Байкеры. Ночной Ад

POV Хаято Со времени похищения прошло четыре дня или около того. Узнал я о случившимся после того, как за мной заехал Мукуро, который прежде отвозил меня домой. В тот день я проснулся в обнимку с Ури от жуткого грохота. Рокудо отчитал меня, ибо я долго не отвечал. Он, похоже, решил, что со мной что-то случилось. Но я был в сравнительном порядке, пока мне не сообщили то, от чего меня чуть не хватил удар. Кровь снова застыла в жилах, а по телу пробежали мурашки, напоминая мне о том, что происходило. Мои четырехдневные поиски не увенчались успехом. Больницы, морги, заброшки, и даже канавы – я проверил все, но его нигде не было. Ни живого, ни мертвого. Ночь уже давно опустилась на город, уже давно было за двенадцать, даже городские огни почти погасли. Время на мобильном показывало два часа ночи, а так же кучу пропущенных от Тсуны и Цуеши. Неизвестно почему я оказался в ночном парке, забросив своего железного коня, и сейчас вяло раскачивался на детской качели, впиваясь пальцами в крупные железные цепи. Хотелось рыдать навзрыд, но слез не было. Я закинул голову назад, впиваясь взглядом в зеленые кроны, слабо освещенные тусклым светом уличного фонаря. Сделав еще одно движение, я раскачал качели, продолжая размышлять. От мыслей уже тошнило, но они не прекращались ни на секунду. Моя голова была полностью забита поиском. В ней роились мысли о том, где можно еще поискать, и о том, что же сказать Цуеши-сану… Последняя мысль пугала меня до чертиков. Я не знал, что ему говорить. Не то что говорить, я даже не знал, как смотреть в его глаза! Резко вздрагиваю от мелодии мобильного, прозвучавшего в тишине парка. Отец Ямамото. – Черт… – обреченно срывается с губ. Я должен взять трубку, или он что-то заподозрит. Я сказал Тсуне и Мукуро, чтобы они ему ничего не говорили, но мы так и не придумали, что же временно сказать старику. Говорить правду было нельзя, ибо я не хотел, чтобы его хватил удар. Он не переживет, а поэтому я должен его всячески оберегать. Когда я найду Такеши, когда он придет в себя, я бы не хотел ошарашить его новостью, что его отца больше нет в живых. – Здравствуйте, Цуеши-сан, – отвечаю-таки я. Голос дрожит, но в следующие секунды возвращаю самообладание. Я должен все скрыть. – Наконец-то я до тебя дозвонился! – облегченно выдохнул он и рассмеялся. – Простите, я был занят, – виновато улыбаюсь – старик за меня переживает. – Как ты? – тихо спрашивает он. Как я? Я паршиво. Хуже не было, да и вообще, я представить никогда не мог, что может быть настолько худо. Оказывается, может. – Все нормально, – вру я. – А вы как? – Я тоже нормально, – выдает он. – Мне тут Мукуро помогает, так что я вполне справляюсь. Завтра хочу наведаться в больницу, – новость как обухом по голове. Черт! Пожалуйста, только не это! Не приезжайте! – Это… Цуеши-сан, – перебиваю его я. – Да? – вопросительно слышится на том конце. Я затихаю, не зная, что сказать. Да что, собственно, говорить? «Простите, местный якудза украл из больницы вашего сына, чтобы насолить моему другу, и мы даже не в курсе, жив он или нет!». О да, чудесная новость, старик запрыгает на месте от счастья! – Ты что-то хотел, Хаято? – по-отцовски заботливо спрашивает он. Сердце сжимается – я не могу ему сказать правду. Я не хочу, чтобы старик помер от разрыва сердца, ведь за все это время он стал мне почти родным. – Я хотел сказать, что… – я медлю. Ни один аргумент не лезет в голову. Он не должен приезжать! Меня внезапно и спасительно осиняет. – Состояние Такеши стабильно, но лечащий врач хочет, чтобы его осмотрел коллега из другой клиники, поэтому его переводят в другую больницу, – будто на одном дыхании говорю я наскоро придуманную ложь. Простите, Цуеши-сан, что приходится скрывать от Вас. – Вот оно как, – задумчиво тянет старик. – Да. Говорят, там оборудование лучше, так что не переживайте! Я буду с ним. Да, конечно буду. Обязательно! – А как же бумаги? – спрашивает он, чем застает меня врасплох. – Я ими занимаюсь, поэтому не волнуйтесь! Как только его переведут, я сообщу Вам, и Мукуро Вас привезет, – я усмехнулся, почти уже сам веря в свою ложь. – Хорошо! – на удивление быстро соглашается он. – Я тоже буду работать в поте лица, чтобы вскоре встретится с сыном! – в трубку смеются. – Договорились, – улыбаюсь в ответ я. – Вы чего, кстати, не спите? – Да я заработался, – хихикает в трубку. – Мукуро поспать отправил, а завтра он пораньше встанет и меня разбудит. К тому же, я хотел с тобой поговорить, только дозвониться не мог… – Прошу прощения, я как-то забыл о телефоне, – усмехаюсь я. Ничего я не забывал… Просто сказать мне было нечего, да и сил говорить не было. Я тратил их на то, чтобы ездить по городу и искать Ямамото в самых разных закоулках, продолжая