Байкеры. Ночной Ад

долгожданная часть ._. 26 страниц :DD прошу прощение, если бред, но на большее меня не хватило ._. приятного прочтения) ___________ – Ты остаешься, – еще раз повторил Мукуро, выскальзывая из машины. Волнение и рвение любимого он понимал, но кто-то должен был остаться в машине, чтобы резко рвануть с места, когда они вынесут Ямамото и Франа. Составленный план учитывал практически любые ситуации. Гокудера должен был взять на себя Бьякурана, Кике был жертвой Бельфегора, а Мукуро должен был прикрывать их в случае чего и помогать. Саваде же отводилась роль гонщика, который тут же доставит спасенных пленников в частную клинику, принадлежащую компании Бельфегора. – Но я все же не согласен, я должен идти с вами, – прошипел недовольный Тсуна. Ему никак не хотелось отпускать туда друзей. Он знал, что каждый из них мог прекрасно за себя постоять, но мстили-то ему, и подвергать их в такой опасности было неправильно. А уж если они шли, то он должен был быть с ними. – Мы вернемся, – Мукуро заткнул поцелуем шатена, сидящего за рулем и пока отвлекал, пристегнул его руки наручниками к рулю, зная, что он не послушается и придет туда. А так была гарантия, что он останется здесь. – Мукуро, черт тебя дери! – Савада дернул руками, но послышался лишь звон наручников. – Я должен был перестраховаться, ку-фу-фу, – Мукуро прощально отсалютировал рукой и захлопнул дверцу. – Без фокусов, Тсу, ты нужен нам здесь! Идем, ребята, – Мукуро указал рукой в сторону стены, где якобы был вход в лабораторию. Тсуна уронил голову на спинку, и недовольно звеня цепями, стукнул руками по рулю. Водить машину умели все, но в гонках на тачках преуспевал только он и Бел. Принц сразу же отказался быть водителем и твердо заявил, что у него есть кое-какие счеты с Кике. Гокудера так же яро оспаривал свои права и твердо заявил, что он идет, и это не обсуждается. Мукуро же решил все за Тсуну, предложив хитрый план. С одной стороны, он был замечательным, но с другой, это было почти предательством со стороны шатена. Сейчас же, сидя прикованным за рулем четырехместной машины, он наблюдал, как его друзья скрываются за дверью лаборатории, и ничего не мог сделать. – Удачи, – тихо шепнул Тсуна темноте. Сейчас его не волновала ни ночной мрак, ни полнолуние, ни даже местная легенда о призраках. Он переживал о своих друзьях, скрывшихся за дверью. Пристегнутые к рулю руки не давали ему возможности сбежать, ибо не было ключей, какими он бы мог открыть, а вскрывать замки подручными инструментами, парень не умел. Поэтому, приходилось просто напросто мириться со своим положением. *** – Судя по плану, тут должен был быть поворот налево, – тихо сообщил Мукуро, продвигаясь вперед и ловко уничтожая камеры пистолетом с глушителем. Раздавался слабый свист пуль, а патронов в карманах было достаточно. Вслед за синеволосым шел Гокудера, а за ним плелся Бел, так как прикрывал союзников с тыла. – Но его тут нет, ши-ши-ши, – Бел смело высунулся вперед, выбредая в широкий холл. – Такого не было на карте, – сообщил Гокудера. – Подстава? – не успел он предположить, как из-за угла выбежало несколько человек, облаченных в черный. – Вон они! Живыми не брать! – низким голосом повторил приказ мужчина, бегущий впереди. – Ку-фу-фу, – громко засмеялся Рокудо, и, нацелившись, сделал пару выстрелов с глушилки. – А ты жесток, сразу в головы, а не по бронированным тушкам, ши-ши-ши, – Бел спокойно прошел вперед, пересекая холл и подался к широкому коридору, пройдя мимо высокой статуи с трезубцем. Где-то отдаленно раздавался топот. Кто-то так упорно бежал на смерть, что сердце Мукуро как-то радостно забилось – сейчас почему-то все так напоминало детство, что чувство страха вмиг вырубилось, уступая место жестокости. Рокудо с легкостью "вырубил" свою человечность и оставил в сознании лишь то, что он должен выжить и прикрыть друзей, а потом живым и здоровым вернуться к своему Тсунаеши. Остальное не имело никакого значения. Будь то смерти каких-то незнакомых людей, чьи-то жизни или еще что-либо. – Дальше сами, – сказал он ребятам, достав второй пистолет. – Оставьте этих на меня, – позволив пройти вперед Белу и Хаято, Рокудо развел руки в стороны. – Стадо баранов, ку-фу-фу, – он одновременно нажал на курок, а с обеих