Байкеры. Ночной Ад

писал проду 2 дня @_@ в итоге 25 страниц. я уже упорот и ничего не вижу. буду благодарен за указанные ошибки и недочеты. P.S. надеюсь, что глава адекватна ._. _________________________ – «Тсу, приезжай с Гокудерой в «Тарантул» к восьми часам!», – прочитал вслух Тсунаеши и посветил фонариком в сторону Гокудеры. – Почему он написал сообщение, а не позвонил? – раздраженно бросил парень, пиная железный ржавый станок. Находились они сейчас в цехе заброшенного завода и пытались отыскать какую-нибудь потайную комнату. Он сам притянул сюда Тсуну, так как где-то в этом районе нашел когда-то Ури. Парень понятия не имел, почему связал воедино свою гибридную кошку с исчезновением любимого человека, но сумбур в голове был настолько хаотичный, что он уже не разделял эти два совершенно разных понятия. – Не знаю. Я его набираю, а он не отвечает… – свет фонарика перебежал на обшарпанную стену, и шатен поежился. – Придется ехать, – недовольно молвил парень, подходя к Саваде. – Может что-то случилось. – Не хотелось бы, однако, – прискорбно-загробным голосом молвил Тсуна. – Пошли, у нас полчаса до встречи, – убедившись, что Гокудера следует за ним, Савада перемахнул через небольшую ограду, выбираясь на освещенную улицу с противными вечерними сумерками. – А если все же ловушка, – Гокудера оказался рядом, так же перепрыгнув. – У тебя с собой динамит? – Да. А твой нож? – Тоже. – Тогда едем все же? – Да, – уже уверенно сказал шатен и направился к припаркованному на обочине мотоциклу. Было немного жутко от этого заброшенного места в ночное время. К тому же было полнолуние, а, следовательно, по легенде они наткнулись бы на призраков, хоть в это мало верилось. Сейчас куда страшнее было бы столкнуться с Бьякураном, или узнать, что Ямамото мертв. Гокудера вскоре поравнялся с Тсуной, и они поспешили на встречу к Мукуро через вечерний Токио. *** – Ну и где он? – оглядевшись и не заметив Мукуро, Гокудера недовольно плюхнулся на мягкий красный диванчик, расположенный полукругом вокруг круглого деревянного столика. – Мы прибыли чуть раньше, подожди немного, – нервно улыбнулся Тсуна и, так же присев, принялся рассматривать вьющиеся лозы какого-то растения. Небольшие листья облепляли лозу, которая вилась по специальным опорам и служила живой изгородью от пола до потолка между столиками. Черно-красные стены были украшены изображениями тарантула в самом увеличенном виде, разнообразными узорами паутин, на потолках висело что-то непонятное, отдаленно напоминающее паутину, неподалеку стояли террариумы с пауками, которые впрочем находились по всему кафе. Большие пауки прилипли к стеклу, а ужасающая подсветка делала свое дело. В целом освещение было достаточно яркое, но атмосфера все равно щекотала нервы, особенно тем, у кого была арахнофобия. – Нет времени на ожидание, – усмехнулся пепельноволосый. – Кофе, пожалуйста, и чего-нибудь поесть. Только не пауков, – попытался пошутить он, а девушка в ответ улыбнулась. – И Вам? – переспросила официантка у шатена. Тот в ответ кивнул, разглядывая черно-белую униформу с изображением паука на аккуратном передничке. Приняв заказ она удалилась, едва не столкнувшись с подлетевшим к столику Мукуро. – Что случилось?! Что за срочность?! Зачем вы меня сюда позвали? – выпалил запыхавшийся и встревоженный Рокудо. – Что? – переспросили в унисон Савада и Гокудера. – Но это ты нас сюда позвал, – продолжил Тсуна. – Сообщение пришло с твоего номера, и вот, сам смотри, – быстро найдя сообщение от Мукуро в своем телефоне, Савада ткнул его в руку любимого. В свою очередь, Савада получил телефон Мукуро. – «Срочно приезжай в кафе «Тарантул», ты нам нужен», – вслух произнес шатен. – Сообщение с моего номера, но тебе я не писал ничего, только звонил. – У меня не было звонков от тебя, – цокнул парень. – Это явно подстава какая-то… – Очень смешно, ребятки, ши-ши-ши, – немного потеснив Мукуро в сторону, рядом показался раздраженный Бел. – Зачем я вам понадобился? Что за спешка? И ничего, что у меня дела вообще? «Бел, спаси, нас убивают!». Какого черта?! Кто вас убивает? – блондин возмущенно шипел, но старался не кричать на все кафе, чтобы не привлекать внимания. – Я вас сам сейчас прирежу! – принц угрожающе стукнул руками по столу и навис над Савадой и Гокудерой. – Ку-фу-фу, – не выдержав, рассмеялся Мукуро и похлопал Бела по плечу. – Пока никого