Байкеры. Ночной Ад

прошу простить с задержкой. потерялся в лени, лабиринтах курсача и конференций, а так же домашки. глава незначительна, маленькая, но позже упомяниться, поэтому по-своему важна. насчет музыки в данной главе, кину 2 трека в группу) в контакте можно найти их под надписями: Саксофон – релакс, романтика Удивительный саксофон – You Are Not Alone P.S. фанф еще не закончен, а то уже некоторые решили что уже все, конец. ноу) не все так гладко. to be continued... __________________________ POV Фран – Осторожно, ступенька, – Бел, придерживал меня за талию, чтобы если вдруг я упаду, словить. – Так, еще десять ступенек, – осведомил меня на ушко, плотно прижав к себе. Еще час назад он заставил меня напялить на себя смокинг, и сам тоже натянул такой же. Разница была лишь в размерах и цвете – мой пояс и бутоньерка были зелеными, а у него красными. Смотрелся наряд весьма шикарно, что даже портить его собой не хотелось, но натянуть-таки пришлось. Думаю, не стоит рассказывать, что сделал Бел, чтобы заставить меня его надеть? Точнее, он сам меня в него запихивал, а затем ходил довольный и из-за чего-то несказанно веселился. Я же осматривал себя в зеркале и ощущал себя важным господином. Одежда красит людей, дает чувствовать себя уверенным, сильным, статусным и значимым, но если внутри ничего нет, тут и смокинг не скрасит. Точнее есть… Внутри грязь и пустота. Ощущение мерзости к себе потихоньку начали отступать только тогда, когда я почувствовал себя счастливым, ведь Бел давал повод. Казалось, что его теплота иссушает то зыбучее болото внутри и с каждым разом, с каждым днем и минутой ставало все легче и легче, мир казался ярче, а я - чище. Никогда бы не подумал, что все так обернется, и любовь к кому-то сможет стать спасением. – Черт, осторожно! Ши-ши, – хватает меня за талию и прижимает к себе, чем спасает от жаркого поцелуя с бетонным полом. – Бел-семпай, может, развяжете уже глаза? – держусь за его руку, давая себе почувствовать хоть что-то. Так трудно обходится без глаз, ведь они завязаны какой-то лентой. Он натянул повязку еще тогда, когда мы сидели в машине. Единственное, что я видел, это то, что он подкатил свой Porsche к самому высокому зданию в Токио. На улице уже было достаточно темно, поэтому выйдя из машины, я не смог уловить ни света, ни слабых очертаний, хоть и искренне пытался различить их сквозь ткань атласной повязки. – Нет,рано еще, ши-ши, – рассмеялся он, затянув меня в лифт. По крайней мере, по звуку это был он. – А когда будет "да"? – неймется мне. – Зачем мне это? – рука касается повязки, с намерением ее стянуть. – Не тронь! – мои руки тут же одергивают, слегка сжимая в запястьях. – Это сюрприз, – прижимает к стенке и выдыхает в губы, а затем я чувствую его губы на своих. Коварный соблазнитель и интриган. Других слов просто нет, чтобы описать его характер. Ласково отвечаю на поцелуй, сминая любимые губы, к которым я так уже успел привыкнуть. Впрочем, к хорошему всегда быстро привыкаешь. Он целует поверхностно, легко, невесомо, но это сводит с ума, заставляет плотнее к нему прижиматься, пожалуй, он и сам это вполне неплохо выполняет. Тихий отзвук открывающегося лифта – и он отрывается от моих губ, прихватывая меня за руку и вытягивая наружу. Еще недолго идем, а затем он проводит меня в одну из дверей, которую только что открыл, и приятный летний ветерок дует в лицо. Легкий поток воздуха пробегал по коже, игрался с неуверенными огоньками мерцающих свеч, которыми была усеяна вся крыша здания. Отдельный круг трепетно дрожащих огоньков очерчивал накрытый стол. Огоньки с подсвечников играли разноцветными бликами в хрустальных бокалах, в алом, словно кровь, вине. Спустившаяся на город ночь, подчеркивала красоту ночного Токио. С крыши было видно, как мерцали красным сигнальные огни других высоток, как зажигался свет в жилых домах, как где-то отдаленно переливались сотни тысяч вечерних огней, рассыпанных по черному полотну опустившейся ночи, словно драгоценные камни. В атмосфере витала интимность и романтика, а окружающую красоту дополнял изящный прозрачный балдахин над столом и запах роз, которыми были усеяны несколько бетонных горшков с резными узорами. Повязка давно не скрывала мои глаза, но даже увидев это, я не смог вымолвить ни слова. В горле будто что-то застряло, а все нужные слова канули в Лету. Я чувствовал лишь то, что сердце билось слишком сильно, отбивая дикий ритм о грудную клетку и с бешенным темпом разнося кровь по организму. – Ты покраснел, – шишишикнул на ушко семпай. Еще бы тут не покраснеть. Я, он, романтический ужин на крыше самого высокого здания Токио. С чего вдруг? Зачем? По какому поводу? Я и растерян, и в то же время, мне приятно. – Семпай, я… – Нравится? – перебивает, хватает за руку и тянет к столу. – Не передать как, – робко выдаю я, не скрывая эмоций. Может, то что он устроил тут и банальщина, но мне нравится. Ради меня впервые сделали что-то, пусть даже это и та самая банальность, но для меня это будет одним из лучших вечеров, проведенных с ним. Да чего тут таить, все время, проведенное