Байкеры. Ночной Ад

Блондин тихо крался к двери. Открыв ее и заметив, что коридор пуст, он искренне обрадовался, и тихо ойкнув из-за еще не затянувшихся ран, выскользнул из комнаты. Рука покоилась на торсе, помогая бороться с небольшой болью. Тем не менее, Каваллоне спешно шел по длинному коридору к лестнице, чтобы затем незаметно выкрасть из гаража свой байк и отправиться к Кее. Брюнет не появлялся у него вот уже около трех дней, не отвечал на звонки и лишь изредка присылал сухие смс. Все вернулось вроде бы на ту же стадию, с которой все и начиналось, но сейчас блондин был вполне счастлив, ибо Хибари писал ему сам и даже умудрялся отвечать на те сообщения, на которые, по сути, ответить-то было и нечего. Они, конечно, переписывались, но блондину этого было мало. Жутко хотелось видеть его рядом с собой. Дино, приспособившись к боли при движениях, ускорил шаг, ведь чего доброго попадется на глаза Ромарио, и тот снова его привяжет к кровати. Да, это были вполне вынужденные меры, так как неугомонный блондин не хотел лежать на месте, а желал снова оказаться на ногах и вернуться к привычному ему расписанию и своим любимым занятиям. Пару быстрых шагов, Каваллоне вылетает за угол, натыкаясь на кого-то, и мысленно ругается – сейчас его снова будут отчитывать как маленького ребенка, заставлять вернуться в комнату, пребывать в кровати до тех пор, пока эти чертовые раны не затянутся. – Ты почему не в кровати, травоядное? – прошипели холодным голосом вместо лекции. Каваллоне улыбнулся самой, что ни на есть очаровательной и довольной улыбкой. Тусклые и поникшие до этого глаза засветились счастьем, таким искренним, каким обычно бывает у детей, замечающих того, кого они так сильно любят. – Кея, – брюнета тут же сгребли в охапку, не давая времени на то, чтобы опомнится, – Я к тебе шел, – не встретив никакого сопротивления, Дино зарывается носом в темные, приятно пахнущие пряди. Хибари не отталкивает, а наоборот прижимается, ведь он тоже скучал, но делает это с таким видом, будто ему жалко бить данное травоядное. – Ты не должен был этого делать, – тихо рычит на ухо брюнет, – Когда же ты уже угомонишься? – Когда ты станешь моим… – шоколадные глаза встречаются взглядом с серо-голубыми, а брюнет слегка краснеет. Знать, что Дино его любит это одно, но слышать – совершенно другое. Когда он говорит что-то подобное, сердце бьется быстрее, по коже пробегают мурашки и дышать становится затруднительно, и как-то забывается даже. И что бы он не делал, даже просто взгляд шоколадных глаз заставляет сердце трепетать, испытывая доселе непонятные ощущения. Как и сейчас, это сильно смущает, и он чувствует, как щеки заливаются краской. Все те дни, что брюнет провел без него, тянулись долго, но он старался быстрее разобраться со всеми делами, сделать их как можно больше и поскорее попасть к нему. И вот, он наконец-то тут. Заявился, чтобы узнать, как его дела и затянулись ли раны, заявился, чтобы в конце концов перестать бегать от него с пустыми отговорками и сухими обмолвками «и я тебя». И пусть он говорит это искренне, со всей любовью, которую он смог испытать и прочувствовать, которую смог-таки осознать, но этого всё равно катострофически мало. – Дурак, – он лишь делает шаг навстречу, утыкаясь носом в плечо. Он уже принадлежит глупому травоядному и даже думал о том, чтобы делать это не только мысленно и духовно, – Ты не должен поступать опрометчиво! – Дино улыбается. Ему так приятно, что о нем заботятся, и даже эта фраза, которая уже надоела ему настолько, что просто бесит, придает некой окрыленности. Она звучит по-другому с любимых уст и