Байкеры. Ночной Ад

так, глава ни о чем. об утре, яйцах, фонтане не айс...но и у них все хорошо) п.с. следующая глава скорее всего будет тоже по В26 _____________________ POV Бел Солнце бросило в комнату пару озорных лучей, окончательно пробуждая меня ото сна. Не желая разлеплять глаза, я лениво потянулся, а затем тут же скользнул рукой на вторую половину кровати. Рядом со мной уже никого не было. Я лишь поморщился. Две недели просыпаться рядом с ним было настоящей радостью. Проснуться утром, увидеть на соседней половинке распластанное юношеское тело, едва завернутое в белую простынь, чтобы после бурной ночи не чувствовать ночную прохладу, но и так же, чтобы не было жарко утром. Зрелище всегда умиляло и оставляло некий теплый отпечаток внутри. Ночами же я сам не давал ему мерзнуть, крепко прижимая к себе хрупкого бога. Тот спал всегда спокойно, изредка недовольно постанывая во сне и пытаясь отстраниться, что-то бормотал под нос, то прижимался, то утыкался лицом в грудь, то обнимал, заставляя меня вздрагивать от приятных и нежных касаний сонного, точнее, спящего тела. Сонным же он выглядел весьма смешным, особенно после того, как я изматывал его за день. Каждый же день завершался одним и тем же – моей игрой с телом бога. Я просто не мог от него оторваться, продолжая втягиваться в него еще больше с каждым проведенным днем. Он заставлял меня зависеть от его взглядов, прикосновений, делая из меня какого-то послушного раба, но, в то же время, он позволял собой владеть, без тени сомнения и всяких сожалений отдаваясь моим рукам. Он не боялся. Не боялся того, что я могу причинить ему боль или сделать с ним что-то нехорошее. Он словно что-то знал, ведал какую-то невиданную истину, которой беспрекословно подчинялся. Он жил на своей волне, постепенно утягивая меня в свой мир. Он не был странным, но часто был пофигистичным, апатичным, забавным. За ним было интересно смотреть. Часто я ловил себя на том, что слежу за каждым его взглядом, движением, вздохом. Я стал неким маньяком, который полностью увлекся своей жертвой. Но жертва на этот раз оказалась непроста, а божественна. Каждый раз хотелось касаться нежной кожи, которая пугала своей бледностью, шелковистых волос необычного цвета, при этом заглядывая в бездонные изумрудные большие глаза. Я часто замечал, как безвольно тону в них, и если бы не моя челка, я уверен, я бы уже пропал в них, исчез во Фране. Хотя, я и так в нем исчез. Запутавшись в простыни, обволакивающей обнаженное тело, я чуть не свалился с постели, зачем-то спеша подняться. Выругавшись и посмеявшись с себя, я таки поднялся, закинув злополучную простынь на кровать и накинув халат, направился в кухню, где по идее должен был быть Фран. Не спеша спустившись по лестнице в кухню, я помедлил у входа. И не зря. Мимо вихрем пролетел зеленоволосый, подлетая к закипевшему чайнику. Влажные, взъерошенные волосы, без одежды, всего лишь одно полотенце на бедрах. – Ши-ши-ши, – не удержался я, оглядывая парня. – Семпай? – подпрыгнул на месте Фран, от чего я снова засмеялся. Когда-нибудь я просто умру со смеху, и никто меня не спасет. Он смешил меня, если не своим видом и поведением, так своими приколами и словами. За это я был ему весьма благодарен. Моя боль отступила, словно ее никогда не существовало. Ожидание Скуало тоже отошло на второй план, уступая место некому теплому чувству, легкому, непринужденному, создавая внутренний баланс и комфорт. Было необычайно спокойно. Я мог чувствовать себя счастливым, в полной мере получая то тепло и нежность, что дарил мне спасенный бог. Фран