Байкеры. Ночной Ад

Шум открывающейся двери даже не заставил его вздрогнуть. Супербиа знал, что это была прислуга, которая принесла ему завтрак. Девушка, вполне уже привыкшая носить ему еду, была немного напугана, поэтому быстро поставив поднос на столик, стоящий у двери, она робко и быстро скрылась. Скуало лишь вздохнул, поправляя волосы. Вот уже почти месяц он находился тут, взаперти. Это четвертая неделя июня. Все бы ничего, но не хотелось быть тут, а хотелось быть там, с любимым человеком. Не проходило и дня, когда он бы не думал о Беле. Хотя все равно все мысли сходились к дилемме того, что принц либо мертв, либо нашел себе кого-то, кого хотел бы заполучить. Все бы ничего, если бы к нему заходил и тот, кто притянул его в Италию. После того случая он не приходил. Не было слышно так же никаких вестей. Он даже не просил прислать кого-нибудь с сообщением от него. Слуги молчали даже тогда, когда он спрашивал. Они молчали и тогда, когда он требовал, чтобы брюнет явился. Сколько бы он не истерил и не кричал, все было впустую. Брюнета не было. Он исчез с вечера понедельника и больше не являлся. Внутри все кипело. Хотелось выплеснуть всю злость и обиду. Да, было именно обидно. До жути, до слез, хотя в последнюю стадию он ни за что бы не пустился. Он просто бы вмазал ему в челюсть с такой силой, что от злости проломил бы ее ему. И плевать, что он повредит руку, ради благого дела не жалко. Хотя, он не соврал, к четвергу зажило. Двигаться было немного дискомфортно, но, тем не менее, он уже не был тем овощем, а снова приходил в норму и возвращал себе былую ловкость и силу. Скуало скрытно скучал. Было обидно, что тот так поступил, но с другой стороны хотелось снова увидеть наглого самодовольного брюнета, снова вздрогнуть от взгляда рубиновых глаз. Он сам сдал позиции в прошлый понедельник, а теперь сам себя винил. Он проиграл себе, и пусть тогда он был безвольным овощем, но он все равно не должен был позволять к себе прикасаться. Но он позволил, о чем сейчас жалел. Не столько жалел, сколько понимал, что его тело его подводит. С каждым прикосновением властных, сильных рук оно реагирует, желает отдаться, и пусть сам он против, на уровне своего сознания, что-то внутри все же льнет к Занзасу. Глупо было бы перечить себе, это ведь он четко осознавал. Забив на все на свете, мрачный Супербиа выскользнул на балкон – единственное пространство, куда ему не ограничили выход. Просторная лоджия, устланная декоративным камнем. Полукруглый, широкий балкон с каменными балюстрадами, характерными для домов богачей. Чтобы скрасить серо-белую мрачность, его украсили большими каменными горшками, украшенными декоративной лепкой. В них росли розы и прочие цветы, которые источали приятный аромат и радовали глаз. Солнце светило ярко, но, тем не менее, кроны деревьев, достигающие третьего этажа, создавали тень и небольшую защищенность этого самого пространства. Мечник собрал волосы, перекидывая их на правое плечо и грациозно прошествовал по каменному полу к высокой балконный ограде. Руки тут же уперлись ладонями в широкие, каменные перила. Длинноволосый прогнулся в спине, вдыхая аромат цветущих неподалеку роз. Алые, словно кровь, белые, розовые, казалось, что они будут цвести и дарить чудесный аромат вечно. Здесь было хорошо. Несмотря на то, что он ощущал себя словно в золотой клетке, это место давало ему легкое ощущение свободы и независимости, которую он так любил. Солнце, лениво кидающее свои лучи на землю, теплые летний ветер, ласкающий кожу, и аромат роз, который заполнил воздух. Пахло летом, теплом и свободой. В то же время, несмотря на погожий день, в воздухе витала и грусть с каким-то мрачным осадком. Мечник взглянул вниз. Было очень высоко, несмотря на то, что это был всего лишь третий этаж. Внизу по широким аллеям сада