сторон послышался стук замертво падающих тел о кафельный пол. Мукуро выискал место, где можно сотворить себе укрытие, и резко рванул туда. Нужно будет не дать им пройти в ту сторону, куда пошли ребята, и сдержать до последнего, отвлекая шавок от главной цели. Он же был и приманкой, и тем, кто должен был прикрывать всех. Он сам это предложил, считая, что это будет самым лучшим выходом. Он сам взвалил на себя эту ношу, и теперь вынужден был ее нести. Но уж лучше он, чем его любимый Тсунаеши. *** Бел и Хаято бежали вперед. Коридоры были вовсе не такими, какими были изображены на карте, поэтому выкинув ее, они последовали своей интуиции. На ходу встречались редкие охранники в костюмах, но их успешно нейтрализовал Бел своими стилетами, так, для разогрева перед главным блюдом. Для этого случая он спустил с цепи свое сумасшествие, уже предвкушая кровавую расправу. Смерть Кике зависела от состояния Франа. Если он в порядке, то крыса умрет быстро, если же нет – то он изопьет чашу с болью до дна. Они остановились перед развилкой. – В какую сторону? – запыхавшись, спросил Хаято. – Нужно разделиться, ши-ши-ши, – засмеялся Бел. – Так больше шансов найти, и больше риска помереть в одиночестве, – наконец-то было долгожданное затишье, и никто не несся навстречу. – Ладно, тогда я направо, – усмехнулся Хаято. – Удачи, Бел! – А я налево, ши-ши-ши. До встречи, осьминожка, – послав воздушный поцелуй, Бел рванул с места, скрываясь в белом коридоре. Хаято тоже ускорился. Действовать они решили быстро, слажено, но теперь решали на месте. Базу будто перестроили за сутки, и теперь по ходу не встречалось ни единой двери, были лишь сплошные стены и развилка. Гокудера, что есть силы, бежал по длинному коридору, и, заметив первую дверь, едва смог себя остановить, чтобы не пробежать мимо. Сердце подпрыгивало у горла, дыхание сбилось, но на остановку не было ни сил, ни времени. Он резко рванул дверь и замер. Это была та самая комната, о которой говорил Шоичи. Белоснежная, просторная и с разнообразными медикаментами. В комнате пикали приборы, на дисплее то и дело пробегала кривая линия, показывающая, что сердце работает. Под кислородной маской лежал Такеши, с введенной в вены системой. Спиной к двери, неподалеку от кровати стоял Бьякуран со шприцом. Услышав, что дверь отворилась, он медленно обернулся. – Какой сюрприз, – усмехнулся блондин, снимая иголку со шприца. – Вы уже обошли мою тупую охрану? Безмозглые идиоты! – зарычал он, слащаво улыбнувшись. – Бьякуран, полагаю, – сцепив зубы, Хаято вошел в палату. Дышать было до сих пор тяжело после кросса по коридорам. – Да-да, он самый! – холодным взглядом он осмотрел вошедшего, и вобрал воздух в шприц. – Гокудера Хаято, ты прямо застал меня врасплох, – улыбка не сходила с лица, а иголка вновь вернулась на место. Хаято медленно подходил, замечая каждое движение. Он прекрасно осознавал, что эта хитрая морда может что-нибудь выкинуть в любой момент, ведь он был непредсказуемым. – Еще один шаг, и я прикончу твоего драгоценного Ямамото этим, – он помахал шприцом с воздухом и одарил Хаято милейшей улыбкой. Гокудера застыл на месте. Уж кому, как не ему знать, на что способен этот парень. Но Ямамото нужно было спасать, и сейчас в голове прокручивались разные варианты. Думать мешал лишь один фактор – перед ним тот человек, которого он столько дней мечтал порвать на кусочки. – Ты не сделаешь этого, – уверенный шаг вперед. – Так уверен? – хмыкает блондин и вставляет иголку от шприца в отверстие, чтобы пустить воздух в систему. – Еще шаг, и в его вены пойдет воздух, – губы растягиваются в довольнейшей улыбке. – Правда, жалко, что я потратил на этот экспериментальный экземпляр так много времени, и теперь я должен его убить, – он пожимает плечами, и громко смеется, когда Хаято сцепляет зубы и диким усилием воли сдерживает себя на месте. – Сволочь! Я заставлю тебя… – Да что ты можешь, в своем положении? – усмехнулся он, перебивая пепельноволосого леденящим жилы тоном. Хаято заскрежетал зубами. Ответить было нечего. Но лишь только ответить. Руки так и чесались, хотелось немедленно размазать эту гаденькую улыбочку о ближайший угол, размозжить череп и растерзать его тело лишь за то, что он сделал это с Ямамото. Руки потянулись к