Байкеры. Ночной Ад

упоротость глава 18 :3 _______________ Ночь давно уже опустилась на землю. Темный город привычно освещался яркими огнями, светом фонарей, легкими подсветками трасс и мерцающими рекламами электронных бигбордов. Особенно отличалась царившая над городом Токийская телебашня. Она светилась, словно нарядная елка, заботливо украшенная детьми на Рождество. Город казался мертвым. Несмотря на свою мертвенность, город был жив, он дышал жизнью, выпивал соки до самой последней капли. Он пил их так жадно, что одинокий человек как-то по-особому чувствовал свое опустошение. Влюбленные же парочки этого не замечали. Радужный мост переливался цветами радуги. Особая подсветка делала его необыкновенным, что вскоре он таки стал достопримечательностью Токио. Сюда нередко сбегались влюбленные парочки или просто одинокие люди. Здесь часто бродили самоубийцы, ища скорой смерти в темных водах… Шатен всматривался в водную гладь, отражавшую свет Радужного моста. Облокотившись ягодицами о кожаное сидение своего байка, он скрестил руки на груди. Пряди слегка ворошил теплый южный ветер. Как-никак было лето, а ночи все еще были прохладными. Он не обращал внимания совершенно ни на кого. Он не желал замечать редких прохожих, мельтешащих перед взором. Они были безразличны ему. Собственно, как и все остальные. Ему было совершенно не до этого. Сейчас был тот самый момент, когда до тошноты плохо. Что-то душит до боли, и это что-то были его чувства, захлестывавшие с головой. Несколько дней назад они расстались даже с Хаято. Пусть и решили остаться друзьями, но осадок остался. Он не сможет смотреть ему более в глаза. К тому же, Гокудера любит другого. Пусть он сам этого пока не осознает и не видит, но шатен заметил. С тех пор он решил не тревожить Хаято по пустякам, просто исчезнуть, чтобы не вызывать ревности. Там, насколько он знал, было все взаимно. Помимо Хаято его беспокоил и Мукуро. Внезапно появившийся, словно вырос из-под земли, куда и провалился год назад. В голове шатена не укладывалось, зачем тому, кто его бросил так просто, как котенка, сейчас искать встреч и пытаться сблизится. И сейчас даже он искренне отвергал мысль, что с Рокудо все же что-то случилось. Можно же было как-то связаться и предупредить. При желании возможно было бы абсолютно все. Но видимо у Мукуро не было желания, собственно как и сейчас у шатена. Савада настолько ушел в свой мир чувств и мыслей, что не замечал, что уже около часа смотрит в одну точку. Он так же не слышал, как мимо пронеслась белая ферари, которая сразу же вернулась, медленно подкатывая к шатену. Водитель ферари еще раз провел рукой по колену своего спутника, который поморщился и отвернулся, вглядываясь в противоположную сторону. Водитель шикнул на рыжеволосого паренька и опустил стекло, выглядывая наружу. – Тсунаёши-кун, – нараспев, вежливо пропел парень со снежно-белыми волосами, отчего шатен вздрогнул и обернулся. Не найдя выражение лица знакомым, он изумленно вскинул бровь. – Я вас знаю? – Парень тут же поспешил повернуться. Что этому блондину от него нужно, он не знал. Так же было неизвестно, откуда тот самый блондин знает его. Взгляд тут же скользнул по визави. Белоснежные пряди устраивали на голове классический беспорядок, формируя довольно таки симпатичную прическу. В ночной темноте, освещенной лишь подсветкой Радужного моста и парой ближних фонарей, глаза блондина казались фиолетовыми. Такого же цвета татуировка находилась у него под глазом. Узор в виде перевернутой короны, заставил Саваду мысленно обозвать его Падшим королем. Парень не спешил отвечать. Тонкие длинные пальцы, поднесли к губам маршмеллоу, а милая улыбка озарила лицо. – Шо-тян, дай еще, – довольно пропел парень, засовываясь обратно в салон ферари. Шатен поморщился от такого игнора, решаясь дождаться нового появления вежливого выражения моськи в окне. От скуки он принялся рассматривать белоснежный Ferrari. В принципе, он был не таким уж и белоснежным. Корпус украшал белый дракон с крыльями. Капот был разрисован двумя такими же узорами фиолетового цвета, как и у блондина под глазом. Багажник был украшен умелым рисунком крыльев, которые обычно бывают у небожителей. – Ты меня не знаешь, но Джотто знает. – Парень мило улыбнулся. Саваде уже казалось, что эта фальшивая улыбка никогда не сходила с его лица. «Лицемерная скотина» – подумал Тсунаеши. Парень был весьма красивым, но холодный взгляд не сочетался с вежливой, миловидной улыбкой. – А от меня тебе чего? – Резко отозвался шатен, услышав имя старшего