Байкеры. Ночной Ад

._. это уже не упоротость, а что-то похуже для справки: - канзаши - заколки http://img0.liveinternet.ru/images/foto/b/3/apps/0/479/479594_294e09b77db5.jpg - кинагаши – мужское короткое открытое кимоно, напоминающее скорее длинную сорочку ______________________ Парень повернул ключ зажигания, сползая с байка. Шлем был тут же небрежно кинут на сидение, а пепельноволосый, поправив кожаную куртку, вошел в ресторан. На входе его встретила брюнетка в традиционном костюме. – Добро пожаловать к нам, – склонилась девушка. Традиционная японская прическа была украшена канзаши . При наклоне, оно скрыло лицо девушки, поэтому Хаято не сразу узнал ее. Лишь когда она выпрямилась, он мог узнать в ней Томою, ту самую девушку, что заливалась краской от улыбки Ямамото-младшего. – Добрый день, Томоя-сан, могу я увидеть Такеши? – Улыбнувшись, поинтересовался парень. – Да, конечно. Ямамото-сан в сёдзе ресторана. Позвольте вас проводить, – брюнетка развернулась, отправляясь в нужном направлении. Гокудера последовал за ней, задумчиво глядя на японку, идущую перед ним. Думать было о чем, впрочем, это было обычное для него дело. Такеши и Тсуна. Два извечных геморроя на его пятую точку. Один, получив хоть какие-то сведения о Мукуро, скрылся в неизвестном направлении, а с чувствами ко второму он смог таки с трудом определиться. Уже не стоило скрывать, что Ямамото Такеши ему нравился. Это было в порядке вещей, словно так и было изначально. Девушка остановилась на повороте в пустой коридор, где были отдельные комнаты для посетителей ресторана. – Сюда, пожалуйста. Подождите, я предупрежу, – девушка прошла еще пару метров и, опустившись на колени, открыла сёдзе. – Ямамото-сан, к вам ваш друг, – девушка поклонилась. Хаято не смог сдержать легкой улыбки – здесь все было традиционно, а брюнет был истинным патриотом, соблюдая старые японские традиции. Дождавшись ответа, девушка не закрывая сёдзе, поклонилась Хаято, со словами: «Вас ждут» и скрылась из виду. – Привет. К тебе и не проберешься. Или же можно состариться, пока будут соблюдены все традиции, – усмехнулся Хаято, закрывая за собой сёдзе. – Привет. Я думал, что ты с Тсуной, поэтому и не мешался, – улыбнулся брюнет, откладывая в сторону бумаги, с которыми разбирался. – Проходи. Будешь чего-нибудь? – Нет, спасибо, – отрицательно покачал головой Хаято, с интересом рассматривая брюнета. Тот был одет в кимоно, а точнее просто халат, сделанный под кимоно. Широкий разрез кинагаши открывал вид на обнаженную грудь. Парень сидел на татами, за традиционным столом. – Что? – Янтарные глаза встретились с зелеными. – Да вот, думаю, пойдет ли мне кимоно? – Усмехнулся Гокудера, чувствуя, что немного заливается краской. Пристальный взгляд приверженца традиционной культуры показал, что брюнет не остался равнодушным к этой идее. Пришла очередь брюнета разглядывать Хаято. – Если ты снимешь кожаную куртку, кожаные штаны и берцы, а так же все свои кольца и браслеты, которые ты вечно носишь, и наденешь кимоно, то будешь выглядеть как настоящий японец. – Лицом не вышел, – усмехнулся пепельноволосый, стягивая берцы и оставляя их у порога сёдзе. – Слишком много европеоидных черт. В комнате повисла неловкая тишина, при которой брюнет со всем вниманием рассматривал пепельноволосого. Мысль о том, чтобы облачить Хаято в кимоно, просто не покидала его голову. Хотя бы просто надеть на него кинагаши. Он сам в принципе сейчас был в этом предмете одежды, который обычно имел большой вырез на груди. Так же вырез был, как и у других прочих халатов, но более откровенный. – Как Тсуна? – Парень попытался