не убивают, но ты присядь, нужно поговорить. Нас всех кто-то свел, но это не мы посылали друг другу сообщение… – А кто тогда? – обернулся к нему Бел. – Мне некогда, я должен срочно… – Я вас собрал… – убитым голосом молвили с другой стороны от Мукуро. Все застыли, разглядывая подошедшего парня. На вид он был обычным подростком, в простых джинсах и футболке, правда, на шее был шарф, а на голове кепка. Глаза были скрыты солнцезащитными очками. Мукуро иронично вскинул бровь и затолкал Бела на диванчик, присев с краю. – Ну, и кто ты? – агрессивно спросил Гокудера, видимо решив, что лучшая защита – это нападение. Парень воровато огляделся, и, сняв портфель с плеча уселся на диванчик с противоположной стороны круглого стола так, что напротив оказались все четверо – Савада, Гокудера, Каваллини и Рокудо. – Ирие Шоичи, – представился парень и, сняв солнцезащитные очки, сменил их на обычные, для зрения. – Твое имя нам ни о чем не говорит, ши-ши, – заинтересованно зашипел Бел, уже забыв отомстить Рокудо за то, что тот насильно усадил его за стол, затиснув между собой и Гокудерой. – И не скажет. Меня мельком должен был видеть только Савада, когда ему на мосту передавали папку, – вздохнув, Шоичи поморщился. Сейчас начнется то, чего он так боялся. – Так ты с Бьякураном связан, да?! – Гокудера мстительно прищурился, пытаясь не кричать, но возмущение было довольно громким. Руки тут же сжались в кулаки, он хотел было подскочить, но подняться не смог, ибо шатен сжал его колено. – Не кричи, Гокудера, – Тсуна слегка шлепнул друга по колену, освободив от своей цепкой хватки. – Нельзя привлекать к себе внимание! – Он тебя прислал? Или каковы мотивы того, что ты нас здесь собрал? – холодным голосом спросил Мукуро, внимательным взглядом изучая парня. Тот лишь поежился и надавил ладонью на свой живот. – Я сейчас все объясню! – слегка вскрикнул рыжеволосый, подаваясь вперед и снова оглядываясь. – Только, пожалуйста, не задавайте сейчас вопросов. Сначала рассказ, потом вопросы, – он обвел взглядом всех присутствующих. Все были напряжены. Кто-то сцеплял зубы, кто-то сжимал кулаки, а своим нутром он ясно чувствовал злость, враждебность и глубокую осторожность, особенно от Гокудеры и Каваллини, которые сидели рядом, затиснутые между Савадой и Рокудо. Последние были более рассудительны, особенно Мукуро. Савада же был готов так же порвать в любую секунду, но сдерживал себя и давал возможность высказаться, как и Мукуро, который был самым спокойным из всех. – Как я сказал, я Ирие Шоичи, – начал парень. – Я сплю с Бьякураном и являюсь его игрушкой, – на этом моменте голос дрогнул, что немного разрядило обстановку. – Ты нам пришел душу излить? – тихо рыкнул Гокудера. Сам же парень уже отчетливо понимал, что этот Ирие такая же игрушка, как и все здесь собранные. – Замолчи и дослушай, – парировал Мукуро. – Дальше! – У Бьякурана есть подземная лаборатория. Недавно я отвозил ему туда документы, и видел то, что видеть не должен был. После этого, я сразу же нашел вас и собрал здесь. – Зачем было отсылать сообщения таким образом и блокировать звонки? – спросил Мукуро. – Ты бы мог написать анонимное… – Если бы это были анонимки, вы бы не пришли! – воскликнул парень. – А так я знал, что вы точно придете, ведь не можете проигнорировать сообщения друг от друга. Возможность позвонить я блокировал. Пришлось взламывать сервер телефонных компаний и возиться с этим долго, но для меня это не проблема, – рыжеволосый стянул очки и устало потер глаза. – Главное, что я нашел вас и собрал здесь. – Хм, – хмыкнув, Бел облокотился локтями о стол и угрожающе приблизился к Шоичи, который тут же отшатнулся. – Бел… – Савада внимательно посмотрел на блондина и отрицательно кивнул головой, давая понять, что хочет дослушать речь. Бельфегор лишь одарил шатена безумной улыбкой, и слегка отстранился назад. – Ну, так вот… Когда я спустился в лабораторию, то там были двое ваших. В одной палате был брюнет, которого зовут Ямамото Такеши. Бьякуран вводил ему что-то, – парень судорожно вобрал воздух и кратко взглянул на Гокудеру, готового испепелить его взглядом. – Я не знаю, что он колол. Второй же… он был в другой комнате, всегда закрытой в моем присутствии… – И кто там был? – спросил блондин на полном серьезе. Сейчас было вовсе не до смеха и привычных улыбок. Он не смог найти Кике, который как сквозь землю