Байкеры. Ночной Ад

POV Фран Едва открыв глаза, я осмотрелся. Где я, кто я, я временно не знал, не помнил, да и не хотел знать или помнить. Лучше без этого всего. Сесть на кровати я не мог, так как руки сковывали какие-то цепи: то ли наручники, то ли кандалы. Погремев цепями и попробовав освободиться, я обессилено уронил голову обратно на подушку – освободить руки я не смогу. Подождав, пока головная боль утихнет, я снова попытался оглядеться. Большая комната полностью из белого кафеля. Чувствую, как мои глаза ползут на лоб, так как вижу, что это не просто комната, а настоящая пыточная. Полки полупрозрачных стеллажей доверху забиты какими-то препаратами, колбочками, чашечками и прочими принадлежностями, которые нужны для приготовления лекарств. Все это занимает меньшую часть комнаты. Вторая же часть заставлена разными приспособлениями, нужными для бондажного занятия любовью. Разные кресты для фиксации тела, стены украшены наручниками, плетями, кнутами, многохвостками, какими-то проводами, веревками и цепями, палками и прочей пугающей утварью. – Черт, – тихо шепчу я. Висок стучит, больно отдавая в голову. Из-за головной боли не могу долго удерживаться, и снова укладываюсь на подушку. Я попал. Попал по-крупному. Попал так, как никогда в жизни не попадал. И танцевать стриптиз было всего лишь цветочком, а вот теперь пошли ягодки. Бдсм-оборудование в руках Кике обязательно будет использовано на мне. Тут и гадать не нужно. К тому же, он искренне желает отыграться на мне за то, что не послушался, за то, что сбежал, ну заодно и за семпая, который нагло отобрал у него игрушку. Все теперь кончено. По крайней мере, для меня уж точно. Мне не выбраться отсюда, никто меня искать не будет, у меня совсем никого нет, так что я пробуду здесь до своей смерти, пока не сыграю в ящик. Моя смерть и будет моей свободой. Впрочем, Кике запросто надругается и над мертвым телом. Я лишился всех давно, а Бела у меня и не было. Это была всего лишь игра, простая банальная игра, на которую способны избалованные богачи. Как не странно, об этом месяце я совершенно не жалею. Он был самым счастливым во всей моей небольшой жизни. Он был действительно счастливым, замечательным, радужным, необычным. Я полюбил. Полюбил впервые и всем сердцем. И даже сейчас, я жалею лишь о том, что не могу проживать этот месяц раз за разом. Я знал, что у него кто-то есть, я видел фотографии этого высокого красивого мужчины в альбомах, в рамках, иногда даже на стене. Но оттуда они казались друзьями, самыми закадычными и самыми лучшими. Как оказалось, я ошибся. Вовсе не друзья, а любовники, возлюбленные. Перед глазами стоял тот поцелуй. Сейчас, когда я в таком положении, когда прикованный к кровати и вряд ли останусь живым, я все равно думаю о нем. Мне не страшно? Похоже на то. Мне совсем не страшно, ибо я потерял все, что мог потерять, и именно сейчас я лишился всякого страха. Я долго им жил, с самого детства. Но постепенно взращивая в себе уверенность, я смог его лишиться и стать безразличным, спокойным, безмятежным и меня ничем уже нельзя было удивить. Все же, это была обычная дешевая иллюзия. Удар пришелся оттуда, откуда я его вовсе не ждал – изнутри. Просто однажды заметив его, я не смог отказаться от своих чувств. Обычно я их подавлял, заставлял внутренний голос замолчать и с диким усилием проходил мимо того, что так меня интересовало. Но в случае с Белом - я не смог. Спасовал, поддался, позволил собой завладеть. Если меня спросят: «Жалеешь ли ты об этом?», я не раздумывая отвечу, что вовсе не жалею. Это единственное, о чем бы я не стал жалеть. Сияние, озарившее мою мрачную жизнь дало силы и заставило жить, бороться, преодолевать день за днем, чтобы на следующее утро у тебя была причина открыть глаза, подняться с постели и прикладывать больше и больше усилий, делая себя и того кто рядом еще более счастливым. И плевать, что это была просто игра. Умелая игра чувств, эмоций, тел. Кожа покрылась мурашками, а сам я вздрогнул. До чего же были приятны твои лживые объятия, Бел. Как же сладки были твои поцелуи, как же приятно было ощущать тебя в себе и отдаваться каждой клеточкой своего тела… Я тихо всхлипнул. Сейчас, как никогда, хотелось захныкать. Именно захныкать, а затем зарыдать. Плачут от боли и горя, а хныкают от