заставляет его чуть ли не прыгать на месте от ощущения дикой радости, рвущейся наружу. – Но я же к тебе хотел, – блондин невесомо касается губами гладкой кожи лица и еще довольней улыбается, замечая смущение, – Как же ты прекрасен, – Каваллоне радуется как ребенок, но смущенный Кея немного злится. Не привык он к такому вниманию и отношению, поэтому он слегка наступает ему на ногу, заставляя ойкнуть. Бить Дино сейчас нельзя, так как ранен, зато потом он за все получит сполна. Хибари хотел уже что-то прошептать, но палец блондина оказался у губ, а сам парень настороженно прислушался. Издалека доносился чей-то разговор, и кто-то поднимался по лестнице. – Черт, меня не должны видеть. Идем! – брюнета хватают за руку и затягивают в первую попавшуюся комнату. – Эй, ты чего прячешься? – усмехается Хибари, поправляя ворот белой летней рубашки. Форму он снял, хоть сегодня был еще рабочий день. – Я не хочу попасться на глаза брату или Ромарио, – невинно улыбается он, но несмотря на все это выглядит как нашкодившее дитя. – И? – немногословно вопрошает брюнет, не покупаясь на эту улыбку. – И они мне снова прочтут километровую лекцию, что я поступаю плохо, что швы могут разойтись и опять привяжут к кровати, – блондин договаривает и замечает, как Кея почти беззвучно смеется, скрывая лицо рукой. Ведь это он сам в приказном порядке сообщил Оливьеро, что Коня-младшего нужно привязать, иначе чего доброго сотворит что-то с собой по своей неуклюжести. – Ну чего ты смеешься? – блондин склонил голову на бок, пытаясь понять причины этого состояния, но задуматься он не успел. За дверью послышались отчетливые голоса, от чего присутствующие в комнате слегка насторожились. – Дино у себя, привязанный к кровати, – приглушенно рассмеялись за дверью. – Сенсация, мать вашу, – Каваллоне-младший принялся искать глазами место, куда можно спрятаться, ведь теперь сомнений не оставалось – они идут сюда. – А мой на работе должен быть, – почти пропел второй голос и кто-то кого-то впечатал в дверь. – Скорее в шкаф, – Каваллоне хватает Кею, утягивая в просторный шкаф-купе, расположившийся вдоль стены. Зеркальная часть дверцы отражала комнату, увеличивая ее и придавая ей еще больший размер. Часть с декоративным жалюзи открывала вид на некоторое пространство, позволяя хозяину, то бишь Оливьеро, отлынивающему от своих дел, часто тут прятаться и наблюдать, как его замы его ищут. Спрятавшись между выглаженными рубашками, блондин вжал в стену брюнета. – Какого черта мы прячем..? – договорить ему не дали, зажав рот рукой. – Тихо, они нас услышат. – И что? – вопрос утонул в небытии шкафа. В нос ударил приятный аромат дорогих духов, а к телу прижались, чтобы, во-первых, не дать ему пошевелится и выдать их присутствие, а во-вторых, мотивируя это все тесностью шкафа, хоть он и был просторным и при хорошем раскладе здесь могли бы поместиться около десяти человек. В комнату вошли, а дверь заперли. – Продолжим? – тихий мягкий голос, а затем слышатся звуки поцелуев. POV Кея – Продолжим? – томный голос моего брата, а затем я слышу, как они целуются. Меньше всего я хотел это видеть и знать, что они это делают. Пытаюсь успокоиться, хоть ситуация мне изначально не нравится. Зачем прятаться, зачем избегать? Но все равно ведь он меня втянул в эту канитель, теперь придется быть тут и сидеть тихо. Будет неловко, если мы выползем не вовремя, да и что они о нас подумают? Тем более, что Каваллоне должен быть «привязан к кровати», а я «на работе». Рядом со мной Дино, вжимающий меня в стену. Спиной чувствую прохладу, а торсом жар его тела. И не только тела. Горячее дыхание обжигает