провалился, но смог найти несколько других мужчин с таким именем и внешностью. Найденные сообщники молчали и не хотели говорить правды, а поэтому он их просто устранял. – Там был парень по имени Фран… – Бел дернулся навстречу, желая тут же пытками выведать все, что он знает, но был осажден Мукуро. Секундное помутнение сознания прошло, и Каваллини взял себя в руки, ибо частичкой не отключенного здравого разума понимал, что рыжеволосый парень здесь собрал их всех, чтобы изложить правду. – Я не знаю, каково их состояние, что с ними там происходит, поэтому не могу точно сказать. Прошу за это прощение. Могу сказать одно: Ямамото был в коме, а Фран на цепях и… в общем его истязали… – тихо продолжил рыжеволосый. – Ши-ши-ши, – истерично раздалось со стороны блондина. Рыжеволосый не успел ничего заметить, все произошло молниеносно. Бел был прижат к столу и к ошарашенному Хаято, который слегка дрожал. Сверху Бела навалился Мукуро, мешая тому шевелиться. – Эй, отпусти меня… – зарычал Бел, активно вырываясь. – Хм.. нет, – Мукуро сжал руки за спиной, отбирая стилет. – Если только успокоишься и дослушаешь. Шоичи не виноват, и он наоборот нам помогает, рассказывая это… – Бел перестал дергаться. Все же, ярость на секунду заволокла сознание, и он отдался ей. Мукуро был прав. Нужно дослушать этого парня, а потом отыграться на Кике. – Я спокоен, – действительно спокойным тоном сказал Бел, и его, наконец, отпустили. – Я специально шел сюда, скрываясь и заметая следы, так что очень надеюсь, что я не попался. Даже напялил эту нелепую маскировку! – рыжеволосый потеребил шарф. – Если я проколюсь, то худо будет мне, и немножко сложнее вам. Я на вашей стороне и добровольно все расскажу, – Шоичи выудил из портфеля свернутую в четыре части бумагу и разместил на столе. – Это план подземной лаборатории. Красными крестиками помечены комнаты, в которых находятся Ямамото и Фран. Черные точки – кабинеты Бьякурана и Кике. – И где находится эта лаборатория? – включился Бел. – Старый заброшенный завод. Вход со стороны парковки, – продолжил парень. – Черт! – злобно выдал Хаято. – Мы только что там были! Только немного не дошли до стороны парковки! – Хаято, тише! – шикнул на него Тсуна. – Нам ненужно привлекать к себе лишнее внимание. – Вот еще… – на карту легла пластиковая карта, больше похожая на кредитную. – Этой откроете дверь. Ну, или взорвете стену, – пожал плечами Ирие. – Я так же оставлю у вас ваши фотографии, – на стол сверх карточки были брошены распечатанные фото всех, включая заложников в лаборатории. Увидев фотографию зеленоволосого, Мукуро прищурился, ведь лицо подростка казалось знакомым. – И зачем тебе помогать нам и предавать его? – переспросил Бел, осторожничая, и прихватил пальцами фотографию Франа. – У меня на это свои причины, – нехотя отмахнулся рыжеволосый. – И все же, какие? – поддержал вопрос Бела Мукуро. – Я не люблю говорить об интимных вещах… Но если это вопрос доверия, – парень попал в точку, – то я отвечу. Он сделал меня своим насильно. Долгое время я не мог от него сбежать и найти подходящих союзников. Он давил всех, а я был его подстилкой, не имеющей право возражать. Вы, в некотором роде, мой последний шанс. Если у вас не получится сделать что-то с ними, то пострадаем мы все, в том числе и я. Ну, или же у вас все выйдет, и вы сможете забрать своих друзей, а заодно, помочь и мне. Впрочем, на вашу помощь я особо рассчитывать не буду, – Ирие прикусил губу. Отчаяние таки накрывало с головой. Он не знал что делать, долго решался написать им, да и сейчас особо ничего не изменится, потому что Бьякуран мог его раскусить. Шоичи выпрямился и натянул обратно бейсболку на голову. «Впрочем, все равно», – решил он для себя. Даже если Бьякуран его раскусит, он готов. Обещанная расправа должна была быть страшной, но за одну ночь он преисполнился решимости. Он мучился морально около пяти лет, так неужели сейчас не перенесет пару недель физической боли, чтобы наконец-то освободиться? – Оставляю все на вас. Спасибо, что выслушали, и, наверное, прощайте… – парень встал из-за стола и подозвал официантку, которая должна была принести заказ за этот столик, и которой ранее он запретил подходить, пока он сам не уйдет. Лишние уши ни к чему. – Мда, – выдал Мукуро после ухода официантки, и переместился к Саваде, приобнимая того за плечи. – У нас есть все, чтобы спасти наших и