Озеро

Из невидимых динамиков лилась музыка. Звук выходил объёмным или, лучше сказать, всеобъемлющим, и от пафосных пассажей некуда было скрыться. Казалось, от чёртовых героических нот чёртового марша вибрирует всё судно — внушительных размеров частная яхта «Альтаир», от узлов гипердвигателей до кончиков радарных установок, от парочки ракетных пусковых по бортам до лазерных турелей в носовой части. Слегка трясся даже пол капитанского мостика, а сам капитан, средних лет коренастый и смуглый мужчина по имени Амар Чанд, ходил мрачнее тучи, чувствуя себя если не в эпицентре пиратского нападения, то уж по крайней мере в сердце «дрожащей» гравитационной аномалии. Когда солнце провалится за горизонт Не утихнут пожары боёв и набегов, Не провалимся мы в тот спасительный сон… Чанд поморщился. Сама мелодия не то чтобы слишком ужасна, но слова, выводимые хором, доводили почти до тошноты, и, судя по всему, не только его. Кривился даже артиллерист, втупившись в свой экран, хотя полёт проходил штатно и в такой бдительности не было необходимости. У рулевого на физиономии застыла не привычная в момент подготовки к выходу из гипера сосредоточенность, а скособоченная мина человека, которого врасплох застала кишечная колика. Астрогатор, казалось, едва сдерживался, чтобы не зажать уши. Мы пройдём по пути, что назначен судьбой, То, что нужно, возьмём, позабыв состраданье… Капитан скрипнул зубами: на подходе к месту назначения его собственные офицеры, да наверняка и большая часть команды, благодаря этому вопящему героическому безобразию выглядели так, будто объелись лимонов. А тот, кто оккупировал кресло за командирским терминалом, с закрытыми глазами зажав в правой руке высокий бокал с тёмно-рубиновым вином, левой почти в такт дирижировал хору. Сам же Чанд вынужден был торчать за спинкой собственного кресла и бороться с желанием огреть «дирижёра» по затылку. Беда была только в том, что принять подобные меры к собственному работодателю, да ещё и правительственному инспектору с широчайшими полномочиями, ни один офицер позволить себе не мог. Приходилось терпеть, хоть терпение иногда, казалось, готовилось взорваться. — Сэр, мы на точке… — доклад рулевого уплыл куда-то в сторону, отнесённый лавиной голосов, и Чанд кивнул отстранённо. Можно было сколько угодно сверлить взглядом седеющую макушку хозяина яхты, но от этого он не перестанет чуть ли не каждым своим движением будто бы издеваться над экипажем. И, кстати говоря, подобное поведение не отменяло для последнего никаких обязанностей, поэтому капитану оставалось только тронуть этого меломана за плечо: — Начинаем переход, сэр Барлоу. Дирижирующие пальцы на секунду повисли в воздухе, и сделавший шажок поближе к экранам Чанд с нового места увидел, как Адам Барлоу приоткрыл глаза. Капитану подумалось, что початый бокал, с которым тот занял чужое кресло, явно не был первым — уж больно мутным и водянистым взглядом до-чёрта-важный-инспектор скользнул по идеально упорядоченной обстановке рубки, по фигурам офицеров, застывшим каждый у своего пульта. Лицу Барлоу, возможно, подошло бы определение «аристократическое», наверно, его можно было бы назвать и красивым, если бы не вечное неприятно-каменное выражение и презрительно искривленные пухлые, чувственные губы. — Вы, капитан Чанд, таки напоминаете мне гвардейца индийского раджи, — после молчания в несколько десятков секунд, в ходе которых Чанд краем глаза успел увидеть, как рулевой лейтенант О'Лири потянулся к клавише смены режима гипердвигателя, проговорил, наконец, Барлоу. — Ни дать ни взять головорез, только чалмы и сабли не хвата… Он вдруг осёкся. С немым удовлетворением капитан наблюдал, как посерела эта надоевшая всем за время рейса барственная физиономия. Его превосходительство вскинул к горлу левую руку, которой только что с таким увлечением дирижировал, чуть не вывернув бокал, когда дрогнула правая. Кадык заходил ходуном — то ли инспектировал инспектор не так часто, чтобы привыкнуть к обычным симптомам, которыми любой человеческий организм реагирует на выход корабля в нормальный космос, то ли ещё что, но Барлоу явно боролся с сильным приступом тошноты. И ведь всего-то: двигатели поменяли полярность и направленность генерируемых полей, заставив судно продавить невидимый барьер. Пространство окрасилось яркой лазурной вспышкой — именно так выглядел «снаружи» момент перехода, а «внутри», моргнув, только изменились изображения на дисплеях. Вахтенные офицеры, как ни в чём не бывало, продолжали деловито выполнять свои обязанности, мостик оглашался негромкими голосами, когда люди вслух обменивались докладами и командами, а его превосходительство важная шишка всё ещё пытался не вытошнить свой завтрак прямо на командирский терминал. — Мы в виду звезды Барлоу, сэр, — Чанд надеялся, что не улыбается в лицо хозяину яхты слишком снисходительно, но не улыбнуться всё же не мог. Тот факт, что даже местное светило названо в честь Барлоу-старшего, не давало Барлоу-младшему права вести себя с людьми, от которых, по сути, зависела его жизнь, как с кучей дерьма. Вот не давало и всё тут, и пускай он сколько угодно изображает, что каждый из членов экипажа дышит ЕГО собственным воздухом. Тем более что сам сейчас едва ли не давился каждым вдохом, яростно зыркая вокруг: нет ли зрителей у его унизительной слабости? И вина из бокала отпил так нарочито медленно и молча, чтобы удержать отчаянно «шатающуюся» важность свою в глазах остальных… — Первый контакт с сенсорами лётного контроля Альбы ожидается через три часа восемь минут, — спокойно-деловой голос офицера связи едва пробился даже сквозь прикрученный ор марша. Амар Чанд мысленно поблагодарил Создателя и кого-то там ещё за то, что данный ему в подчинение экипаж компетентен достаточно для того, чтобы не проверять лично каждое слово. Иначе пришлось бы тянуться к терминалу через руку сэра Барлоу, который напряжённой куклой занимал ЕГО законное кресло. А так вполне можно было просто кивнуть почти расслаблено, и, подтверждая то, что связист и так знает, произнести: — Начинайте передачу опознавательного ко… — Погодите-ка… — сэр Барлоу, очевидно, пришёл в себя достаточно, чтобы не изменять своей обычной манерно-презрительной интонации, и Чанду оставалось только покоситься на «хозяина», когда тот покровительственным жестом коснулся рукава его кителя. — Мне нужно, чтобы вы укрылись от сенсоров. — Укрылись? — брови капитана помимо воли поползли вверх. Сенсорные платформы, связанные с лётным контролем, использовались всеми без исключения диспетчерскими освоенного людьми космоса. Отдалённые миры дорожили таким важным звеном безопасности в защите от нападений, пиратских или вражеских — это тоже было известно любому. — Сэр, если мы не ответим на запрос вовремя, по нам сработает орбитальная оборона. — Знаю, — Барлоу осклабился чуть ли не снисходительно, а затем театральным жестом поднёс бокал к губам и залпом, как воду, прикончил недопитые до сих пор две трети довольно крепкой рубиновой жидкости. — Достаточно будет, если нас заметят чуть позже… и вы это сделаете. Хочу, знаете ли, сделать мисс Харт сюрприз. — Так точно, сэр, — Чанд скрипнул зубами с досады и постарался не кривиться слишком заметно в ответ на довольно гадкую улыбочку, что нарисовалась на физиономии господина инспектора. Отвернулся, подумав только: «Да конечно, сейчас, разбежался». Рисковать судном и экипажем он не станет, в конце концов, всегда есть способы создать видимость деятельности. Повернувшись к сэру Барлоу спиной, Чанд скорчил связисту многозначительную рожу. Тот едва заметно кивнул в ответ, сдержав явный смешок, и поспешил отвернуться. … Не провалимся мы в тот спасительный сон, Ни секунды покоя. Идём мы к победе. Запись наконец умолкла, позволив обитателям мостика вздохнуть свободно. Капитан с отвращением покосился на пустой