динамиту, к легким снарядам, которые отбросят его, а если повезет, то и причинят вред. – Ши-ши-ши, я вижу, у вас тут вечеринка началась, – в дверь протиснулся Бел, заставив парней вздрогнуть. – Черт, и ты уже тут, – тихо зашипели сзади. – Что делает эта безмозглая охрана? – Развлекается со мной и Мукуро, ши-ши-ши. Ладно, и ты развлекайся, Хаято, а я пошел искать свою жертву, – Бел развернулся и направился к двери. – Хм… Кике очень повезло, – рассмеялся блондин, но веселье длилось не долго. В плечо встряли два стилета, и он на автомате ввел воздух в систему, тихо зашипев – умирать, так не одному. – Это для прогресса, а то вы зависли как дряхлые компьютеры, ши-ши-ши, – Бел рванул по коридору, а Хаято к кровати Ямамото, чтобы успеть вытянуть из вены иголку со шнуром, чтобы воздух не достиг вен. Бестия в виде Бела, заглянувшая на огонек, и была тем самым чудотворным пинком. Вырвать иголку из вен мешал Бьякуран, хватающий Хаято за руки. Цепкая хватка мешала вытащить шнур, в котором ясно было видно, как продвигается воздух. Разозлившись, Хаято резко вырвал руку из хватки и выхватил один из стилетов Бела, и пока Бьякуран шипел от боли, поразившей его плечо, пепельноволосый, что есть силы, врезал ему по лицу, а затем наспех вырвал иголку из вен. Облегченно вздохнув, Хаято поежился, ведь еще секунд пять, и воздух бы уже был внутри Такеши. Заметив возню Бьякурана на полу, он ловко перемахнул через кровать и прижал Джессо к кафельному полу, принявшись бить по лицу кулаками, пока тот окончательно не оправился. Не смотря на ранение, блондин сопротивлялся. Встрявшие в плечо стилеты были конкретной помехой, но сдаваться он не собирался. Лицо саднило от ударов кулаками, но они были не настолько сильными, чтобы остановить попытки скинуть его с себя. Резко поймав руки Хаято, он подмял его под себя, одарив жестокой, безумной улыбкой. – Я раздавлю тебя как таракана, жалкий мальчишка! – зарычав как раненный зверь, он схватил руками пепельные волосы, и потянул за них, притягивая парня к себе, но тут же обрушил голову о кафельный пол. Та глухо ударилась, а Хаято зажмурился от того, что в глазах потемнело, и на секунду координация была утрачена. Но он снова взял себя в руки, и, что есть силы, врезал Бьякурану между ног. Тот взвыл, скатившись на кафельный пол, а Гокудера приподнялся, пытаясь что-то увидеть. Ударенная голова жутко саднила, и, как оказалось, истекала кровью. Но сидеть на полу и ждать, не было времени. Нужно было хотя бы связать его, а затем что-то уже предпринимать. Взгляд упал на веревку, и парень едва поднялся, чтобы отправится к ней, на ходу еще раз пнув блондина, который намеревался подняться. Уйти далеко не дали. Блондин ударил по ногам, заставляя пепельноволосого свалиться на пол, и потянул за ногу к себе. С остервенелым хрипом Бьякуран забрался на Хаято и выхватил из плеча стилет, любезно предоставленный Белом. Резкий замах, и острие оказывается практически у носа, но Гокудера успевает вовремя отклониться от удара, и Джессо промахивается. Слышится лишь звон стали о кафель. Новый замах, и Гокудера едва сдерживает руку с острым стилетом, острие которого застыло над его глазом. Парень зажмуривается, и сжимает запястье Джессо, пытаясь спихнуть его с себя. Блондин лишь хитро улыбается, норовя разжать руку – все равно стилет первым делом проткнет глаз, но парень ловко прогибается в руках, ударяя схваченным с пола вторым стилетом в плечо, и пока враг пытается справиться с болью, спихивает его с себя пинками, и кидает в него небольшую шашку динамита. Джессо быстро реагирует, откидывая её в сторону, назад. Слышится взрыв, а вместе с тем и резкий удар, на несколько минут обезоруживающий отвлекшегося врага. Хаято наконец-то хватает веревку и направляется к раненному парню, который пытается встать, кидая в него очередную шашку. *** Свист пуль раздавался над ухом, так что даже укрытие не помогало. Патроны давно кончились, а охранники все прибегали и прибегали. Мукуро сжал раненную руку. Рана была сквозная и поверхностная, но сочилась кровью. – Откуда вы взялись, черт возьми! – он разорвал футболку и завязал ткань на руке, затянув узел зубами. Они все прибывали и прибывали, будто были бесконечными и где-то с той стороны вообще был некий запасник с