кончик уха, а от этого по телу пробегают мурашки. Боже, я так долго не протяну… Утыкаюсь носом в его плечо, улавливая слабый аромат его духов. Хибари, ты пропал… – Я так долго к тебе не прикасался, – с долькой грусти шепчет Каваллоне-старший, а мое тело прошибает током. Почему-то до сих пор не могу смириться с тем, что он трахает моего брата. Дино крепче обнимает за талию. Кстати, Каваллоне-младший ко мне так же давно не прикасался. Это у нас общее. – Травоядное! Напомни, чтобы чуть позже я тебя убил, – шиплю ему на ухо, но как можно тише, все же, прерывать их не хочется так же, как и быть застуканным. – Прости, – виновато улыбается он. В темном шкафу это видно не так сильно, но проблески света из-за жалюзи попадают на его лицо. – Я успел соскучиться по ним, – в поле зрения показывается Алауди, а за ним и Оливьеро. Конь-старший сияет как новогодняя елка, да и Алауди походу тоже. Уверенными движениями он стягивает с себя одежду, – Раздевайся! Оливьеро бесспорно и так же быстро раздевается, а потом они заползают на кровать, целуясь. – Кея, не смотри… – Дино тихо шепчет на ушко, слегка сжимая пальцами подбородок и поворачивая лицо к себе. Я вижу его глаза, и то, как таинственно они блестят в темноте, освещенной слабыми бликами. Он беззвучно дышит, заставляя и мое дыхание сбиться. – Мм… – тихо стонут в комнате. Слышу это, но как-то отдаленно. Для меня почему-то сейчас все пропало, и есть только он. Его взгляд успокаивает, цепкая хватка и касания наших тел под стоны из комнаты заставляют по телу пронестись разрядам тока и сжаться где-то внизу живота. И я уже не понимаю что происходит. Под тихий скрип кровати я притягиваю его за воротник и, глядя то на глаза, то на губы, жадно впиваюсь в слегка приоткрытые уста. Они сухие, но такие желанные. Я по ним жутко скучал. Язык очерчивает контур, а затем проникает в приоткрытый рот. – Умм, глубже… – громко стонут в комнате, что заставляет меня с силой сжать в кулаке воротник рубашки Каваллоне-младшего, но тот все понимает и прижимает меня крепче к себе, не отпуская и не давая передохнуть ни секунды. Его горячий влажный язык жадно хозяйничает во рту, углубляя поцелуй. Я отвечаю, так же страстно, подразнивающе играя с ним и пытаясь заглушить в этом поцелуе странные чувства, одолевающие меня. – О боже, Ал, – тихо рычат в ответ на прерывистые, томные вздохи. Рука Дино скользит по моей спине, успокаивающе поглаживая, но это порно за дверью – бомба замедленного действия. Каждое его прикосновение отдает покалыванием на коже и дикой пульсацией внизу. – Кея? – тихо, обжигающе, прямо на самое ушко. Я закусываю руку, чтобы сдержать стон. Все-таки заметил мое возбуждение, ощутил насколько я жажду продолжения. И меня не волнует уже, что мы подглядываем, подслушиваем, или то, что нас заметят. Это уже не важно – я хочу его. – Тихо, – шиплю в ответ и поворачиваюсь к нему боком. Я все же не могу совладать со своей упрямостью. Взгляд падает на них. Распластавшийся на кровати блондин запрокинул голову назад, издав громкий несдержанный стон. По выражению лица и покрасневшим щечкам было ясно одно – он в экстазе. Сверху же пристроился брюнет, резко и глубоко, почти беспощадно вдалбливаясь в податливое тело. Нога блондина обхватывала талию как можно выше, а вторая была закинула на плечо. Руки Оливьеро скользили по телу, умело надавливая на хорошо изученные эрогенные точки и заставляя Алауди чуть ли не пищать от восторга. Об этом свидетельствовали так же алые отметины от засосов на коже и то, как сам парень сминал в руках простынь и извивался под брюнетом. Закусив губу, я подавил очередной стон. Не