этого парня, – Рокудо уже давно спрятал план и карточку-ключ в карман своего кожаного жилета. – Ши-ши-ши, нам нужно срочно составить план, и нанести удар! Тянуть бессмысленно, тем более, мы не знаем что с ними точно. Промедление может кончиться летальным исходом, – Бел сжал принесенную ему чашку с чаем в руке. – Это чуть позже… Дай-ка мне то фото, – Мукуро потянул руку в сторону принца, и тот нехотя выудил спрятанную фотографию из кармана. – Зачем она тебе вообще? – спросил Бел, отпивая горячую жидкость. – Он кажется мне знакомым, – фотография была возвращена Белу через Саваду и Гокудеру. – Вспомнил! – секунду погодя воскликнул Рокудо. – Надо же, не думал, что снова его встречу, ку-фу-фу! – Мукуро потянулся к своему кофе. – Откуда ты его знаешь, ши-ши-ши? – с ноткой ревности спросил его Бел. – Скорее обратный вопрос: откуда его знаешь ты? – Мукуро вскинул бровь. – Ты же, как принц и особа голубых кровей, не возишься с таким отребьем? – Рокудо грустно усмехнулся. То, что он вспомнил, было отнюдь не радостным воспоминанием. Гокудера и Савада пересматривались и изредка бросали взгляд на друзей. – Лусс познакомил, – тепло улыбнулся Бел. – Теперь ты, – тут же продолжил Каваллини, боясь остаться без объяснений. – Мы с ним были в одном детдоме, – Рокудо на секунду сцепил зубы. Все замолчали и ошарашено на него уставились. Даже Савада, ведь Мукуро не рассказывал ему этого. Он вообще никому не рассказывал. – Ох, я вижу, вы жаждете объяснений, ку-фу-фу! – тут же рассмеялся он. – Ладно, я расскажу… Когда я был маленьким, в дом ворвались какие-то амбалы. Мать изнасиловали на глазах у нас с отцом, пуская несколько раз по кругу, а затем зарезали. Потом начали мучить и его, требуя что-то рассказать. Появился мужчина-блондин, которого звали Анре Джессо, – разноцветные глаза мстительно сощурились, пытаясь скрыть боль от воспоминаний. – Он все пытался что-то узнать, выпытать… Но отец не сказал, и его тоже зарезали на моих глазах. Какой-то здоровяк посадил меня на цепь, а я трепыхался на ней, как рыба на крючке, и ничего не мог сделать. Кстати, Анре Джессо – отец Бьякурана Джессо, – тут же уточнил Мукуро. Тсуна сжал руки в кулаки, уже желая расчленить эту скотину, принесшую боль и страдание столь многим. Гокудера заскрежетал зубами не скрывая злости. Бел серьезно и внимательно слушал. – Вот так я лишился своей семьи. Когда очнулся, был в детдоме. Сверху самый обычный, кроме изолированных территорий, на которых были лаборатории и ублюдки в белых халатах ставили разные опыты над детьми. Было пару секторов. Я попал в глазной, – Рокудо усмехнулся и указал на глаз с алым зрачком. – Множество уколов в глаза, пару операций на сетчатке, еще пару на детском организме, и он сменил пигментацию. Так же было и с другими. В конец, я не выдержал и прирезал одного украденным скальпелем. А дальше наша группка, особо буйных и опасных, разрушила сектор и мы отправились кромсать этих сволочей дальше, захватывая оставшиеся сектора. В одном из таких, я нашел Франа. Я помнил его еще мелким, пятилетним, или около того, ребенком, которого так же привезли туда. Зеленые глаза, блондин, милый и красивый ребенок, в общем, – Мукуро умиленно улыбнулся. – Поговаривали, что отца убили в Америке, мама погибла при крушении самолета, а бабушка умерла от какой-то болезни… Бел шумно сглотнул, а по коже пробежались мурашки. Теперь он понял, почему Фран не хотел говорить о своей семье, почему избегал этой темы и старался не заводить разговоров о детстве. В груди все кололо, а блондин волнительно слушал всю историю. – Он был подопытным одного профессора. Тот всегда хотел добиться необычной пигментации волос, как, например, эта, – Рокудо прихватил длинную прядь своих волос, показывая ее цвет. – Вначале я был у него, но поскольку я был буйный, меня сдали в глазной, на опыты посерьезней, ку-фу-фу, – холодный смех заставил всех троих поежиться. – В общем, мы устроили погром и спалили этот детский дом. Горело хорошо. Я вывел Франа на улицу и уже предоставил его самому себе. Тогда ему было около восьми или девяти. Сам же я вернулся сводить счеты и тренироваться на человечинке… – М-мукуро… – дрожащим голосом выдал Савада. Он и представить не мог, что его дорогой человек столько пережил в детстве. – Все в порядке, Тсу, – тепло улыбнулся парень. – Это все в прошлом, так что… – Рокудо потянул руку к шатену, но