Байкеры. Ночной Ад

Фантазия на название кончилась :DD Я опять размахнулся на 13 листов .-. п.с. жуткий ООС Сидзуока - это пляж в 800 метров, с белым песком, расположенный вдоль восточного побережья полуострова Идзу. Он находится около 80 миль к юго-западу от центральной части Токио. _____________ POV Тсуны Убегать, срываться с места, лишь тогда, когда слышишь самый долгожданный звонок, который сообщает, что его нашли. А нашли ли? Или в который раз перепутали? Уже просто нет сил изводить себя и искать, искать, искать… Я взбегаю по лестнице, спеша скорее достигнуть нужной квартиры. Зачем мне дали этот гребанный адрес? Зачем я несусь сюда, сломя голову? Мне же страшно. Дико страшно. И больно. Смогу ли я сказать ему то, что думаю, то, что чувствую? Смогу ли передать то, насколько сильно я по нему скучал? Еще два лестничных пролета. Я не стал ждать лифт, а сейчас громко шлепаю шипованной подошвой берц по бетонным ступенькам. В голове куча мыслей, включая и то, что я не знаю, как он меня воспримет. И не пошлет к черту, увидев меня? В теле нет сил из-за бессонных ночей, колени немного трусятся, но все же я заставляю себя нестись вверх. Ступеньки, ступеньки, еще и еще… Запыхавшись, нажимаю на звонок в дверь. Сердце отбивает бешеный ритм. Вот-вот и оно вырвется из груди, заляпывая белую дверь моей кровью. Мне тяжело дышать, но я беру себя в руки, пытаясь подавить тяжелую одышку. За дверью слышаться тяжелые шаги. Кажется, кровь стынет в жилах, когда я представляю, что за ней Мукуро. Время течет медленно, вопреки быстрому темпу сердца. Мне некогда ждать, я хочу его увидеть. Не знаю с чего начать, но думаю, что начну с главного. Секунда до очередного разочарования, и… дверь открывается. – Здравствуйте, чем могу помочь? – Высокий парень с крашеными синими волосами. Прямые, длинные локоны свисают до лопаток. Небольшой хохолок и разноцветные глаза – один зеленый, другой серый. Меня будто вырубают. Я слышу, что он говорит. Я вижу, что это не тот, кого я ищу. Я чувствую, как все внутри сжимается в тисках – опять ложная информация, опять не он. Я все осознаю, но стою как вкопанный и просто от разочарования не могу сказать ни слова. Что-то застряло в горле, не давая нужным словам сорваться с губ. – Эй, парень? Ты чего-то бледный. Тебе скорую вызвать? – Он машет рукой перед глазами, а я качаю головой. – Нет. Простите, я ошибся квартирой, – пячусь назад. – Бывает, – улыбнувшись, парень помещает тарелку в другую руку. – Извините за беспокойство, – пытаюсь выдавить улыбку. – С кем не бывает, – снисходительная улыбка и закрытая дверь. Могу преодолеть всего пару ступенек, но тут же оседаю на какую-то из них. Сейчас почему-то настолько безразлично, что я могу простудиться. Внутри творится хаос, лишая сил делать что-либо. Что мне делать, если я не найду его? И зачем мне теперь бегать за ним? Сам же не хотел его слушать, сам прогонял, а так хотелось вернуться и прижаться. И если простит, то как смотреть ему в глаза, ведь отношения с Хаято могут оцениваться за измену. Его не было рядом только потому, что Джотто запер его в психушке, просто так, играя его судьбой и жизнью. И как же сильно было сейчас чувство вины, захлестывающее с головой. Почему из-за своего принципа не выслушал его и не дал выговориться? Вздохнув, я нашел в себе силы подняться. Едва дойдя до лифта, я пнул его ногой, не нажимая на кнопки. Дверь открылась, а испуганная девушка быстрее выскользнула из него, настороженно меня оглядывая. А смотреть было на что. Уже около недели я выглядел как доходяга-наркоман: растрепанные волосы, бледное лицо, синяки под глазами. Кажется, такое с людьми творит правда. Нет, не правда, а именно то, как я себя извожу. Единственный мой интерес – найти его. Но искать его в Токио, словно иголку в стоге сена. И тут совершенно не поможет совет сжечь стог сена и в пепле откопать иголку. Звонок лифта, сообщающий, что нужный этаж достигнут. Я едва выползаю на первый этаж и на ватных ногах ползу к выходу с высотки. Порой мне кажется, что я схожу с ума. Хотя, наверное, я