Байкеры. Ночной Ад

POV Хибари После длительного путешествия по Италии, мы наконец-то вернулись. А вскоре пришел день долгожданного фестиваля. Людных развлечений я хотел избежать, как обычно, а вот от фейерверков не желал отказываться. Для меня это было уже стойкой традицией из года в год, с самого детства. Я всегда сбегал к реке Тама, и с побережья наблюдал салют, загадывая желание, которое всегда сбывалось. Я натянул легкое кинагаши, и теперь приводил себя в порядок у зеркала. Темно-фиолетовая легкая ткань была со вставками черного, который струился с плеча, местами резко обрываясь, а местами плавно переходя в фиолетовый, и достигал подола, полностью окрасив его в жгучий темный цвет. Местами на темной ткани были белые узоры, больше напоминавшие иероглифы, но не являвшиеся таковыми. Я поправил черно-фиолетовый шелковый пояс с белой вышивкой, плотно затянув его на своей талии. Наконец, я был готов, но выходить из комнаты не спешил. К горлу подкатывал комок волнения, хотя внешне я был спокоен, я жутко переживал. Впервые идти с кем-то, вести его в свое любимое место, чтобы скрыться от всех, и остаться с ним наедине в столь важный день. Хотя Дино вовсе не был кем-то, а, следовательно, я спланировал свой очередной ежегодный побег с любимым человеком в свое любимое место. Спрятав тонфы, я таки набрался смелости и вышел из комнаты, направившись по коридору к лестнице. В гостиной раздавался смех, Алауди что-то тихо рассказывал, а Оливьеро вставлял едкие комментарии. Пройдя через аркаду, я спустился по ступенькам в гостиную. – О, Кея! Тебя только ждем и Дино, – молвил Алауди, выглядывая из-за стоящего Оливьеро. Присутствовавшие в нашей гостиной травоядные, а точнее мой брат и старший Каваллоне, были в таких же легких летних кинагаши. Алауди был в черном кимоно с красным воротником. По правому плечу струился белый рисунок, постепенно переходящий в кремовый. Он изображал цветущие ветки сакуры. Подол был украшен пейзажем, на котором была цветущая сакура в той же тональности, что и все кимоно. Образ завершал кремовый пояс, завязанный сзади. В целом, братец выглядел сногсшибательно, так что Оливьеро бросал на него плотоядные взгляды и слегка краснел. Насколько я мог предположить, это было от пошлых мыслей. – Дино, капуша! – зарычал брюнет, поправляя свой наряд. – Эй, успокойся! И хватит дергать кинагаши, я и так едва его на тебя надел! – грозно прикрикнул брат на Коня-старшего. О да, я слышал, как его надевали! Со стонами и криками, а так же топотом. Из соседней комнаты то и дело доносились странные стуки, глухой и не очень то и тихий звук падающей мебели, а так же звон разбитой вазы. В общем, процесс натягивания кинагаши был бурным, страстным, очень сексуальным и ужасно опасным, благо без летального исхода. – Мне правда идет? – с волнением и некой наивностью спросил Оливьеро. Я закатил глаза – хоть бы сдерживались при мне. Хоть я и смирился с этим всем, но, все же, до сих пор остался тот осадок, от которого я не смог избавиться. И вообще, я не понимал, что они тут забыли, ведь Алауди уже давно жил с Оливьеро, предоставив мне этот большой дом. А после приезда из Италии, я перетянул Дино сюда, в этот дом, чтобы быть уже окончательно неразлучными. И с тех пор наши братцы перекочевали сюда, уверяя, что жить вчетвером веселее. – Да, – облизнулся Алауди. – Сколько раз тебе повторять? Я посмотрел на Каваллоне-старшего. Действительно, подобранный ему моим братцем кинагаши был ему к лицу. Жгуче-черный цвет был подобран к его темным волосам, красный рукав и такой же кремовый пояс лишь подчеркивали его красоту. Подол разрезали бежевые и красные полосы узоров, достигавших бедра. Он был необычно красивым, а заодно его наряд был в тон наряду Алауди, что подчеркивало их, как парочку. – Кея, – тихо позвали меня со стороны арки, и я обернулся, уже вовсе не слушая, о чем говорят старшие. Я замер. Едва сохранив самообладание, я не позволил челюсти упасть на пол. Передо мной на пару ступеней выше, в прорези арки стоял Дино. Яркий свет, льющийся из коридора, заставил его блондинистые волосы сиять золотым светом. Он так же надел