тут же убрал, побоявшись, что после этого Тсуна его знать не захочет. Вопреки ожиданиям, рука шатена прихватила его руку, и он крепко сжал ее в своей. – Охренеть, – не скрывая, выдал Гокудера. – нужно скорее расправиться с Джессо и вытащить наших друзей… – Ши-ши-ши, сто и один повод прирезать этих ублюдков, – зашишикал Бел. – Давай сюда план, есть у меня одна идейка! Мукуро разместил план на столе, а Бел принялся рассказывать идею, пришедшую в его ясную голову. С некоторыми пунктами плана ребята были не согласны, а иногда не соглашались с теми ролями, которые должны были бы выполнять. *** Шоичи переступил порог дома и, кинув портфель в шкафчик, прошел в комнату. Застал он Бьякурана в бильярдной на первом этаже. Просторная комната была выполнена в тех же самых белых и фиолетовых тонах. Белые панели с фиолетовыми узорами, белый паркетный пол, украшенный мягким белым ковром. Сбоку так же размещался камин, который обогревал комнату, когда было холодно. Дорогая мягкая мебель с кожаной белой обивкой и бело-фиолетовыми подушками. Комната, впрочем, совершенно не похожая на все бильярдные. Сзади размещался бар с выпивкой, а остальное пространство занимал сам бильярдный стол. Белые резные массивные ножки и фиолетовое поле стола. Как только Шоичи показался в прорезе арки, Бьякуран улыбнулся, сжав в руках кий. – Шо-тян! Наконец-то ты вернулся, – обогнув стол, Бьякуран остановился, не спеша далеко уходить. – Я прогуливался, – глубоко вдохнув, выдал Шоичи. – Нужно было нагулять новые идеи и вдохновение для проекта… – Ирие спустился по трем ступенькам, ведущим в комнату, и ступил на мягкий ковер. – Зачем человеку технической профессии вдохновение? – усмехнулся блондин. – Даже нам оно нужно… – Ирие направился к дивану, но остановился, как только услышал его голос. – Что, даже не поцелуешь? – дрожь прошлась по всему телу. Почему-то, именно все то время, с тех пор как он увидел тех парней, к Бьякурану было жуткое отвращение. Кроме отвращения присутствовал еще липкий страх, забирающийся внутрь и увлекающий за собой с новой силой. Было ощущение, что его заперли в тесной клетке с хищным зверем, которого вдруг перестали кормить. Казалось вот-вот, и проголодавшийся зверь тут же его растерзает, желая утолить свой аппетит. При нем он даже боялся дышать, ведь тот мог счесть его вдох за предательство, а потом исполнить то, что когда-то обещал. Шоичи не ответив, подошел ближе и нерешительно и кратко поцеловал блондина в щечку. – И все? – разочарованно выдал Бьякуран. На это раз губы коснулись губ. – Ты как всегда, Шо-тян, – блондин притянул к себе, жадно впиваясь в губы. Он целовал страстно, грубо, властно. Он не давал вдохнуть, играясь с языком и спешно сплетая их в безудержном танце. Шоичи отвечал, боясь показать то, что что-то таки изменилось. В следующую секунду, парень был прижат грудью к бильярдному столу, а руки зажаты за спиной сильными руками. – Знаешь, Шо-тян… Я ненавижу, когда мне врут… – Но я не… – Погоди оправдываться! Взгляни-ка лучше на это, – через пару минут перед носом Шоичи оказался мобильный Бьякурана. На дисплее была фото с сегодняшней встречи. – Все конечно прекрасно, и ты выбрал самое дальнее кафе, но, к сожалению, там оказалась моя давняя знакомая Блюбелл… – Все столики были заняты, и меня подсадили к ним… – попытался соврать Ирие. – Ирония судьбы – тебя посадили к моим врагам, – с ноткой разъяренности шепнул Бьякуран прямо на ухо. – Помнишь, я тебе говорил, что будет, если ты меня предашь? – усмехнулся блондин, начиная стягивать с Шоичи джинсы. Еще бы он не помнил. Даже перед тем, как пойти туда, он сто раз прокрутил в голове обещание Бьякурана. Ирие застыл. Отнекиваться уже не было смысла. Сейчас случится то, чего он так пытался избежать из-за страха. Перед носом оказался бильярдный шарик, который тут же исчез. – Я же предупреждал тебя, милый Шоичи, – разочарованным голосом буквально пропел блондин. – Теперь же, ты получишь… – холодный шарик скользнул по пояснице, скатываясь к ягодицам. Бьякуран вжал сильнее парня в бильярдный стол, размещая прихваченный шар между ягодицами, и надавил на анус, пытаясь протолкнуть. Ирие дернулся, пытаясь освободить руки, но ничего не вышло. Цепкая хватка сильных рук не давала возможности пошевелиться, да и Бьякуран не был ему ровней по силе. Шарик постепенно проникал внутрь под безжалостным натиском давящих