с ним, какое-то волшебное, сказочное. Порой мне кажется, что это лишь сон. Самый лучший сон в моей жизни. И как же не хочется просыпаться, если это так. – Ши-ши-ши, – усадив меня на мягкий стул и задвинув его, как полагает этикет обращения с дамой, Бел плюхнулся на стул напротив. – Я же не дама, Бел-семпай, – улыбнулся я. Хотя для него я готов стать кем угодно: дамой, кавалером, ручным животным. Я осознал это давно. Давно понял, что влюбился в него по уши, что назад дороги нет, да и вперед путь не из легких. Бельфегор не птица моего полета. Точнее, я не птица его полета. Я тот, кто рожден ползать, и летать мне совсем не суждено. Но вопреки всему, я, все же, летаю. Не знаю, какая сила заставляет меня это делать, но с ним меня просто уносит ввысь, и унесло уже давно, еще прежде, чем я успел это осознать. – Не дама, но сегодня твой вечер, – он поправляет челку, и, на секунду, я вижу блеск его глаз. Так любопытно узнать, какие же они? Было бы забавно взглянуть в них. Но в то же время, я не хочу. Не хочу их видеть, чтобы не разрушить той невидимой иллюзорной грани, которая сейчас между нами. Пусть будет все как есть. Пусть он не знает, что я его люблю, а я не буду знать, как он относится ко мне. Мне стоит диких усилий заставлять себя думать только так, а не иначе. Ведь я, по сути, для него никто. Если же он влюбится - мне несказанно повезет, ведь я смогу быть с любимым человеком. – Вовсе не обязательно было, – смущает. Я не привык получать столько внимания и заботы, а так же, вовсе не знаю, как вести себя в этой ситуации. – Обязательно! Мы же должны хоть как-то отметить твое восемнадцатилетие. – Я не хотел его отмечать, – не зная куда деть руки, размещаю их на столе. Не по этикету, конечно, но я мало с ним знаком. – А я хотел, – фыркает он и накрывает одной рукой мою руку. Слышу, как учащенно бьется сердце в груди, слегка сжимаясь и пульсируя, оно разносит некий трепет и благоговение по всему телу. У меня на него неадекватная реакция, очень неадекватная, – и долго думал, что же тебе подарить… Ничего не придумал, кроме этого, – выуживает из кармана подарок, то есть маленькую красную коробочку и кладет передо мной. – Открой, – с неким волнением произносит он, а я непроизвольно вскидываю бровь и кошусь на коробочку. Не спешу открывать, но его слегка напряженное поведение, да и мое любопытство берут верх. Открываю коробочку, заглядываю внутрь, и нахожу там кольцо. Изящная ювелирная работа, на которой играют красочные блики от упавшего на нее пламени свечи. Колечко переливается, мерцает, завораживает блеском мелких и крупных камней. Резные «666» располагаются по всему периметру лицевой стороны кольца, уходя причудливыми узорами назад. Кольцо, похоже, сделано на заказ, ибо там еще мелкими прописными выгравированы какие-то слова, да и я еще никогда не видал такого необыкновенного, прекрасного, обольстительно-изящного ювелирного изделия. – А почему «666»? – провожу пальцем по гравировке с любопытством глядя на Бела. – Много причин… – Какие, например? – Ну, допустим если применить простое математическое действие, то есть шесть умножить на три и получим восемнадцать, или одна из них то, что мы знакомы около шести недель. Чем тоже не причина? – я закрываю лицо, пытаясь скрыть смех. Семпай гениален в своей логике. Но, что верно, то верно. Странный, но вроде бы логичный. Эти шестерки символичны, к тому же, я как раз существо ада, мне идеально подходит. – Спасибо, – успокоившись, говорю я и надеваю кольцо на палец. По размеру подходит, с ним он отлично подгадал. – Да как бы не за что, ши-ши-ши, – поднимает бокал, наполненный вином, а я следую его примеру. Тихий звон хрусталя о хрусталь, и мы отпиваем из бокала, не отрывая взгляд друг от друга. – Есть за что, – упрямо выдаю я. Чувствую себя неловко, мурашки бегут по коже, сердце млеет и останавливается, а я медленно отвыкаю от грязи, которой был переполнен еще задолго до встречи с ним. Мне сложно, и в то же время необыкновенно хорошо. Мне было бы проще, если бы он просто оставил меня дома и отымел как всегда, заставив полностью забыться в его объятиях и принадлежать только ему, но не быть тут и не испытывать ту странную палитру чувств и эмоций, переполнявших меня на данный момент. Щелчок ловких изящных пальцев отвлекает меня от мыслей. Он протягивает мне руку: – Потанцуем? – Бел… – Возражения не принимаются. Ты должен принцу медляк, ши-ши-ши, – бесцеремонно вздергивает меня и ловит в свои объятия. Тепло… Он вытягивает меня на свободную площадку, под пробирающую до дрожи мелодию саксофона, прижимает крепче к себе, заставляя плотно вжаться в его тело своим, кладет руки на талию, скользя по ней руками, и щекочет теплым дыханием ушко, будоража сознание и вновь унося меня в небытие. Кладу руки на его плечи, слегка обнимая и чувствую, будто растворяюсь, словно меня и не существовало вовсе. Утыкаюсь носом в плечо, давая ему вести, а краем глаза ловлю расплывающиеся перед глазами огни. Кажется, я готов разрыдаться. Я люблю тебя Бел, так люблю. Но не должен этого говорить. Никогда. Ведь незачем, не так ли?