изредка проходили слуги и охрана. Безучастные, занятые, серые и мрачные. Они портили собой красоту сада, который окружал особняк. Отсюда, с высокого балкона так же был виден и искусственный пруд. Аккуратно подстриженные кусты, некоторым даже была предана особая форма. Это свидетельствовало о том, что у здешнего садовника тонкий эстетический вкус. Скуало набрал полные легкие воздуха и ловким рывком забрался на широкий поручень. Сейчас и он, с декоративными балюстрадами, не мешал мечнику и его свободе. Стоять на широком поручне каменного балкона, сродни находиться у пропасти скалы. Только лететь до земли чуть ближе. Пепельноволосый беспечно закрыл глаза и шагнул по предоставленной ему дуге балкона, не боясь упасть. Ему не было страшно, лишь чувство свободы и легкости овладевали им, словно он не был тут, а был где-то там, где его не сдерживает ничего, где на него не влияют посторонние, ненужные ему чувства. Состояние невесомости, чувство свободы. Уверенные шаги с закрытыми глазами. Игра с жизнью насмерть. Он может сорваться в любую минуту, но это просто отступает на задний план. Спокойный стук сердца. Осторожные шаги по каменным перилам. Он знает, что он не оступится и не сорвется. Он мечник, а фехтование требует особой ловкости и особых тренировок. Он не может допустить оплошность, он не может проиграть судьбе, ведь только что бросил ей вызов. Свобода будет всегда превыше всего. Мечник открывает глаза и разводит руки, полностью вкушая вкус свободы. Ему этого так не хватало. Был бы он птицей, он бы без всяких сомнений бросился бы вниз, и почти достигнув земли, расправил бы крылья. Он бы полетел… Туда, где нет проблем, где нет чувств, где не разлучают с любимыми, где не нужно выбирать. Туда, где в воздухе витает свобода, где он не будет игрушкой и понравившейся вещью, с которой играют, как хотят. Скуало бесстрашно ходил по перекладине, смело смотря вниз. Он неоднократно думал о том, что будет, если он сорвется. На секунду он остановился, вглядываясь, как служанка подрезает цветущие кусты роз. Внутри было безмятежно, свободно, легко. Ничто не давило, ничто не заставляло болеть. Он всегда любил такие моменты умиротворения, когда ничего не давило на психику. Было спокойно. Спокойствие и радушие природы передавались ему. Скуало замер, снова прикрывая глаза. Сейчас было все равно, пусть даже сейчас он сорвется и полетит камнем вниз. *** По паркетному полу, устланному дорогими дорожками, мягко ступал брюнет. Он словно крался, как хищник. Занзас всегда ходил бесшумно, что так же являлось одним из его преимуществ. Его долго не было в особняке, да и в Италии в частности. Приходилось слетать во Францию и решить проблемы бизнеса. Уезжая во вторник утром, он и не думал, что так сильно задержится. Впрочем, это и следовало ожидать. Но он как-то не подумал, а затем строил планы своего возвращения. Ему было любопытно как примет его Скуало, скучал ли он по нему, или просто сейчас обматерит трехэтажным матом и кинется навстречу с тумаками. Брюнет не знал реакции, но ему самому хотелось увидеть Скуало. Он его зацепил с первой встречи, и поэтому было естественно, что Занзас хотел заполучить его. Выиграв его у Бела, он стал надеяться на то, что Супербиа его не возненавидет, а, наоборот, со временем сможет даже полюбить. Нельзя было сказать про брюнета, что он был влюбчивым мальчишкой, нет. Всего было в меру. Он мог чувствовать, ведь был таким же человеком, как и все окружающие, пусть немного черствым и грубым, но человеческие чувства ему были не чужды. Там, в Париже, среди бесчисленных красавиц-парижанок, красавцев-парней, которые окружали его, никто не смог зацепить за оставшиеся в нем кусочки живого. А в этом орущем патлатом парне он нашел свой идеал, взращиваемый годами. Поэтому было совсем не странно осознавать, что