Ты моя погибель

      Подготовка к охоте заняла три дня. Весь двор суетился в предвкушении. Особенно нетерпеливым и взволнованным был король. Джоффри чуть ли не ежечасно интересовался, на каком этапе сборы. Его глаза горели, а дыхание учащалось, когда он выслушивал доклады.       Клиган и не думал, что его предложение вызовет такой энтузиазм. Он вообще не думал, когда произнес те слова. Просто ему надоело слушать засранца. Все и так было понятно. Да, Джоффри скучал. Все, чем он мог себя развлечь — это мучить собственную жену. Бить ее и трахать. Но, видимо, и этого было не достаточно.       От этих мыслей, кровь Пса закипела. И одно, и другое напрочь лишали его самообладания. Хотелось четвертовать подонка. Но мужчина знал, что вряд ли у него будет такой шанс.       Король рассуждал о войне. Ему хотелось риска, опасности и крови. Чем же охота не та же война? Тактика, противник, схватка, кровь и жертвы. Только здесь заведомо известен победитель.       И Клиган не преминул озвучить это. Он удивился, увидев в глазах Ланнистеров испуг. Но сразу же понял, чем он вызван. Тирион всегда был довольно проницательным и смышленым Львом. Серсея — дурой. Но сердце матери и подозрительность почти сравняли сейчас ее с братом в предчувствии опасности. Зеленые глаза наполнились страхом. Сандору одновременно стало и смешно и досадно.       «Неужели они думают на меня? Что я ударю в спину?».       Но вот подобного он никак не ожидал увидеть и во взгляде Пташки.       «Неужели и она считает меня способным играть не по правилам?» — Пес получил однозначный ответ. Но и сам засомневался в себе.       Так уж все они были неправы?       Только утром он оголил меч, с намерением воткнуть его между ребрами тощего засранца короля. Но Пташка встала на его пути, сводя на нет порыв гнева и незаслуженно защищая ненавистного супруга. Но он действительно собирался это сделать. Не думая о последствиях, не думая ни о чем. Ее слова, словно табу. Они сковали руки и затупили клинок. Она запретила причинять Джоффри хоть малейший вред. Она осталась собой — милой, доброй, нетерпящей насилия… ни над кем.       «Одна плоть, одно сердце… Отныне и навеки».       Да, расправившись с королем, он убьет и Пташку. Убьет себя в ее глазах.       И все же, он ничего не мог обещать сам себе.       Охота давала неплохой шанс для рокового маневра. Всякое может случиться… бывали случаи… и последний совсем недавно. Но это было против правил и морали. Его убеждений и какой-никакой совести. Но Пес уже ничего в этом не понимал. Он был доведен до предела. И если представится шанс…       Собственные мысли ошарашили, но он их не отринул. Падать ниже некуда. Но ему все равно. Для нее он готов на все, предать себя, предать всех, убить всех, умереть самому… если потребуется.       На четвертый день, ранним утром, парадная и внушительная процессия выстроилась на Западном дворе. Собаки лаяли, кони ржали, люди шумно обсуждали предстоящее событие и были переполнены энтузиазмом. А больше всех — юный король. Сандор восседал на своем иссиня-черном огромном жеребце, который нетерпеливо скреб копытом каменную землю, и наблюдал, как Джоффри прощается со своей матерью и женой.       Серсея, почти ненавидящим взглядом пронзала Сансу, пока король уделял ей больше внимания, чем женщине подарившей ему жизнь. Тириона Баратеон, как всегда игнорировал, лишь ехидно поинтересовавшись, почему его дядя отказался ехать с ними. Бес ответил, что еще не дорос до взрослой охоты. Северянке досталось больше всех. Юноша тянул девушку к себе, прижимаясь к ней и властно впивался в губы. У Сандора каждый раз закипала кровь, когда он видел, как поганец касается Пташки. А когда тот ее целовал, то Пес готов был захлебнуться желчью и схватиться за меч или кинжал. И все, что он мог, это отвернуться и не смотреть.       Но не сейчас. Мужчина впитывал негодование и ревность, чтобы не забывать о том, на что он вполне может решиться. А еще, чтобы увидеть ее взгляд.       Клиган не сомневался, что Пташка посмотрит на него. В очередной раз с мольбой попросит о милосердии… не к ней, к своему мучителю. Поставит еще одну преграду на пути у королевской дворняги, еще раз ковырнет его сердце. Но он хотел этого. Одного ее долгого взгляда, просто потому что она думала о нем.       И Санса не разочаровала. Пока Баратеон подходил к своему коню и взбирался в седло, она пристально, слегка опустив голову, впивалась глазами в воина. И это обжигало, и это волновало. Будто между ними была тайна. Одна на двоих. Постыдная и сокровенная. Они, будто два любовника, общались друг с другом лишь взглядами в присутствии рогатого мужа и придворной своры.       Эта безумная мысль наполнила сознание, пуская по телу раскаты тепла. Несмотря на собственные желания, Сандор никогда не посмел бы даже попытаться допустить недозволительного по отношению к юной королеве непристойного поведения. Обличить страсть, выразить ее действием. Снова обладать ей. Нет. Он бы не смог, даже если бы получил хоть шанс, хоть намек. Хватит с нее и одного мучителя. Свою порцию пыток Пташка от Пса уже получила.       Он первым увел взгляд, переводя его на Неведомого и хлопая его по шее. Король выкрикнул пару слов, отдал последние распоряжения и процессия тронулась сквозь ворота, покидая пределы Красного Замка, оставляя за спинами двух взволнованных женщин и одного задумчивого карлика.