уже давно слетел с катушек. А началось это с той ночи, в которую был изнасилован собственным братом. С того дня и начался мой персональный Ад, в котором я сгорал дотла. Шумный мегаполис с ярким солнцем, проносящимися мимо машинами, с вяло бредущими людьми, и, наоборот, куда-то спешащими и сбивающими друг друга с ног. Они снова суетятся изо дня в день. Возможно, несущиеся в толпе тоже кого-то ищут, каждый своего «Рокудо Мукуро». У каждого он есть, тот, от которого будешь без ума до гробовой доски. Высотка в центре города, окруженная аптеками и магазинами, мостами автобанов и парковками, серыми и мрачными такими же высокими зданиями, давящими сверху. Было бы неплохо, если бы одна из них упала и раздавила это доходящее тело. Изведенная душа уже отправилась на кладбище остальных мертвых душ и пустых внутренностей. Вяло плюхаюсь на байк, повторяя заученные действия. Даже «железный конь» сейчас не приносит мне радости, как и скорость. Весь мир стал черно-белым, постепенно теряя краски радуги одну за другой. Он померк, погас, умер. Мотор приятно рычит, а я пытаюсь вылавировать байк из заточения машин. Выходит успешно, несмотря на то, что почти не вижу дороги. Глаза пекут. Наверное, еще один сосуд там лопнул. Зажмуриваюсь на секунду, а когда открываю глаза, застываю. Из аптеки выходит ни кто иной, как он. Тот, кого я так долго и тщетно искал, а сейчас, уже отчаявшись, что не встречу его, увидел. Он быстрым шагом спускался по лестнице, на ходу застегивая кожаную куртку и поправляя длинную прядь волос, собранных в хвост. На голове был привычный ананас, а выглядел Рокудо очень обеспокоенным. Он спешно усаживается на байк, застегивает шлем, и ловко выруливая из череды машин, резко срывается вперед. – Черт, – сердце пропускает удары. Мне страшно, но сейчас не время ждать с моря погоды и пасовать. Я его искал, а упускать шанс нельзя. Резко вырываюсь вперед. Он уже успел скрыться из виду, поэтому и мне приходится увеличить скорость. Она уже за девяносто, следовательно, он гонит еще быстрее. Сумасшедший, без тормозов как всегда. Сбавляю скорость, когда уже вижу его. Пока что просто слежка. Я должен узнать где он живет. Зачем так радикально и сам не знаю. Я веду себя как застенчивая школьница, хоть я и вовсе не такой. Вру – я такой только с ним. Сердце замерло, словно в ожидании. Мне страшно, оно трепещет. Я свихнулся на Мукуро. Он появился у меня полтора года назад, вместе с этим байком. Тогда на очередной сходке, мы и заметили друг друга. А потом все закрутилось, понеслось… Это было самые счастливые полгода, которые когда-либо у меня были. А затем год одиночества. Я был похож на неприкаянную душу, стеная и страдая, я находил утешение в постели другого, то есть своего друга. Портил жизнь, занимал чье-то место, а две недели и вовсе мешался и путался у них под ногами. Видел, что они ждут, пока я свалю. Не ждут, но просто как смотрят друг на друга, желая прикоснуться. Голодные, жадные взгляды Ямамото, который выглядел как хищник, и в то же время заигрывающий взгляд будущей жертвы, которая манит и словно говорит «съешь меня при любой возможности». Может, я преувеличиваю, но в моём состоянием это так и казалось. Рокудо все еще ехал, не сбавляя скорости, петляя какими-то странными, доселе неизведанными дорогами. Что самое странное, я их не знал. Собственно говоря, и не пытался замечать, а просто несся вперед, за ним, не замечая ни города, ни вывески, ни машины… Впереди я видел только его. Остальной мир лишь мелькал перед глазами, проносясь на безумной скорости. Сто двадцать на пустынной трассе. Я едва успеваю, к тому же уже не пытаюсь держаться подальше. На километраже набежало около семидесяти миль, а дорога все не прекращалась. Рывок за рывком, не обращая внимания на синие небо с ярким солнцем, на зеленые деревья по бокам дороги. Мы уже давно были за чертой города. Еще пару миль, а затем вывеска, которую я не успеваю прочитать из-за большой скорости, и мы въезжаем в какой-то город, мне не знакомый. Новые петли дорог, где все же приходится сбавить