именно по этому человеку он скучал. И пусть такое чувство, как тоска по кому-либо, у него отсутствовало, он все же несколько опасался ее появления. Повернув ключ, брюнет заглянул в комнату. В ней было пусто, а вот дверь, ведущая на балкон, была открыта. Легкие занавески развевались от ветра. Убрав воздушную ткань со своего пути, он замер в дверях. Нет, конечно, он ожидал, что Скуало что-нибудь выкинет, что-то из ряда вон выходящее. Но совершенно не такое. На высоком каменном поручне бесстрашно стоял Супербиа. Руки были раскинуты в стороны. В распущенных серебристых волосах запутались лучики солнца, а ветер радостно играл с длинными прядями. Увиденное заставило Занзаса потерять дар речи и застыть на месте. Сердце как-то странно екнуло, ощутимо забившись в груди. Никогда он еще не испытывал такого. Кровь будто застыла в жилах при осознании того, что этот патлатый мусор вдруг упадет. Осознание того, что если его не будет, он себе не простит. Да, он резкий и грубый, но может чувствовать, как и остальные. Оказывается, может. Скучать, переживать, желать взаимности. Он не такой черствый и жестокий, каким может казаться. Резкий рывок вперед, и мечник оказывается в руках. Удивленное выражение лица и вопросительный взгляд стальных глаз. Брюнет пронзительно вглядывается в глаза замершего Супербиа, сжимая пальцы где-то в районе предплечья. Он крепко держит его в руках. Крепко. Сильно, боясь отпустить. Убедившись, что он в безопасности, и максимум ему грозит свалиться с его рук на пол, Занзас немного успокаивается. Спокойствие длится пару секунд, пока позволяя ему коснуться того, по кому он успел соскучиться. Впервые с ним было такое, что пугало, ибо он впервые испытал что-то сродни страха. – Какого хрена ты творишь, мусор?! – Сорвался брюнет, угнетаемый злостью, которая вспыхнула тут же после секундного спокойствия. За такие выходки он готов был закопать этого патлатого под ивой у пруда. – В-врой! – Неуверенно отозвался мечник, спуская свои ноги с поручня на пол и пытаясь вырваться с цепких рук. – Что хочу, то и творю! – Мечнику это все же удалось. Придя в себя, он снова вернул свою гордость и упрямство на былые места, убрав куда подальше свое удивление. Если честно, ему показалось, что он просчитался, и сейчас из него будет великолепная лепешка там, внизу. И совсем было неожиданностью, когда он обнаружил себя на руках у брюнета. И сейчас естественно он понимал злость Занзаса, но свою натуру он не мог никуда деть. – Меня не волнует, что ты хочешь быть лепешкой, – прошипел брюнет. – Раз такое дело, будешь поджаренной отбивной, – рука потянулась к кобуре, но Занзас почему-то замешкал, глядя на вызов в стальных глазах. – Ну и? – Скуало продолжал так же решительно смотреть на брюнета. – Давай, застрели меня. Ты же это только что хотел сделать? – Легкая усмешка на тонких губах. Победная, хитрая, насмешливая. Супербиа знает, что Занзас не выстрелит. – Хм… – Брюнет лишь хмыкнул, не говоря ни слова. Он не любил болтать, поэтому часто говорил коротко и по сути, остальное просто не имело никакого весомого значения, поэтому вытянуть что-то из него было нереально. – Язык проглотил? – Нахмурился мечник, уже не зная чего ожидать от этого непредсказуемого брюнета. А ожидать можно было чего угодно. От выстрела пистолетом, до банального, а то и вовсе не банального изнасилования. – Нет, – усмехнулся брюнет. Усмешка получилась уж очень хищной, от чего пепельноволосый внутренне вздрогнул. – Хочешь проверить? – Рубиновые глаза медленно скользнули по стройному телу. Стройность фигуры была подчеркнута обтягивающей черной футболкой, с белым рисунком в виде черепа, проткнутого мечом. Далее были кожаные штаны, стиллы, с которыми Супербиа не расставался даже летом. Серебристые пряди дополняли картину, делая мечника еще красивее. Скуало