кинагаши, которое сидело на нем совершенно, подчеркивая его прекрасное тело. Впервые я видел его в таком виде, ведь чаще всего он попросту таскал свой байкерский прикид, а тут… Черный цвет кимоно был украшен желтым, в тон его волосам. Сползающая с плеча вышивка непонятного узора струилась по всей темной ткани, прорезая подол, и подчеркивала то ядовито-завораживающее сочетание. Он неловко улыбнулся, поправляя желто-черный пояс, за который была заткнута катана. – Хм… – одобрительно хмыкнул я, улыбнувшись. Второплановый шум вдруг прекратился. Все уставились на Дино. – Вау… – не сдержался Оливьеро, озвучивая мои мысли. – Спасибо, ты тоже, – улыбнулся Дино, и хотел было спуститься. – Мы пошли, – махнул я сидящим сзади и потянул удивленного блондина к двери. – Эй, Кея! Мы что, вас зря ждали что ли? – прорычал вслед Алауди. – Я вас не просил, – хищно улыбнувшись выбежавшим в коридор старшим, я вытолкал Каваллоне за дверь и, схватив за руку, спешно повел его в сторону реки. Дино ничего не говорил, а шел за мной, едва поспевая. Я даже удивился, ведь ожидал от него лекций и нытья, что так поступать нехорошо, нельзя, и так далее и тому подобное. Но вопреки моим ожиданиям, он послушно плелся рядом, держась за мою руку и довольно улыбался. – Я удивлен, – усмехнулся я. – Почему? – он вскинул бровь, а я наконец-то замедлил шаг. За нами братцы не погнались, а, следовательно, удалось украсть Дино и избежать их общества. – Что ты не читаешь мне лекций… – Я сам хотел это сделать, но ты меня опередил, – улыбнулся он. – Я же обещал, что проведу это время только с тобой! – я знал, что сейчас он довольно лыбится, но не обернулся. Было приятно осознавать то, что его мысли были на одной волне с моими. Дальше мы молча шли по освещенной улице. Повсюду горели фонарики, которые зачастую зажигали на фестивалях, издали слышался веселый гомон и национальная музыка. Под ночным небом, едва усеянном звездами, нам встретились несколько парочек, наряженных в цветастые кимоно. Некоторые спешили в храм, некоторые к палаткам, чтобы успеть развлечься и отдохнуть, а иные же наоборот, уединялись. – Мы не пойдем туда? – удивился Дино, когда я потянул его в противоположную от толпы сторону. По широкой улице двигалась праздничная процессия, но участвовать в ней в этот раз не хотелось. – Нет, мы пойдем в другое место. Не спрашивай куда, – сразу же уточнил я, видя, что он собирается задать вопрос. – Как прикажешь, мой господин, – рассмеялся он. Мы свернули с дороги, и я повел его по длинной алее, по давно знакомой мне дороге, слабо освещенной уличными фонарями из-за больших крон деревьев, расположившихся в ряд вдоль дороги. Он вертел головой, будто дитя, и пытался что-то рассмотреть в полутьме. Я отпустил его руку и тут же словил озадаченный, а затем, недовольный взгляд. Я не смог сдержать улыбки, глядя на этого наивного взрослого ребенка, для которого держаться за руки было чем-то более важным, чем воздух. – Успокойся! Я просто хотел взять тебя под руку, – подхватив его под руку, я почувствовал, как по телу прошелся жар, а кожа покрылась мурашками. До чего же это все волнительно. Выбегая из дому с ним, я забыл об этом чувстве, но когда осталось всего пару шагов до облюбованного мной места, это чувство снова вернулось. – Ладно, – он сияюще улыбнулся, накрыв мою руку своей теплой ладонью, и повел вдоль аллеи, будто знал, куда нужно вести. Я более не направлял, отдаваясь чувству, будто он меня ведет. И какого же было мое удивление, когда он свернул на нужной тропе и остановился около спуска к реке. – Я иногда сюда приезжаю, чтобы отдохнуть от своей банды, – усмехнулся он. – Здесь красиво, не так ли? – Да, – согласился я, и потянул его к тропе, под небольшим наклоном ведущей ближе к воде. – И самое любопытное то, что я сюда всегда хожу смотреть на фейерверки во время фестивалей. – Хм… Значит, только ночью? Днем здесь красивее, особенно, когда цветет сакура, – мы остановились под ивой, склонившейся над водой, и опустились на траву. – Покажешь, как-нибудь, – я посмотрел на воду. Тихая, ровная, темная гладь реки Тама, была украшена плывущими по воде фонариками. Их