на него пальцев, причиняя жуткую боль. Джессо возился еще около минут пяти, когда, наконец, шарик проник внутрь, разрывая не подготовленные стенки. Парень закричал, но сразу же сцепил зубы. Внутри все пекло и болело, а по внутренней стороне бедер заструилась кровь. – Черт, у тебя такой нежный зад, – усмехнулся блондин. – Всего лишь вошел в тебя неподготовленного шаром, и ты тут же порвался… – пальцы скользнули внутрь, проталкивая шар глубже, до упора. Ирие судорожно вбирал в легкие воздух и едва трепыхался в надежде все же вырваться. Точнее, просто подчиняясь инстинктам, ведь выбраться уже не представится возможности. Пока в него вводили еще один шар, он сжал руки в кулаки, заметно напрягаясь, и обвинял себя лишь в том, что так прокололся, что вернулся, не желая вызывать подозрения. Бильярдные шарики лишь легкое начало, он уже знает, что его ждет та же самая участь, как и того зеленовласого парнишку в подвале той лаборатории. Возможно, даже хуже, ведь Бьякуран не простит предательство. Лишь будет недолгая отсрочка от пыток и казни. – Шо-тян, второй вошел легче, – победным тоном сообщил Джессо, и потянулся за третьим. Третий и последний, вошел еще легче. Блондин заметно расстроился, ведь желал начинить Шоичи количеством шаров, превышающих цифру три. Рыжеволосый тяжело дышал, вжимаясь лбом в стол и пытался вытерпеть всю боль. Ягодицы саднили, да и живот начинал снова болеть от того нервного волнения, которое он пережил. – Лиза! – громко крикнув, он позвал служанку. Кроткая как овечка, она всегда делала все, что он скажет, и была одной из преданных слуг. – Принеси то, что я приготовил! – продолжил он, прихватывая свою жертву, и бросая на белоснежный мягкий ковер. Шоичи упал, сильно ударившись рукой, и глухо простонав, попытался подняться. – Нет-нет, Шо-тян, лежи, – заботливо выдал блондин, разместив ногу на ягодицах, и надавил на шарики, которые вдавились внутрь, причиняя больше боли. В комнату влетела Лиза, застав на четвереньках любовника Джессо. Сверху возвышался и сам хозяин, который с жестокой улыбкой на губах вдавливал что-то внутрь. Девушка побледнела, и разместила тяжелую сумку у ног хозяина, намереваясь уйти. – Стой! – холодный приказной тон заставил ее остановиться. – Ты мне поможешь, – словив вопросительный взгляд брюнетки, Джессо выдал привычную слащавую улыбку. – Надень на предателя бабский пояс верности, – Лиза вздрогнула, но возражать не стала. За все время, которое она проработала здесь, надеть пояс верности было самой невинной просьбой ее господина. Брюнетка покорно вытащила из сумки что-то на подобии железного нижнего белья и дрожащими руками принялась разбираться что к чему. – Шевелись, Лиза! – снова скомандовал блондин. Сейчас он был раздражен до предела. Ничего не выражающими, пустыми глазами он наблюдал, как по бедрам струится алая кровь, и, достигая пола, пачкает белоснежный ковер с длинным ворсом. Бьякуран поморщился. Шоичи был единственным человеком, кому он не хотел причинять боль, а просто хотел получить и быть хоть с кем-то нежным. Это и было на протяжении долгих пяти лет. Он давил всех, причинял боль всем и каждому, но приходя домой и видя это милое личико рыжеволосого парня, он забывал обо всем и с особой усладой прикасался к густым прядям медного цвета, с нежностью стягивал с него очки, лаская кожу лица невесомыми прикосновениями, а затем тянул в постель, и брал его там с особой, трепетной любовью, ведь что-то на подобии испытывал к нему. К тому же, он имел неосторожность думать, что Шоичи будет на его стороне и никогда не предаст. Сейчас же, когда он стал тем самым предателем, нежные чувства, которые он к нему питал, сменились глубоким разочарованием. Невидящими глазами он смотрел, как Лиза натягивает железный пояс верности на его любимого Шоичи, который оказался таким же, как и все. Сейчас он грешным делом подумал, что и сам виноват, что не додавал ему любви, что не был к нему внимательным, как пристало быть с дорогим человеком, и вовсе не считался с его мнением, не задумывался о его чувствах. На секунду он попытался его оправдать, но глубокая боль, глушившая сейчас изнутри, поставила все на свои места. Он – предатель. А всех таких он размазывает по стенке, не задумываясь о последствиях. К тому же, Шоичи единственный, кого он любил, и единственный, чье предательство так сильно ранило. Джессо, сглотнув, вдавил