Байкеры. Ночной Ад

Что-то настойчиво топталось по торсу, поэтому парень открыл глаза. Животное деловито махнуло хвостом и вцепилось когтями в футболку, собственно не только в футболку, но и в сам торс пепельноволосого. – Ури, мать твою! – Хаято сцепил зубы, пытаясь отодрать от себя наглого полукота. – Мяу, – красноречиво выразилась Ури и нагло устроилась на коленях хозяина. Пепельноволосый вздохнул и запустил руку в шелковистую шерсть кошки. Она всегда была вредной и норовистой, порой доставляла проблем, но, не смотря ни на что, Хаято любил своего необычного питомца. Пару лет назад, после смерти матери, он нашел ее на улице. С тех пор Ури стала для него особым символом, особым животным, которое напоминало ему все то, что он не хотел помнить, и которое так же помогало ему забыться и не давало чувствовать себя одиноким. Рука прошлась по голове, ласково почесала кошку за ушком, от чего хозяин в награду получил довольное мурлыканье. Ури редко давалась в руки. Она всегда приходила сама и запрыгивала на колени Хаято в те моменты, когда он чувствовал себя особенно уязвимым и беспомощным. Тогда, когда все казалось не решаемым и безысходным, тогда, когда он не знал что предпринять или что придумать. Вот и сейчас был тот самый момент. Его беспокоило то, что Тсуна не появлялся пару дней, а найти его в мегаполисе Токио было, словно искать иголку в стоге сена. Они расстались друзьями, но все как прежде, похоже, не смогло бы быть. Он сам был виноват, что отдалился от шатена, он был виноват в том, что переспал с брюнетом. – Мурр… – Тихое урчание кошки и рубиновые глаза устремляются на хозяина. Она, как ни странно, чувствует все терзания. Хаято продолжает гладить кошку, устремляя свой взор на плазменный экран, что находится напротив дивана. Он нечаянно уснул, читая книгу, которая сейчас благополучно валялась на полу. Если честно, он даже не помнил ни единой строчки, прочитанной за сегодня. Его мысли были забиты брюнетом и шатеном, которые стали неотъемлемой частью его жизни. Шатен, любящий Мукуро и бывший с ним, просто был великолепным другом, с которым они час от часу удовлетворялись друг другом. Все было отлично, пока не появился назойливый, по-детски наивный и веселый брюнет. Этот самый брюнет и зацепил его. Хаято был абсолютно уверен, что если бы не зацепил, то тогда бы они не переспали. Ямамото и Савада. Оба были в голове Гокудеры как два огня, между которыми и находился он. Он поочередно думал то об одном, то о другом. Мысли сплетались в кучу, не давая разобраться в себе. Единственное, что он сейчас знал, так это было то, что с шатеном они уже не будут вместе, так как они были всего лишь друзьями. В том числе и друзьями по постели. Но в какой-то определенный момент искра угасла и осталась одна сплошная неловкость. Хотелось бы встретиться и поговорить с ним, окончательно подтвердив просто дружбу и прекратив действия постельного договора. Это бы не помешало, ибо нужно было для полной свободы и для получения зеленого света в отношениях с Ямамото. Он еще тогда понял, что тот влюбился в него, но не придал значения. Спустя пару часов беседы в непринужденной обстановке, брюнет смог сделать все возможное, чтобы очаровать Хаято. Это удавалось считанным единицам, поэтому сейчас Гокудера и терзался. В нем было что-то настолько особенное, что сейчас его тянуло к брюнету. Не зря же у него на Такеши такая странная реакция? – Ури, черт тебя дери во все дыры! – Парень вздрогнул и зашипел. На руке красовалась длинная царапина, с которой проступали мелкие капельки крови. Царапина была не глубокой, но выглядела словно украшение: мелкие бусинки крови проступали с ранки пунктирной линией. – Ну тебя, – обиженно выдал Хаято, спихивая Ури на диван. Сейчас хотелось бы оказаться в сильных объятиях любимого человека, или в ласковых маминых руках. И то и другое