запускали в этот день так же, как и бумажные фонарики после фейерверка. – Покажу, – прошептал он, будто сейчас открыл некую тайну, и принялся щекотать мою руку вырванным колоском. – Прекрати, – улыбнувшись уголками губ, я отдернул руку, так как было щекотно. Пушистый мягкий колосок пробежал по щеке, заставив меня вздрогнуть. Я игриво пихнул его в бок. Не сказать, что мне не понравилось, просто я все еще старался привыкнуть. Прошло не так уж много времени, с тех пор как мы решили быть вместе, и я осознавал, что мне предстоит все заново пережить и перестроиться, вырабатывая новые привычки. Дино был терпелив, старался не давить, но лучше бы давил, ведь так бы я быстрее привык. – Смотри, начинается, – он указал колоском в небо, туда, где раздался выстрел, и где вскоре быстрым рывком небо расчертила ярко-белая полоса. Раздался взрыв и по темно-синему небу расползлись белые полосы. Фейерверк начался, а я разместил голову на его плече. Его руки тут же обняли, и я придвинулся ближе, поудобнее пристраиваясь в его объятиях. Ярко-алый цветок расползся по небу и растаял в воздухе золотым искристым дождем. На секунду все стихает, а затем в небо снова взмывают несколько снарядов, выстраиваясь в разноцветный ряд цветными росчерками, и взрываясь, полыхают завораживающими огнями. Его губы коснулись моего виска, а позже он умиленно ткнулся щечкой в ранее поцелованный висок. Не отрывая взгляд от открытого неба, на котором взрывались разноцветные полосы и звезды, я взял его за руку. В небе распускались красные, желтые, белые, золотые цветы, сердечки и прочие узоры. Они росли над городом гигантские, прекрасные, сияющие. Они будто надвигались на нас, и казалось, что небо приближается, норовя вот-вот обрушиться на землю. Мы сидели в обнимку и не отрывали взгляд от неба, которое разрывалось сотнями тысяч разноцветных огоньков, сгорающими в высоком поднебесье сияющими искрами, расплывающимися по темному полотну яркими полосами. Я кратко взглянул на лицо Дино. В сияющей ночной полутьме он казался прекрасным. Искрящийся фейерверк играл на его лице, и оно светилось разными цветами. На его красивом лице причудливо играли тени, что делало его еще более необычным. Трепетная дрожь пробрала до костей. В больших шоколадных глазах, заворожено глядевших ввысь, отражалось украшенное взрывами небо. Шипяще искорки опадали вниз, не достигая земли. Когда выстрелили в очередной раз, я вдруг вспомнил, что не загадал желание. «Хочу, чтобы мы всегда были вместе», – пронеслось в моей голове. «Вот так, как сейчас». Я потянул его за воротник, и, словив его улыбку, коснулся губами улыбчивых губ. Он охотно ответил. На фейерверк мы больше не смотрели. Я впивался в его губы, жадно их целуя и повторяя одно и то же желание до тех пор, пока выстрелы не прекратились. Он отвечал страстно сминая мои губы, и как-то отчаянно прижимал меня к себе. Напоследок, легонько чмокнув его губы, я отстранился. – Чуть позже, пойдем пускать огоньки и бумажные фонарики, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал я, устремив взгляд в темный купол, на котором еще виднелся слабый белый дым от прошедшего фейерверка. Он заволакивал яркие звезды, скрывая их от нашего взора. – С тобой, хоть на край света, – улыбнулся он. Я улегся на мягкую траву, на секунду прикрыв глаза. Сейчас меня распирало то самое необычно новое для меня чувство. Оно было неописуемо приятным, будто сегодня я приобрел нечто важное, что-то непоколебимо вечное и настолько прекрасное, что об этом хотелось кричать на весь мир. Оно рвалось наружу, но я старательно сдерживался, поглядывая на парня, слабо освещенного плывшими по Таме огоньками. Он забавно вертел головой и прислушивался к шороху. Я не напрягался, ведь знал, что это либо грызуны, либо еще какой-нибудь мелкий зверь. – Смотри, ёжик! – с детской наивностью завопил Дино и сцапал несчастное животное. Я тихо рассмеялся, но тут же попытался подавить смех. Приподнявшись на локти, я взглянул на животное, которое должно было свернуться в колючий клубок, но вопреки всему, оно спокойно сидело у Дино на коленях и забавно дергало носиком, принюхиваясь.