думал, что когда-нибудь буду возбуждаться от подглядываний, а еще и Каваллоне рядом. С недавних пор он стал моей слабостью, моим желанием, моей реальностью. – Кея, не смотри лучше, – он разворачивает меня, снова вжимая в стену. И тут меня словно осиняет: я хочу так же, как и Алауди там. Я тоже хочу попробовать снизу со своим любимым человеком. Очередной мой бзик, стукнувший обухом по голове. Мой новый каприз, которому я не могу отказать. – Зачем ты меня сюда затащил? – нахожу силы притянуть его к себе за шиворот, но вспоминаю, что бить его нельзя. Помутнение рассудка и чистое безумие, захлестывающее меня с головой. Я не понимаю, что со мной происходит, но от перевозбуждения я вот так просто готов отказаться от своих принципов и лечь под него? – Я не знал, что они будут делать это тут. Это даже не комната Оливьеро, – шикнул блондин и взглянул в просвет жалюзи. После увиденного его щеки залились краской. – Ал, я люблю тебя, – мужчина перекатился на спину, оставляя в позе наездника своего возлюбленного. – Боже, как я люблю это слышать, – прорычал блондин, насаживаясь на возбужденную плоть, – И я тебя. Лю-блю, – по слогам произнес Алауди, сжимая в себе большую плоть Оливьеро и громко постанывая. Сладкие стоны не прекращались, равно как и признание в любви и мы с Дино даже слышали, как они нашептывали друг другу клятвы верности, которые обычно дают при венчании. Дино старался не лезть ко мне. Все его движения ограничивались тем, что он то останавливал меня, то целовал. В основном он смотрел на них так же, как и я, из-за чего находился очень близко. Это заставляло меня тревожиться и в то же время желать его так сильно, уже бесконтрольно и необузданно. В итоге я уже не заметил, как был прижат обратно к стенке, как с вешалки слетела рубашка, падая к ногам, как в темноте блестели его глаза. Я лишь чувствовал его собой, позволяя ласкать свое тело его сильным рукам, которые то и дело пробегали по коже, и снова поглаживали через ткань брюк ягодицы, за которые вскоре слегка ущипнули шаловливые пальцы. Разряд по телу, словно шибануло электрошокером. Я никогда не думал, что это так здорово. Слегка трусь бедрами о его выступающий бугорок, и мы разрываем поцелуй. Мой стон раздается в унисон их стонам, а Дино все еще пытается держаться, тяжело дыша и рисуя на моей шее какие-то иероглифы. Лишь позже понимаю, что это наши имена, сплетающиеся в единый узор. Мы не сдержались. – Д-дино, – томный шепот на его ушко, которое я прикусываю. Приятный запах блондинистых прядей, дрожащее тело от расплывшейся по нему неги. Это конечно не самый пик, но он меня заводит. Он закидывает мою ногу на бедро, уменьшая наше расстояние, и я таю в блаженстве, когда его возбужденная плоть потирается о мою. Я готов кричать, но очередной стон глушится в поцелуй. Его язык проникает глубже, словно пытаясь протолкнуться в глотку. Я сопротивляюсь, борясь с его властью и силой, но нет, я всего лишь проигрываю. Я хочу ему проиграть. Я хочу… Хочу быть как Алауди, который чувствует себя за Оливьеро, как за каменной стеной, хочу так же, будь прокляты эти чертовы кровные связи! Я хочу принадлежать Каваллоне и лишь отчасти владеть им. Собирался оттолкнуть Дино и выбраться из шкафа, но громкий вскрик Алауди «О, боже!» томным голосом заставил меня продолжить. Руки скользнули по груди, нащупывая пуговицы рубашки, а я все продолжал жадно и страстно сминать его губы, не желая отрываться от них ни на секунду. И пусть я даже задохнусь от захлестнувших меня чувств и дикого возбуждения, но я не сдамся, уже не отступлюсь. Это выше моих сил. Похоть застилает глаза яркой пеленой, да