отвлечься от этой мысли, хотя воображение все рисовало этот образ, от которого невозможно было отказаться. – С ним все в порядке. Не теряя надежды, ищет Мукуро. Сказал, что ему страшно говорить с ним, особенно после пары встреч, которые ему пришлось пережить. – Хаято потупил взгляд в столешницу, разглядывая узоры, выполненные мастером. Кожаная куртка была размещена рядом, на жестком татами. – Надеюсь, у них все будет нормально. Мукуро хороший человек, поэтому, думаю, что он все поймет, – брюнет разместил руку на гладкой поверхности стола, и протянул ее ладонью вверх к Хаято. Словив легкую улыбку парня, он почувствовал его руку в своей. Кольца были местами холодные, а местами теплые, хранящие тепло их обладателя. – У нас тоже, – довольно улыбнулся Такеши. Сейчас он был счастлив как никогда. Хаято был с ним, разговаривал, приходил, позволял касаться. – Да, я тоже на это надеюсь, – на этот раз рука пепельноволосого скользнула по столешнице, слегка постукивая по ней браслетными цепями. Брюнет сжал в руках теплые руки Гокудеры. Пальцы тут же сплелись. Парни посмотрели друг другу в глаза. Оба счастливые, что, наконец, обрели друг друга. Что больше не упрямятся и не заставляют друг друга страдать. – Черт… – Нахмурился брюнет, глупо улыбаясь. – Что? – Хаято вскинул бровь. – Да так… – Стесняясь озвучивать свое тайное желание лицезреть Хаято в кинагаши или кимоно. – Говори… – Все не могу отказаться от идеи увидеть тебя в кимоно… Поэтому я сейчас, – Ямамото, не дожидаясь, выскользнул из комнаты и куда-то убежал. – Черт дернул меня говорить такое повернутому на традициях человеку, – стукнул себя по лбу Гокудера. К тому времени брюнет вернулся. – Мы примеряем на тебя кинагаши. – Э… – Секундный ступор. – Я не хочу устраивать костюмированную вечеринку. – Раздевайся, – просиял брюнет, не слушая. – Нет, – чуть громче крикнул Хаято, после чего увидел, как брюнет прижимает указательный палец к губам. Сёдзе достаточно тонкие, чтобы услышать все то, что происходило внутри. – Я не буду… – Тише заговорил Хаято, немного краснея, и мысленно продумывая, что же с ним будет, если он все же решит примерять это самое японское кинагаши. К тому же, он не знает, как оно надевается и как он будет в нем выглядеть. – Я что, зря бегал за этим? – В руках показался аккуратный сверток темно-зеленого шёлка. – Оно подойдет твоим изумрудным глазам, – ослепительная улыбка, озарившая лицо брюнета, заставила Хаято поколебаться. С одной стороны, было стыдно показывать свое незнание в этой области, но с другой хотелось попробовать. – Зря бегал… – Нерешительно ответил подрывник и попытался отвести взгляд. – Вот же… – Брюнет уж собирался обратно уносить принесенную вещь, но пепельноволосый его остановил. Сыграл тот фактор, что у брюнета была расстроенная моська. Да и любопытство парня пересилило остальные «против». – Под глаза, говоришь, подбирал? – Изумрудные глаза хитро скосились на вещь. – Да. – Черт с тобой, давай. – Парень поднялся. – Насколько мне нужно раздеться? – До нижнего белья, – спустя несколько секунд ответил брюнет, сглотнув. Он наконец-то увидит Хаято в традиционной японской одежде, а не с ног до головы облаченного в кожу. Сейчас он более чем уверен, что кинагаши ему подойдет. Оно лишь подчеркнет прекрасное тело подрывника. – Когда-нибудь я тебе отомщу за это, – усмехнулся Гокудера, кидая на татами футболку и принимаясь снимать штаны. – Отомстишь, – брюнет с чего-то довольно и загадочно улыбнулся. – Умеешь одевать это? Хаято чуть вздрогнул. Этого вопроса он не хотел слышать. Как-нибудь бы разобрался бы по ходу, ведь не глупый. К тому