сглотнул, понимая этот оценивающий взгляд. Да и проверка наличия языка у Занзаса явно затянется, и перейдет во что-то более серьезное. Пепельноволосый словно врастает в землю, когда к нему подходит брюнет. Он знает, что если обладатель рубиновых глаз коснется его, то тело моментально среагирует. Помимо того, что оно привыкло и желает этих прикосновений, сыграет еще и тот фактор, что он, Супербиа Скуало, соскучился по своему мучителю и хозяину золотой клетки. Немыслимо. Странно. Неслыханно. Так просто не должно было быть. Пользуясь ступором мечника, брюнет притягивает его к себе и уверенно касается губами губ. Затем это легкое касание перерастает во властный поцелуй. Сердце пепельноволосого глухо стучит, немного покалывая. Он слишком расслабился, а от этого могут быть проблемы. К тому же злость, одолевавшая его все это время, сменилась той обидой, которую он испытал во время отсутствия брюнета. Ему казалось, что брюнет умышленно его бросил, заставляя тосковать. И что самое страшное, у него это получилось. Он даже не замечает, как легко отвечает на его поцелуй. Пусть не совсем уверенно и властно, как это делает брюнет, но все же с некой неуверенностью и сомнением. Скуало еще не выбрал, по кому сходить с ума, хотя тело уже отдавало предпочтение хозяину золотой клетки. Брюнет запустил руки в волосы, жадно целуя пепельноволосого, по которому он успел соскучиться. Новизна чувств его немного пугала. Он привык быть эгоистом и не скучал даже по той, с которой он был в течении двух последних лет. А по этому парню, он успел соскучиться всего за неделю, при том, что знал он его около полтора месяца. Язык, настойчиво сплетавшийся с другим, благополучно прикусили. Брюнет странно простонал, от чего не удовлетворил мечника, который так старался отстраниться. Он лишь прижал его к себе крепче, не давая пошевелиться, за что получил сопротивляющиеся толчки в грудь. Это тоже не остановило, а наоборот разожгло еще большее желание овладеть акулой, как он мысленно прозвал это дикое существо. – Пусти, черт тебя возьми! – Скуало, собрав все силы, оттолкнул от себя брюнета, но сил хватило ненамного. Бесспорно, он был сильным, но с брюнетом они были в разных весовых категориях, да и не совсем одинаковы по силе. Он был сильнее. Если бы рядом был его меч, ему не представляло бы трудность уложить на лопатки брюнета, но поскольку меча не было, приходилось обходиться рукопашкой, которая у него немного хромала. – Мусор, ты даже скучать не умеешь, – Занзас сглотнул кровь, оставляя железный привкус во рту. Патлатый все же умудрился прокусить язык до крови. – И по заслугам тебе, нехрен меня одного оставлять! Я тебе не игрушка, чтобы ты ко мне возвращался лишь тогда, когда хочешь поиграть! – Супербиа оскалился, лишь секундой позже осознавая, что почти признался, что скучал. Точнее не почти, а действительно признался, высказав свою обиду в порыве мимолетной злости. Он хотел сейчас провалиться под землю, ведь всю эту неделю он думал о нем и о Беле. Причем о нем, как о том, кто уже занял некие главные позиции в его жизни. Мечник слизнул с губ кровь, оставленную брюнетом. Нервы. Громко бьющееся сердце. Зачем он это сказал, а сейчас стоит, и чуть ли не краснеет от взгляда этих глаз. Злится, что из-за гордости отталкивает, почти понимая, что еще чуть-чуть, и ему не избежать этого всего. Он мазохист. Он желает брюнета, но в то же время до сих пор держится за прошлое, боясь отпустить его. Хочется провалиться под землю, исчезнуть, не быть тут, не знать ничего. Хочется быть ветром, или птицей. Хочется все забыть. Хочется ничего не знать. – Я был в Париже по делам, – проговорил брюнет, улыбаясь уголками губ. Сказанное мечником воспринялось им правильно. Именно так, как и боялся Супербиа. Все с полной, достоверной точностью. Можно было себя не