был спокоен и безмятежен, словно не он недавно работал в клубе стриптизером и не его пытался изнасиловать босс-извращенец. Порой он улыбался, но это было не столь часто, как бы мне хотелось. Даже со временем я не понял, что именно завораживает меня в этой улыбке. Он смешно морщил аккуратный носик, когда улыбался или смеялся. Казалось, что в такие моменты в его глазах сияет счастье, которое потом неизвестно куда девается. Он умело прятал свои эмоции и себя самого. Когда я касался его, то щечки мгновенно ставали немного румяными. Его смущение меня умиляло. Всегда удивленный при этом взгляд, слегка приоткрытый рот… Можно было сойти с ума, глядя на все это. Я поражался здравости своего рассудка, глядя на это все. Он был моим, но в то же время я не сполна чувствовал свою власть над ним. Может потому, что не отпускал Скуало, а может потому, что Фран не давался мне полностью, но при этом я мог взять его и сделать своим настолько, насколько хотел. Свобода, которую он мне давал, была несравнима ни с чем. – Что за странный вид? – улыбнулся я, подбираясь к нему и обнимая сзади. – Я только из душа… – немного запнувшись, ответил он. – Я вижу, ши-ши, – моя рука неоднозначно скользнула по полотенцу, повязанному на бедрах. – Ну… – начал было он, но я не дал ему договорить. Подождав пока он заварит кофе, я развернул его к себе, и, вздернув за подбородок, впился в губы. – Утренний поцелуй для принца, – улыбаюсь я, обвивая рукой стройную, худощавую фигуру юноши, при этом мягко прикусывая нижнюю губу. Она нежная, как и сам Фран. Мягкая, и даже… вкусная. Углубляю поцелуй, наслаждаясь его вкусом, а точнее вкусом зубной пасты с яблоками, мятой и, кажется, корицей. Играясь с его языком, вплетаю пальцы во взъерошенные влажные пряди. Он целует так же, как и я его, так что вскоре наш поцелуй превращается в игру «кто кого съест». Стараюсь не уступать, и крепко прижав его к себе за талию, уже целую властно, по животному напористо, сильно и страстно. Он умудряется сопротивляться, пару раз таки вырывая власть из моих губ, но потом-таки сдается, подчиняясь и сменяя жесткую игру на мягкие и нежные поцелуи. Легонько чмокаю в последний раз и отстраняюсь, присаживаясь на стул. – Как спалось? – как ни в чем не бывало, спрашиваю я. – Хорошо, – так же отвечает он, хотя слегка сжимается из-за того, что ему немного неловко из-за своего вида. – А вам? – Отлично, – улыбаюсь я. Не могу скрывать своего отличного настроения. Хоть проснулся я не с Франом, но настроение все равно стало действительно отличным, после того, как я его увидел тут, да еще и в таком виде. – Что приготовить на завтрак? – спрашивает он. – Тебя, – улыбаюсь я, гипнотизируя его взглядом. Я бы не отказался съесть. Но каннибализм запрещен законом Японии, законами других стран, да и законами человечества, чего уж там. – Меня нельзя есть, – театрально бледнея заявляет Фран и застывает на месте, утыкаясь взглядом в чашку с заваренным кофе. – Можно, – хмурюсь я. – Не стоит, – краснея тихо шепчет он. Солнце играет яркими бликами на его теле, лишь подчеркивая его молодость, хрупкость, соблазнительность. – Ладно. Я съем сырые яйца, – фыркаю я. – Потом стейки, что ты только что приготовил, – указываю я на плиту, откуда доносится приятный аромат. Фран молча подает яйца, глядя на меня, как на пришельца. Странный взгляд не ускальзывает от моего, поэтому интересно узнать, что же он там себе надумал. – Что? – усмехаюсь я, рассматривая его. – А нормально пить их? – парень морщится, чем заставляет меня звонко рассмеяться. – Черт, ты из лесу вышел, ши-ши? – разбивая