имело бы колоссальный эффект на хмурое настроение. Но поскольку ни первого, ни второго нет, а второго особенно уже не будет, Гокудера откинулся на спинку дивана, прикуривая сигарету. Комнату тут же заполнил запах сигарет со вкусом каппучино, а перед глазами заструились витиеватые узоры дыма. Сейчас как никогда чувствовалось то пресловутое одиночество с запахом сигарет. Где-то отдаленно тикали часы. Мерно, ритмично, раздражающе… Глаза закрываются, а парень делает новую затяжку, вбирая в свои легкие приятный на вкус дым. По сути сигареты никогда ему не помогали, но это были те несколько минут, когда он не думал ни о чем другом. Тишину комнаты нарушил звонок. Глаза резко распахиваются, в том же быстром темпе, пепельноволосый тушит сигарету в пепельнице и быстро летит к двери. – Тсу…на, – распахнув дверь, говорит Хаято, тут же осекаясь. Не Тсуна. И чего это он ждал именно его? Вместо этого он встречается с взглядом янтарных глаз. Пришедший кивает и как-то поджимает губы, словно в обиде. – Привет… – Неловко выдает Такеши. Ему бы хотелось сейчас провалиться под землю. Брюнета злит это недопонимание, но неловкость ситуации угнетает больше, поэтому злость тонет в ней. Он понимает, что для Хаято его слишком много, ну а в жизни самого брюнета так мало столь желанного Хаято. – Привет, – кивает в ответ Гокудера, сжимая в руке дверную ручку. Парень мысленно дает себе пинка, что так несдержанно открыл дверь и прокричал имя именно Тсуны. Да, ему хотелось встретиться с шатеном и поговорить. Встречи с брюнетом он боялся. Страх засел глубоко внутри. Он ведь не решил еще быть с ним, но для себя четко осознал, что в этом человеке есть все то, что бы он хотел видеть всегда. – Прости, я сам не знаю, что тут делаю… – Мрачно говорит брюнет, опираясь о стену. Слишком неловкая ситуация, в которой он чувствует себя мелкой и надоедливой мухой. Он не хочет переступать порог, хотя жутко хочет, чтобы ситуация прояснилась, и Хаято был с ним. – Просто я не могу забыть… – Я тоже не могу, – честно признается Хаято, так же опираясь о боковую стенку. Их разделяет всего лишь порог и приоткрытая дверь. Между ними так мало и так много расстояния. Всего лишь протянуть руку, касаясь дорогого человека, и перешагнуть большую пропасть недосказанности и недопонимания. Наплевать на все правила и невозможность ситуации. Просто быть рядом с тем, кто так нужен, от кого зависит твой покой и душевное равновесие, твое счастье и жизнь. – Тогда зачем мы… – Слова даются с трудом. Он даже не знает, что нужно спросить, чтобы получить ответ. Брюнет собственно и не ожидал, что ему откроют дверь, поэтому даже не продумал, о чем стоило бы говорить. Хотя он и днем и ночью думал о Хаято. – Не знаю, – перебивает Гокудера, откидывая голову назад и упираясь ею в стенку. Полуоткрытые зеленые глаза смотрят на брюнета. Сердце бьется с каждым стуком все быстрее и быстрее. Хочется, чтобы за него хоть раз решили, чтобы не дали уйти. Он ведь может это сделать, он всегда бежал от отношений, а потом темными ночами корил себя за то, что не оставил рядом с собой хоть кого-нибудь, кто стал бы важным для него. В ответ лишь тишина. Им есть что сказать, но пропасть бы помешала им услышать друг друга. – Ты ждешь Тсуну? – Резко меняет тему брюнет. Такой вывод он делает из того, что именно это имя прозвучало, когда открылась дверь. А ревность душит, сжигая внутри все живое. Сердце болезненно колотит по ребрам. Взглядом брюнет скользит по красивому лицу, затем скулам, а удачно откинутая голова открывает вид еще и на шею, на которой до сих пор красуется оставленных им, Такеши, засос. – Нет, никого я не жду, – усмехается пепельноволосый, качая головой, и отпускает дверную ручку, на которой доселе покоилась его рука. – Тогда… – Брюнет недоуменно качает головой, на что Хаято лишь устало улыбается. – Просто он