не отступлюсь из-за вредности и своих собственнических соображений. Порыв летнего ветра ворвался в окно, заставив волосы пощекотать кожу лица. Лето будет длинным. Время для меня тянется очень долго. В последний день мая мы расстались со Скуало. Точнее нас разлучили. Спустя неделю я увидел Даниэля. Сегодня третий понедельник июня. Третий понедельник вечности, тянущейся с мая. Третий понедельник со дня моей смерти, и все тот же самый третий понедельник способный меня воскресить. Не то чтобы воскресить, но хоть как-то заинтересовать жить дальше, до лучших времен. Взгляд упирается в потолок, а новый порыв ветра смахивает челку с глаз. Все еще смотрю в белоснежный потолок, по краям украшенный лепниной. Золотистые лозы, изящно прорисованные мастером, умудряются как-то светится в лучах пробивающегося сюда света солнца. Еще пару минут смотрю на потолок, а затем резко выпрямляюсь. Нужно продолжать работать, а вечером, к десяти отправится туда, где изящные движения зеленоволосого будут вызывать возбужденные вздохи. Выпрямляясь, замираю. Меня не видно за балдахинами, но мной зал хорошо просматривается. По нему изящной походкой дефилирует хрупкий парнишка с зелеными волосами. Он останавливается у какого-то столика, с улыбкой подавая десерт, а затем разворачивается, и мне становится видно его лицо. Продолжаю сидеть в том же ступоре – это никто иной, как Даниэль. Уж кого, а его я точно не забуду. Форменная белая рубашка обтягивает хрупкое юное тело, бабочка на шее подчеркивает в нем изящество, делая его малость строгим. Изящным движением длинных пальцев он вынимает ручку из нагрудного кармана и записывает заказ какой-то блондинки, только что его подозвавшей. Внутри приятно покалывает – я его нашел. Не знаю, зачем он мне, но поскольку танец меня зацепил, то я хочу узнать его поближе. Принца просто так ничто и никто не может зацепить. Я чувствую, как учащается мое сердцебиение. Я просто должен его получить, пусть ради прихоти, но все же. Нужно будет подловить момент и поймать его тогда, когда он будет один. Я хочу рассмотреть его поближе, заглянуть в его глаза. Безразличные, изумрудные, но не стеклянные, а живые, непокорные, грустные и выразительные. Довольный, черт знает с чего развеселившийся и воспрянувший духом, наконец, начинаю есть и активнее работать. Значит, помимо того, что ночью он стриптизер, так еще и днем официант. В глубине души знаю, что не должен причинять ему страданий, ведь он и так натерпелся. Раз танцует, да еще и официант. К тому же потерял память, но это по словам Лусса. – Прошу прощение, Каваллини-сама, я заменю вашего официанта, – Подняв голову, вижу лишь склонившуюся зеленую макушку. Губы растягиваются в улыбке. Мне давненько так не везло. – Без проблем, – киваю. – А что с Роланом? – Мысленно благодарю симпатичного брюнета за то, что куда-то ретировался, предоставив мне шанс побыть наедине с Даниэлем. – Ему стало нехорошо, и шеф его отпустил, – изумрудные глаза рассматривают меня. На лице ни тени эмоций. Понимаю, что он нервничает только по тому, как немного нервно он сглотнул. Неужели узнал своего зрителя? – Надеюсь ничего серьезного? – Переспрашиваю я. На самом деле он меня сейчас мало волнует. Мне бы побольше поговорить с ним, а с Роланом мы потом рассчитаемся. – Не стоит беспокоиться, у него ничего серьезного, – усмехнулся зеленоглазый и отвел взгляд. – Чего-нибудь желаете? – Парень учтиво склонился. – Разве что тебя, – откровенно рассматриваю его. Щеки парня покрываются легким румянцем, а перед глазами возникает та же картина, только когда его обвивала змея. – К сожалению, это не мейд-кафе, поэтому вынужден отказаться от такой чести, – румянец продолжает играть на белоснежной тонкой коже, но, тем не менее, он пытается собраться и взять себя в руки. Тонкие длинные пальцы сжимают железный поднос. Видимо немного нервничает. «Что же ты творишь, Бел?» – спрашиваю себя, но моя разумная частичка, похоже, решила отправиться на заслуженный покой. – Ши-ши-ши, имя свое назови, – поудобнее умостившись на диване, играю с ресторанным ножом, лезвие которого тупое настолько, что можно скорее доказать что это ложка, а не нож. – Фран, Каваллини-сама, – кивает зеленовласый, тем не менее, непокорно смотря в глаза. Мне