бокал, которому не место было у командирских дисплеев, но решил не портить себе нервы зря. Отметил только, что досточтимого сэра Барлоу, похоже, стало клонить в сон, и убрался восвояси, оставив того, явно осоловевшего, грезить о чём-то, известном только ему и винным парам. Наверно, если бы Чанд сумел сейчас прочесть мысли работодателя и увидеть картинки, которые разворачиваются у того перед глазами, он бы, мягко говоря, удивился… - Ну и планетёнка, чтоб её… — Лайам Ламберт, сын известного на всю галактику владельца банковской системы «Ламберт Ависта», всем телом налёг на створку люка, которая под напором ветра никак не желала закрываться автоматически. Ветер, заряженный снегом так густо, что, казалось, состоял целиком из него, почти беспрепятственно врывался в промежуток, которым белела мгла снаружи, и выхолаживал кормовую часть катера, что трясся на посадочных опорах, как будто его посадили на спину резвящемуся дельфину. — Что, нравится? — Адам довольно усмехнулся с пилотского кресла в кокпите. Ветер ледяными щупальцами добирался и сюда, заполняя воздух холодной свежестью. Сухой и колючий, как мельчайшие острые осколки стекла, снег, слава Богу, был не в состоянии залепить объективы наружных камер. Впрочем, смотреть за пределами дрожащих бортов катера всё равно не на что: мониторы выдавали только сплошную, подвижную белую взвесь — бешенство снежного бурана. — Очень… — Ламберт фыркнул и обернулся, одарив закадычного приятеля задорным белозубым оскалом. Люк наконец закрылся и с тихим гулом запирающего устройства задраился наглухо, оставив снаружи обезумевшую метель и мелкую седину снежинок в чёрных волосах Ламберта — «банкир-младший» не мог и представить, что творится за пределами катера, и не подумал даже нахлобучить капюшон. — Как, ты говоришь, твой папаша надумал назвать это… чудо? — «Альба». У старика беда с фантазией, — Адам скорчил гримасу, зябко поёжился и нажатием на сенсорную панель «вручную» изменил параметры климат-контроля, — но в любом случае здесь не соскучишься. По крайней мере, пока исследователи не понапёрли. — Вижу, идея у тебя уже есть… Идея, конечно же, у Адама была. Со стороны казалось, что господин инспектор всерьёз уснул в капитанском кресле. Члены экипажа, занятые своими обязанностями, обходили седеющего мужчину стороной, стараясь не смотреть в надменное лицо, на котором застыла лёгкая полуулыбка, а Барлоу вспоминал… вспоминал… Как в компании «своих» парней, принадлежавших к «золотой молодёжи», организовал что-то вроде тотализатора. Ставки принимались на одно из двух местных племён — ребятки из каменного века так отчаянно грызлись между собой, что грех было этим не воспользоваться. И грех было не развлечься ещё больше, явившись с небес сияющим богом к жрецу одного из племён, и по праву доброго бога не наделить «братьев меньших» чем-то посовершеннее тех дубин, которыми они крушили черепа врагов до этого. Адам помнил… Ламберт извернулся как мог, но отыскал-таки спеца по историческому оружию, которому по силам было подойти к делу творчески и при этом держать язык за зубами. В итоге тот из привезённых с просторов снежной планеты материалов создал интересный образец — что-то вроде арбалета, для пущей эффективности снабдив стрелы вполне современными наконечниками из особого сплава. Первый «тест», которому аборигены подвергли своё приобретение, до сих пор помнили как сам инспектор, так и, почти наверняка, его друг-банкир… — Смотри-ка… чего это он вылез? — в голосе Лайама, обычно скучающем, послышался неподдельный интерес. Ламберт уставился на экран и неотрывно глазел на кино без малого в жанре «экшн», которое поступало прямо с поверхности в режиме реального времени. В том же самом режиме на снежное плато, похожее на покрытый белой скатертью стол, один край которого срывался в дымчато-стальной океан, спускался закат. Рыжие лучи, казалось, пламенем выжигали всё за пределами