Шоичи в пол. Кивнув Лизе, чтобы та выходила, он выудил из сумки наручники и застегнул их за спиной. Теперь можно было не переживать, что шарики выскользнут из ягодиц, и за руки, которые так же теперь были нейтрализованы. Было не совсем приятно слушать болезненные стоны, но Джессо был уверен, что не перегнет палку и еще надолго оставит его в живых, продолжая играться со своей любимой игрушкой, но на всякий случай, подрежет ему потом язык. Потом, когда заживут разорванные бильярдными шариками нежные ягодицы. Вздернув парня за волосы, он заставил Ирие сесть с болезненным стоном и выгнуться в спине. – Они не выпадут, можешь не стараться, – на шее рыжеволосого сомкнулся железный ошейник, который обжег холодом горячую кожу. – Попытайся стать верной псиной, раз уж верным человеком стать не смог, – грустная усмешка сменилась привычной улыбкой, которая получалась на автомате, хотя сейчас было не до улыбок вовсе. Сердце болезненно разрывалось, но чувство того, что его предали, продолжало контролировать действия. Прихватив в руки цепь, он осмотрел Шоичи, сидящего на коленях и дрожащего от пронизывающих его чувств боли и страха. Изумительные зеленые глаза были влажными, видимо он хотел плакать, но сдерживался. Рыжие пряди с медным оттенком растрепались, и он выглядел совсем маленьким и беззащитным. Очки покоились на месте. Рядом валялась порванная Бьякураном футболка и стянутые джинсы с обувью. Джессо остановился перед ним, вглядываясь в очаровательное лицо рыжеволосого парня, в глаза, в которые он так любил смотреть, в губы, которые он так любил покрывать поцелуями, и даже в аккуратный носик, который он часто любил игриво покусывать во время секса. Сейчас ничего не хотелось с ним делать, пусть даже блондин всем своим нутром осознавал, что его предал любимый человек. Этого он конечно простить не мог, но и сделать что-то рука не поднималась. Он медлил, смотря на человека, которого любил и которому слепо доверял долгое время, пока вчера не нашел в его ноутбуке одну занятную вещицу, которую, по всей видимости тот не заметил, или не успел удалить. Длинные аристократичные пальцы перебирали звенья железной цепи, а пальцы второй руки со всей присущей ему нежностью пробежали по щеке Шоичи. Рыжеволосый вздрогнул, не ожидая нежности. Он и так дрожал, как осиновый лист на ветру от боли, разрезающей ягодицы, от железного пояса верности, который сковывал его бедра, сжимая холодными пластинами его плоть и ягодицы, не давая шарикам выкатиться. Края железа впивались в кожу и натирали ее, но избавиться от пояса было невозможно. Бьякуран привычно гладил его лицо. Длинные пальцы легким движениям подцепили очки. Кончики пальцев ласково пробежались по переносице. Вскоре очки были скинуты, и с глухим стуком упали на ковер. Пальцы зарылись в волосы, а Джессо улыбнулся, наслаждаясь их привычной мягкостью. Приступы милости прошли так же резко, как и начались. Блондин резко дернул цепь на себя, заставляя Шоичи ткнуться носом в пах. – Соси! – приказной холодный тон тут же вернулся. Ирие кратко взглянул на босса. Зрение было не таким хорошим, без очков он видел недалеко, но вполне смог разглядеть белого сияющего парня, в глазах которого был жуткий, пробирающий холод, страшнее, чем обычно, вселяющий дикий ужас. Рыжеволосый покорился. Тихо простонав от боли, он приподнялся на колени и прихватил языком собачку замка, сжал ее зубами, потянув вниз. С пуговицей пришлось возиться дольше, и все время морщиться от ощущения ткани на языке. – Тебе придется работать ртом, пока твой зад не заживет… – усмехнулся Джессо. – Умная псинка, – он одобрительно потрепал рыжеволосого по голове. Шоичи провел языком по яичкам, вылизывая их. Бьякуран потянул цепь, и тот сместил язык на возбужденный ствол, скользнув по нему языком. Бьякуран более не торопил, позволяя пока делать то, что вздумается. Блондин сейчас искренне жалел, что не применял насилие к этому парню, ведь на нем так замечательно и возбуждающе смотрятся эти цепи и наручники. – Хм… – хмыкнув, Джессо уперся плотью в губы, которые резко сомкнулись, не желая принимать в себя горячий сочащийся член. – Я тебя слишком избаловал, милый. А теперь открой рот, и соси! – в ответ отрицательно помотали головой. – Ну же, Шо-тян, открой свой поганый рот! – угрожающе зарычал блондин. Шоичи колебался. Раньше ему удавалось увиливать от минетов, но не