и Дино не сопротивляется и делает все как надо. Ранее я и не замечал, что у него настолько сильные руки, но сейчас это заметно. Умелые движения, ласкающие, возбуждающие, заставляющие слегка дрожать в ожидании его дальнейших действий. А он не медлит. Горячие пальцы скользят по спине вниз, к ягодицам. Меня вжимают в стену, закидывая ногу повыше и прижимаясь горячей возбужденной плотью, жар которой чувствуется сквозь ткань одежды. Здесь темно и невыносимо жарко, просто пекло, но разве не все равно, когда тебя ласкает любимый человек? Расправляюсь с пуговицами и продолжаю в поцелуе дразнить его язык. По телу ползет сладкая истома, заставляющая все с большим и большим нетерпением ждать начала. Сжимаю его соски с неким наслаждением и откидываю голову назад, сдерживая вскрик блаженства. Никогда меня еще так не вставляло от прикосновений. Жадно глотая ртом воздух, открывая шею для поцелуев, а сам стягиваю с него рубашку и трусь коленом о пах. Влажные губы скользят от виска по щеке вниз, он прикусывает скулу, игриво, дразняще, и я не в силах унять дрожь в коленях. Пальцы раскрывают его ширинку, немного дольше вожусь с пуговицей. Та категорически не хочет расстегиваться из-за возбужденного члена, которому уже очень тесно в брюках, собственно как и моему. Он проделывает то же самое, и я, наконец, чувствую себя куда более свободно. Дино пробегает пальцами по члену, позволяя почувствовать некое облегчение, затем слегка сжимает головку, и я тихо стону, кусая губу. Невыносимо приятно. Теплая ладонь скользит по низу живота, унимая тянущую боль. Его пальцы очерчивают мои губы, и я послушно поддаюсь навстречу, вбирая их в рот. Скольжу языком по подушечкам, лаская их и смачивая. Когда пальцы полностью оказываются во рту, провожу языком между ними, слегка посасывая. Дино смотрит на это все затуманенным взглядом. Его глаза влажно блестят, и в них искрится счастье, перемешанное с возбуждением. Мой глупый Каваллоне… Нет, мой любимый Каваллоне... Слегка прикусываю пальцы, и румянец на его щеках становится чуть ярче. Он жадно вдыхает воздух, которого уже так мало в этом темном просторном шкафу. Плотным кольцом смыкаю пальцы на его члене, и он прикусывает мое плечо, сдерживая стон. Нельзя, чтобы нас сейчас увидели, пускай и наши собственные братья. Но я хотел бы услышать, как громко он бы стонал от моих ласк. – Потерпишь? – он прижимает меня к себе, мешая двигаться. Свободная рука скользит по ягодицам, стягивая нижнее белье и брюки. Киваю, помогая стянуть с себя одежду, и плотно прижимаюсь к его груди, утыкаясь носом в его шею. Влажные пальцы проскальзывают между ягодиц, а тело расслабляется, изнывая от сладкой истомы, которую невозможно уже терпеть. Он осыпает плечо поцелуями и слегка нажимает на анус. Прижимаюсь губами к его шее, начиная посасывать кожу. Мои руки обвивают его тело, поглаживая по спине. От волнения лапаю его упругую задницу, присасываясь к коже как пиявка. Я так увлекся, что почти не почувствовал боли. Он осторожно входил в меня одним пальцем, пытаясь немного растянуть. – Не томи, – чуть ли не срываюсь на крик после очередного страстного стона из комнаты. Какого черта, Алауди, Оливьеро? Выгибаясь в спине, оставляю очередной засос и прикрываю глаза, ощущая, как он разводит во мне пальцы. Немного неприятно, дискомфортно, но если не думать об этом и отдаться чувствам, я испытываю адское блаженство. Тело дрожит, жару добавляют подслушанные стоны, как за дверью, так и очень тихие стоны любимого. Насаживаюсь на пальцы и слегка выгибаюсь, позволяя проникнуть глубже. – Д-дино, – задевает простату, заставляя меня выгнуться