скорлупу, выпиваю привычную гадость, и смотрю на парня в ожидании ответа. – От чего же? С луны свалился, – спокойно отвечает он, и еще больше морщит носик, будто я съел протухшее яйцо или толстую жирную гусеницу, или таракана. – Полезно для усиления потенции, – поясняю я, выпивая второе, а потом третье. – То-то я смотрю… – начинает было он, но запинается, ибо я встаю и направляюсь к холодильнику, выуживая оттуда два яйца. – Тебе бы тоже не помешало, – прижимаюcь к нему со спины, слегка выгибая, и протягиваю ему. – Пей! – в ответ отчаянно машут головой. – Нет. Пожалуй, воздержусь, – упрямится он, но я сильнее перехватываю его, прикладывая к губам слизкое, мерзкое на ощупь содержимое. – Ну, семпа-а-ай, – тянет было он, но я непреклонен. Вторая рука сдергивает наглым образом полотенце, заставляя его возмущенно открыть рот, куда тут же влилось желтое содержимое. С садистским удовольствием зажимаю его рот рукой. – Ши-ши, глотай, – шепчу я, обводя языком его ушко. Отрицательный кивок. – У-у. – Ну же, – выдаю я, глядя в глаза, умоляющие не делать этого. – Глотай… – скольжу рукой по обнаженному торсу, и он, не в силах больше держаться сглатывает, и мерзко морщится. – Зачем, семпай? – на его лице читается четкое и вполне понятное «буэ». – Надо, Фран, надо… – со спокойной душой беру еду, накрывая на стол. Он морщится, пытаясь запить мерзость кофе. Но судя по всему, не помогает. Улыбаюсь, шлепая его по обнаженным ягодицам, и протягиваю завалявшуюся на кухне со вчерашнего дня полосатую кофту, чтобы парень не стеснялся. Хотя, он и не думал этого делать. Одевшись, он присаживается за стол, начиная вяло ковырять стейк. – Бел-семпай… – Умм? – парнишка застал меня врасплох, когда рот оказался забитым. То ли специально выжидал момент, то ли так вышло. – Отпустите меня… взять свои вещи? – запнувшись говорит он, изучая взглядом что-то в тарелке. – Нет, – качаю головой я. – Но… – он как-то обреченно вздыхает, не зная как продолжить. – Отпустить не отпущу, но съездить с тобой – съезжу. Только завтра. Сегодня у нас свидание, – поспешно запиваю съеденное чаем. – Ешь быстрее, а я в душ, – скрываюсь из кухни, уловив некое удовлетворение в глазах. Определенно, он начинает значить что-то в моей жизни. Я не готов его отпустить. Более того, я панически боюсь отпускать. Может случиться все, что угодно. Например, Кике. От него невозможно застраховаться. Или Фран захочет сбежать, и я его просто лишусь. Нет, так не пойдет. Все постепенно становится слишком дорогим, а я постепенно позволяю дорогому приручать себя. Скидывая халат заползаю в душ. Теплая вода расслабляет, избавляя от ненужных мыслей. Они теперь работают в другом направлении – уберечь Франа и оставить с собой, вернуть прислугу из отпуска и вообще заняться нужной работой. *** Полдень оказался не жарким, а наоборот теплым. Мы очень долго гуляли по городу, после забрели в парк, где я, вспомнив детство, потянул его на карусели, затем на колесо обозрения, а после, ощутив свою власть над сим ребенком, заговорщицки утянул его на американские горки. Он согласился, но как я после понял, он понятие не имел что такое американские горки, и как на них может быть страшно. После этого его шатало в разные стороны, а ноги панически не хотели держать хрупкое тело, поэтому мы присели на лавочку, ожидая, пока он придет в норму. Я рассказывал ему разные истории, от которых парня, казалось бы просто вывернет, но он держался бодрячком и смело выдержал мои испытания. Затем, мы продолжили гулять по парку, испытывая оставшиеся, менее опасные