Байкеры. Ночной Ад

так, ну тут может быть страшный ООС хО за это не отвечаю, меня в последнее время на хардкорные розовые сопли несет :DD не отбечено, так что буду благодарен, если исправите увиденные ошибки. заранее спасибо и приятного прочтения ^^ ___________________________________ Каваллоне откинулся на кожаное кресло и покрутился в нем. Часы только что пробили пять. Сегодня он решил позвонить Кее, чтобы узнать окончательный ответ, который и станет последним и самым важным решением в жизни блондина. Пальцы нерешительно крутят в руках мобильный, а блондин продолжает вяло качаться в кресле, смотря в расписной потолок. Страшно услышать «нет», хоть слышал он это от Хибари миллионы раз, но была возможность все переиграть и заставить себя продолжать. Раз за разом терпеть отказы становилось невыносимее и невыносимее. Хотелось конкретности и определенности. Уже порядком надоело выбирать себе тех, с кем будешь спать сегодня, а с кем завтра. И даже если таки определился, этот человек будет все равно напоминать о том, кого так сильно любишь и делать твое существование сущим Адом. А любил он Хибари Кею, невыносимо вредного и упрямого человека, но в то же время он был таким родным, желанным, своим. Взгляд безразлично скользит по панелям из красного дерева, украшающим кабинет, по картинам с живописными пейзажами, по деревянному столу и большим зеленым растениям. Рассматривать все в очередной раз невыносимо, так же, как и набрать номер. Внутри все замерло, словно в ожидании. Хочется узнать ответ, а в то же время хочется никогда его не слышать. И как же он будет счастлив, если это будет положительный ответ. О том, что будет после отказа, он даже думать не хочет. Тиканье часов раздражает и капает на нервы. Пару дней, которые он выделил брюнету на размышление, тянулись нереально долго. Было желание лезть на стены от того, как сильно скребло внутри. Хоть разрезай кинжалом грудную клетку и скреби ее кухонной теркой изнутри, чтобы этот чертов душевный зуд прекратился. Дино закусывает губу, закрывает глаза, и, сделав еще один круг на кресле, решительно нажимает на кнопку вызова. Долгие, нудные гудки. Один, второй, третий… Каваллоне на пределе. Если Кея не возьмет трубку, то он, наконец, изведет себя до последнего и сорвется. Сотни раз он задавался вопросом, почему Хибари не такой же, как и Алауди, который спокойно воспринял Оливьеро. Блондин часто завидовал счастью своего брата, но в то же время был рад, что у него все сложилось со второй половинкой. – Конь? – Наконец-то ответили, и Дино прикрыл глаза. – Подарю тебе книгу. Она будет называться «Этикет общения», – с расстановкой проговорил Каваллоне, продолжая нервно качаться в кресле. – Хмм… Уже? – После хмыка, немного помедлив, спросили в трубку. – Да. – И когда я должен тебе ответить? – Голос видимо напрягся. – Сегодня. В семь. У Токийской телебашни. – Резким тоном, все с той же расстановкой. – Почему там? – Фыркает брюнет. – Буду проезжать мимо, да и тебе близко. – Конь… – Называй хотя бы по фамилии. И надеюсь, ты все решил для себя. Неопределенности я не потерплю. – Но… – попытались возразить, а Дино перебил. – Ты мне скажешь все там. – Может, лучше я подъеду к тебе? – Нет. Будет лучше, если там. До встречи, – блондин отключается и кидает телефон на стол. В который раз он задается вопросом, зачем он себя так сильно изводит? Зачем же так сильно любит этого Хибари Кею и почему не может так просто отказаться от него, как раньше мог с легкостью избавляться от всего ненужного. Но Хибари не попадает под те категории. Вздохнув, Каваллоне потянулся к ноутбуку. Было только несколько минут шестого. До встречи было еще уйма времени. Особенно в минуты ожидания, время тянулось мучительно медленно. Ему уже порой казалось, что он за время ожидания состарился на несколько лет. В принципе, это было действительно так. Все чаще и больше он чувствовал себя каким-то дряхлым старичком за восемьдесят, хотя самому было только двадцать два. Блондин нервно щелкал мышкой, пытаясь