***

      Длительность и насыщенность королевской охоты прежде всего зависела от того, чего от нее ожидал сам король. Первые два дня были бешеной скачкой, погоней с визжащей сворой, натравленных на добычу собак. Джоффри с азартом гнался за жертвой, довольно ловко управлялся с копьем, оказываясь всегда первым. Но добивать раненое животное предоставлялось другим, если первое попадание не оказывалось смертельным. Но скоро кабаны наскучили Баратеону. Егеря долго искали следы и тайные тропы, в надежде порадовать юношу тем, чем он грезил и о чем распинался каждый вечер в своем шатре. И их труды оправдались.       На четвертый день, ближе к вечеру им встретился олень. Молодой, стройный, с ветвистыми бархатными рогами и золотисто-коричневой шкурой. Джоффри аж дар речи потерял и так порывисто бросился за ним в погоню, что чуть не уморил лошадь. Но животное оказалось ловчее и сбежало, оставшись невредимым.       Клиган думал, что это взбесит короля, привыкшего получать желаемое, но удивился его реакции. — Ты видел его? — воодушевленно вскрикнул Джоффри, спрыгивая с коня, когда они вернулись в лагерь. — Да, — коротко ответил Пес. Его задачей было всегда держаться подле короля и следить за его целостью и сохранностью. Что он и делал. — Красавец! Я хочу его! — глаза его горели азартом. — Он сбежал, — Клиган и не собирался поддакивать. Но Баратеон пропустил это мимо ушей. — Ничего, еще будет шанс. Теперь я знаю, кто моя главная жертва!       Сандор подумал, что эта самая жертва сейчас достаточно далеко и счастлива пробыть в разлуке со своим охотником, как можно дольше. Мысль эта приятно обволокла сознание.       «Да, Пташка в относительной безопасности» — подумал воин, но для всех остался нем.       Охота на оленя, которого король прозвал «Золотым», стала его навязчивой идеей. Джоффри не занимали вечерние развлечения в виде сытного ужина с обилием вина, рыцарских баек, песен менестрелей, танцев распутных девиц и прочих вольных увеселений. Он ел, пил, смеялся, но в меру. И каждое утро был преисполнен острым желанием достать свою выбранную цель.       Олень был хитрым, егеря, ловчие и охотники дневали и ночевали, разбредясь по округе. Король все больше нервничал, но при этом никакими уговорами не хотел отступать. — Уже неделя минула, как мы окопались в лесу, — резанул скрипучий голос Клигана в полумраке королевского шатра, — Может пора возвращаться? — Нет, — отрезал Джоффри, отпивая из своего кубка.       Он сидел здесь один, предоставляя остальным наслаждаться кутежом и распутством. Псу приходилось держаться рядом.       Мальчишка потер висок и прищурил глаза: — Я его достану. Чтобы мне это не стоило. Убью его сам.       Он бросил грозный взгляд на своего охранника и добавил: — И мы пробудем здесь столько, сколько потребуется. — Разве он того стоит? — Сандор пытался сохранять хладнокровие. Благо, новых поводов для ярости Баратеон не подкидывал. — Это дело чести!       Мужчину покоробили его слова.       «Кто бы говорил о чести! Знаешь ли ты вообще, что это такое?». — Скорее, дело принципа, — поправил Пес. — Какая разница, — отмахнулся мальчишка, — Мне нужна его шкура. Мне нужен он! — Кабанов и дичи у нас полно. Вчера нам попалась косуля. Чем не знатная охота? — Косуля не олень. А я хочу Золотого оленя! — Джоффри отставил бокал и, подтянув к себе арбалет, покрутил его в руках. — А я всегда получаю то, чего хочу.       Пес решил больше не спорить.       