и украдкой, скрытно простонать его имя ему на ушко. Теплое сбивчивое дыхание окончательно выбивает меня из колеи. – Кея, – мои ноги оказываются на его бедрах, а прохлада стены приятно обжигает горячую кожу. – Можно мне…? – Да, – перебиваю его. Войди в меня, в конце концов. Блаженный стон Алауди, шепот Оливьеро о том, как тот прекрасен, уже не так важны, как то, что происходит тут. Он плавно проникает внутрь, постепенно, не спеша, заставляя меня мучиться от ожидания. – Любимый, – тяжелое дыхание и шепот окончательно срывают мою крышу. Притягиваю за плечи ближе к себе и сжимаю ноги выше на талии. Я не в силах сейчас ответить, я боюсь говорить, ибо все слова застряли в горле. Я старательно глушил стоны, от чего и не мог ничего сказать, или сорвался бы на крик от того неземного удовольствия, которое сейчас ощущал. Каким я был глупым, убегая от него и наших чувств, от его прикосновений, боясь этого момента. Жадно сминаю его губы, изучая языком его рот. Я думал им владеть, играться, мстить посредством него, но так и не заметил, как сам влюбился, как стал сходить с ума от накрывающих чувств, как сам заполнился этим безмерным чувством счастья, которое окрыляло и заставляло ощущать себя неким непоседой и бескорыстно любить весь мир. Он жадно отвечает, плотно прижимаясь ко мне, и сменяет прежде плавные толчки на более сильные и глубокие. Благо, это шкаф-купе и он не трясется. Играюсь с его сосками, ловлю губами его стоны, вжимаю себя в стену, чтобы найти там опору и двигаться навстречу. – Боже, Оливьеро! – краем глаза ловлю в просветах жалюзи стоящего задом к верху блондина и нависающего сверху брюнета, – Ты меня с ума сведешь, – он упирается грудью в подушку, сминая рукой простынь. Я отвлекся от поцелуя, и забыл, что нужно сдерживаться, поэтому выдал чуть более громкий стон, а занимающаяся любовью парочка не услышала этого из-за довольного рыка брюнета. Тут же ощутил на своих губах ладонь Дино. Я хотел было убрать руку, но блондин увеличил темп и резкость. Глубоко, быстро, почти выходя и снова вбиваясь, он раз за разом задевал простату. Сам Каваллоне прижимался настолько плотно, что мой член оказался зажат между нашими телами и терся о торс блондина. Я бы кричал от удовольствия, но рука все так же предусмотрительно зажимала рот. Оставалось судорожно сжимать плечи своего «мучителя» и просто таять в руках, подаваясь бедрами навстречу и изредка в такт сжимать его в себе. Меня разрывало на части от чувств, от страсти, от счастья и удовольствия. Я не знаю, сколько времени это все продолжалось, ведь потерял его счет давно. Закрытые глаза, новый страстный поцелуй и наш бешеный темп. Порой казалось, что и шкаф мы разрушим, сделай еще одно сильное бесконтрольное движение. – Я люблю тебя, – прикусываю его губы, тихо в них выдыхая то, что чувствую. А чувствую я настолько сильно, что даже моя гордость не мешает мне это сказать. Теперь, когда он во мне и мне несказанно хорошо, мне абсолютно ничто не мешает. Я свободен и волен выбирать все, что захочу, и выбираю – его, со всем, что он имеет, его недостатками и достоинствами. И сейчас, свободный от своих предрассудков и давления, готов признать, что теперь буду принадлежать ему. Прикусываю его губы и выгибаюсь в руках, негромко вскрикивая и изливаясь ему в руку. Еще пару толчков, и я чувствую, как во мне растекается его семя. И вовсе не мерзко, как мне это когда-то казалось. И совсем не страшно кого-то так сильно любить… Он утыкается лицом в мою грудь, пытаясь отдышаться, а я зарываюсь лицом в его пряди. Они как всегда приятно пахнут. Умиротворение и идиллия. Как здесь, так и за