же когда-то читал как нужно его надевать. Или то было о кимоно? – Разберемся, – кивнул пепельноволосый, откидывая в сторону еще и штаны. Теперь он неловко поежился под пристальным взглядом брюнета, который словно поедал его глазами. – Ну, давай сюда эту штуку… – Хаято попытался улыбнуться, но вышло что-то вроде смущенной усмешки. Он совсем терялся от таких поедающих взглядов. Особенно пробирало до дрожи, поскольку это был тот, кто ему нравился. Мелкие мурашки пробежались по спине, когда брюнет приблизился ближе и расправил перед ним с виду бесформенную ткань. Янтарные глаза блуждали по телу. Губы были слегка приоткрыты, что свидетельствовало о том, что брюнет чем-то очарован. Пепельноволосый кратко взглянул в глаза, а потом медленно повернулся к нему спиной. – Я бы смог и сам надеть… – Руки скользнули в рукава кинагаши. Гокудера пытался себя сдерживать. Внутри все дрожало. Кожу покрывали мурашки от теплого дыхания за спиной. Руки брюнета легли на плечи и тут же, очертив их ласковыми прикосновениями, соскользнули к локтям. Он касался его со всей нежностью, выказывая свое желание притрагиваться к нему вечность. Внутри все трепетало, но Хаято было неловко. К тому же из-за частого присутствия с ними шатена, они сторонились друг друга. Были лишь одни взгляды, что только лишь разжигало желание притронуться к объекту страсти. – Я помогу тебе его надеть, – парень слегка прижимается торсом к его спине, шепча эти слова на ушко. – Тут ничего сложного… – Руки обнимают, смыкаясь на груди и кутая тело в темно-зеленый шелк. – А теперь… – Широкий пояс такого же цвета окутывает торс пару раз, а затем брюнет завязывает его где-то на спине. Рука скользит по спине, а губы касаются плеча, укрытого легкой шелковой тканью. Брюнет успел окинуть взглядом своего любимого. Он даже не предполагал, что так успешно подберет цвет кинагаши. В сочетании с его серебристыми волосами он казался божеством. И как бы он себя не пытался себя сдержать, он все равно гладил его плечи, скользил руками по спине, прижимался губами к нежной коже шеи. – Ты великолепен, – шепчет на ушко Ямамото и прикрывает глаза, обнимая несопротивляющегося Хаято за талию. У него учащенно бьется сердце. А серебристые волосы приятно пахнут. Он запускает свободную руку в светлые густые пряди и с удивлением замечает залившиеся румянцем щеки. Казалось, парень покраснел до кончиков ушей. Легкая улыбка растягивает губы. Он счастлив. Счастлив чувствовать его рядом, прижимать к себе… – Коварный соблазнитель, – шепчет Хаято. Дыхание сбилось от этих легких прикосновений. Он скучал по ним, скучал по брюнету. А он его сейчас так бессовестно соблазняет. Парень полуоборачивается, на секунду вглядываясь в янтарные глаза, а затем осторожно касается губами губ. Брюнет тут же подхватывает инициативу, сминая губы парня со всей присущей ему нежностью. Хаято слегка прогибается в спине, обвивая руками плечи Ямамото. Рот слегка приоткрывается, впуская в себя юркий язык Такеши, и он, не медля, дразнит его своим. Медленный, игривый, нежный поцелуй сменяется страстным, выдающим их желания друг другу. Языки жадно сплетаются, требуя взаимности друг у друга. И сейчас им абсолютно фиолетово, что дверь сёдзе может открыться в любую минуту и к ним может зайти либо отец Такеши, либо Томоя, либо кто-то еще. Они увлечены друг другом. И целый мир для них остановился. Сейчас. В данную минуту. И, кажется, что ни существует никого кроме них. И даже если существуют, то пусть слышат все через тонкие перегородки сёдзе. Брюнет подхватывает ногу парня, закидывая ее к себе на талию, и немного прогибает в