расслабиться, собирая банальный пасьянс. Ничего не выходило, поэтому и это гиблое дело было заброшено. Наступила следующая фаза – нервно стукать пальцами по столу. – Да что же такое? Черт тебя дери, Дино! – Шикнул на себя блондин и медленно прошествовал к окну. Солнце посылало теплые летние лучи на землю и пряталось за большие воздушные облака, окаймленные золотистым сиянием. Сегодня закат был достаточно живописен, что блондин на секунду успокоился и овладел собой. Все будет неважным, если Кея пошлет его. Все рухнет в тот же момент, когда с уст брюнета сорвется отрицательное, категорическое «нет», а не желанное, заветное «да». Все будет кончено. Мир рухнет, возвращаясь восвояси, к темному, беспросветному хаосу. От мыслей блондина отвлек звучный бой часов, прозвучавший, словно звон колоколов, и стук в дверь. – Войди, – не отрываясь от воздушных облаков, ответил Каваллоне. – Босс, – в комнате показался Ромарио. – К вам приехали, – сообщил он и поморщился. – Кто? – Рассеянно спросил Дино, пребывая в своих мыслях. – Он сказал, что ему назначено. Это парень на Honde, фиолетового цвета, – быстро доложил Ромарио, поправляя очки. – Кея что ли? – Вскинув бровь, Каваллоне обернулся. – Мы договорились на семь у телебашни. – Не похоже, что это Хибари-сан, – покачал головой Ромарио, внимательно уставившись на блондина. – Хоть и представился, как Кея. – Ладно, я схожу, поговорю с ним, – парень улыбнулся и взъерошил свои волосы. – Я с вами, босс. – Нет, не нужно. Я сам, – новая рассеянная улыбка. Он всегда будет сиять для подчиненных и тех, кого он любит, и совершенно не важно, как сильно будет болеть внутри, и насколько он надломлен, для них он будет опорой и поддержкой. – Где мой кнут? – Парень задумчиво постучал по поясу, а затем махнул рукой. – Черт с ним, я куда-то его задевал. Где он? – На дороге у парадного въезда, – незамедлительно ответил мужчина. – Хорошо, – кивнул блондин и быстрой походкой вылетел за дверь. Он на удивление быстро спустился со второго этажа особняка, затем спешным шагом миновал длинные аллеи, украшенные по бокам цветущими розами, и оказался у ворот. Кивнув охране, чтобы они ушли, он приблизился к незваному гостю в шлеме. Тот молча поднял свою пятую точку с байка и подошел еще ближе к Каваллоне. – Ты же не Кея, так какого хрена ты на его Honde? – Усмехнулся блондин, отчетливо понимая, что это не брюнет, что байк благополучно угнан, а перед ним один из его врагов. – Каваллоне, ты слишком крут, не находишь? – Прыснули в ответ настолько громко, что это было слышно даже через шлем. – Ты что-то сказал? Прости, я не услышал, – саркастично молвил блондин. – Может, уже снимешь свою маску, у нас же не карнавал. – Еще чего, – в руках блеснул нож. Дино лишь покачал головой, улыбаясь своей привычной улыбкой. – Это привет от босса, которого я отлупил кнутом? – В лице блондин не изменился, но в мыслях дал себе пинка, что не прихватил свое оружие сюда. – Тебе какая разница, за что получать? – Неизвестный делает выпад вперед, пытаясь ранить блондина, но тот вовремя отступает и хватает его за запястье, сильно его сжимая. – Большая разница – одна дает, – блондин притягивает его к себе, сгибая пополам и давая коленом в грудь, тогда лишь отпускает парня на землю, – … другая дразнится, – нож, звучно стукнувшийся об асфальт, блондин осторожно пинает ногой подальше от человека в шлеме. В ответ заливисто смеются сквозь кашель. – Боже, какой-то сопляк сделал меня, мастера ножей, – Человек перекатывается набок и становится на четвереньки. – Проваливай! А боссу передай, пусть сам приходит на разборки, – не слушая смехи и пререкание помешанного, перебивает блондин. – Наивный, – парень вскакивает, снова нападая. Откуда-то не возьмись, в руках два ножа, которые тот умело крутит пальцами, встав в позу нападения. Резкий рывок вперед, и неизвестному удается нанести пару неглубоких ран беззащитному и по совместительству безоружному Каваллоне. Тот выбивает нож ногой, и, делая легкий выпад, сбивает с ног, но тому