скорость, а затем Мукуро останавливается, оставляя байк на парковке около пустынного пляжа. Шлем вешает на руль, и деловито крутя на пальце ключ, спускается по ступенькам к белому песку. На заборной ограде висит надпись, где белым по синему написано «Пляж Сидзуока». – Черт тебя дери, Мукуро, куда же тебя занесло? – Паркую байк, и быстро бегу к лестнице, чтобы увидеть, куда он делся. Сейчас все равно, даже будет лучше, если он заметит. Ловлю лишь взглядом, как его фигура скрывается в одиноко стоящем домике на берегу. Берцы проваливаются в песок, словно в трясину, но снимать их неохота. Приятный теплый ветер, приносящий некую расслабленность. Мне всегда здесь нравилось. Теперь, вдохнув полной грудью тихоокеанский воздух, я успокоился и был готов поговорить. Осталось только собраться с силами. На секунду закрываю глаза. Еще немного, и я постучу в твою дверь. POV Мукуро Неделя за неделей коротается всякими нестоящими вещами. Ночь за ночью – череда сменяющихся суток в холодной постели с бессонницей. Невыносимо, хоть на стены лезь. Мне как раз сейчас не хватало стен психушки, прикованности к кровати и тех таблеток, которые делали меня безмятежно спокойным. Зачем я вернулся, думая, что меня поймут? Зачем нужно было что-то делать, чтобы пытаться вернуться, ведь это никому не нужно и никто не оценит? Кто вообще мне сказал, что меня тут будут ждать? Задумчиво кручу в руках только что купленную баночку снотворного. Предыдущая кончилась так быстро, всего за неделю. Я выпивал эти таблетки жменьками, пытаясь заставить свой организм уснуть, но он, похоже, был другого мнения, постоянно бодрствовал и изводил меня. Еще неделька, и меня можно будет хоронить. Может, это было бы и к лучшему. А может сейчас выпить всю пачку? Вдруг засну… Откидываю эту мысль к чертям – это будет самоубийством. Хотя оно бы мне сейчас не помешало бы. Тошно, хоть я и пытаюсь подавить эти чувства, они все равно рвутся наружу. Я просто хочу своего любимого Саваду Тсунаёши. Рядом. Во всех смыслах этого слова. Почему именно ему удалось завладеть мной, я не понимал и до сих пор, но на других и смотреть не хотелось. Почему-то существовал только он, словно мне затуманили разум и заставили влюбиться только в него, и любить до конца своей жизни и даже после нее. Я оперся на плотное сёдзе, разделяющее пространство дома от пляжа. В приоткрытые сёдзе влетел теплый ветер, подхватывая легкие занавески. Ласковый шум прибоя приятно ласкал слух, а вид из окна был настолько прекрасен, что каждому, кто тут был, казалось, что ему уготована вечность в этом земном Раю. – Рай, – с чего-то грустно вздохнул я и прикрыл глаза. Мне туда не суждено попасть. Опасный преступник, подопытный кролик еще с детских лет. Я изначально был грязным, с самого рождения. И судя по всему, это продолжится до самой смерти. Мысли тут же перескочили на Саваду. О чем бы я не думал, все пути мыслей сводились к нему. Тсунаёши был своеобразным Римом, куда ведут все дороги. Тут же вспомнилась и родина, куда бы не хотелось возвращаться. Неловкий стук в дверь заставил отвлечься от мыслей, хмурой кучей, обрушившийся на и без того забитую всякими проблемами голову. Вяло оттолкнувшись плечом от сёдзе, я прошел к двери. И какого же было мое удивление, когда по ту сторону я увидел Саваду. Единственное, что я смог, это глупо, непонимающе, недоуменно и удивленно похлопать глазами. Уверен, вышло идиотски глупо, да и выражение лица, наверное, оставляет желать лучшего. – Тсуна… – Это правда? – Вопрос в лоб, без всякого приветствия. Я сейчас настолько удивлен, что даже не понимаю о чем это он. – Что именно? – Не прикидывайся, – фыркает он, и слегка отодвигая меня от двери, проходит внутрь. От еще большего удивления, я опешил. Савада, которого я знал, никогда бы не сделал такого. Обескуражено и растеряно улыбаюсь – он здоровски изменился. – Я не уйду отсюда, пока ты не скажешь мне, правда это или нет? – не спеша захлопываю дверь и, опираясь на нее, изучаю его взглядом. – Сначала расскажи, что именно я должен подтвердить, – развожу руками и