спине. Руки скользят по бедру, отодвигая подол кинагаши. Шелк без проблем поддается ловким рукам, соскальзывая вниз и обнажая ногу. Хаято прогибается в руках, позволяя себя касаться. Он не разрывает поцелуй, наоборот сминает губы брюнета жадно и страстно. Тела плотно соприкасаются, а пепельноволосый нетерпеливо подается на ласкающие его пальцы, которые скользят по плотно сжатому колечку мышц. Учащенное дыхание сменяется тихим стоном, когда тонкие пальцы входят в податливое тело. На лице пепельноволосого начинает играть легкий румянец, что делает его в глазах брюнета еще более прекрасным, о чем он тут же шепчет на ушко, обжигая его горячим дыханием, а затем прикусывая. В ответ слышится тихий стон. Тело пылает, желая получить самые страстные и неподдельные ласки. – Не тяни, – губы Хаято скользят по смуглой коже на шее, а ловкие пальцы ласкают возбужденную плоть брюнета. – Не хочу, чтобы тебе было больно, – шепчет Ямамото на ушко, изредка прикусывая его зубами. Пальцы осторожно входят в парня, старательно растягивая. – Я убью тебя, если ты не начнешь, – нетерпеливый стон, и Хаято изящно прогибаясь, насаживается на пальцы. Брюнет лишь улыбается, опускаясь вместе с ним на колени и усаживая пепельноволосого на низкий японский столик. Хаято дергает за пояс, но он не поддается, так как крепко обвил стройную фигуру мечника. – Черт, – тихий стон, когда его ноги широко разводят, неизвестно когда уже успев избавить от нижнего белья. Румянец полностью заливает щеки. Ему немного стыдно за такую развратную позу, за возбужденную плоть, которая заставила намокнуть часть кинагаши от сочащейся смазки, за свое дикое, непристойное желание быть взятым тут, когда их могут застать в любой момент, за громкие стоны, то и дело бесстыдно срывающиеся с губ. Брюнет более не медлит, слегка притягивая к краю стола своего возлюбленного, он медленно, растягивая удовольствие, проникает внутрь разгоряченной плотью, заставляя пепельноволосого опереться о края маленького столика и слегка податься бедрами вперед, чтобы полностью принять его в себя. Парень закусывает губу, подавляя развратный стон удовольствия, и откидывает голову назад, ощущая некую заполненность. Ноги разводятся шире, позволяя Ямамото начать двигаться. Шелковая ткань сползает с плеча, обнажая грудь и затвердевший от возбуждения сосок. – Ты прекрасен… – Затуманенный от возбуждения взгляд брюнета скользит по стройному телу. Затем он притягивает к себе подрывника и касается губами соблазнительной шеи и плеч, изучает ими каждый миллиметр тела, рисует на его груди язычком, не прекращая плавных движений. – Не смущай, – слышится сдавленный стон в ответ. Он не может стонать настолько громко, насколько хочется. А сейчас от удовольствия, хочется кричать. Брюнет дарит наслаждение с каждым поцелуем, с каждым толчком, с каждым касанием… Любое движение доводит до дрожи. Особенно, когда его тела касается тот, кто ему нравится. Он даже врет себе, что брюнет просто ему нравится. Он влюбился. Возможно, это даже произошло с той самой первой ночи. Но только от его прикосновений его бросает в жар и дрожь и порой кажется, что он вот-вот растает от этих горячих ладоней. Кожа пылает там, где он коснулся, отдаваясь приятным покалыванием внутри. Пепельноволосый прижимается к полуобнаженному торсу, едва ютясь на маленьком японском столике. Впрочем, места им хватает. Ямамото прижимает его к себе, поглаживая и сжимая упругие ягодицы, он чередует плавные толчки с резкими, глубокими, более не сдержанными. В награду он получает полугромкие, сдержанные стоны и ответные движения навстречу. На секунду он