брата. У него нет настроения сдерживаться. Да и он до сих пор зол на брата из-за того случая, хоть Мукуро и помог ему забыть. – Ну чего ты сразу в штыки? – Новая улыбка, вызывающая у шатена все большее и большее омерзение к парню своей фальшью и ложью. – Так чего изволите, уважаемый? – Усмехнулся Тсуна, всматриваясь в холодные, кажущиеся стеклянными глаза. – Бьякуран. – Кивает блондин. – Хотел бы попросить тебя передать кое-что Джотто… – А самому никак? – Бьякуран начинает раздражать. Какой-то странный, наглый, и в то же время несколько мерзкий, не смотря на его красоту. – Вот именно что никак. Я улетаю через час, а к нему уже не успею. – Улыбка перерывается новой порцией маршмеллоу. – Как прилетишь, лично и отдашь. Я дома не бываю. – Шатен усаживается на байк, нашаривая ключи в кармане и намереваясь уехать. – Нужно сегодня. – Руку Савады ловит ловкая рука блондина. Вскоре в руке шатена оказывается какая-то папка. – Спасибо, Тсунаёши-кун, – парень одаривает шатена новой улыбкой и резко нажимает на газ, оставляя не успевшего опомниться Саваду с папкой в руках. Резкий визг колес, и ферари, дрифтуя, разворачивается, сворачивая на противоположную полосу. Рука, затянутая в перчатку без пальцев, высовывается и машет на прощание. Приятный рокот мотора, ласкающий слух, раздается в салоне. Блондин, сидящий за рулем, внимательно смотрит на дорогу. Нога вжимается в педаль газа, выжимая из машины всю возможную скорость. – Бьякуран-сан, можно помедленнее, – рыжеволосый парень морщится, стараясь не смотреть на мелькающую за окном дорогу и быстро проносящиеся огни. – Нет, Шо-тян, – блондин отрывается от дороги и смотрит на парня, судорожно поправляющего очки. – Ты уже должен привыкнуть, милый. К тому же мы можем опоздать. – Лучше уж опоздать, – выдыхает Шоичи, закрывая глаза. Бьякуран прекрасный гонщик, но быть на месте водителя не так страшно, как на месте пассажира. К тому же, мелькающая перед глазами дорога напрягает и заставляет рассредоточиться. Еще одной причиной являлось не столько хорошее здоровье. – Потерпи немного, – с улыбкой проговаривает блондин, неотрывно вглядываясь в одну точку. – Скоро прибудем, а пока дай мне мое маршмеллоу, – Джессо поворачивает голову и приоткрывает рот. Тут же там оказываются желанные сладости. Блондин упирается в сидение, полностью вжимая педаль газа в пол. – Приготовься, Шо-тян! – Палец нажимает на красную кнопку, врубая нитру. *** Савада решил не гнаться за ферари, чтобы вернуть папку. Отдать, так отдать. Сейчас все настолько все равно, что он даже не будет сопротивляться, если Джотто вдруг решит снова его изнасиловать. От души пнув байк, а затем и входную дверь, он зашел к себе домой. Давненько он тут не был. Все было так же, как и тогда, когда он в последний раз покидал свой дом. Все та же чистота, все та же роскошь, все та же винтовая лестница с вьющимися узорами перил, все те же дорогие ковры и картины, все та же золотая клетка, напоминающая ему о будущих обязанностях. – Савада-сан, вы вернулись, – испуг на лице прислуги сменился радостной улыбкой. – Ненадолго, Юки-сан, – вежливо отозвался шатен. Даже не смотря на свое внутреннее состояние, он не хотел грубить этой женщине. Она всегда была к нему добра, и поэтому он отвечал ей добром на ее добро. – Как же так? – Неподдельное расстройство на лице служанки, а точнее управительницы дома. – Как-то так. – Вздохнул Савада, поглядывая на лестницу. – Не переживайте, Юки-сан, со мной все в порядке. – Мы все о вас так переживали, – выпалила служанка, чуть ли не плача. На это шатен лишь усмехнулся. Не все, уж точно. Ну а таких, как Юки-сан, в этом доме были всего пару слуг. Остальные были противными и вредными, а может даже и безучастными. Еще бы, они переживали, что их хозяина нет дома вот уже несколько недель подряд. – Не стоило. У вас все в порядке? – Поинтересовался Тсуна чисто из вежливости. – Да, все хорошо… – Брат у себя? – Быстро спросил Савада, желая поскорее остаться в одиночестве. Ему и так не сладко, а нужно еще встретиться с братом. Весьма неприятная встреча. – Да. С ним так же господин Джи. – Отлично. Береги себя, – кивнул шатен, направляясь к лестнице и резко взбегая по ней. Кабинет Джотто был в конце коридора второго этажа. Савада-старший выбрал эту комнату, поскольку она была самой отдаленной и там не всегда путались слуги и прочие члены семьи, так что он мог спокойно принимать там своих друзей, собеседников и прочих, кого он вообще приглашал сюда. Не спеша, шатен прошествовал по длинному коридору к последней