стенкой. Что, за стенкой?! – Ты куда, Оливьеро? – устало растянувшись на кровати хрипло спросил Алауди. – Сейчас увидишь, – улыбнулся в ответ он и скрылся из поля моей видимости. – Черт, Дино, нужно одеться! – шиплю ему на ухо и расталкиваю поняшу, стиснувшего меня в объятиях и не желающего отпускать. – Давай побудем так еще немного, – прошептал на ушко он и теснее прижался. Казалось, что Каваллоне находится не в этом мире, а витает где-то в облаках. – Побудем, только нужно привести себя в порядок, – я отпихнул от себя Дино, спускаясь на пол и нашаривая свою одежду. Мокрая прядь волос была откинута со лба, а к телу неприятно липла не снятая рубашка. Задал он мне жару, однако. Координация движений оставляла желать лучшего. Тело словно вибрировало от той сладкой неги, которую разносила по нему кровь. В некоторых местах пульсировало, а земля все еще уходила из-под ног. Я выпрямился, чтобы натянуть нижнее белье, но это в принципе только то, что я успел. Каваллоне подхватил меня на руки. – Поставь, я еще не оделся, – как можно тише сказал я, но Дино слегка повернулся, открыв дверь. В глаза ударил свет и Дино я смог увидеть всецело. Собственно и не только Дино. – Молодежь, вы чего тут творите? – опешил Оливьеро, уставившись на нас. В руках у него были наручники и плетка, на кровати так же лежали куча других приспособлений, которые были скрыты. Похоже, у них вечеринка продолжается. Я кашлянул, не зная, что сказать, а блондин улыбнулся, так счастливо и непринужденно, что обезоружил старшего брата, желающего отчитать за такое поведение. Впрочем, с плеткой в руках это было самое оно. Алауди покраснел, но, тем не менее, гордо развалился на кровати, скрывая ногой недавно вставленный вибратор. Смутило и в то же время слегка разозлило. Мы смотрели друг другу в глаза, как и Дино пересматривался с братом. Все все поняли. И то, что мы делали это в шкафу и подглядывали за ними, и то что мы теперь вместе. Ну а еще мы с Дино теперь знаем, как они делают это, грязные извращенцы. Хотя попробовать это с ним, я бы не отказался. – Что делали, то уже не делаем, – подмигнул он брату, и крепче прихватив меня, шагнул в комнату. – Извините, – он быстро направился к двери, попутно шепнув, чтобы я ее открыл. POV Дино Теплая вода расслабляла, а чувство счастья просто разрывало на кусочки. Обнимая разлегшегося на груди Хибари, я тихо смеялся с реакции брата. Все-таки выйти посреди их процесса было страшно и нелепо, но будь мы еще там некоторое время, мы бы померли от нехватки воздуха. Само произошедшее в шкафу комнаты для гостей навсегда запомнится мне. Надеюсь, и Кее тоже. Испытанные чувства превозносят, заставляя чувствовать себя парящим в небесах. От радости хочется беситься и пищать, но вся энергия уходит на то, чтобы гладить хрупкое тело и прижимать парня к себе. – Теперь они будут знать, что мы вместе, – Хибари расслабляется в моих руках и кладет голову на грудь. Пальцы сплетаются с моими, а я довольно улыбаюсь. Доселе он сказал мне, что я просто искрюсь счастьем. Хотел заехать мне тонфой, но увидев швы, скинул оружие на кровать и потянул за собой в ванную. Теперь мы расслаблялись в воде, снимая напряжение и наслаждаясь простором и некой прохладой. В шкафу было маловато места, хоть он был и достаточно просторным, а потом стало еще и душно, но так хорошо. Я просто не должен жаловаться, собственно, что я и делаю. Все было так, как представлялось мне. Хибари был моим, и это заставляло мое сердце трепетать так, будто оно выпрыгнет из груди с минуты на минуту. Я от счастья на мгновение даже забыл, как нужно заниматься любовью. – Эй, ты