пропал, а я не могу его найти. – Я видел его вчера на Радужном мосту… – Прикусывает губу брюнет. – Он говорил там с каким-то парнем на белой ферари, поэтому я к нему не подъехал, – брюнет кивает, не зная, что дальше делать. Хочется бесцеремонно перешагнуть порог и заключить Хаято в свои объятья, и держать настолько сильно, чтобы даже при громадном желании и всех остальных возможностях он не мог никуда деться. В то же время, он не хочет, чтобы Хаято был с ним насильно, это было бы не правильно и совсем не то, о чем он мечтал. – Пройдешь? – Гокудера плотнее вжимается в стену, легонько отталкивая дверь рукой. Ему страшно сорваться. Он бы прогнал его, наплевав на чувства брюнета, если бы сам не любил. Да, именно сейчас до него дошло, что он влюбился. Короткие взгляды, жгучая боль внутри, и дикое, странное желание, чтобы он его касался. Он давно уже устал от одиночества и простого коротания времени по ночам с разными, ненужными ему людьми. Брюнет не отвечает. Опущенные глаза поднимаются, встречаясь с взглядом изумрудных глаз. Минутная заминка для обоих. Минута долгого, длящегося вечность ожидания. Будет невыносимо больно, если он просто развернется и уйдет. Минута колебаний, во время которой идет выбор между воспитанием и свободой. К черту воспитание, к черту свободу. Ямамото резким рывком преодолевает порог, впиваясь в губы Хаято. Сильные руки брюнета тут же притягивают Гокудеру к себе. Пепельноволосый в долгу не остается, с секундной заминкой отвечая на поцелуй. Руки уверенно ложатся на плечи брюнета, а рот послушно приоткрывается, позволяя скользнуть внутрь юркому язычку. Это то, чего он ждал, и Ямамото его понял, не разочаровав его надежды и ожидания. Брюнет страстно сминает губы Хаято, плотно прижимая к себе. Одна рука скользит по спине, вторая крепко прижимает к себе за талию, показывая пепельноволосому, что его не хотят больше отпускать. Гокудера не противится, а наоборот притягивает к себе брюнета, сплетая свой язык с его. Слышится глухой стук колец о дверь. С горем пополам Хаято запирает злополучную дверь, не разрывая желанный поцелуй. Это именно то, чего желали оба. Страстный поцелуй не прерывается ни на секунду, и пусть дышать уже сложно и воздуха совершенно не хватает, они не прекращают. Вместо того Хаято прижимают к стене, а руки брюнета властно сжимают ягодицы пепельноволосого, затем они скользят вниз. На секунду поцелуй прерывается, а брюнет подхватывает пепельноволосого на руки, отчего тот скрещивает ноги на его талии. Глаза в глаза, и рука пепельноволосого, скользящая по чуть загорелой коже брюнета. Многочисленные кольца в виде черепов на пальцах и цепи от браслетов на руке обжигают кожу лица холодом металла. Но все это только распаляет еще больше. Грудь брюнета плотнее прижимается к торсу Хаято. Гокудера находится чуть выше. Так как брюнет достаточно высоко поднял его, ему приходится чуть склониться. Ямамото, лучезарно улыбнувшись, ткнулся своим носом в носик Хаято, и легонько потерся о него. Губы подрывника тронула легкая улыбка, улыбка облегчения. Ласково прикусив носик брюнета, он коснулся губами его губ, уже более нежно, спокойно. Ответ не заставил себя долго ждать. Губы Ямамото прихватили нижнюю губу пепельноволосого, продолжая легкий поцелуй. Хаято усмехнулся, приходя в себя, нагло скользнул языком по верней губе, снова призывая к другому поцелую. Язык тут же был легонько прикушен, а в следующую секунду язык брюнета снова хозяйничал во рту, а прохладные пальцы скользили по коже под легкой домашней футболкой, разукрашенной разнообразной готической символикой. Идиллию трогательного воссоединения прервал звонок в дверь. Он особо звучно раздался в ушах, ибо они еще не соизволили уйти из коридора. – Не открывай, – прошептал Ямамото, крепче прижимая к себе любимого человека. Сейчас был тот самый счастливый