Байкеры. Ночной Ад

о боже, наконец-то я что-то написал :DD прошу простить, у меня сначала не было идей, потом было лень писать, а потом пошли зачеты. но зачеты сданы, а пока на повестке дня сессия, так что думаю, увы, не о фф. + с 3 января по 11 уезжаю. надеюсь нагуляю новые идеи :DD наверное :DD а пока вот вам очередная упоротоООСная глава спасибо, что со мной и ждете ^^ P.S. опять писал ночью, так что ошибок наверное море, да и идеей глава не блещет :DD развитие событий будут попозже... а пока флафф, счастьерадостьбабочки :DD и что-то я за это время писать разучился о.О" ___________________________ Тонкие длинные пальцы легко и невесомо бегали по клавишам, извлекая спокойную, прекрасную мелодию. Пепельноволосый отдавался некому порыву, с удовольствием выплескивая свои чувства в игре на пианино. Закрытые глаза, легкая улыбка. Он знает ноты этой мелодии наизусть, его пальцы помнят, где какая клавиша. Мама научила играть его на фортепиано, ведь сама была пианисткой. Невесомо, легко… Он давно уже не играл. После смерти матери особенно. Что-то словно перемкнуло, заставляя его бежать подальше от пианино или дрожать от некого непонятного страха, когда он проходил мимо него. Внутри жила память о Лавине, о нелегкой жизни, но и о счастливых моментах, которые дарила она. Именно поэтому он не мог его так долго касаться. Он не играл вот уже несколько лет, а сейчас, окрыленный чувством, которые подарил ему брюнет, он внезапно захотел сыграть. Инструмент, которого он долгое время избегал, сейчас притягивал как магнит, а чуткие порывы души заставляли парня играть, все с новой и новой силой ударять по клавишам наново настроенного инструмента, который уже успел подпортить свое звучание из-за своей ненадобности. Комнату заполняла приятная мелодия, а сам играющий нежно улыбался, словно играл для кого-то призрачного, пытаясь этой мелодией рассказать о чем-то кому-то невидимому. И сейчас было от чего-то совершенно все равно, что своей игрой он разбудит спящего в спальне брюнета. Он чувствует себя невесомым от счастья, словно оторванным от земли. Окрыленным, свободным. Впервые боль отступила, прихватив с собой страх, впервые появилось нечто воздушное внутри, и казалось, что тьма рассеялась. Музыка постепенно затихала, а длинные пальцы пепельноволосого изящно касались клавиш тихого звучания, доводя мелодию до ее логического завершения. – Чудесная мелодия, – улыбнулся брюнет, обнимая парня со спины, как только тот прекратил игру. – Когда ты успел..? – Хаято вздрогнул, ведь совершенно не ожидал, что брюнет окажется тут. – Как только ты начал играть. С тех пор я тут, – руки покрепче обвили шею парня, а носом брюнет уткнулся в пепельноволосую макушку. – Так беззвучно… – Хаято прогнулся в спине и откинул голову назад, чтобы заглянуть в глаза брюнета. – Ты был так увлечен, я не хотел мешать, – Такеши улыбнулся, касаясь губами губ и придерживая своего возлюбленного за плечи, склонился ниже. Хаято ответил, хоть было и немного неудобно получать такой перевернутый поцелуй. Брюнет весело поморщил носик, в ответ на улыбку пепельноволосого, которому приятно было ощущать на себе руки возлюбленного. Такеши, он, кстати, так и не решился признаться. – Можно будет тебя украсть на некоторое время? – Ммм? Куда? – пепельноволосый вскинул бровь, осматривая улыбчивого брюнета. – Секрет, – объявил Ямамото, и скрылся из виду. – Ты, я вижу, собран, поэтому поиграй, пока я соберусь. Потом я тебя украду, – с ванны показалась темноволосая макушка с зубной щеткой во рту, что заставило подрывника хихикнуть. – Собирайся уже, горе ты луковое… – Эй, я счастье ненаглядное, – пробурчали с ванной и вскоре послышался шум воды – брюнет забрался в душ. – Конечно же, счастье, – пальцы снова скользнули по клавиатуре, извлекая из фортепиано другую, более сложную и веселую классическую музыку. Счастье… Ямамото Такеши стал именно им в жизни Гокудеры Хаято. Он дарил веселье, счастье, радость. С ним было хорошо даже молчать. Каждая секунда, проведенная с ним, возвышала и окрыляла, заставляла чувствовать себя неземным существом, неким ангелом, который ненадолго спустился на землю. Тепло, которое дарил ему брюнет, было несоизмеримо ни с чем. Хаято ни на долю секунды не жалел, что остался именно с ним. С Савадой было совсем по-другому. Было весело, но не настолько, было