беспомощности, словно маленькое дитя, неуклюже распластавшееся на асфальте, так и не добежав до матери. И как же сейчас хотелось быть тем самым маленьким ребенком, для которого самая большая проблема - это раздертые об асфальт колени. Я сжал губы в тонкую полоску, дабы удержать слезы, но они все равно предательски скатились с глаз по вискам, оставляя после себя неприятное ощущение мокроты. Дверь открылась внезапно, с легким скрежетом, что лишь доказало мою теорию – запертая на сотни замков, железная, мощная. – Хо-хоу, очнулся уже, – в обычной манере протянул Кике. Я лишь одарил его серьезным взглядом. Может и зря, но терять мне нечего. Разве что, свою жизнь, которая нынче и гроша ломаного не стоит. – Эй, Фран, сделай лицо попроще, ты же все таки со своим хозяином говоришь, – откинув прядь волос за спину, Кике присел на кровать, к которой был прикован я. – У меня нет желания с вами… – договорить мне не дали, перебивая мою речь громким смехом. – Ох, прости меня, пожалуйста, – бывший босс довольно улыбался, а значит, что-то задумал. Сердце громко билось в груди, немного оглушая – все же Кике я немного боялся. Он всегда был непредсказуем, силен и безжалостен. Ждать можно было чего угодно и когда угодно. – Что вам от меня нужно? – тихо спросил я, не надеясь на ответ. – Что? – Кике вскинул бровь и прихватил меня за лицо. – Что мне нужно?! Ты смеешь это спрашивать, гаденыш? – пальцы сильнее сжимали мои щеки, а я пытался вжать голову в подушку, чтобы он не дотянулся. – Моя любимая игрушка сбежала, предав меня, предпочла мне какую-то белобрысую коронованную болонку! И ты еще спрашиваешь?! – он заставляет меня тянуться за его пальцами, но вскоре резко толкает меня на кровать. Бел – белобрысая коронованная болонка. Я улыбаюсь, пытаясь подавить смех, вызванный этим сравнением. Почему-то просто представилось это в голове. – Вы хотели меня убить, вот и сбежал, – усмехнулся я. – И что? Хочешь сказать, что тебе дорога твоя жизнь? – он издевательски рассмеялся. В груди кольнуло. Действительно, моя жизнь ничего не значит. Я есть или же меня нет, это просто никого не будет волновать. Для докторов интерната я был подопытным кроликом, для Кике я всего лишь шлюха, для Бела я замена, причем кратковременная замена, а для себя я - пустое место. Я бы с радостью жил для того, кому я был бы нужен, но еще не встретилось на моем пути такого чудо-человека. – Что затих, сказать нечего? – рука властно легла на торс. – Нечего, – честно ответил я, и отвел взгляд. Пусть делает что хочет. Мне все равно. Мне еще никогда не было так все равно. Я опустошен и морально уничтожен. Какое мне дело до того, что будет с моей физической оболочкой? – Хм… Знаешь, что с тобой будет? – я вздрагиваю. Этого мне меньше всего хочется знать. Это я боюсь услышать, не то что узнать. Хотя постойте-ка, мне все равно! – Фиолетово, – отвечаю я ровным голосом, отводя взгляд. Если увидит мои глаза, то все поймет. Я не хочу больше боли, но ее мне не избежать. – Ты будешь наказан, – рука ласково гладит живот по часовой стрелке. – Знаешь, ты весь мой… – на этот раз был вкрадчивый шепот. – Твоя принцесска не найдет тебя, ведь не знает, где ты спрятан. На помощь можешь не надеяться – ее не будет! Здесь только ты и я, здесь только мы вдвоем, – он склоняется к уху и продолжает шептать, а у меня сердце останавливается, четко выбивая каждое его слово в голове. У меня судорога души, мне неимоверно больно. – Каждый день, – торжественно объявляет он, – каждый день я буду приходить к тебе по нескольку раз. Каждый день мы будем пробовать что-то новое, ведь твои минеты по понедельникам меня изрядно достали. Будешь подставлять мне свой зад, а я буду трахать тебя так, как пожелаю… – он закончил свою речь, но горячее дыхание продолжало опалять мое ухо. Грудь сдавило так, что я забыл, как нужно дышать. Я не ошибся, этого стоило ожидать. Тело начала пробирать внутренняя дрожь, которая вскоре отразилась и на конечностях. Мерзко. Боже, как же мне мерзко… Пусть Бел и играл со мной, использовал меня как подстилку, но это было приятно, и я сам с радостью убегал к нему в постель и раздвигал ноги, но Кике… Однажды насильно заставив сделать ему минет, он раз и навсегда перебил хорошее к нему отношение. Мне было не привыкать к плохому отношению, но после того