Чонгуку не хватает.

Чонгук, как и задумывал, сваливает с самого утра. Сразу, после того, как они всей группой поздравляют именинника. Выдав только скупое «поздравляю, хён» и нелепо пожав руку, офигевшему от того, что его только что назвали «хёном», Чимину, макнэ ретируется из общежития. Юнги только проводит сочувственным взглядом сутулую спину младшего; он вряд ли чем-то поможет, да и не звал его никто. А Чонгук, только выйдя за дверь, тут же оседает на пол, хватаясь за голову. В груди безбожно щемит и как-то странно щиплет в глазах. - Блядский Пак Чимин, - шёпотом ругается он, сильно зажмуриваясь и откидывая голову назад. Просидев так около минуты и почувствовав, что дышать стало немного легче, да и сердце уже не пытается выбить грудную клетку, он поднимается с пола, направляясь на улицу. В отличии от настроения Чонгука, погода очень даже хорошая и довольно-таки тёплая. И как бы тут только и любоваться желтеющими листьями на деревьях, да улыбаться солнечному дню, а у Чона чёрная туча над головой, которая то и дело прошибает молниями насквозь. Погуляв часа три по улицам Сеула, Чонгук всё-таки доходит до реки Хан. Хоть и старался избегать этого места, дабы воспоминания не накрыли, но его, словно магнитом, так и тянет. В итоге юноша сдаётся, опускаясь на подогретый солнцем, но всё же слегка прохладный, песок. Чонгуку просто грустно и он устал. А ещё немного слишком больно и до сих пор не хватает. Сколько бы он ни пытался отогнать от себя мысли о Чимине, пока безрезультатно. Хотя, Чонгук не может сказать, что влюблён по уши, больше похоже на какую-то ебанутую привычку. Чонгук тупо привык. Привык к вниманию со стороны Чимина, к объятиям и поцелуям, к регулярному сексу и разговорам по душам. Да и, чёрт побери, до сих пор гложет то, что Чимин даже не объяснил, почему они расстаются. Просто «я так больше не могу» и всё. Чонгук думает, что ненавидит хёна за это. Спустя час становится прохладно, потому что солнце то и дело закрывают облака, а возле реки немного поднялся ветер. Чонгук вдруг думает, что неплохо было, если бы Юнги-хён сейчас обнял со спины и уткнулся носом в плечо. И чуть ли не в тот же момент на плечи юноши опускается что-то мягкое и большое. Чонгук вздрагивает от неожиданности, но вмиг успокаивается, когда чьи-то руки обвивают его за талию в попытке согреть. - Я знал, что ты придёшь, - улыбаясь, говорит он. - Разве? Я думал, что это будет сюрприз, - посмеиваясь, отвечает… - Чимин? – макнэ вырывается из хватки чужих рук и даже отодвигается немного в сторону, охреневше глядя на хёна. - Ну… э-э-э… да, - тот как-то виновато улыбается. – Прости, если ждал не меня. Я просто… ты так ушёл сегодня… И я… Я подумал, что точно найду тебя здесь. - Да я вижу. Вон, даже пледик прихватил! – Чонгук демонстрирует то самое «мягкое и большое». – Чего хоть пришёл? Не просто ж так. Столько времени меня избегал, а тут сам решил найти. Чонгук вообще ничего не понимает. Ситуация целиком и полностью ебанутая, а Чимин и несколько слов связать не может. Только что-то мямлит типа, что был не прав и, вроде как, понял, что любит. Чонгук, кажется, не дышит, и сердце кровь не гонит, и вообще он сейчас сознание потеряет, потому что блядский Пак Чимин накрывает его губы своими, горячо и влажно целуя. Чонгуку кажется, что это всё какой-то сон и вообще другая вселенная. Чонгук не отвечает на поцелуй, просто ждёт, когда Чимин закончит. Долго ждать не приходится. - Какого хуя? – выплёвывает он, когда Чимин отстраняется. Пак немного в шоке смотрит на макнэ. - Мне казалось, ты скучаешь по мне. - Тебе не казалось… Но, блять, какого хуя?! – ещё громче повторяет он. Чимин мнётся, не зная, что сказать, и опускает голову, как провинившийся щенок. А Чонгук не может решить, что ему сейчас больше хочется сделать: хорошенько отдубасить хёна, который душу вынул и заставил страдать эти два месяца; или же поцеловать в ответ. В итоге, юноша выбирает второе, но с примесью первого. Он буквально наваливается на Чимина, впиваясь в его губы. Чонгук целует быстро и страстно, кусая губы и с силой сдавливая бока хёна. Чимин болезненно стонет сквозь поцелуй, но ничего не предпринимает, а просто терпит этот своеобразный ответный удар от младшего. Естественно, это никак не сравнится с тем, что чувствовал Чонгук всё это время, но Пак терпит и только шипит, выгибаясь, когда младший кусает его шею и грубо засасывает нежную кожу до бордовых пятен. А Чонгук будто пьяный, вообще дупля не отбивает, что сейчас происходит, и чувство какое-то непонятное… Вот, казалось бы, и Чимин, и стонет, и руками водит под кофтой прямо по горячей коже, но… не так что-то, не так.