удается устоять. – Хм… – Столь же резкие рывки, как и у того, и Дино снова укладывает его на лопатки, прижимая ногой к земле. – Вали, а, – нога немного давит на грудную клетку, а с рук струится алая кровь, окрашивая светлую кожу с татуировками. – И боссу скажи, что так будет с каждым. – Каваллоне разворачивается, чтобы уйти, будучи уверенным, что достаточно избил паренька, и тот не встанет на ноги так сразу, поэтому он успеет уйти. Он тоже пострадал и получил пару ран – все же рукопашный бой не его стихия. К тому же он изранен неглубокими порезами, из которых, правда, кровь хлыщет как из ведра. Нужно было просто прихватить кнут, тогда бы этого не было. Теперь у него всего лишь полчаса на то, чтобы привести себя в порядок для встречи с Кеей. Думая, что он в безопасности, и погрузившись вновь в старую атмосферу ожидания, он идет обратно, к воротам, не ожидая подвоха. Окровавленная рука касается прохладной кованой оградки ворот, но в глазах резко темнеет, а внутри чувствуется как холодная сталь ножа вошла в тело, разрезая целую ткань на две части. Сзади прижимаются, хрипя на ухо, а затем парень убирает руку с торса, обнажая рукоятку. Он чувствует, как чужая кровь капает ему на спину, он чувствует, как его собственная кровь вытекает из живота, да и не только из него. Во рту чувствуется неприятный железный привкус, а конечности мелко дрожат. – Мне сказали просто поверхностно тебя подрезать, – шепчут на ухо, но блондин не слышит. В ушах раздается звон, а густая кровь хлещет по ногам, окрашивая асфальт под ними в красный. – Но ты меня разозлил, Конь, – рука с наслаждением и большим усилием немного поворачивает нож внутри, и вгоняет острие до упора. Слышится хриплый стон, а пальцы неконтролируемо, судорожно сжимают оградку. – Я вижу, ты доволен, – тихий хрип Каваллоне, и он медленно оседает на пол. Кровь хлынула с новой силой, когда нож все же резко достали. – Еще как, – кашляя и хромая, парень едва забрался на байк. Теплый асфальт, нагретый за день жарким солнцем, и тьма, застилающая сознание вместе со звучным рокотом мотора. Карие глаза смотрят в небо, ловя красноватые облака закатного солнца. Как он мог так легко сдаться? И почему так беспечно повернулся к врагу спиной? Зачем спешил, почему забыл свой кнут, или хотя бы мобильный? – Черт… Мне еще к Кее, – губы стягивает от засохшей на ней крови. Мысли о брюнете, даже сейчас. Дрожащая рука вяло тянется к звонку, который, благо, расположен пониже, нежели человеческий рост. Раньше он раздражался, что он так низко, а сейчас наоборот, это было самое оно. Едва коснувшись кнопки, рука безвольно скатилась вниз. Тьма окутывала сознание, поглощая все соки жизни, а густая кровь медленно струилась, образовывая вокруг бессознательного тела алую лужицу, норовящую расползтись по всему асфальту. *** Хибари мерил шагами небольшую площадь перед Токийской телебашней. Сидеть ему надоело еще пару часов назад, когда Каваллоне ему позвонил. Сейчас же был девятый час, что тем более злило Хибари. Он прибыл сюда заранее. Затем, когда часы показывали 19:00, Кея чертыхнулся, собирая все свои нервишки в кулак и пытаясь выкинуть все странные мысли. Необходимо было дождаться его и все, в конце-концов, прояснить. Время все шло и шло, а Каваллоне не было. Он уже решил, что над ним посмеялись, назначив встречу тут, и может Каваллоне находится где-то рядом и смотрит на то, как он тут нервничает. Хибари резко остановился и ударил рукой крышу черного Nissana. Нервы сдавали. Он ненавидел ждать, он ненавидел розыгрыши, а скорее всего, это и было тем самым, что он так яро ненавидел. – Чертовое травоядное, – Хибари злился с каждой минутой все больше и больше. Для себя он уже успел миллионы раз передумать решенный ответ, который и так дался ему с трудом. А пришел он к выводу, что скажет Дино «да», и непременно поставит ему какое-нибудь условие, иначе просто согласиться – банальный проигрыш, а это было по-травоядному, поэтому так нельзя. Каваллоне бы согласился, он уверен. О положительном