стирать шины своего железного коня, которого недавно починил. – Извини, что отвлекаю. И так поздно уже, тебе бы тоже поспать… – заботливый голос. – Посплю, Цуеши-сан, посплю… – киваю я. О да, я посплю! Если не найду его, мне грозит жуткая бессонница, и никакое снотворное не поможет. Спасением будет лишь гробовая доска, а отосплюсь я на том свете. – Спокойной ночи, – желаю напоследок я. – Спасибо, и тебе, Хаято, – старик кладет трубку. – Отлично, – усмехаюсь я, сжимая мобильный в руках. Просто супер! Я наврал впервые в жизни, давая ложную надежду и себе, и ему. А что, если его уже нет в живых? А что если ему стало хуже, как и той медсестричке, которая находится в реанимации на тонкой грани между жизнью и смертью? Не вбеги Савада вовремя, ее бы уже не спасли. – Нет! – решительно киваю себе головой. Он жив, но только в той своей триклятой коме! В груди сдавило и больно кольнуло. Руки невольно повисли на цепях, цепляясь пальцами за мощные железки. Покажись мне сейчас тот самый Бьякуран, я бы с радостью поиграл с ним, впихнув динамит в глотку. Но нет, он же не оставил никакого следа, но я откопаю его, из-под земли достану и в порошок сотру! – Так вот ты где! – бесцветным холодным голосом заявляют сзади. Оборачиваться я не стал, ведь и так понятно было, что это Тсуна. Он очень изменился, с тех пор, как увидел то, что было в палате. Стал еще более серьезным, грозным, собранным. Во взгляде часто проскальзывал холод и жестокость. Увидь он сейчас своего врага, не задумываясь бы разнес его на атомы, а раньше бы пытался решить все мирным путем. – Зачем сбегал? – он присел на качели, одиноко висевшие рядом. Я качнулся, снова смотря в кроны деревьев. – Холодно, куртку надень, я прихватил, – мне тут же всучили мою кожаную куртку, и я натянул ее. Действительно было холодно, хоть и на дворе стоял вполне-таки жаркий август, только ночами был пронзительный холод, и в последнее время шли дожди. – Извини, – усмехнувшись, я посмотрел на него. Тсуна опустил голову и смотрел в песок, который пинал носком берцев. С тех пор мы особо не говорили, да и толком не виделись. Я избегал встречи со всеми, ведь мне не хотелось никого видеть, даже своего лучшего друга. Нет, его я ни в чем не винил, но хотелось уединиться, чтобы никто не видел мою раздирающую изнутри боль. – Прости, – все тот же холодный тон, только с нотками вины. – Я виноват, что он попал в аварию, что его украли… – Не виноват! Все это… – Хм… – хмыкнул он. – Помнишь, Ямамото видел меня на мосту с кем-то… Так вот, это был он, просил меня передать документы, – тон стих и изменился. Тсуна схватившись за цепи крепко сжал их. – Я их занес, хоть и не соглашался. Потом он начал мстить за то, что я якобы их не принес. Ему все равно, куда делись эти бумажки, но из-за того, что их кто-то посеял, отвечать должен я и мои друзья. – Прям таки..? – не успеваю я договорить, как он продолжает. – Его не волнует кто! – рычит Савада, словно раненный зверь. Еще секунду, и мне покажется, что он плачет. Нет, отнюдь не физически. – Он будет мучить меня, ибо видит во мне врага. Я буду последним, так как мне больно лишаться вас всех, – надрывно продолжает он. – Поэтому не геройствуй, Хаято! Мы должны быть вместе! Вы с Мукуро – все, что у меня есть, – шепчет он. Я опускаю голову. Вот оно что, не отвертеться значит. Все равно получим, даже если и не виноваты, и заплатим сполна за чьи-то ошибки жизнями дорогих и любимых. – Хорошо, – отвечаю ему я. – Но мы должны попытаться найти его, – сверлю взглядом фонарь. Сердце кровью обливается из-за ситуации, которая кажется безвыходной. Искать того, у кого все схвачено, идти против целого мира, чтобы в итоге найти его, и прекратить все это. Если таки удастся, конечно. На мое лицо капают капли, просачивающиеся сквозь кроны деревьев. Опять пошел дождь, который становился сильнее и сильнее, в итоге капли вскоре забарабанили по нашим макушкам, таки прорвавшись сквозь пышную зелень. – Мы вернем Ямамото, а заодно убьем Бьякурана! – сквозь зубы процедил Тсуна. – Мукуро пока побудет с Цуеши-саном, для его безопасности, а мы будем искать. Весь город перероем, верх дном! Я молча протянул руку к соседней качели и схватил ледяную ладонь Савады. В ответ он слабо сжал мою. – Спасибо, Тсу… – тихо шепнул я, но он услышал. Сейчас я чувствовал его поддержку и злость. Меня немного отпускало, и сердце кололо не так сильно. Изредка я смотрел на парня, по лицу и волосам которого струилась дождевая вода, уползая куда-то под куртку. Мы держались за руки, продолжая неподвижно сидеть в ночном парке под дождем. В душе лило не хуже августовского ливня, а в теплых руках, согретых дружеским рукопожатием, еще теплилась та самая несломленная надежда. Мы найдем. Мы обязательно его найдем…