останавливается, любуясь завораживающим блеском изумрудных глаз, залившимися краской щечками и слегка припухлыми губами, которые тот пытается закусать до крови. – Что? – Хрипло и тихо спрашивает Хаято, опускаясь локтями на стол. Открывается еще более соблазнительный вид. Сползший с плеч шелк, полностью открыл брюнету его грудь и светлую кожу. Такеши упирается коленкой в стол, резко вталкиваясь глубже. Он снова медлит, хоть и слышит нетерпеливые стоны. Кончиками прохладных пальцев он скользит по горячей коже груди, нежно ее поглаживая и внимательно рассматривая. Пепельноволосый слегка дрожит, кое-как скрещивая свои ноги на талии брюнета. Ямамото улыбается, мягко сжимая пальцами затвердевший сосок, очерчивая второй языком. – Боже, как я хотел к тебе прикоснуться, – счастливый шепот, смешанный с тихим стоном. – И как же сильно ты меня сводишь с ума, – руки жадно скользят по телу, пытаясь тактильно запомнить каждый изгиб совершенного тела любимого человека. Он счастлив, и это счастье сейчас делится взаимно, на двоих. Два сердца бешено бьются, пытаясь вырваться из груди. Руки прижимают друг друга, не желая отпускать, языки сплетаются, пытаясь выбить себе доминирующее положение, плавные толчки доводят до безумства, заставляя желать большего. – Не останавливайся, – хриплый шепот в губы, и пепельноволосый прогибаясь в руках, насаживается на возбужденную плоть, полностью принимая ее в себя. А брюнет и не думал. По мере разгорания их страсти, по мере того как и сам пепельноволосый его касался, он продолжал вбиваться в податливое тело. Он сползает на татами, все так же оставаясь на коленях, и увлекает за собой Хаято. Тот оказывается немного выше, от чего смущается еще больше. Янтарные глаза встречаются с изумрудными, и подрывник запускает руку в короткие темные пряди, пропуская их между пальцев. Сейчас вечность разделилась на двоих. Сейчас можно утонуть в глазах друг друга, что они и делают. Вторая рука сжимает плечо, несдержанные стоны срываются в поцелуй, и парни то и дело ловят стоны друг друга губами и пытаются их заглушить, плотно сплетая языки. Пару старательных толчков, когда плоть проникает глубоко, задевая простату, и их обоих настигает долгожданная разрядка. Брюнет придерживает парня, ласково поглаживая поясницу. Оба тяжело дышат в нежный поцелуй, оба счастливо улыбаются, осознавая взаимность своих чувств. Ведь ничего нет прекрасней, чем оказаться в руках любимого человека. – Я люблю тебя, – в порыве чувств сообщает брюнет, крепко-крепко прижимая к себе дорогое зеленоглазое и пепельноволосое существо. Он утыкается носом в шею, и тут же ласково ее целует. Хаято молчит в ответ, лишь крепче обнимая брюнета за плечи, и зарывается носиком в темные пряди. Он тоже чувствует, что это человек ему не безразличен, что он некто особенный. Он знает, что любит, но не может заставить чувствам сорваться с губ в форме той фразы. Ему сложно признаться, от этого бросает в дрожь. – Прости, я слишком рано. Ты просто знай это. Ответишь, как только сможешь, – брюнет улыбается, а внутри разливается тепло. Он счастлив, и это видно по светящимся некими таинственными искорками карим глазам. – Это ты прости. Я… – Пальцы брюнета оказываются на губах, и он отрицательно качает головой. – Потом. Мне хватает того, что ты теперь будешь рядом, – новая улыбка, довольная. – А теперь пошли, нужно скрыть следы преступления, – брюнет подмигнул. Легкая улыбка, тронувшая губы Хаято, напоминала усмешку. – Пошли, – он тут же оказывается на ногах. Брюнет тут же встает и, хватая парня за руку, тянет его в сторону сёдзе. Открыв дверь, Такеши