сдерживать больше. – Ты и вправду скучал, – пару шагов, и Скуало снова в миллиметре от него. – Сволочь! – Разозлившись из-за такой наглости и всей этой ситуации, которая довольно давно его мучает и порядком успела надоесть, мечник замахивается кулаком, пытаясь ударить брюнета. Не тут то было – удар блокируется. Мгновенная реакция, и пепельноволосый обманным маневром бьет брюнета куда-то в район живота, от чего не слышится ни стонов боли, ни даже элементарного оха. Он стоит неподвижно. Хотя раньше, если он бил своих противников сюда, они визжали как ошпаренные. Рубиновые глаза лишь сузились от злости. Ни одна лишняя эмоция не была видна на лице. Лишь глаза, готовые испепелить. Супербиа еще не осознает, что сделал, но даже когда осознает, дороги назад уже нет. – Скучал, говоришь? – Рыкнул Занзас, резко разворачивая пепельноволосого к себе спиной. Руки тут же были припечатаны к поручню и крепко сжаты без возможности пошевелиться. Как не пытался мечник, но когда брюнет разозлен, шансов у него уж точно нет. – Я тоже, – Занзас плотно прижимается торсом к спине блондина, и шепчет ему на ушко. – Я тебе это даже докажу, мусор. – Попытки выбраться заканчиваются неудачей. Руки брюнета тем временем скользят по торсу, нащупывая сквозь мягкую ткань футболки кубики на торсе. Скуало все еще пытается вырваться, попутно матерясь и пытаясь оттоптать брюнету ноги. Любое его действие блокируется или же настойчиво игнорируется. Блондин вздрагивает лишь тогда, когда рука брюнета проскальзывает под нижнее белье и проводит по полувозбужденной плоти. Он сам не заметил, когда начал возбуждаться, но, тем не менее, факт на лицо. Желаемые прикосновения, властный брюнет, от которого ему никуда не деться. Теперь он птица, живущая в клетке. Золотой клетке. Птица, не готовая петь под дудку своего господина, но находящаяся в неком опьяненном состоянии от него. В мире на грани безумия, где все кажется мрачно-радужным. И как же нелегко птице наступать на горло своей гордости, чтобы спеть хозяину. Но все же он наступает, выдавая тихий стон от пальцев, только что скользнувших внутрь. Немного непривычно, но уже и не больно. Он чувствует все до последней капли: ласкающие его тело руки брюнета, его горячее дыхание и теплые губы на его шее, влажный язык, выписывающий узоры на его коже, поцелуи, при которых он посасывает его кожу, оставляя на ней багровые следы от засосов. И его пальцы внутри, дополняющие всю картину его безумия. Да, ему безумно приятно ощущать, как эти пальцы проникают в него, как невзначай задевают простату, вырывая тихие стоны, как с переменной быстротой двигаются в нем… Он мазохист, которому это нравится. И пусть сейчас он чувствует себя шлюхой, это наоборот заставляет его дышать еще чаще и стонать на полтона громче. – Так пошло и развратно, – усмехается Занзас, убирая пальцы. Взамен он получает какой-то недовольно-разочарованный тон. – Что, хочешь большего? – Брюнет усмехается, цепляя пальцами кожаные штаны и стягивая их. Вторая рука скользит по спине, заставляя Супербиа прогнуться и опереться на каменную балконную перегородку. Прохлада камня передается сквозь тонкую ткань футболки горячему телу. – Да иди ты, – полушипит, полустонет пепельноволосый, всматриваясь вниз. Да, он хочет большего, но просить не будет. Это сломает его гордость, а следовательно и его. Он лишится стержня, а без него ему не будет смысла жить. – Проси… – Брюнет лишь дразнит пепельноволосого, проводя головкой между ягодиц. – Нет, – упрямо шепчет Супербиа, молясь всем видимым и невидимым силам, чтобы эта пытка закончилась. Он раскален до предела, словно брюнет и вправду превратил его в жареную отбивную. – Упрямец, – не дожидаясь нового ответа, и не желая больше играть, ведь и сам он уже на пределе, брюнет вталкивается в несопротивляющегося мечника. Последний