момент, которого он так ждал. Сейчас вроде как все хорошо, а это звонок может все прервать. И эта идиллия может никогда не повторится. Все так хрупко. Все так легко разрушить. – Надо, – шикнул Хаято, сползая с брюнета, но не забыв чмокнуть того напоследок. – Подожди меня в комнате. – Дождавшись, пока брюнет скроется, пепельноволосый распахнул дверь. Парень застыл в дверном проеме. Перед ним стоял ни кто иной, как Тсуна. Правда, он был какой-то не такой, словно мертвый. Точнее, в целом он выглядел как мертвец, выбравшийся из могилы и по ошибке явившийся не к тому адресату. Бледное лицо, красные белки глаз, искусанные в кровь губы, весь взъерошенный и какой-то потерянный. – Прости.. Я пропал надолго… – Шатен вяло покачал головой, всматриваясь стеклянным взглядом куда-то в клумбу внутреннего дворика. – Что случилось? – Бесцветным голосом спросил подрывник, обеспокоенно разглядывая Саваду. – Узнал кое-что, что так тщательно от меня скрывали, – не тая произнес Тсуна, и наконец-то посмотрел на Хаято. – Зайди, – дверь распахнулась шире, впуская уже второго гостя за сегодня. – Рассказывай, – сразу же потребовал Гокудера. Шатен покачал головой, а затем, сделав пару шагов, ткнулся в плечо пепельноволосого, едва слышно всхлипнув. Гокудера тут же приобнял парня за плечи. – Что случилось, Тсу? – Тихо спросил парень, сжимая руками плечи. – Что ты узнал? – Что… – Савада осекся, упираясь лицом в плечо пепельноволосого, он устало закрыл глаза. – Вчера… какой-то тип на белой ферари попросил меня отвезти какую-то папку Джотто. – Шатен пытался собраться с мыслями и связно рассказать суть того что он узнал, и как это произошло. – Когда я пришел туда, я услышал… что мой братец подстроил аварию Мукуро и запер его в психушке в Германии… – Шатен истерично повысил голос, отстраняясь от Хаято. Глаза были влажные, но он не плакал. Казалось, вот-вот, и от напряжения они нальются кровью. – Он… не бросал меня… – Заключил Савада, ошарашив и Гокудеру этой новостью. Кому как не ему знать, как страдал все это время Тсуна. Дар речи испарился, а словарный запас исчерпался. – Ты встречался с Мукуро? – Спросил Хаято сразу же, как только смог собрать мысли в кучу. В ответ отрицательно покачали головой. – Я искал его всю ночь. В местах, которых он любил быть. Везде, где только можно было искать, – отстраненно и устало проговорил Савада, находя опору в стене. Бессонная ночь, проведенная в поиске, и подорванное моральное состояние давали о себе знать. – Мы найдем его… – Хаято намеревался присесть рядом с Тсуной, но в то же время заметил брюнета, выходящего из комнаты. – Я тоже попытаюсь помочь, – проигнорировав знаки и жесты Хаято спрятаться, он показался в прихожей и стал напротив Тсуны. Шатен вздрогнул от неожиданности, рассматривая Ямамото. – Прости, я не знал, что ты не один, – неловко поежился Савада, отчего обоим показалось, что он потерялся еще больше. – Нет, я уже уходил, – кивнул брюнет. – Потом поговорим, а я попытаюсь что-нибудь узнать о Мукуро… – Ямамото направился к двери, но его остановили криком «Стой!», на что брюнет обернулся. – Откуда ты знаешь Мукуро, – тихо спросил Савада. – Хороший знакомый, – незамедлительно ответил Ямамото и вышел за дверь. – Тебе нужно отдохнуть, – протянул ему руку Хаято. – Позже мы найдем его… Гокудера мысленно облегченно вздохнул, выпроваживая Саваду в ванную. Нужно было позаботиться о друге. Внутри теплилась надежда, что все наконец-то наладится. Все непременно будет так, как нужно. Тсуна будет счастлив с Мукуро, а он – с Ямамото. Пепельноволосый прикусывает губу, неумело готовя яичницу, элементарное, что он умеет вообще из кулинарии. Внутри как-то тепло. Все наладится. Все обязательно будет так, как надо. У всех. Ури путается в ногах, изредка цепляясь когтями в парня. Она всегда себя так ведет, когда все предвещает благой конец.