нравится это непокорство во взгляде. Всегда нравилось. Я, конечно, не любил тех, кто мне не покорялся, и в то же время мне нравилась эта черта. Более чем уверен, он уже невзлюбил меня за то, что я сижу на этом месте. Мы с ним по разные стороны баррикад. Обслуживающий и привилегированный класс. Он простой мальчишка, а я ребенок, выросший в состоятельной семье. – Зови меня Бел-семпай, ши-ши, – усилием дикой воли заставляю себя оторваться от Франа и ткнуться обратно в ноутбук. Сколько людей тебя желают, бог? – Хорошо, Бел-семпай, – ровный, спокойный голос. Я прислушиваюсь к нему. Он приятный, а Фран, словно само совершенство. Движение, внешность, голос… Все в нем мне нравится. Я хочу этим владеть. Я просто должен его заполучить. – Знаешь, Фран, – снова смотрю на него, и в ответ невозмутимо вскидывается бровь. – Составь мне компанию, – с чего-то выдаю я. Знаю, что запрещено правилами ресторана. У меня, похоже, отшибло последние мозги, и я теперь вовсе не гений, а прям какой-то смертный, лишенный всего, даже жизни. – Не положено, – качает головой. – Зануда, ши-ши. Тогда сходим сегодня на свидание? – Продолжаю настаивать я. Сейчас, если честно, я даже не думаю, что говорю. Я просто говорю. Точнее говорю эмоциями, что, как правило, мне не присуще. – Простите, но сегодня вечером я так же не могу. У меня работа, Бельфегор-са… Бел-семпай. – Заканчивает фразу, чуть запнувшись и выпрямляется. Знаю я, чем ты занят ночью и что у тебя за работа. Работа возбуждать людей, заставлять их сходить с ума и стонать от одного только твоего движения на сцене, заставлять исходить желанием от одного только взгляда, покорять всех поголовно, будь то женщины или мужчины. Я никогда не был таким же, как все, но в этом случае я оказался по одну сторону баррикад с теми, кто желал коснуться бога. Да, ты был богом. Богом сцены, богом похоти и разврата. – Можешь пока идти. – Киваю я. – Позову позже, все равно я тут планирую задержаться до девяти. – Отпускаю его только потому, что борюсь с желанием. Впервые такое чувство, что сердце подпрыгнет вверх и вырвется наружу через глотку. По телу пробегает мелкая дрожь – я пытаюсь совладать с собой. Как бы не проиграть себе и не сдаться. Я же не хочу изнасиловать его прям тут? Нет, я просто хочу заполучить бога разврата, но не хочу брать его силой. Хочется взаимности и в то же время заставить его покориться. Впервые со мной такое. Со Скуало было совершенно не так. Мечнику хотелось отдаться, а Франом хочется владеть. И теперь мне приходится выбирать между ожиданием и желанием. И мне с каждым днем все больше и больше кажется, что второе победит. *** В итоге в ресторане я проторчал до девяти. Выполнил работу, не налюбовался Франом, не решил все свои проблемы и переел. Впоследствии я едва забрался на Suzuki, но быстро погнал байк в клуб. Я оказался одним из первых, а Луссурия, по блату и по старой дружбе, приберег самые лучшие места. На этот раз он притянул с собой выпивку и уселся смотреть. Мы практически не говорили. Лишь перекинулись парой фраз о Даниэле. Точнее о Фране. Он снова доказывал, что я злюка, а он прекрасный парень. Я не стал спорить, ведь принцу он тоже пришелся по вкусу. Бог, принадлежащий другому… Принц его заберет. Заберет, как у него забрали Скуало. Не подумает о последствиях, но судя по всему, Франу не очень то и нравится ублажать хозяина. Постепенно клуб забивается людьми. Среди толпы я даже вижу влиятельных людей Токио. Они скрывают свои лица, но по манерам все равно себя выдают. Я ревную бога к ним. Ревную к каждому, кто скользит по нему жадным взглядом, ведь это тот, кого желает принц. На сцене снова показывается девушка, объявляющая выход «непревзойденного и блистательного прокуратора Даниэля». В помещении гаснет свет и комнату застилает тьма. Лишь мягкий и слабый проблеск света, создаваемый софитами, встроенными в пол сцены, освещают плавно выходящую под музыку хрупкую фигуру, затянутую в римскую тогу. Меня поражает твоя фантазия, Фран. Лавровый венец венчает твою голову, прекрасно сочетаясь с изумрудными глазами и столь же зелеными прядями волос. Волна восхищенных возгласов проносится по залу, когда ты начинаешь танцевать. Танец бога и сам бог, который будет принадлежать мне.