слышишь, что я тебе говорю? – он прогнулся в спине и откинул голову назад, смотря на меня верх тормашками снизу вверх. – Слышу, – свободная рука взъерошила его волосы, – Не все равно ли? Они вместе, мы вместе. Они знали, что мы будем встречаться, даже хотели этого. – Типа ты этого не хотел, – хмурится он. – Хотел, – киваю я, сжимая в руке его руку. Я никогда не думал, что смогу быть таким счастливым. Я никогда не думал, что Хибари ответит мне взаимностью и позволит сделать себя моим. Я мог лишь надеяться, мечтать, но не представлять и знать. – А ты? – Не скажу. – Почему? – Потому что. И вообще, это из-за тебя мы там оказались. – По-моему весьма милый шкаф, – смеюсь я. – Неплохой, – поддается он. – Ты был против того, чтобы они знали? – Нет. Просто я хотел, чтобы они узнали немного по-другому… Я замолкаю. У него были планы как сказать, или он просто не хотел говорить? А еще это признание… Он никогда не говорил полностью, оставляя после моих слов обрывки фраз. А тут сказал. Да еще так искренне и с чувством, что я чуть не протянул свои копыта от счастья. – Скажи еще раз, – прошу я. – Нет, – быстро отрезает он. – Ну пожа-а-а-луйста, – пропеваю я, желая услышать полную фразу, а не ту демо-версию слов. – Нет. – Ну Ке-е-я, – продолжая в том же духе. Я знаю, что он меня любит, я знаю это и этого мне вполне достаточно, только вот очень люблю уламывать Кею. Добиваться от него слов, действий, поступков. Он, наверное, догадывается и всегда подыгрывает. – Нет, сказал! – Ну, еще разок, – дую губки, что отображается в зеркале и Хибари краснеет. – Не дождешься! – все так же грозно. – Жалко что ли? – изображаю печальную моську. Довольно проблематично сейчас играть мимикой, так как все время распирает от чувств и губы сами растягиваются в улыбке. – Не жалко… – Смущает? – Отстань, – тихо звучит от него. Я чувствую, что пора прекратить. – Ладно, – пожимаю плечами и утыкаюсь лбом в его макушку. Он лежит молча, лишь тихо хлюпает вода от его движений. Кея играется с моими пальцами и я подыгрываю в этой игре. – Ну а по имени хоть назовешь еще раз? – тихо спрашиваю я. И так многого добился от него: и внимания, и любви, и тела, и редкого обращения к моей персоне по имени. Он качает головой. Я тихо вздыхаю, но это не меняет моего отличного настроения. С Хибари сложно, но без него вообще никак. Уж лучше пусть будет сложно, но так невыносимо хорошо, когда он позволяет делать все то, что я хочу. Мы молчим еще около десяти минут. Я отчаялся услышать это от него. Мне достаточно, что он рядом, что любит и решил быть со мной. Кроме того, что о нас знают наши братья, которые не против наших отношений. – Дино… Я люблю тебя, – он сжимает мое запястье одной рукой, а второй творит что-то с моими пальцами. Нервничает… – Повернись ко мне, – шепчу на покрасневшее ушко. – Нет. – Ну повернись, – смеюсь я, целуя его в щеку. – Нет, блин! – чуть ли не рычит он, но не чувствуется ни злости, ни раздражения. Обычная вредность и верность принципам. – Тогда я пересяду… – Не пересядешь, – он вальяжно разваливается на мне, мешая двигаться. – Ну Кея, – сгребаю его в охапку. – Нет! – Поедешь со мной в Италию? – Да, – не задумываясь отвечает он. – Отлично! – сегодня он меня определенно радует, – Ну поверни-и-ись! – продолжаю канючить я. Так хорошо. Он продолжает спорить, а я продолжаю находить аргументы. И все же он просто позволяет себе сдаваться. Не из слабости, а просто потому, что так хочется. Он начинает находить компромиссы и идти навстречу. Он меняется, и пусть для других он грозный фараон, для меня же, он солнце всей моей жизни, согревающее своими теплыми лучами.