насилия я ощущал к нему только отвращение. Отвращение и мерзость, смешанную с покорностью, так как у меня не было возможностей избежать этого. Но теперь, познав вкус счастья и свободы, просто не смогу это вынести и пережить. Кике рассмеялся привычным смехом, почувствовав дрожь моего тела. – Ты теперь снова в моем плену, Фран, – изящные пальцы скользнули по моим устам, пытаясь разжать сомкнутые губы. – М-м, – я вертел головой, пытаясь не даться его рукам. Быть в плену – вовсе не шикарная перспектива. Она была бы таковой, если это был бы Бельфегор. – Ты не в том положении, чтобы сопротивляться, мелочь! – звучная пощечина отрезвила меня. Верно, я не в том положении, я пленник, но не того хозяина, которого так желала моя сущность. Пора отказаться от этой мечты. Пора отказаться от тебя, Бел… Он вплетает свои пальцы в мои волосы, крепко сжимая их на затылке. Пора отказаться от любви к тебе, семпай… Кике впивается в губы, жадно целуя, и не давая отстраниться. Его язык проскальзывает в мой рот, заставляя подчиниться. Я пытаюсь ускользнуть, но хватка усиливается, как и его давление. Он грубее притягивает к себе и целует еще яростнее. Отказаться от семпая... Отказаться от любви… Я расслабляюсь в его руках, и нехотя отвечаю на поцелуй. Бежать мне некуда, бежать мне не к кому. Все слишком безысходно, все слишком сложно… Насладившись вдоволь поцелуем, Кике снова толкает меня на кровать, окидывая довольным взглядом. Я закрываю глаза, пытаясь унять вихрь эмоций, подавить неприятные ощущения. Я не смотрю на него, но ощущаю его превосходство надо мной. Сколько продлиться мое время в плену? Сколько я еще смогу выдержать? – Отдыхай сегодня, – он встает с кровати и идет к двери. – Начнем завтра, – дверь захлопывается с тем же тихим скрежетом. Значит, завтра, да? Открыв глаза смотрю отсутствующим взглядом в потолок. Если был бы на небесах Бог, я бы молил его сейчас, чтобы он помог мне. Но его нет, его никогда не было, по крайней мере, для меня. Если бы он был, разве допустил бы столько испытаний? Разве бы позволил столько страдать? Усмехнувшись, закрываю глаза. Перед глазами тут же возникает сияющая улыбка, пшеничного цвета копна волос, и слабое очертание глаз, цвет которых я так и не узнал. Пленник, да? Пусть будет так. Пусть я здесь, пусть надо мной будут измываться, пусть это тело будет иметь кто-то другой… Пусть даже ты не мой, Бел, но в моих мечтах, в моих фантазиях, в моей душе, ты только мой, семпай. Только мой! Я долго прокручивал в голове наше прошлое, я долго оглядывался назад и сотню раз возвращался в то счастливое, недолгое прошлое. Я не открывал глаза, и вскоре не заметил, как беспечно заснул, оставляя на губах одну из своих счастливых улыбок. *** – Кике! – зеленовласого парня, довольно вышагивающего по коридору подземной лаборатории, окликнул Джессо. – Бьякуран-сан, – улыбнувшись, Кике приветственно склонился, и тут же выпрямившись, подождал пока блондин дойдет до него. – Ну как там твоя игрушка? – Джессо указал на пройденную железную дверь. – Живой пока, – усмехнулся мужчина. – Здесь его и вправду никто не найдет, – продолжил Бьякуран, приобнимая друга за плечи и потянул к выходу. – Наша подземная лаборатория – самое надежное место, – согласился Кике, поправив свой аккуратно собранный хвост. – Да и под заброшенным заводом искать бы никто не стал, – хихикнул блондин. – А что с Бел-тяном, мм? – заинтересованная интонация заставила зеленовласого вздрогнуть. – Болонка идет по ложному следу, – серьезно отчеканил мужчина. – В смысле? – вскинул бровь блондин. – Один из моих подчиненных водит его за нос, уводя с каждым разом все дальше и дальше, в другие префектуры Японии, а потом улетит куда-нибудь в Италию, – рассмеялся Кике. – Это жестоко, Кике, – не смотря на слова, Бьякуран выдавил довольную улыбку. Все же его друг, тот еще интриган. – Ничего, пусть ищет. Ищет, и никогда не найдет, – задумчиво усмехнувшись, зеленовласый открыл дверь своей карточкой-ключем, и пропустив вперед своего друга, выскользнул следом на заброшенную парковку. – А как там твои? – Оу, – блондин вытянул лицо, а затем тихо рассмеялся. – Кажется, мне пора выйти из тени и показаться на арене! – Джессо махнул головой, показывая, чтобы зеленовласый следовал за ним к его машине, припаркованной в соседнем квартале.