застывает. – Па-ап? – Звучит более удивленно. – Добрый день, Ямамото-сан, – Гокудера склоняется в полупоклоне, предварительно выдернув руку с цепкой хватки Такеши, который немного ослабил ее от удивления. – Добрый день, – кланяются в ответ. – Чего это вы такие красные и растрепанные? – Добродушно улыбается Ямамото-старший. – Просто я заставлял Хаято надеть кинагаши. Приучаю его к японской культуре, – улыбнулся брюнет. – Вот с горем пополам натянул… – Я тебе припомню еще это, – нахмурился Хаято, пытаясь изобразить недовольство. Отец лишь рассмеялся. – Сейчас я ознакомлю его с японской ванной, – хихикнул брюнет, выталкивая Хаято из сёдзе в коридор. – Я против, – шипит парень. Ему хочется провалиться под землю от стыда. Наверняка стоящий за сёдзе Ямамото-старший все слышал, а может даже и видел. – Сын, ты никогда не изменишься, – теплая улыбка на лице мужчины. – Буду ждать вас в ресторане. Приготовлю вам свои фирменные суши. – Хорошо, отец. Мы пойдем, – рука брюнета цепляет пепельноволосого за запястье, и тянет за собой. Брюнету сейчас все равно, что шипованные браслеты Хаято впиваются в руку, главное, что он рядом, главное, что это его рука. – Вообще что ли? Что будет, если твой отец узнает? – Тихо шипит Хаято, едва поспевая за Такеши, который ведет его узкими коридорами своего дома. Наконец, сёдзе открывается, и они оказываются во внутреннем дворе. Жесткое татами сменяется деревянными дощечками. Брюнет хватает Хаято за талию, отрывая от земли, и отпускает только тогда, когда достигает теплых камней, которые нагрелись от горячей воды. Рядом находится ванная, выложенная изнутри камнями, и больше напоминающая каменный джакузи, нежели ванную. С одной стороны она закрыта невысокой стеной декоративных камней, а с другой ее закрывает дерево, широко раскинувшее свои зеленые ветви. – Ты что вообще творишь? Ты просто бейсбольный придурок, – кипятится пепельноволосый, только из-за того, что его вопрос проигнорировали, да и вообще обращаются как с девчонкой. В ответ слышится тихий смех. – Он ничего не узнает. А узнает, то ничего не скажет. Отец разрешает мне все, – рука скользнула по лицу, а счастливая улыбка не сползла с губ. – В любом случае, я хочу, чтобы ты был рядом. Всегда. – Рука обвивает талию, притягивая к себе Хаято. – Глупости, – шепчет он, прижимаясь. – Ты не хочешь быть со мной? – Дразнящий шепот на ушко, а к ногам соскальзывает шелковый пояс кинагаши. – Я этого не говорил, – вздрагивает подрывник, проделывая то же самое с темно-синим шелковым поясом брюнета. – Тогда… Будешь моим… – Шепчет в губы брюнет. Руки легко скидывают шелковую одежду с плеч, оставляя перед собой обнаженного парня. – Ты бесцеремонно все решил вместо меня, – Хаято довольно прикусывает нижнюю губу брюнета. – Я знаю, что ты не будешь против, – подрывника затягивают в воду, которая заставляет пробежаться по коже мурашкам. Немного странно находиться здесь вот так вот. Немного странно ощущать в себе любовь к представителю своего пола, но уже поздно отступать назад. Уже все решено. – Опять? – Негодует парень, ведь до сих пор не отошел от того, что только что было там, на столе. – Не хватило того, что мы осквернили тот столик? – Снова, – улыбается брюнет. – Мне тебя мало… Тихий всплеск воды. Тихие стоны. Немного непривычное ощущение воды внутри, но снова сводящие с ума прикосновения, что заставляют забыть все, и просто растаять, сливаясь с теплой водой в каменной ванной, расположенной во внутреннем дворике. Новый стон, новый толчок, новый всплеск воды… И целого мира будет казаться мало, когда сойдутся те, кто поделит взаимность своих чувств на двоих.