Он скрестил руки на груди и принял скучающую позу. Король глянул на него сквозь прицел арбалета, но воин даже бровью не повел. Юноша изучающе прошелся взглядом снизу вверх, а потом усмехнулся. — Ты слишком трезв для Пса в такое время суток и слишком мрачен для того, чтобы составить мне компанию. Твой вид меня угнетает. — Я могу прислать к Вам девицу попригляднее, если хотите развлечься. Музыкантов или еще кого. Еды, вина. — Избавь меня от своей заботы и не смей предлагать лагерных шлюх! — Джоффри скорее устало, чем раздраженно ответил своему охраннику. - Хочешь сам повеселиться, иди. Ты на сегодня свободен.       Не став сопротивляться данному распоряжению, Сандор безмолвно поклонился и вышел из шатра. Он дал указания охране, а сам двинулся в глубину лагеря, который гудел разными звуками: людскими голосами, металлом, шипеньем, скрежетом, музыкой. Все сливалось воедино и тонуло в бликующем свете костров и всепоглощающей тьме ночи. Он подхватил еще полный мех и отошел на достаточное расстояние, чтобы затеряться во мраке ночного леса. Ему не нужна была компания. Только вино и одиночество.       Наутро все повторилось вновь: сборы, суета, предвкушение погони, нарастающий азарт. Но главного, чего так ожидали все окружающие, а в особенности король, не последовало. Несколько часов кряду, плутали они по лесу в поисках следов и признаков присутствия оленя. Но тщетно. Метки привели охотников к еще одной косуле, но даже это не порадовало Джоффри. Он оставил ее другим, а сам продолжил поиски.       К вечеру его настроение стало особенно мрачным. Король хмурил брови и больше молчал. Клиган, как и положено, плелся чуть позади. Его мало волновало, что Баратеон думает или чувствует.       Они ехали молча. С ними было еще четверо. Но Джоффри предпочитал в одиночку возглавлять их компанию. Он все еще вглядывался в пеструю листву, пытаясь уловить движение. — Мы возвращаемся в лагерь, — прервал тишину Пес, подъезжая ближе. — Тихо! — прошипел король, подняв руку. — Здесь никого нет. Мы уже этот гребанный лес вдоль и поперек раз пять прочесали. — Нет, он здесь. Он просто издевается. — Вряд ли глупая тварь умеет это делать, — Клиган дернул за уздечку, приостанавливая по примеру короля, своего коня. — Ради спасения и не на такое можно быть способным, — Джоффри немного сместился влево и направился туда, где деревья редели. — Мы вернемся завтра, если пожелаете. Солнце уже начинает садиться. Скоро стемнеет, — мужчина остановился, наблюдая за своим хозяином. — Можешь проваливать, но я чувствую, олень где-то здесь.       «Как же!» — только и успел подумать Пес, прежде, чем Джоффри пришпорил коня и помчался вперед, не разбирая пути. Он пустился следом. Скачка была краткой. Вскоре оба оказались на опушке леса, и ноги коней утонули в высокой траве. Баратеон резво спрыгнул вниз и с досадой швырнул снятые перчатки. Клиган тоже опустился на землю и жестом приказал остальным держаться поодаль. — Что? — спросил Пес. — Я видел его, — Джоффри недовольно выдохнул слова. — Тебе показалось. — Я не умалишенный! — Взвился он. — Если я говорю, что видел оленя, значит так и было. — Как скажете, — Сандору его истерики казались излишними. — Вот именно! Как я скажу, так и будет. — Оленю приказать упасть замертво подле вас все равно не получится. — Ты смеешься надо мной? — король почти взвизгнул, пронзая своего охранника взглядом. — Разве мне такое позволено? — никак не реагировал последний. — Тебе позволено многое из того, за что других я бы уже отправил к Иллину Пейну, — Джоффри завелся не на шутку. — Но ты стал слишком часто забываться. Мне может это надоесть.       Клиган промолчал. Ему тоже было на многое плевать. В том числе и на его слова. — Я дал тебе волю, дал привилегии. А ты скалишься, — он подошел ближе. — Кем бы ты был без этого? Бездомной дворнягой? Где твоя благодарность? — Я ни о чем не просил, — безразлично ответил он. — Нет, ты не просил. Никогда и ничего. И всегда исполнял приказы, — Баратеон выдержал паузу в пару секунд и, задержав дыхание, добавил спокойнее, — Даже тот, что встал у тебя поперек горла. Помнишь?       