лишь вжимается грудью в каменную перегородку, по которой недавно ходил, и глушит громкий стон, закусывая губу. Брюнет же, не стесняясь, откровенно стонет, блаженно откинув голову и подставив ее ласковым лучам солнца. Сейчас абсолютно все равно, что их может застать прислуга, что они на балконе, и в любой момент их могут увидеть. Для Занзаса сейчас не существует никого, кроме мечника. Обнаженная спина с задранной повыше футболкой, слегка прикрытая длинными прядями волос, которые не успели скатиться вниз, к лицу хозяина, голые ягодицы, соблазнительная стройная фигура, стоны которой так ласкают слух, что хочется стараться больше. Руки сжимаются на бедрах, притягивая к себе парня и помогая насаживаться. Пепельноволосый плотно сжимает его в себе, словно стараясь не дать проникнуть дальше. Мечник прогибается, слегка насаживаясь на горячую, возбужденную плоть. Он скучал. Скучал сильно, но не хотел показывать свои чувства. Но показывал. Таял от каждого прикосновения, хрипел от каждого нового толчка. Руки мечника сжимают одну из фигурных столбиков балюстрады, когда брюнет полностью выходит из него и резко вталкивается обратно. Зубы сжимают вторую руку выше кисти, глуша громкие стоны удовольствия. Волосы спутались, и теперь скрывали слегка покрасневшие щеки. Мечник прогнулся, пытаясь забраться обратно, но резкий толчок, задевающий простату, заставил его вернуться обратно, и снова смотреть вниз, с трехэтажной высоты. Внизу толпились слуги, а вверху его имел в зад хозяин поместья. Но он не мог думать даже об этом. Оставалось только желать, чтобы слуги там, внизу, не додумались взглянуть сюда, и узреть, что творится тут, наверху. – А-ах, – не выдерживает Супербиа, когда властная рука плотным кольцом из пальцев сжимается на плоти, а большой палец нажимает на головку. Быстрый темп толчков, доводящий до безумия, и мечник изливается в долгожданной разрядке. Тугая струя прыскает в промежуток балюстрад, отчего мечник силой отталкивается от каменного ограждения балкона. Он не хотел, чтобы их заметили, но если бы он не отстранился, их бы точно увидели. Тихий, довольный стон брюнета на ушко, а Скуало чувствует, как в нем растекается чужое семя. Тяжело дыша, мечник опирается на брюнета, пытаясь натянуть на себя хотя бы нижнее белье. – Фу, что это?! – Слышится снизу. Девушка так вопит, что доносится до третьего этажа. – На балконе никого нет, так что никто не мог ничего выкинуть… – Сочувственно изрекает вторая. Кто-то смеется рядом. – Это все птичка. Да ты счастливица, – заливисто смеется одна из девушек. Дальше они не прислушиваются. – Не хватало еще чтобы на меня птички гадили, – расстроено молвила пострадавшая. – Дурак, а если бы они нас увидели, – шипит Супербиа на брюнета, который вздрагивал от смеха, пытаясь смеяться с этого диалога как можно беззвучнее. – Мне плевать, – Занзас лишь притянул к себе за талию Скуало и крепко обнял его, не желая выпускать из объятий. – А мне нет, и вообще, знаешь что..?! – Договорить ему не дают, резко разворачивая к себе. – Ты не имеешь права меня касаться… – Да-да, расскажи, – фыркает брюнет, снова перебивая. – Нет, это и вправду был первый и… – Заткнись, птичка, просто заткнись, – обрывает его Занзас, втягивая в поцелуй. – Не заткнусь, – Супербиа прикусывает нижнюю губу, но отвечает на поцелуй. С каких пор он сдал позиции? С каких пор он стал петь для того, кто сумел посадить его в клетку и лишить свободы? Он не знал. Не знал, равно как и то, что будет делать дальше и как ему решить все свалившееся на него. Он так же понятия не имел, что будет дальше. Он потерялся в себе, не зная, что выбрать – возврат в прошлое или дорогу в будущее. Или же свободу, не давящую на него так, как давит он – хозяин золотой клетки. _________ надеюсь не недоНЦ .-. хотя все равно тупое малость :DD