сейчас. Сейчас либо сделать и умереть, либо мучительно умереть, он же все равно заставит это когда-нибудь сделать. Рот послушно открылся. Ирие слегка подался навстречу, вбирая в рот головку, и нерешительно коснулся ее языком, будто пробуя ее на вкус. Он бросил беглый взгляд на Бьякурана, но так и не смог оторвать глаз от странного выражения лица. На губах играла слащавая улыбка с примесью жестокости, а глаза были стеклянно-безумными. Сейчас, Шоичи не мог прочитать все эмоции, испытываемые блондином, но он, собственно, никогда не мог, лишь догадывался, какое из чувств его распирает. Но тут был целый микс чувств и эмоций, тут был самый страшный и ужасающий букет, нет, скорее погребальный венок. Прикрыв зеленые глаза, чтобы скрыть ужас, охвативший его от осознания ситуации, он почувствовал, как тело стало дрожать больше, даже боль внизу прекратилась. Язык хаотично заскользил по головке, вырисовывая непонятные узоры, и изредка надавливая. Получив еще один подталкивающий пинок от Джессо, Ирие снова подался вперед, медленно вбирая ртом большую плоть парня. Бьякуран не стал ждать, пока тот осилит всю длину возбужденной и ноющей плоти, и, запустив руки в волосы, надавил на затылок, заставив рыжеволосого ткнуться носом в низ живота и без тени жалости оставить его трепыхаться, в попытке отстраниться. Головка утыкалась в горло, заставляя парня краснеть, слегка задыхаться и тихо невнятно мычать. – Я опять без разработки, – усмехнулся он, блаженно простонав. – Но глубокий минет от тебя, просто нечто, Шо-тян, – рука немного отстранилась, давая рыжеволосому податься назад, что тот и сделал, но блондин, усмехнувшись, не дал ему отдышаться, а снова притягивал его голову так, чтобы головка упиралась внутрь. Ирие пытался отстраниться, но ему не давали, раз за разом повторяя одно и то же действо. С тихим смехом Бьякуран отпустил, давая возможность отдышаться. – Думаю, теперь ты понял, как нужно сосать, – обойдя задыхающегося парня, который со слезами на глазах пытался подавить рвотные рефлексы, он резко рванул на себя, заставляя упасть и вскрикнуть от боли в ягодицах. – Ко мне, собачка, – Джессо облокотился о бильярдный стол, с интересом наблюдая, как с дикими усилиями Шоичи пытается подняться на колени без помощи рук. Парень подполз на коленях в блондину. Если бы не подполз, то снова бы испытал, как болезненно врезается в шею железный ошейник и как трудно дышать, когда вот так вот тянут за поводок. – Приступай, – Ирие даже не вздрогнул от холодного тона, а послушно взял плоть в рот, уже спешно поглощая ее. Вобрав ее достаточно глубоко, парень сомкнул губы и принялся водить ртом по стволу. За цепь больше не дергали, а значит, Бьякуран одобрял то, что он делал. Джессо лишь с интересом и увлеченно наблюдал за действиями парня, у которого уже был значительный прогресс. Он старательно ласкал плоть языком, а плотно сомкнутые на члене губы были восхитительны. Бьякуран даже не сдержал довольных стонов, а в скором времени принялся подаваться бедрами навстречу, имея в ротик своего любимого рыжеволосого предателя. Окровавленные пальцы вплетались в волосы с медным оттенком, заставляя полностью принимать его член. Сделав легкое движение бедрами, и нажав на голову парня, так, что тот уткнулся ему носом в живот, блондин с тихим рыком кончил, ударяя вязкой струей в горло. – Глотай! – он вздернул Шоичи за подбородок, и тот шумно сглотнул. Наплевав на боль, он хотел было свалиться на бок, но ему опять-таки не дали. – Пойдем, это еще не все, мой любимый предатель, – Бьякуран потянул его к выходу из комнаты, к приготовленному местечку, где он заставит его упереться коленями в рассыпанный бисер и отшлепает плетью, как провинившегося школьника. – Встанешь с колен, будет адски больно, – добавил он, видя, как рыжеволосый пытается подняться. Шоичи послушно пополз за цепью, спотыкаясь на ровном месте и падая на пол. Цепь тянули, а он не поспевал быстро передвигать коленями, а еще эта ужасная боль почти парализовавшая его внизу. Парень еще не знал, что пришло в голову блондину, который сжимал в руках толстую железную цепь от его ошейника. В коридоре раздавался звон цепей, болезненные стоны и тихие шаги вперемешку с глухим стуком колен о паркетный пол. Рыжеволосый едва полз за преданным им хозяином, оставляя после себя капли крови, стекающие с бедер, и струящиеся из-под железного ошейника.