охраной. Рокудо тихо вздохнув, выглянул из укрытия, и твердо решил, что ему пришел конец. – Что ж, извини Тсунаеши-кун, но я не вернусь, ку-фу-фу, – рассмеялся он и оперся головой о перевернутый дубовый стол. Вокруг валялись трупы, стоял дым, а пол был окрашен в красный, и некоторые охранники поскальзывались на крови собственных коллег, смешивая алую вязкую жидкость с землей из расстрелянных горшков с цветами. Вокруг царил хаос и ужасающий беспорядок. На секунду Мукуро охватило отчаяние. Ночью накануне, он клятвенно заверил Тсуну, что во что бы то ни стало, обязательно вернется к нему. Но сейчас здесь, когда он был окружен, и пули свистели над головой, все казалось весьма безнадежным. Еще бы вдвоем можно было справиться с этим потоком, но одному… Автоматная очередь прекратилась. Кто-то стал перешептываться. – Нет, я вернусь! – сжав в руках глушилку, парень кинул ее в бок. Послышался звон пистолета, и из укрытия высунулись пару голов. Рокудо сжал в руках украденный у трупа автомат, и нажал на курок. Любопытные охранники повалились замертво. Сейчас, как и тогда, хотелось выжить и вернуться к нему. Савада был единственным, кто у него еще оставался, и был тем человеком, ради которого стоило выживать, чтобы вновь и вновь возвращаться. Он был единственным, кто относился к нему иначе, а поэтому, это была единственная соломинка, за которую он цеплялся в своей жизни. Он того стоил, минуты с ним были бесценны и совершенны, а следовательно, Рокудо твердо решил, что выполнит данное ему обещание. – Ку-фу-фу, у вас кончились патроны, не так ли? – осмелев, Мукуро приподнялся и направился к компании затаившихся людей. Их там оказалось мало, и многие из них были мертвы. Остались лишь пару раненых, которые валялись без сознания от большой кровопотери. – Типа того, – сказал кто-то за спиной, и Рокудо резко обернулся. Медлить и рисковать своей жизнью он не стал, поэтому нажал на курок, но автомат оказался без патронов. – Упс, – очаровательно улыбнувшись громиле, он присел на пол, ведь тот принялся обстреливать врага. Ловкая подножка, и громоздкий мужчина падает на пол. Мукуро оглядывается, и видит трезубец, отвалившийся от расстрелянной статуи Посейдона или кого-то типа него. Острые концы идеально подходят. Пару быстрых движений, и Мукуро дотягивается до длинного трезубца, хватаясь за него, как за спасительное орудие, и вонзает острые зубья в громилу, который успев подняться, навис над ним, целясь в голову. Хриплый стон, сопровождающийся кровью изо рта. Мужчина нажимает на курок, но Мукуро успевает увернуться. – Чуть не убил, – парень срывается чуть ли не на истерический смех и вытягивает свое новое орудие из тела. Оглядываясь, он никого не замечает. Подобрав пистолет с патронами, и прихватив спасительный трезубец, он направился к коридору, из которого в основном выбегала охрана. Брел по нему он недолго, вскоре наткнувшись на дверь. Она была не заперта. Поежившись из-за боли в руке, Мукуро оперся на трезубец и потянулся к ручке двери. – Ох, это ты, – охнул парень, заметив Шоичи. Ирие был связан и почти распят. Его крест был прибит к стене, и висел он на нем в странном полуобороте. Кожа спины была исполосована плетью, на коленях была запекшая кровь. Рыжеволосый едва дышал из-за тяжелой цепи, сковывающей его шею. Во рту был кляп, мешающий ему кричать, и на нем был железный пояс верности. Мукуро подошел ближе и вздернул парня за подбородок. Глаза медленно открылись. Сняв с парня кляп, он позволил ему вдохнуть нормально. – Ничего ж себе, ку-фу-фу, – разглядев парня, его отсутсвующий взгляд, Мукуро прошелся по палате, и принялся искать глазами что-нибудь, чем можно было бы открыть эти железные оковы. – Там… в столе… – прохрипел Ирие, слабо дернувшись, и глухо простонал. *** Бел резко рванул найденную дверь и усмехнулся. Это была та самая комната. – Я тебя ждал, – хищно улыбнулся Кике. – Надо же, а я тебя искал, – Бел переступил порог, готовя стилеты. – Ох, прости, что доставил столько хлопот, – усмехнулся мужчина и развел руками, подходя ближе. Бел перевел взгляд за его спину, там, где у стены была кровать. На ней лежал Фран. Весь бледный и с виду измученный, сливающийся с белым постельным бельем. По телу пробежались мурашки, а пульс учащенно забился, давая крови