катера, создавая иллюзию палящего жара, но стоило посмотреть на подвешенную рядом с пультом миниатюрную панель температурного индикатора, наваждение рассеивалось. Минус 50 по Цельсию. И чего это, правда, пилота десантного атмосферного бота, приземление которого приятели наблюдали с десяток минут назад, после высадки группы понесло наружу, в такой-то собачий холод? — Хм… — Адам задумчиво потёр подбородок, так же пристально разглядывая силуэт атмосферника, который даже на экранах, с расстояния почти в пять километров, смотрелся очень внушительно. Точнее сказать, грозно, как если бы это была спустившаяся на плато хищная птица… впрочем, оно и понятно, всё-таки военный транспорт, хоть и маленький. А открытый люк с откинутым трапом, по которому буквально с десяток минут назад в снег спускались десантники, и вовсе выглядел разверзнутым зевом. Барлоу замысловато ругнулся вполголоса, не обращая внимания на ироничный взгляд Лайама, и мысленно поблагодарил себя за то, что по первому же писку радара перевёл питание их катерка на минимальную мощность, сведя почти на нет возможность обнаружения. Само по себе обнаружение им вряд ли чем-то грозило, но вот объяснять военным, что делают на малоизученной планете два небедных гражданских лоботряса, этим самым лоботрясам совсем не улыбалось. Система жизнеобеспечения, сеть сенсоров и датчиков да камеры - всё, что Адам оставил включённым, и сейчас ругался шёпотом, глядя на фигуру чёртова пилота, застывшего на самом верху трапа, на фоне ярко освещённой грузовой кабины, — какого хрена ты не уберёшься? .. Пилот смотрел куда-то в их сторону… Ни черта он, конечно, не видел — для этого приятели приняли все меры предосторожности, да и обычный с виду катерок их был оборудован маскировкой по последнему слову техники — благо деньги позволяли. Но этот летун почему-то и не думал поднимать в воздух своё корыто, и Адам начинал психовать: что будет, если парень опомнится, вернётся внутрь и примется сканировать местность приборами? Сработает ли должным образом «камуфляж»? Даст ли время на то, чтобы затаиться, полностью вырубив все излучения? — Глянь-ка… — Лайам даже присвистнул изумлённо, тыча куда-то в нижний правый подсектор экрана, куда выводились изображения с других углов обзора. Барлоу уже и сам подметил что-то неясное чуть ли не перед раскрытым люком военного транспорта, перевёл взгляд на держащегося за капюшон высокого парня в лётной амуниции… Казалось, тот всё-таки видит… нет, не притаившееся около здоровенного, окрашенного кровавыми закатными пятнами валуна гражданское судёнышко, а зыбкое движение в снегу. Белые на белом, к застывшему в открытом люке военному с двух сторон медленно приближались какие-то силуэты — ни дать ни взять ожившие снежные барханы. «Размером как раз с человека…» — как-то вяло подумал Адам, завороженно следя за текучими белыми пятнами, контуры которых едва улавливались взглядом. Тут же чуть не хлопнул себя по лбу — можно же просто проверить, что там выдают инфракрасные датчики! — почти повернулся вместе с креслом влево, где располагался нужный дисплей и… опоздал. — Ёб твою мать! — Ламберт протянул это первым, или он сам, Барлоу так и не понял. Только главный экран, настроенный автоматически реагировать на какое-либо изменение статуса «картинки», вдруг моргнул. Изображение увеличилось, раздалось в длину и ширину, а ползучий сугроб на нём поднялся в половину человеческого роста по левую сторону от глядящего строго вперёд военного… — Дьявол… — разлепляя веки, прошептал господин инспектор. Перед глазами в рабочем порядке суетилась команда «Альтаира», но Барлоу только зачем-то обхватил пальцами прохладную ножку пустого бокала, пытаясь хоть как-то навести резкость и справиться с новым приступом тошноты. Последнюю неприятность можно было списать на количество выпитого прошедшим утром, если бы сам сэр Адам не обвинял во всём память, поднявшую на поверхность безотчётный