смотрю в упор. Он измучен такими же бессонными ночами, но почему-то до сих пор по неземному прекрасен, словно ангел, доставшийся такой грязной падали как мне. – Ты знаешь, о чем я, – карие глаза, в обрамлении красных белков смотрят с уверенностью и готовностью. – Представь себе, не знаю, – медленно подхожу к нему. – Я не шучу, Мукуро, – шипит парень, словно ошпаренный. – Такое ощущение, что ты пришел сюда, чтобы выпороть меня. Как ты меня нашел? Я же специально переехал в Сидзуоку. – Лицо Тсуны заливает легкий румянец. – Я следил за тобой… От аптеки… И вообще, это только потому, что я хочу узнать правду, – голос с заминкой, сбивчиво. Он так мило волнуется. Все же он такой же, как и был раньше. У меня едет крыша от его голоса с хрипотцой, созданной от волнения. Расстегнутая кожаная куртка, шипованный ошейник, и серебряная цепочка, соблазняюще подчеркивает его шею и ключицы. Я даже вижу, как он дышит. – Далековато. Аптека в Токио. И от центра ты ехал за мной сюда? – Да, что тут непонятного? – вспылил шатен. – Ты мне скажешь в конце-то концов?! – Ку-фу-фу, – меня он забавляет. Это был последней каплей. Грань, предел. Я срываюсь, больше не в силах держаться. – Что ты творишь? – Шатен застывает всего на секунду, а затем начинает вырываться из моих рук. – За информацию нужно платить, Тсунаёши-кун, – меня пронимает до дрожи, когда я прижимаю к себе своего человека, доводящего меня до безумия. Никогда бы не мог подумать, что у меня будет такой человек, и скажи мне это пару лет назад, я бы проткнул этого человека трезубцем. Тут же стягиваю его куртку и крепче держу за талию, глядя в глаза. Он злится, но выглядит это мило, что я не сдерживаюсь, и касаюсь губами его покрасневшей щеки. Рука скользит вверх, задирая футболку. – Какая к черту плата? – Все еще тщетные усилия избавиться от меня, оттолкнуть. – Прости, Тсу, но ты сам напросился, – на пол слетает его футболка. – Я пытался держаться от тебя подальше, как ты и хотел, – касаюсь губами его шеи, сжимая у него за спиной его руки. Сильно, чтобы не вырвался. – Я даже переехал сюда, где бы не мешал тебе жить нормально с тем твоим другом-любовником, – легкий укус за плечо, и я окончательно прощаюсь со своей крышей и здравомыслием. Он рядом… Все во мне трепещет и поет. И пусть он злится, но может я снова смогу открыть этот замок, год назад закрывшийся для меня. – Но ты снова появился передо мной, а теперь тебе придется расплатиться за свою неосмотрительность… Своим телом, – последнюю фразу шепчу на ушко, с удовольствием улавливая то, как он вздрогнул. – Гокудеру не трогай, – рычит шатен, вопреки всему. Его дыхание участилось, что ж, значит, я до сих пор не безразличен тебе. – И меня отпусти, – выдает он. – Я и не собирался его трогать. Отпустить? Прости, но нет, – тяну его в спальню. Протолкнув в приоткрытое сёдзе, толкаю его на кровать. – Мукуро, какого хрена? – Вскакивает он с кровати, но я тут же его прижимаю обратно, усаживаясь на его бедра. – Пусти, я не хочу платить тебе своим телом, – шипит шатен, усиленнее дергая руками и пытаясь столкнуть с себя. Напрасно, глупо и все равно не выйдет. – Да? Твое тело говорит совсем другое, – усмехаюсь, ерзая ягодицами по его бедрам, и до сих пор прижимаю злого, смутившегося шатена к кровати. Продолжаю, чувствуя, что и мне он не безразличен. – Дурак, – отчаянный рывок, и ему удается дать мне пощечину и спихнуть с себя немного. – Может быть, раз посмел влюбиться в тебя, и до сих пор сходить с ума, – рывком затягиваю его на кровать. Нашарив руками простыни, привязываю его к спинке кровати. Не без усилий конечно, но в итоге мне это удается. – Ты вообще… – Рычит было он, дергая привязанными руками. Я лишь улыбаюсь. – Как ты можешь говорить, что любишь и делать это со мной?! – Стягиваю с него обувь и присаживаюсь на его ноги, размещая руку на паху. – Да, люблю. И это делают с тем, кого любят. Разве не так, Тсунаёши-кун? – Склоняюсь к нему, ласково проводя кончиком носа по его шее. Ошейник мешает, поэтому он летит ко всем чертям на пол. Расправляюсь с ширинкой, и проскальзываю рукой в его штаны, провожу пальцами по его возбужденному члену, продолжая покрывать поцелуями шею. – Прекрати, Му..