прильнуть к конечностям. Он наконец-то его нашел, но ясно ощущал, что что-то здесь не так. – Что ты с ним сделал, ши-ши-ши? – Бел перевел взгляд на довольную рожицу, и сжал в кармане холодную сталь. – Ох, сущий пустяк! Все те дни, когда ты бегал за моим подчиненным, я трахал твою игрушку, – смех. Кике веселится, а этот смех режет по ушам, струится неприятной вибрацией по венам, заставляет принца взбеситься еще больше, до предела. – Я имел его, как хотел. Я бил его, пускал по его телу ток, а сейчас… он медленно умирает от передоза… Эти слова становятся последней каплей. Осознание того, что над его богом издевались, заставляет отрубить человечность и позволяет гневу завладеть разумом. – Ши-ши-ши, – безумно и истерично смеется Бел, пытаясь взять себя в руки. Он трогал его, причинял боль, имел, прикасался, издевался… И это неимоверно раздражало. Хотелось, чтобы это было сном, а не реальностью, и вот там лежал не Фран, а кто-то другой. – Хочешь взглянуть? – он подходит к кровати и сдергивает простынь. Блондин застывает. Растертые в кровь запястья, покрывшие нежную кожу запекшая кровь, коричневая корочка, обрамляющая запястье, а когда Кике перекатывает его на бок, то показываются еще и рубцы, покрывающие его спину и ягодицы. Тело снова роняют на кровать и слышится тихий стон загробным голосом. Кожа спереди изрезана, покрыта ранами и ожогами. Тело бога полностью изувечено, на нем нет ни одного живого места. Нетронуто лишь лицо, мертвенно бледное, отчужденное, холодное. Перед глазами то и дело мелькают сцены того, как это все происходило, как его били, имели, в то время как он бесполезно выслеживал не того, кого нужно было, и понапрасну терял время. Губы расплылись в безумной улыбке. Блондин впал в истерику, как и тогда в детстве, когда не заметил, как прирезал психиатра. Рванув вперед, он за считанные секунды достиг Кике, резко сбив того с ног. Тот, по-видимому, вовсе не ожидал этого. В его планах было просто свести его с ума тем, что покажет нечто ужасающее, но план с треском провалился. Бел не поддался на такого рода манипуляции, и сейчас, пинал ногами свалившегося на кафельный пол Кике. С остервенелым смехом он то и дело наносил удары по животу и заставлял мужчину извиваться на полу и харкать кровью. Рука сомкнулась на щиколотке, хватая ногу, и Кике потянул Бела на пол. Блондин, не растерявшись, прихватил стилет, запустив его в руки. Тихий вскрик разнесся по комнате, а с руки, проткнутой острым стилетом, закапала кровь. Белый кафель то и дело окрашивался алыми каплями. – Сволочь, – прохрипел зеленовласый и, прихватив Бела за куртку, подтолкнул его к кресту. Принц поддался специально, потянув за собой зеленовласку. Немного ослабленный от неожиданной атаки, он не мог использовать всю свою силу, чем и воспользовался блондин. Перехватив замах кулаком, он вывернул руку Кике, и, что есть силы, толкнул его в стену. Бывший босс Франа сориентировался и смог развернуться, но Бел не дал ему прийти в себя, наотмашь съездив кулаком по лицу. Кольцо, надетое на палец, поцарапало нежную кожу Кике, и заставило его на секунду остановиться, чтобы проверить, все ли в порядке. Заметив стекающую с щеки кровь, которая начала капать на белоснежную рубашку, Кике озверел. Он бросился на Бела, сваливая его с ног и припечатывая к полу. Он пытался несколько раз ударить принца, но Бел успешно блокировал удары, хотя пару пощечин кулаком таки схлопотал. С разбитой губы хлынула кровь, что стало для принца Потрошителя самой последней каплей. Озверев до крайней степени, он спихнул с себя Кике и резко вскочил на ноги. Прихватив мужчину, который пытался так же резво оказаться на ногах, за длинные волосы Бел приложил его головой об угол стола. Послышался хруст стекла, что был почти созвучен хрусту его черепушки. Получив удар в живот, Каваллини отшатнулся. Эта возня порядком надоела, поэтому достав стилет он воткнул его в ногу противника, заставив того взвыть от резкой пронзающей боли. – Ши-ши-ши, принц тебе не по зубам будет, – не дав сориентироваться противнику, Бел потянул за белоснежную рубашку и припечатал мужчину к кресту. – А теперь побудешь распятым святошей, – прижатая к кресту рука тут же была проткнута острым стилетом и прибита к деревянной опоре. Бел почти обрадовался, что