страх… ответить за содеянное? Да нет, ерунда же. Ходячий сугроб «опознался» как туземец — ерунда. Военный пилот успел среагировать, выхватить лёгкий и компактный импульсный пистолет, даже выстрелить. Тоже ерунда, потому что дротик из арбалета, того самого, созданного экспертом по древностям, угодил ему в плечо. Наверняка неопасно и неглубоко— если бы только оба приятеля не наблюдали в своё время, как шаманы племени пропитывают стрелки каким-то зельем. Адам и Лайам во всех подробностях видели и слышали, как пилот под короткие всхлипы сирены ввалился в салон своей лоханки, как за ним убрался трап и захлопнулся люк, как через пару секунд бот расцвёл взлётными огнями, что рождественская ёлка. Туземное снадобье, насколько помнили друзья, обладало снотворным эффектом, но вырубало далеко не мгновенно. Пилот, скорее всего, неладное заподозрил тоже не сразу, потому что уже в следующий момент бот, взвихрив разноцветный снег и обдав его пламенем, поднялся над плато. На мгновение кораблик завис в изрядно потемневшем воздухе, будто ожидая, пока аборигены нырнут в пещерные ходы — эти оспины на теле плоскогорья, что в приличном количестве обнаруживались прямо под ногами. - Стрела… — простонал вдруг Ламберт убитым тоном. Друзья переглянулись. Адам протянул руку к кнопке питания компактной, но эффективной пушки, которой втайне от отца оснастил свой катер. Одно мгновение — и бот был пойман в сетку прицела. Ещё полсекунды, в течение которой, возможно, военный пилот и смог бы среагировать на предупреждение собственных приборов о том, что его корабль захвачен чужой системой наведения, но маленькое орудие порождало не обычный энергетический луч. Собственно, достаточно было, чтобы мощнейший электромагнитный импульс просто прошёл рядом, но он вонзился прямо в бронированный корпус… Адам моргнул, чтобы прогнать навязчивое видение: блистающие бортовые огни на броне вдруг гаснут в одно мгновение, и атмосферник, до этого уходивший прочь с приличным ускорением, превращается в кусок безжизненного тёмного металла. Всего лишь булыжник, влекомый инерцией, достаточно тяжёлый, чтобы проломить лёд океана и уйти под воду, не оставив никаких следов на поверхности. Совсем никаких. Ерунда. Хрень. Бред. Мда… О том, что альбианские воды, будто наделённые разумом, вообще склонны забирать без следа даже вполне плавучие аппараты, Барлоу-младший вскользь услышал от своего отца гораздо позднее. Молча пожал плечами и, отвернувшись, скривил губы в улыбке. До сих пор, даже через двадцать три года Адам не чувствовал ни малейшего сожаления о парне, наверняка своём ровеснике, которого собственной рукой отправил на дно водной пропасти. В конце концов, на кой чёрт вообще было оставлять у себя в плече стрелу? Вот не утянул бы с собой сделанный из особого сплава наконечник, эту улику для любого разбирательства, и остался бы жив. А так даже прославился… первый пропавший на Альбе… как бишь его? .. — Полтора часа до прибытия, сэр, — голос капитана Чанда заставил господина инспектора вздрогнуть. В ответ Барлоу смог только кивнуть, не рискнув оконфузиться с хреновой тошнотой, и, как только Чанд отвернулся, нащупал капитанскую аптечку в поисках противорвотного. Полтора часа… надо же, он всё-таки уснул и проспал почти половину пути, и всё время грезил этим долбаным снежным шариком, по недоразумению названному планетой. «До чёрта важной планетой…» — проглотив нужную пилюлю, сэр Адам смог наконец вздохнуть свободно и осмотреться. С одного из экранов мостика ровным желтоватым светом будто бы именно для него блестела звезда, названная в честь видного учёного-планетолога Уильяма Барлоу. «Кажется, крошка Мэллори считает Альбу своей…» — чувствующий себя совсем хорошо инспектор широко улыбнулся. С мисс Харт сэр Адам был знаком очень давно и теперь, перед скорой встречей, предвкушал весьма увлекательное исполнение обязанностей, возложенных на него правительством.