хорошо, но чего-то не хватало, было все, но оно не давало крыльев. Такеши же, появившись, сразу перевернул мир с ног на голову, заставляя жить в другом, новом мире. Бесцветный, местами черно-белый, он сменился ярким буйством красок, солнечными разноцветными днями, полными любви и счастья, которые мог дать только он. Чувства, наполняющие любую пустоту изнутри, и позволяющие чувствовать некую «духовную сытость». Эти чувства ему дарили ежедневные утренние пробуждения вместе, веселые вечера за какой-нибудь игрой, жаркие ночи, где ненасытный брюнет выжимал у него все соки, заставляя засыпать уставшим и удовлетворенным. Совместные завтраки, совместные просмотры фильмов. Теперь любое обычное занятие приобретало какое-то весомое, особое значение. Каждая минута казалась неким необычным таинством, обладающим определенной магией действа. Мир менялся, и менялся в лучшую сторону, принуждая невольно отращивать крылья и парить над землей. То же самое чувствовал и брюнет. Теперь у него был любимый, которого он добился, хоть и изначально не было никаких предпосылок, что он таки его заполучит. Но судьба оказалась забавной штукой, подкидывая ему такой шанс, которым он, к счастью для них обоих, сумел воспользоваться. – Ну что, пошли? – прерывая игру на пианино, спросил брюнет, выползший из ванной. – Даже не поешь? – вскинул бровь Хаято, на что Ямамото покачал головой. – Потом заедем ко мне, все равно уже около двух недель дома не появлялся, – рассмеялся парень. – Еще бы, поселился тут у меня и… – И? – … и принялся удовлетворять каждую ночь… – подобрав словосочетание полояльнее, наконец, озвучил пепельноволосый. В ответ как всегда беззаботно рассмеялись. Парень на ходу накидывал на себя кожаные штаны и футболку, изредка поглядывая на подрывника. – Только не говори, что тебе это не нравится, – властная рука брюнета вздернула пепельноволосого за подбородок. Парень залился краской, но вырываться не спешил. – Ну…это… Это другой вопрос! – он сорвался с места, пытаясь поспешить в коридор. Но был перехвачен сильными руками. – Пошли уже, куда ты там хотел? – громкий голос Гокудеры заставил немного поежиться. – Пошли. Надеюсь, ты не будешь злиться. – Хаято тянут в коридор, чтобы уже дособираться и выйти. – А ты решил сделать что-то ужасное? – Нет, – брюнет наскоро зашнуровывает берцы. – Скорее это что-то вроде романтики, но такая банальность… – Хмм… – Хаято хватает ключи и шлем, лениво выползая за дверь. За ним вылетает брюнет. Пепельноволосый со всей медлительностью и вялостью закрывает дверь на замок и спускается с крыльца. На улице стоит ясный, погожий, теплый солнечный летний день. Но куда-либо ехать, ползти, идти не хочется. Хочется посидеть в прохладном доме, потягивая прохладительные напитки, приготовленные шеф-поваром Ямамото-младшим, понежиться в его объятиях перед плазменным ящиком, поглядывая на какую-нибудь очередную ересь, которую там показывают, поругаться с Ури, получить пару боевых царапин и пару ласковых поцелуев от брюнета, а затем его рассказы о тренировках со Скуало и бейсбольных соревнованиях… – Кстати, Хаято, – брюнет неловко улыбается, заводя свою Yamah-у. – У нас соревнование по бейсболу на следующей неделе… Ты придешь? Подрывник лишь улыбается, что не видно за темным стеклом шлема, и просто сдержанно кивает, заглушая рычанием мотора Hond-ы Yamah-у Ямамото. Он знает, что сейчас Такеши рад, да и сам он не уступает ему в ощущении внутреннего счастье, ведь стал неотъемлемой частичкой жизни своего возлюбленного. Он любил. Правда, по-своему, скрытно, молча, без слов, позволяя Такеши делать все, что и было его проявлением чувств. А Ямамото слов не требовал, он все понимал с действий, не принуждая говорить пепельноволосого заветные слова. Они понимали друг друга с полуслова, полувзгляда, полужеста. Необычная идиллия, которую очень редко встретишь. Но, тем не менее, она была. Водитель Yamah-и подал знак следовать за ним, и подрывник покорился, едва поспевая за ним и выжимая всю скорость из своего байка. Теплый ветер приятно ласкал кожу, не скрытую легким кожаным жилетом, пейзажи мелькали один за другим, но внимание было приковано к гонщику, ведущему куда-то в определенное место. Гокудера, при их первой встрече, даже и не подозревал, что все может обернуться вот так вот. Тогда, брюнет казался ему каким-то странным