двери на этаже. Остановившись у двери, он на секунду замер, проклиная Бьякурана. В принципе, он мог бы сжечь эту папку, и горело бы оно все пропадом. Хотя совесть не позволяла так поступить. Взгляд внезапно остановился на приоткрытой двери, и Савада помедлил. – НО КАК?! КАК ОН МОГ СБЕЖАТЬ?! – Резко, громко и отчетливо закричали за дверью голосом блондина, отчего Савада-младший вздрогнул, не решаясь зайти, и решив послушать, о чем идет речь. В следующую секунду он прислонился к стене и прикрыл глаза, пытаясь выловить тихую ответную речь оппонента. – Джи, я же сделал все возможное! Я запер его в лучшую психиатрическую клинику в Германии! Даже не в Японии, ты пойми! – Успокойся, – шикнули в ответ. – Как к черту успокоиться?! – Судя по звуку, разгневанный Джотто стукнул кулаком по столу. – Обыкновенно. Ну, сбежал твой Мукуро из клиники, и?! – Голос так же повысился. Шатен оцепенел, а сердце забилось чаще. – Мукуро сбежал из психиатрической клиники? – Беззвучно прошептал себе Савада, не веря услышанному, поэтому тут же навострил уши, желая услышать правду. – Я что, зря подстроил ему эту гребанную аварию, чтобы он сдох?! Когда все же он выжил, я решил его не добивать, а поэтому закрыл в немецкой психушке, чтобы он не путался под ногами у Тсуны. Хриплый судорожный вздох, и шатен цепляется пальцами за цепочку с кулоном в виде замка. Сердце екнуло, разрывая грудную клетку изнутри и звучно проваливаясь куда-то в пятки. – Я знаю, – спокойно отчеканили в ответ. – Ты просто не должен был так поступать. – Да плевать, понимаешь? Эти придурки-врачи, удосужились мне сообщить только сейчас, что полгода назад он сбежал. – Злобное шипение едва удалось разобрать. Тсунаёши прикусил руку, чтобы хоть как-то прийти в себя. Только что он узнал, что Рокудо его не бросал, а подстроенная авария, затем психушка, в которой он пробыл полгода, а то и больше. Сердце бешено билось, а пальцы отчаянно цеплялись за папку, не желая ее ронять. По спине пробежались мурашки. Значит, это сделал Джотто, чтобы какой-то там Рокудо не путался под ногами, не мешался. – А тебя не волнует, где он был остальное время и где он сейчас? – Я уже отдал приказ, чтобы его искали, – глухой звук. Пальцы панически сжимают папку, а вторая рука горло, удерживая подкатывающий болезненный комок. Мукуро не бросил, а все подстроенное Джотто обернулось против синеволосого. Шатен искренне жалел, что сейчас не выслушал его, даже не дал шанс объяснить. Судорожно вобрав ртом воздух, парень выбил дверь ногой. На него уставились две пары удивленных взглядов. – Не ожидали? – Усмехнулся шатен. – Это тебе от Бьякурана, – в лицо блондина полетела папка. Сейчас он был благодарен этому неприятному для него блондину, ведь благодаря этой злополучной папке он узнал правду. – Узнаю, что тронул Рокудо, лично убью! Хватит уже вставлять мне палки в колеса! Бесит. – Холодным голосом отчеканил шатен, пристально вглядываясь в глаза своего брата. – Отныне нас с Мукуро для тебя не существует. Не смей больше к нам лезть! – Едва сдерживаясь от истерики, желающей вырваться наружу, шатен еще раз окинул злым и холодным взглядом своего брата, и звучно хлопнул дверью кабинета. Возможно, его не послушают, но если он все же решится тронуть Мукуро, он убьет своего брата. Без тени сожаления. Желательно жестоко и безжалостно. Ватными ногами шатен идет по коридору, желая покинуть этот дом раз и навсегда. Длинный коридор кажется коридором длинною в вечность. Услышанная правда убила все, что можно было убить. Мукуро ведь не простит его за то, что он не пытался выслушать, он же не простит ему измену, ведь если все обстоит именно так, то это именно он, Савада Тсунаёши, изменил ему первый. Простит ли? Простит ли то своеволие, ту своенравность, то нарушение клятвы… Парень растерянно бредет по лестнице, словно зомби, всматриваясь куда-то в одну точку перед собой. Он не слышит обращения служанки, он не хочет больше ничего слышать. Мира вокруг словно не существует. Внутри пусто, но пустота жжет настолько, будто там кто-то распалил геену огненную. До жути хочется рыдать, но слез нет. Изжигающая все внутри пустота. Сейчас бы увидеть Мукуро. И хочется, и страшно одновременно. Что он теперь ему скажет? Как он теперь будет смотреть ему в глаза? Дрожащей рукой шатен поворачивает ключ зажигания. Как бы не было страшно, он отправится в Какуё-лэнд, чтобы увидеть его. И плевать, что сейчас ночь и страшно. Ночь всегда полна ужаса и страха. Но теперь это ночь боли и правды. Он просто обязан его увидеть. Сейчас или никогда.