Мукуро, – мое имя удается произнести со второго раза. Учащенное дыхание, издаваемое любимым человеком, прижатым мной к кровати. Боже, как меня это сводит с ума. Внизу приятно ноет и пульсирует. Касаться его тела сродни некой эйфории. – Нет, ни за что… – легонько прикусываю место на шее, на которой красуется оставленный мной засос. В ответ слышу, как он сдерживает себя. На секунду отрываюсь, чтобы лишить его одежды. Думал, придется повозиться, но не пришлось. Мне даже не нужно было полностью сползать с его колен. – Прошу, остановись, – умоляющий голос, но решительный взгляд, слегка затуманенный возбуждением. – Даже если бы очень хотел, то не мог бы, – горько усмехаюсь я, стягивая свою футболку и отправляя ее куда-то на пол, к прочим вещам. – Ты настолько меня ненавидишь, Тсуна-кун? – Очерчиваю языком сосок, а затем тщательно его вылизываю, продолжая пробегать пальцами по стоящей плоти. – Я тебя не ненавижу, – тихо произносит он, глядя куда-то в сторону, когда я подношу пальцы к своим губам. Хорошенько их увлажнив, развожу его ноги. Он даже не противится. Смирился что ли? Румянец на лице не скрывает ни одного его чувства, как и тело. Они никогда не врали мне, ровно, как и сам Савада. – Просто… – он тихо стонет, когда мои пальцы проникают в него. – Тсс, – успокаивающе выдыхаю в его губы, а он прогибается в спине, от легкого глубокого толчка пальцами. Его губы оказываются в миллиметре от моих. Мне дико хочется в них впиться, но касаюсь губами всего лишь его щеки, горящей румянцем. – Ты все такой же великолепный, с такой же нежной кожей, и такой горячий внутри, – глубоко протолкнув два пальца, я резко их развел, выдирая у шатена возбужденный стон. Тихий, подавленный, но все же услышанный мной. Моя надежда вернуть его еще не погасла. Тогда, когда он рядом, я могу казаться живым, быть счастливым и искренне улыбаться. Пару толчков, и я нажимаю пальцами на простату. Стон в закусанные губы и сжатые в кулаки привязанные руки. Он больше не сопротивляется. Его тело само отдается мне, но на лице все та же неприступная гримаса, разве что теперь с румянцем. Стягиваю штаны, и хватаю его ноги под коленями. Наши глаза встречаются, и он непокорно смотрит на меня. Дрожит мелко, и тихо стонет, когда, наконец, ощущает меня в себе. Проникаю в него медленно, растягивая удовольствия и глядя, как меняется его лицо от гримасы к изящному прогибу в спине и стону с вдохновленным выражением лица. Он облизывает свои пересохшие губы, а мне почему-то хочется сделать это за него. Плавно вхожу, лаская руками его бедра и торс, скольжу губами по груди, а затем прикусываю скулу, подбираясь к губам. Он закрывает глаза, и с полугромким стоном обвивает ногами мою талию. Не могу сдержать улыбки от того, что он начинает отвечать. – Почувствуй меня всем телом, – шепчу в губы и провожу по ним языком. Чувствую, как его кинуло в жар и по телу пробежала дрожь возбуждения. Рот приоткрылся, впуская внутрь мой язык, а Савада, поерзав, сжал меня в себе. По телу разлилась волна жара, заставляя меня слегка ускориться. Толчки стали быстрее и глубже, языки сплетались в поцелуе безудержно, страстно, неистово. Я был сейчас словно на седьмом небе. Все казалось таким же, как и прежде. Все было абсолютно таким же, как и тогда. Мои губы жадно сминали его, руки не переставая ласкали его тело, а плавные толчки я заменял ускоренными резкими. Глубже, быстрее, а стоны громче и жарче. Я не контролировал себя больше, полностью отдав себя ему, и получив взамен его. Руки сжимали ягодицы, когда я, растягивая удовольствия, начал полностью выходить и мучительно долго и плавно вталкиваться в узкого парня. Стоны становились жарче, движения навстречу желаннее и быстрее. Я поймал себя на том, что тихо рычу в поцелуй от удовольствия, мешая свои стоны с более громкими стонами любимого человека. Тот уже судорожно цеплялся в железную узорную спинку кровати и норовил сорвать