прекратил эту возню. Тяжело и сбивчиво дыша, он проигнорировал пекущую боль в теле и прокрутил стилет, стараясь вбить его глубже. Послышался болезненный вскрик. Кике дернулся, пытаясь ударить блондина, но тот смог ускользнуть, а затем еще и резко с размаху ударить противника в живот. Безумие и сумасшествие накрывало с головой, и как бы сильно не сопротивлялся этот ублюдок, как мысленно называл его Бел, ему все равно не пересилить принца. От удара Кике согнулся пополам, глухо простонав и сплюнув на пол кровь. Временно утратив способность обороняться, он поставил себя под удар. Второй стилет вогнался в руку, припечатывая к кресту. Пальцы жертвы дрожали, а с ладоней струилась кровь, капая на белый пол и источая столь любимый Потрошителю запах железа. – Этими руками ты лапал его, тварь, и считай, что их у тебя нет, – Бел рассмеялся, и воткнул стилет в руку между локтем и запястьем. Послышался протяжный вскрик, а затем еще один, так как и вторую руку постигла та же участь. – Он все равно умрет, – засмеялся противник. – А я тебя недооценил, – с сожалением прохрипел бывший босс Франа. Со лба стекала кровь, а в ранке поблескивали мелкие осколки от стеклянного стола. Лицо было полностью окровавлено. Кике сейчас искренне жалел, что вывел его, а не пристрелил сразу. В его планах было просто довести его до безумного состояния отчаяния, морально сломать, уничтожить, а затем добить беспомощного физически. Но он просто просчитался, абсолютно забыв о том, что Бел в состоянии психической неуравновешенности очень буйный и сильный. – Твои проблемы, – Бел поморщился от боли в теле, все же зеленовласый дрался-таки неплохо, и пришлось очень сильно попотеть, чтобы распять его на этом кресте, предназначенном для бондажа. – Я к тебе с подарком, ведь знал, что у меня будет маловато времени, – усмехнувшись, Бел воткнул в ноги стилеты, вырывая у врага крики. Тело мужчины дрожало от боли, но вовсе не от страха. Насмешливое выражение лица, самоуверенность в глазах, все это бесило и раздражало все больше и больше. – Попробуем это, ши-ши-ши! – Бел выудил из кармана три шприца. – Специально достал для тебя, дорогой мой, – издевательским тоном прошипел Бел, похлопав Кике по лицу. Раздались звуки пощечин, ибо Принц не мелочился. – Что это? – мужчина со страхом покосился на шприцы. Жидкость в них была ему неизвестной даже по расцветке. – О, я вижу, ты жаждешь испробовать, – томно прошептал Бел на ушко Кике, и провел острой иглой по шее. – Уверен, тебе будет так же хорошо, как и тогда, когда ты вгонял свой грязный член в него, – острый конец иглы без проблем проникает в вену на шее, а Кике болезненно мычит, что несказанно радует принца. Он бы с удовольствием растянул наказание, но времени нет. Фран в опасности с этим передозом, к тому же, Хаято скоро заминирует базу, и у него вообще остается времени в обрез. Закончив со шприцами, Бел откинул их в сторону, скользнув изящными королевскими пальцами по стройному, подтянутому торсу Кике. Тот покраснел и задрожал сильнее, издавая что-то на подобии предсмертных хрипов. – Кажется, я переборщил со змеиным ядом, ши-ши-ши. Скоро твоя кровь загустеет, а ты будешь биться в лихорадке, пока не испустишь дух… – блондин с удовольствием слушал приглушенный хрип и тяжелое дыхание, расплавляясь с ширинкой мужчины. – Хотя, я не уверен, что ты умрешь именно от змеиного яда, ведь я не собираюсь останавливаться, – безумный шепот, и Бел проводит рукой по выуженному из штанов члену. – Мм, какой большой, – он прихватывает его у основания и достает стилет, тот самый,из специальных, что он заказывал у своего мастера. Холодная сталь медленно скользит вдоль плоти. – Смотри, через минуту ты будешь евнухом, ши-ши-ши! – острый клинок с резными зубчиками надавливает на основание, и острие входит в кожу, впиваясь острыми зубчиками в мышцы. Кике, сцепив зубы болезненно мычит, но вскоре не выдерживает, и срывается на крик. Бел с садистской улыбкой медленно отпиливает плоть от тела, заставляя чувствовать помимо лихорадки и жуткой боли, еще одну волну ужасного, нестерпимого жжения. Еще не загустевшая, теплая кровь брызжет на руки, а стилет, смоченный кровью, скользит меж пальцев. – А-а, – не выдержав боли, вопит мужчина, почти оглушая парня. – Боже, чего