ответе он думал недолго. После того, как Конь не явился в назначенное время, он решил, что изобьет Каваллоне до полусмерти, и после того, как заставит его извиниться за опоздание, все равно скажет «да». Потом в голове за остальной час промелькнула еще целая череда мыслей, в которых он менял «да» на «нет» и наоборот, в которых он сто раз уже успел перечислить все способы пыток, которые он знал… Но Дино все не было. Часы показывали ровно девять. Он бессмысленно прождал два часа, в течении которых благополучно себя изводил. В конечном итоге, плюнув на все, и решив, что его кинули и развели, он захлопнул дверь машины и резко сорвался с места. Вырулив на автобан, он устало откинулся в кресло и медленно повел машину. Хотелось разрыдаться от обиды и в то же время накостылять этому белобрысому Коню от всей души. Но специально к нему он не поедет. – Обойдешься, чертов Конь, – оскалился брюнет, безразлично рассматривая красные огни задних фар едущих впереди машин. – Ясность и определенность ему подавай, ублюдок, – Кея закусил губу. Внутри что-то екало, говоря что он ошибается на счет того травоядного, но злость брала вверх. В итоге, в половину десятого, оказавшись дома, он успокоился. Точнее удалось унять свою дикую злость и перевести ее в жуткую обиду на Каваллоне. Он уже придумал, как будет вести себя, когда появится он. Холодно и неприступно, и будет все равно, что он уже в начале лета осознал, что этот веселый блондин ему не безразличен. Но это осознание было слабым и все время подкреплялось неуверенностью, нерешительностью и ненавистью к Оливьеро Каваллоне, которая так же распространялась и на Дино. Захлопнув входную дверь, он разулся и прошел в зал. Устало плюхнувшись на диван, он закрыл глаза. Такими темпами он просто протянет ноги. Изводить себя ежедневно, думая о нем и взвешивая все варианты, чтобы принять нужное решение и не прогадать. Сейчас он один дома, а поэтому может расслабиться. Впрочем, в этом он перестал быть уверен, как только услышал, как стремительно быстро сбегают по лестнице. По лестнице вниз сбегал ни кто иной, как Алауди, на ходу застегивая темную рубашку. Пронесшись мимо прихожей, он словно никого не замечал. Спустя пару секунд, послышались тихие шаги, и в аркадном проеме показалась светлая голова. – Кея? – Нет, домовой. Или ты глюк словил, меня тут нет, – с чего-то осклабился брюнет и облокотил голову о руку. – Шутник, – усмехнулся блондин. – Чего так поздно? – Дела были. Встречный вопрос: какого ты тут? Ты же должен быть в Италии, расследовать что-то… – Нужно было срочно вернуться, – блондин натянул на себя кожаную куртку. – Дай-ка угадаю… Тебя вызвал Каваллоне, – тихо зарычал брюнет. Злость стала снова брать верх над чувствами, делая его бесконтрольным. – Угадал, – Алауди внимательно смотрел на брата. – Ну а дальше, гадалка? – Ему не хватает секса? – Ехидно переспрашивает брюнет. – Бесчувственное травоядное, – не выдержав, Алауди сжал пальцами подбородок Хибари, вглядываясь в серо-голубые глаза. – Когда ты изменился и стал настолько черствым? – Когда ты стал спать с ним, – Хибари одернул голову. – Спеши к нему, иначе Конь без секса просто копыта протянет, – брюнет устало потер голову, которая начинала болеть. Было как-то тошно. И пусть он не хотел говорить этих слов брату, он их сказал. Потом он, конечно, пожалеет, но это будет потом, хоть чувство некой вины уже успело коснуться прохладными руками его горла и начало медленно его душить. – Он вызвал меня не ради секса, – спустя несколько минут ответил блондин. Он уже порядком устал от выходок брата, от его колких слов. Он просто больше не обращал внимания на это, ведь был вполне счастлив с Оливьеро, пусть даже эти отношения были однополыми, но он никогда не был ханжой в плане любви. – А ради чего? Ради… – Кея! – Разозлено рыкнул блондин, прерывая брата на полуслове. – Еще хоть слово и я не знаю, что с тобой сделаю! Прояви хоть немного чувственности, ладно?! – И что же приключилось у твоего Оливьеро? – Тон чуть смягчился, а