балдахин. – Мукуро, – несдержанно простонал он, когда я сжал пальцами его головку. Парень закрыл глаза, боясь смотреть в мои, ибо только что излился мне в руку. – Ты все такой же стеснительный, Тсу, – шепчу ему в губы, сминая их своими, и через пару толчков изливаюсь в него. На поцелуй отвечают, все так же обнимая дрожащими от пережитого оргазма ногами. Я все еще в нем, и мне так не хочется выходить. Я счастлив, а сейчас прижимаюсь к нему так сильно, насколько могу. Я просто не могу отпустить того, кто делает меня нереально счастливым, перечеркивая этим все мое темное прошлое и заставляя жить дальше. Его громкий стук сердца, являющийся моим продолжением, его глаза, заставляющие меня жить, его шепот на ухо, который всегда совращал меня… Сползаю и укладываюсь рядом, укрывая нас. Губы прижимаются к его груди. Глаза закрываются, а чувство невесомости расщепляет меня на частицы. Крепко прижимаю его к себе, уже не понимая, что отключаюсь с его именем на губах. Сквозь наконец накрывший меня сон, слышу, что он что-то говорит, но не могу ответить, я сплю. Наконец-то. Счастлив. Рядом с ним, как и мечтал целый год. *** POV Тсуна Проснувшись утром от чего-то тяжелого на груди, я потянулся, после чего лежавшая на груди голова тут же сползла на подушки. Спящий до сих пор Мукуро смешно поморщил нос. Длинные пряди волос разметались по белоснежной подушке. Я не смог сдержать улыбку. Кое-как извернувшись, мне удалось дотянуться связанной рукой до его пряди. Все такая же мягкая и приятная на ощупь. Я закрыл глаза, вспоминая вчерашний секс, после которого так сладко заснул, как ни спал никогда в жизни. Он взял плату за информацию, но так и не сказал ее. Впрочем, это уже казалось немного маловажным, на фоне его признания. Да, он любит. Любит до сих пор, если не лжет. Да и какой смысл ему лгать? Взгляд наткнулся на прозрачный балдахин, шевелящийся от легкого утреннего бриза. В комнате пахло свежестью и фруктами. Внутри было чувство, словно заново родился на свет. Я закусил губу, думая что делать дальше. Будет нелегко, а может и легко. – Доброе утро, Тсу-кун, – зашевелились рядом. – И тебе не хворать, – усмехнулся я. – Я думал ты ушел. Но я рад что ты тут, – Рокудо сладко зевнул. Похоже у него впервые отменный сон за все это время. – Ага, ушел, – развел я связанными руками. – Ку-фу-фу, – рассмеялся он, принявшись отвязывать меня. – Так это правда? – Спросил я, словив его взгляд. – За информацию я заплатил. Так что отвечай… – довольное выражение лица сразу сменилось угрюмостью и некой болью. – Правда. Если ты об аварии и психушке, – он откидывается обратно на подушки и закрывает глаза. – Почему ты не сказал? – Перекатываюсь на бок и смотрю на него. – Пытался. Но кое-кто же решил, что я его бросил, – усмехнулся Мукуро, проводя рукой по моей щеке. Все во мне замерло. Неужели все может быть как раньше? Вот так вот просто просыпаться однажды утром в одной кровати с любимым человеком, получать от него нежные, полные любви поцелуи, особенно после жарких ночей… На секунду показалось, что мир вокруг перевернулся, снова обретая цвета. Теперь не только черно-белый, но еще и цвета его глаз и волос. – Прости, если сможешь… – Сжимаюсь я, ожидая чего угодно и морально готовясь к самому худшему. – Давай зачеркнем этот год, а сегодня начнем сначала, – осторожное касание губами губ, и я киваю в ответ. Хочу начать все сначала. Хочу продолжить с ним все. Он мой мир, в котором я согласен жить вечно, который мне было бы приятно ощущать изо дня в день на протяжении вечности. – Мне тебя мало, – хриплый шепот в поцелуй, и сплетающиеся языки. Руки снова властно касаются тела. Я подчиняюсь, расплачиваясь теперь своим телом за его любовь. Закидываю ногу на его бедро, позволяя ему снова войти. Вместе с тихим стоном вырывается вся боль и пустота, живущие во мне весь этот год. Бессмысленно держать их теперь, когда ты в объятиях дорогого тебе человека. Теперь я не пуст, а снова заполнен им. Мое тело, прижатое к кровати, тихие стоны, скрытые в поцелуе, жаркие объятия и наш привычный утренний…