так орать! – фыркает Бел, и впихивает в еще открытый рот только что отрезанный член, омерзительно морщась. – Фу, я брал это голыми руками, – брезгливо замечает он, впихивая плоть поглубже в глотку. – Бел! – парень оглядывается и видит застывшего в дверях Хаято. – О, ты закончил с Бьякураном? – улыбнувшись, блондин бросает краткий взгляд на Гокудеру, с округленными от ужаса глазами, и осматривает пах, рукой продолжая впихивать член в рот. Кровь почти не идет, значит, яд скоро сделает свое дело, и Кике таки умрет мучительной смертью. Не зря же он выбирал яд, который усиливает чувствительность, сгущает кровь и заставляет жертву испытывать адски-неимоверную боль. Тело жертвы охвачено судорогами, оно бьется в агонии, а кожа пылает жаром. Блондин охвачен сладостной эйфорией от этих мучений. – Да. Я его заминировал, и базу тоже, у тебя три минуты, чтобы выбраться, или она взорвется вместе с тобой, – парень пошатнулся, хватаясь за голову. – Ямамото забрал? – холодным тоном спросил Бел, разрывая рубашку, запятнанную кровью, и на глаз прицеливаясь, как бы лучше разрезать. – Да, – слегка дрожащим голосом выдал Хаято и решил больше не говорить с Белом. – Скорее, – добавив это, он выскользнул в коридор, не желая больше видеть развернувшееся перед ним зрелище. Даже он так бы не смог, но Бел всегда был иным, не таким, как они все. Перед глазами плыли темные пятна. Удар головой о кафельный пол не прошел безрезультатно, но организм полностью мобилизовался, и позволял быть предельно собранным и выполнять свою работу, хоть с головы по затылку стекала кровь от раны. – Я все, ши-ши-ши, – с секунду Бел полюбовался, как предсмертно закатываются зеленые глаза, а позже всадил и в них стилеты. Жертва билась в предсмертной агонии и все еще хрипло стонала от боли, давясь собственным членом. Кровь запекалась на лице, и на ладонях. Выпотрошенный мужчина был распят на кресте для сексуальных утех, с торса свисали не вытянутые до конца внутренности, а по щекам сплывали белки глаз, заставляя окровавленное лицо влажно блестеть. Удовлетворенно фыркнув, Бел подлетел к кровати, и перевернул на спину Франа. Тот тяжело дышал и лихорадил. Найденный бог был в ужасном физическом состоянии. – Фран, – Бельфегор провел рукой по лицу, и веки нехотя приподнялись, являя принцу рассредоточенный взгляд изумрудных глаз с красными прожилками в белках. – Ангел, ты пришел за мной, – тихо прошептал он, слегка улыбнувшись. Рука, обрамленная порезами, ссадинами и растертой до мяса кожей, потянулась к лицу принца, но обессилено свалилась на полпути. Тело ослабло в руках, и принц накрыв его той самой белой простыней, удобнее уместил парня на руках, прижав к себе, и быстрым шагом направился к выходу. Коридор казался длинным, бесконечным. Расправа над врагом радовала, но умирающий на руках бог вселял лишь боль, отчаяние и вину. Бел прекрасно осознавал, что это он виноват, что он не уберег, что из-за него тогда Фран сбежал и угодил в лапы Кике, а, следовательно, из-за него сейчас он в таком состоянии. Миновав череду детонаторов, Бел оказался в коридоре, затуманенным дымом, заваленном трупами. В воздухе витал стойкий запах железа. Усмехнувшись, блондин помотал головой и выскользнул в дверь, едва не свалившись на скользком окровавленном кафеле. Мукуро повеселился на славу, ведь даже пришлось оббегать амбала, растянувшегося перед дверью с тремя дырками в груди. Задняя дверь заведенной машины была открыта, ждали только его. Аккуратно забравшись в машину с Франом на руках, он прижал его к себе. Рядом сидел Гокудера, придерживая на руках Ямамото, а на переднем сидении раскинулся Мукуро, держащий на руках Шоичи. – Наконец-то, – облегченно выдохнул Тсуна, и нажал на газ, рванув с места. Ускорение удалось развить почти сразу, ведь дорога была прямая, и, благо, пустая. Глубокая ночь, опускавшаяся на землю, была только на руку. – Пора, – усмехнулся Хаято, глядя на наручные часы, и снова вернул руку на место, придерживать кислородную маску на лице Ямамото. Сзади раздался взрыв, послышался жуткий грохот, и вскоре темноту ночи осветил огонь, вздымающийся ввысь. Тсуна вжал педаль газа в пол, ускоряясь, и внимательно следил за дорогой. Нужно было быстрее доставить всех в больницу, а на взрывы уже все