аттракционы. Потом, окончательно впав в детство, мы ели мороженное и сладкую вату на уединенной скамейке под старой столетней сакурой, раскинувшей свои громадные зеленые ветви над искусственным прудом. Мы громко смеялись, то и дело измазывая друг друга и рассказывая нечто смешное, происходившее с нами когда-либо. Под конец наших забав мы оказались не только сытыми и довольными, но еще и чумазыми. Я был в шоколадном мороженном, а Фран весь в пломбире. С лиц мы сладости слизнули, а вот в волосах они так и остались. – Семпай, вы выглядите как чума, – хихикнул он, как-то мечтательно разглядывая мои блондинистые пряди. – Да что ты, я принц чумы, жаль только тиару не одел, многоуважаемое пломбирное мороженко, – усмехнулся я, ероша шелковистые зеленые пряди. – Вам и без нее хорошо, – чуть тише обычного сообщил он и ни капли не покраснел. – Нет, мне без нее плохо, – улыбнулся я. Привычная тиара в волосах должна была быть. Она подтверждала мой статус и королевскую принадлежность. Впрочем, и без тиары я вполне мог обходиться тогда, когда этого требовал обычный прикид и маскировка под обычного человека. Осталось только добавить что под кеды, джинсы и футболку она абсолютно не подходила. Поэтому пришлось оставить ее дома. – Хорошо, – упрямился он. – Плохо, – уперся я, зачиная спор. Но даже спорить с ним было весело. Парень не стал делать лицо пофигистично-апатичным, а то и дело корчил рожицы, повторяя свою реплику. Мы спорили долго, не желая уступать друг другу, переходя с темы на тему, забывая с чего вообще все началось. Мы даже не заметили как небо затянуло тучами, а на асфальт начали накрапывать мелкие капельки дождя. Когда таковые таки капнули на нас, я внезапно схватил Франа за руку. – Ши-ши, побежали, чего стоишь? – я рванул вперед, крепко держа его за руку и не желая отпускать. Бежал не так быстро, но и не так медленно, чтобы Фран поспевал за мной. Перед нами была бесконечно долгая аллея, с двух сторон которой, деревья устраивали зеленый коридор. Вскоре парень немного ускорился, поравнявшись со мной, но тогда я припустился бежать быстрее, вырываясь вперед и вытягивая его за собой. Достигнув конца аллеи, мы по инерции выбежали на неприкрытую местность, где дождь уже во всю барабанил по асфальту, заставляя людей разбегаться по местным кафешкам, прятаться под любые навесы, укрывающие от дождя, а детей визжать от удовольствия и некой эйфории. Они то и дело заразительно прыгали на месте, топчась в набежавших лужах, и вскидывали руки к верху, наслаждаясь потоками небесной воды. Площадка вскоре опустела, а я обернулся, чтобы забрать Франа. Но тот стоял не двигаясь, полностью погрузившись под теплый летний дождь, ливший с небес как из ведра. Свинцовые тучи, нависшие над городом его абсолютно не волновали. Лишь закрытые глаза, лицо поднятое к небу и грудь, тяжело вздымающаяся после длительного бега… Я отчетливо видел, как капельки дождя разбиваются о его лицо, при ударе разлетаясь на тысячи, а то и миллиарды осколков, как они соблазнительно стекают по нежной коже лица на шею, а затем исчезают в мокрой футболке. Я завидовал капелькам, которые скользили по его телу. Я завидовал им, когда они так нежно и невесомо касались его красивого профиля. Я завидовал им, ибо они бесцеремонно касались его. Я завидовал и ревновал, до тех пор пока снова не коснулся его. Просто беззвучно подошел, осторожно касаясь своей рукой его. Не раскрывая глаз, он сжал мою руку в своей, передавая свое тепло и умиротворенность. Я просто поражался, насколько сильно он может завладеть мной, и совсем не заметил, как коснулся