Хибари немного поежился. Брат редко когда кричал, если вообще кричал. – Дино при смерти. Но тебе это неинтересно, – блондин закусил губу, думая о чем-то своем и проверяя ключи в кармане. – Ч-что? – Заикаясь, спросил Хибари, глядя на брата. Вся злость разом испарилась, словно ее и не было. Ненависть отошла на второй план, а сердце, пропустив удар, громко шлепнулось куда-то на дно, отдавая глухим отзвуком в голове. – Его хорошенько поранили. Ножевое ранение в живот. Нападавший умудрился еще крутануть ножом, но не намного. Сейчас он на операционном столе. Точнее уже три часа. Ладно, тебе неинтересно, а мне пора бежать и помогать Оливьеро найти этого придурка, – Алауди махнул рукой, даже не посмотрев на брата. Кея его разозлил, а еще и случившееся – все вокруг создавало нереально нервную и напряженную обстановку. Входная дверь хлопнула, а затем послышалось, как отъезжает Алауди на своем любимом Suzuki. Он обычно ездил на машине, но когда было что-то срочное, он брал байк. Ком подкатил к горлу, мешая дышать. Хибари усиленно пытался осознать все, что ему почти удалось. Казалось, кровь застыла в жилах, а сердце вообще не бьется. Он не приехал только потому, что был на операционном столе, и сейчас его состояние неизвестно. Выживет ли он, или нет? На секунду мир представился без него. Просто знать, что где-то по Токио ходит Дино, живой и здоровый, что можно прийти к нему и потрепать нервы, а то и вовсе подраться и заодно прикоснуться – это одно. Совсем же другое – знать, что его больше нет, что он больше не улыбнется, не скажет пробирающее его до костей слово «люблю», как он обычно делает это эротично, с особым чувством на ушко, что он больше никогда не коснется. Его просто не будет. Все вмиг отошло на второй план, являя приоритет того, что ему важна жизнь Каваллоне. Тут же была забыта и гордость, и ненависть. Осталось только контролируемое остатками разума тело. Хибари сорвался с места, выбегая за дверь. Ключи от машины зазвенели в руках. Нужно было спешить, он и так потерял слишком много времени, слишком долго он не знал. И кто же виноват, что все так произошло? Брюнет вырулил с гаража, спешно его закрывая, и рванул вперед, наплевав на правила дорожного движения. Сейчас, понимание того, что Дино является самым важным в его жизни, перечеркнуло все, что было для него важным ранее. Брюнет вдавливает педаль газа в пол, выжимая последнюю скорость из своего автомобиля, благо он оборудован, как для гонок. Максимальная скорость, размытые огни города, обочин дорог, окружающего пространства. Ничто сейчас не важно, главное успеть туда, где он. Глаза слезятся, а в груди больно сдавливает, но он убеждает не вести себя как травоядное. В голове звучит одно: «Дино при смерти. Но тебе, впрочем, все равно». – Не все равно, – тихо нашептывает Хибари, под резкий визг колес маневренно сворачивая на финишную прямую. Еще немного, и он на месте. *** Кое-как узнав номер палаты у вредной девушки, брюнет тут же рванул на нужный этаж, не дожидаясь лифта. С легкой одышкой он влетел на четвертый, нужный этаж, едва не сбивая медсестру, несущую какие-то препараты. Сердце бешено стучало, а парень быстрым шагом летел по коридорам. Операционная. Это ему сейчас не нужно, они закончили минут 10 назад. Взгляд нервно искал палату с нужным номером. Парень сейчас и не пытался взять себя в руки, руководствуясь только одним желанием – успеть. Палата 18. Брюнет замирает перед белоснежной дверью. Рука немного дрожит, мелко, и дрожь передается по всему телу. Едва она касается ручки двери, как только кто-то открывает ее с той стороны. – К нему нельзя, – голос эхом отдается в ушах, поэтому брюнет не сразу понимает, что от него хотят. – Что с ним? – Важно узнать, будет ли он жить. Прежде чем врач отвечает, проходит вечность. – Ножевое ранение в живот. Беспощадно всадили кинжал длиной около одиннадцати сантиметров, лезвие широкое. Состояние критическое, но шанс выжить есть. Большая потеря крови. Операция прошла успешно, хотя пару раз мы его