парнем, неким НЗЖ, которыми он так увлекался, но, в то же время, он настораживал. Подрывник не успел понять, когда сблизился с ним и когда подчинился ему, когда они стали настолько близки, что и помыслить нельзя было о том, что когда-нибудь им придется ненадолго разлучиться. Тем временем, брюнет остановил свой байк возле небольшой тропинки, ведущей в лес, и жестом показал сползать. – Мы на месте, – первым делом сказал брюнет, с привычной ему улыбкой, и что-то мигом вкинул к себе в карман. – Пойдем, – он хватает сползшего с байка Гокудеру и тянет в гущу леса, осторожно ведя его по открывающейся перед ними тропинке. – И что мы забыли в лесу? – недоумевает подрывник, но все же, тщательно следует указанной дороге, плетясь за Ямамото. Брюнет молчит, лишь продолжает вилять изведанными лишь ему дорожками, ведя к цели. – Мы не заблудимся? – снова с некой тревогой спрашивает парень, но в ответ слышит успокаивающий ответ. – Нет. Это место я знаю, как свои пять пальцев, – сказав это, Такеши останавливается, давая услышать новичку здешнее пение птиц и журчание небольшой речушки, через которую опрокинулся старинный, на удивление хорошо сохранившийся деревянный мостик. – Красота, – Хаято замирает, с восхищением оглядывая живописность здешней природы. Небольшая поляна, усеянная разнообразными полевыми цветами, прозрачная, чистая речушка, в которой плавают мелкие рыбки, упрямо бьющиеся лбами о какой-то камешек, высунувшийся из воды. Блики солнца играют в потоках воды, придавая природе сказочный образ, а пение птиц дополняю роскошную картину чудесной мелодией. – Нам на мост, – Ямамото, дождавшись, пока Хаято осмотрится, снова принялся капризно тянуть подрывника на мост. – Где ты откопал это чудо? – брюнет сверкнул счастливой моськой, ведь, наконец, смог уловить в глазах Гокудеры удивление, восхищение и радость, нераздельно сливающиеся в единое целое. – Притока Наки. Место, где с первого взгляда друг в друга влюбились мои родители, – Такеши закусил губу, облокачиваясь на деревянные перила и вглядываясь в слегка бурлящую воду реки. Пепельноволосый лишь молча приобнял его, все понимая. – Но я сюда не за воспоминаниями приехал… – А…? – Вот, – на открытой ладони лежал замок. – Может, я сильно спешу и тороплю события, и может, ты считаешь это обычной банальностью… но я хочу сделать это с тобой. Хаято замирает, чувствуя как краска заливает лицо. Вешать замки и выкидывать в воду ключ достаточно устоявшаяся традиция возлюбленных. Он не против, конечно, но это просто оказалось неожиданным. Тем более, это было сродни обмена кольцами, да и по жизни, хоть он делал вид, что это было банальностью, но втайне мечтал, что когда-нибудь вместе со своей второй половинкой он обязательно повесит замок на мост и выкинет ключ в воду. – Ты ведь не против? – брюнет смотрит с надеждой, а пепельноволосый просто кивает, ибо от неожиданности, кажется, проглотил язык. – Тогда напиши мое имя, а я напишу твое, – сияющая улыбка солнечного парня просто ослепила, и Хаято на удивление беспрекословно взял маркер и замок, и скрипя первым по последнему каллиграфическим подчерком вывел имя Такеши. Вскоре на верхней строчке красовалось и имя Хаято. Брюнет притянул к себе пепельноволосого, когда замок щелкнул на резной вертикальной балюстраде. Ключ, оказавшийся в руке обоих, был кинут в воду, а Ямамото прильнул к желанным губам, держа Хаято за талию. Руки подрывника разместились на плечах, а губы продолжали отвечать на поцелуй, то требовательно и страстно, то более нежно. – Извини, что так неожиданно, – сильные руки поглаживают спину, крепче прижимая к себе. – Нет, все в порядке, – Хаято касается губами щеки, и весело смеясь тянет брюнета на другую сторону реки, на опушку, усеянную разноцветными цветами и пахучими травами. В умную пепельноволосую голову взбрело юношеское ребячество, поэтому он роняет брюнета в траву, несдержанно тиская и играя, а брюнет отвечает тем же. Потом, когда они остановятся, он обязательно сплетет ему венок, найдя все цветы, что нужны для подвенечной японской икебаны, что будет сродни обмену кольцами, а потом они снова будут ребячиться, громко и счастливо смеясь, и наслаждаясь обществом друг друга. Веселье будет продолжаться. Веселье в их собственном замке, с его собственным именным замком, связывающим их в одно единое целое, отныне и навсегда.