своими губами его. Словно зачарованный, по мановению руки. Мокрые и немного соленые, с привкусом дождя, и немного с привкусом мороженного. Меня пробрало до дрожи. Тепло, которое он дарил, сплеталось с теплом летнего дождя. Пустота улиц, и наш с ним поцелуй. Бессознательно нежный, чувственный… Это не было игрой эмоций. Этот поцелуй был игрой чувств. Игрой тайных желаний, внезапно и откровенно раскрывшихся и захвативших нас с головой. Не было его или меня. Не было Бела, не было Франа. Были лишь мы. Было лишь одно единственное целое, соединяющееся под бесконтрольной стихией природы, под стеной проливного дождя. Мы целовались. Я сминал его губы, он играл с моим языком. Он дарил мне спокойствие, тепло, комфорт. Мои руки скользили по мокрой футболке, а я отчаянно прижимал его к себе, боясь потерять. Страх овладел мной, и я просто боялся отпустить того, кто сейчас расслабленно находился в моих руках, спокойно отдаваясь мне. Попроси меня сейчас отпустить, я же просто покажу энное количество своих блестящих аргументов. – Семпай, – тихо шепчет он, прижимаясь ко мне своим теплым телом и запуская руки в волосы. – Что? – Раз уж мы намокли… И никого нет, кто бы смог нас наказать… Давайте сделаем одну вещь… – заговорщицки шепчет он, а я соглашаюсь. Сейчас я готов пойти и на убийство, лишь бы только с ним. Он улыбается, блеснув хитрым огоньком в глазах, и тянет куда-то в сторону центральной площади, к большому фонтану. После он отпускает мою руку, перебираясь через небольшую ограду и на секунду скрывается за бушующими белесыми струйками фонтана. Затем выныривает и манит меня пальцем. – Ши-ши-ши, мелкий, – без проблем перемахиваю через ограду, оказываясь по пояс в воде. Мне уже не страшно намокнуть, что уж от того, если мы искупаемся в фонтане? Минуту слышится лишь шум воды самого фонтана, и то, как капли дождя соприкасаются с ровной гладью. Фран от чего-то смеется, выглядя счастливым, как маленький ребенок. Вскоре его веселье подхватываю я, а мы начинаем резвиться, кувыркаясь в широком пространстве, пытаясь «утопить» друг друга, затем носимся как малые дети, пытаясь обрызгать, тормозим, увлекаясь взрослыми забавами, и снова пускаем все по кругу. Я снова ловлю его на секунду, указывая на фонтан, который начинает светиться разноцветными ночными огнями. Он замирает в руках, как-то зачаровано глядя на него, и на узоры, которые выписывают струйки воды в воздухе. Дождь уже давно прекратился, а в парке по-прежнему никого не было. Остались лишь мы вдвоем – ты и я. Крепко прижимаю тебя к своей груди, молча утыкаясь в мокрые волосы. Необычайно хорошо. Ты тот, кто стер грани между мной и реальностью, ты тот, кто заставил мертвого воскреснуть, ты тот, кто заставил меня жить заново. Простой, забавный, апатичный, порой веселый. Ты умеешь жить. Ты умеешь принадлежать и подчиняться. Ты умеешь дарить тепло. И я боюсь тебя потерять, вместе с тем телом, которое ты даришь. Внезапно ты оборачиваешься и смотришь в мои глаза. Мокрая челка мешает, но я ее не убираю. Кончики пальцев заботливо убирают ее, но я закрываю глаза. Ты тоже их закрываешь. Не собирался и смотреть, зная меня. Ты просто обвиваешь руками мою шею и утыкаешься носом в мой. Внутри что-то приятно шевелиться, заставляя немного дрожать от приятных чувств. Вокруг никого. Только ты, я и фонтан, переливающийся всеми цветами радуги. Бог, унесший меня на радужный мост, подарил лишь теплые чувства, и сейчас, вдохнув глубоко, впился в губы, утягивая глубоко на дно, но, не переставая делиться необходимым мне теплом и воздухом, и уже таким привычным им…