теряли. Дальше будем следить. Переливание крови установлено, а то вообще, доставили нам его практически обескровленного и при смерти. У парня хорошая сила воли, поэтому есть все шансы, – доктор легонько хлопнул Хибари по плечу, ибо тот замер, вглядываясь в приоткрытую щель двери. – Можно мне… ненадолго? – Кея взглянул в глаза доктору. Тот рассматривал Хибари. – Вы же не родственник, верно? А вдруг вы тот, кто пытался его убить, – доктор настороженно разглядывал брюнета. – Я и сам бы убил того гада, который это сделал, – прошипел сквозь зубы брюнет. – Я не родственник, но… – Хибари запнулся. Кто он Каваллоне? Объект желаний, желаемая постельная игрушка, любимый? Хотя какая сейчас разница. Он сейчас согласен на все, пусть даже на это. – Но я должен ему сказать кое-что важное… – Ладно, черт с вами, идите. Только на пять минут, а то и меньше, – доктор пригрозил пальцем и приоткрыл перед Хибари дверь. – Спасибо, – брюнет тихо шагнул в белоснежную комнату, слегка морщась от яркости белого тона, которая резала глаза. На себя он тут же накинул белый халат, висящий на вешалке. Осторожной поступью, медленно, он подошел к кровати блондина, взъерошенный, как мелкий птенец. На белых простынях лежал Дино. Столь же белая, обескровленная кожа сливалась с постельным бельем. Блондинистые пряди были хаотично разбросаны по подушке, с вен торчали какие-то провода, сам парень был в окружении пикающей аппаратуры и всяких там систем; кислородная маска закрывала лицо. – Конь, – тихо прошептал Хибари. – Д…Ди...но, – едва заставив себя произнести его имя, он немного покраснел. Рука скользнула по шелковистым прядям, поглаживая Каваллоне по голове. – Я думал, что ты надо мной посмеялся и просто не пришел туда… – Брюнет ежится – говорить с человеком, находящимся без сознания, как-то странно и непривычно. Но он почему-то уверен, что Дино его слышит. – Знаешь… На твой вопрос я хотел ответить… – Хибари нависает над блондином и, от чего-то покраснев до кончиков ушей, шепчет заветное «да». Не контролируя себя, он касается губами щеки. Выпрямляясь, он внимательно смотрит на умиротворенное лицо Каваллоне. Он смотрит долго, не моргая, пока не замечает, как вяло и неохотно разлепляются его глаза. – Кея, – беззвучное шевеление губами, рассредоточенный взгляд, и легкая улыбка на сухих, обескровленных губах. – Тсс, побереги силы, травоядное, – брюнет осторожно кладет горячую руку на ледяную руку Каваллоне. Он кажется настолько мертвенно бледным, что если бы не его легкая улыбка и то, как он легонько, в ответ, сжал его руку в своей, то можно было бы подумать, что он умер довольно таки давно и пробыл в морге еще с неделю, что успел настолько замерзнуть. – Обещай мне быстро пойти на поправку, Дино, – требовательный шепот и слабый кивок головой. Мерное пикание приборов, говорящее о том, что с ним все в порядке. Парень снова отключается, но теперь зная точно, что стоит бороться за жизнь и выкарабкиваться, как только можно, ведь он сказал «да». – Ваше время истекло, – в палату просовывается голова врача. – Да, сейчас, – кивает Кея, снимая свое кольцо с пальца и надевая на мизинец Дино. – Конь, у тебя еще и пальцы больше чем у меня, – недовольно шипит успевший успокоиться Хибари. Кольцо он таки натянул, да и успел прошептать ему на ушко еще и то, что теперь не отпустит его. Все вроде успокаивалось внутри. Как только он закрыл дверь палаты и обернулся, он наткнулся на только что подошедших Оливьеро и Алауди. Упрямо взглянув на парочку, он слегка покраснел, и молча кивнув обоим, отправился на кресло рядом с палатой, решив, что пока Дино не очнется, то он никуда отсюда не уйдет. Алауди присел рядом, улыбнувшись уголками губ, а Оливьеро зашел в палату. Хибари молча смотрел под ноги, размышляя обо всем, что произошло, но осталось только ждать, что он поправится и выберется из критичного состояния. Решение сказать «да», решение прийти сюда, решение быть с ним… Хибари поморщился. Сегодня он нарешался как последнее травоядное, но сердцу не прикажешь.