равно. Главное, что они уже вернулись. Сердце подпрыгивало к горлу, руки тряслись, казалось, что парень поседел от страха и ожидания, но когда все они вернулись оттуда, он смог облегченно вздохнуть. Резко развернув руль, парень вылетел на финишную прямую. Еще немного, и там их уже ждут с носилками и операционными. – Три минуты, – сообщил Тсуна, открыв автоматические двери. С трех сторон выбрались все, у кого были на руках раненные, и Тсуна, которого так же успел отстегнуть Мукуро, быстро побежал к двери. Три минуты – ровно столько, сколько ему потребовалось, чтобы довезти всех до больницы, и три минуты – ровно столько, сколько он сэкономил для их жизни. Вдалеке пылал старый заброшенный завод, возводя ввысь столб дыма. Где-то там, за кучей домов, было светло, и оранжевый свет озарял небо. *** – Кха-кха, – прохрипев и сплюнув кровь, Бьякуран выполз из-под обломков упавшей на него колонны. Ему удалось улизнуть оттуда в самую последнюю минуту, и заодно, чудом удалось избавиться от динамитного жилета. Пошатываясь, и придерживая кровоточащие руки, он добрел до своего автомобиля и забрался в салон. С головы стекала кровь – раны от того мальчишки, да и еще после взрыва, после которого он, собственно не должен был выжить. Тело жутко болело, ведь разозленный паренек его изрядно поколотил, и лишь потом, когда осознал, что он так же ранен, надумал всего лишь связать его. Битва была достаточно жестокой, но пугал больше замечательный жилет из взрывных устройств и детонатора. Парень был отличным профи в этом деле. – Ха-ха-ха, – истерично рассмеявшись, блондин откинулся на мягком сидении и прикрыл глаза. Он недооценил этих малявок. Выставил мало охраны, не так перестроил базу, да и вообще поступил неправильно. Нужно было просто устранить всех, а не играть в игрушки. Разъяренные звери, загнанные в угол, превращаются в беспощадных хищников. А уж если им есть что защищать, то уж подавно, они будут драться до последнего, до смерти, лишь бы только они, их близкие, остались в живых. Бьякуран вздохнул. Сейчас же он лишился всего: Шоичи, Кике, лаборатории... Единственный выход был в том, что сейчас нужно залечь на дно, пусть они думают, что он умер. Он просто восстановится, и с новыми силами ринется в бой. – Развлекайтесь пока, ребятишки… – мстительно прохрипел он в темноту. – Я верну себе своего Шоичи и размажу вас по стенке, ублюдки, – пришлось пошариться в бардачке и найти запасные ключи от машины, а так же телефон. Перед глазами сейчас были лица. Лица врагов и их улыбки, их сила, которую они продемонстрировали, их решимость и мощь. Они были серьезными противниками, а, следовательно, нужно с ними играть серьезно. Точнее, вовсе не играть, а бороться. – Один Бельфегор и Мукуро чего стоят, – усмехнулся Бьякуран. Уж ему-то довелось увидеть, что творил Рокудо и как безжалостно расправлялся со всеми, с какой легкостью убивал квалифицированную охрану, как настоящий киллер, а не новичок. А вот Бел вообще покорял своими шедеврами, и внушал, кроме восторга, еще и страх. То, что он сотворил с Кике, поразило Джессо до глубины души. Вырвавшись из пут, оставленных Гокудерой, он тут же отправился к своему другу на помощь, но застал его уже мертвым. Тело пылало невыносимым жаром, а кровь была превращена в желе. В целом, вид производил неизгладимое, и надолго запоминающееся впечатление. – Закуро! – усмехнулся Бьякуран, когда в трубке отозвался сонный голос его личного врача. – Да, босс, – сонно зевнули на том конце. – Готовь свои медикаменты, меня нужно подлатать, – кровавой улыбкой улыбнулся блондин. – А точнее говоря, перешить полностью, – истерично засмеявшись, блондин дождался ответа. – Хорошо. – Скоро буду, – оборвав вызов, Бьякуран кинул телефон на соседнее сидение и громко простонал от боли в теле. – Эта сволочь довольно хорошо дерется, – припомнив пепельноволосого, блондин пообещал себе устранить его первым, а пока, он рванул на своей машине с места. Отдаленно послышалась сирена, и он поспешил оттуда унести ноги, ведь лишние свидетели ему не нужны. Едва удержав руль в руках, Бьякуран вжал педаль в пол. – Все в наших руках, – пропел он. Сегодня удача была на их стороне, но и ему под силу все изменить. Правда, для них он якобы мертв, но иногда и мертвые могут воскресать.