Сандор подозрительно глянул на короля. — Да, — будто отвечая на его молчание, произнес Джоффри, — Когда трахал Старковскую дочку. Я видел это — твою реакцию. — То было ошибкой, — Клиган и сам не понял, зачем сказал это. — Ошибкой? Нет, ты все сделал правильно. Исполнил то, что приказано. На то ты и Пес. Я хорошо тебя выдрессировал.       Тон короля был повелительным и раздраженным, а глаза холодными. — Никогда больше такого не будет, — прорычал Клиган, сжимая кулаки. Гнев закипал в нем, пуская волны жара по напряженному телу.       Баратеон коротко рассмеялся. — Будет так, как я скажу. Прикажу стоять и ты будешь стоять. Прикажу драться, и ты обнажишь свой меч. Прикажу убить, и ты только спросишь «кого?». А если я решу, что ты должен кого-то трахнуть, то ты пойдешь и сделаешь это без лишних вопросов.       Сандор мог возразить, но зачем? Он и сам знал свои рамки, свой предел. Теперь не королю решать. Драться, убивать это одно. Но переступить через себя и свои какие-никакие принципы — другое. Он уже однажды совершил эту ошибку и горько пожалел. Второго раза не будет.       Их глаза схлестнулись. И каждый прочел то, что другой и не пытался скрыть. Хозяин и его слуга. Сейчас между ними не было ничего, кроме откровенного взгляда.       Но Джоффри всегда был слишком уверен в себе и своей абсолютной власти. Даже сейчас он смотрел свысока, думая перебороть воина. Сломать, подчинить. Пес всегда был своенравным. Тем и цеплял. Его все боялись, но все же он подчинялся. По-другому и не должно быть. И, как ожидал король, и не будет.       Мальчишка первым отвел глаза, растянув на губах ехидную улыбку. Ему не было весело, он был раздражен. Подняв перчатки и вернув их на место, Джоффри забрался обратно в седло. — Не считай себя незаменимым. Всегда есть те, что окажутся проворней тебя или сильнее. А если и нет, то это легко решить одним моим словом и взмахом меча.       Юноша хотел сказать что-то еще, но переведя взгляд вдаль, изменился в лице. Он резко ударил пятками по бокам коня и вскинул поводья. Животное бросилось вперед, унося всадника.       Клиган обернулся, поняв, что привлекло королевское внимание.       Олень, уже достиг противоположной стороны опушки и Джоффри пытался его нагнать. Но рогатый метнулся дальше, мелькая пятнистой шкурой между стволами деревьев.       Клиган также вскочил в седло и пустил Неведомого галопом, зная, что король не отступится, и что это добром не кончится.       Так и вышло. На том самом месте, где последний раз объявился олень, конь Баратеона споткнулся и скинул наездника. Золотая макушка и черный кожаный дублет скрылись от глаз Пса.       Пара секунд и он уже рядом. Нет ни страха, ни волнения. Скорее странное непонятное чувство. Будто так и должно было быть. Клиган не думал, он действовал. Королю нужно помочь. Но почему-то он сделал другое. Достал из пристегнутых к седлу ножен меч и пошел туда, где найдет своего хозяина. Да, Джоффри там — валялся, распластанный на земле, пытаясь прийти в себя. С ним все в порядке. Ссадины и ушибы не в счет. Лишь задетое самолюбие и разочарование от поражения. Но когда юноша увидел мужчину с оголенным мечом, все это померкло. Остался лишь страх. Он накатил и расползся по телу, сковывая по рукам и ногам. И он не мог пошевелиться. Лишь смотрел распахнутыми глазами на приближающуюся фигуру.       Клиган поднес острое оружие к горлу своего короля и в его взгляде был приговор. — Вы правы, Ваше Величество, один взмах меча может решить все, — его голос мощный, как и он сам. — Ты не посмеешь, — еле шевеля губами прошептал Джоффри.       Но чем больше проходило времени, тем холоднее становилась сталь на его коже и тем меньше уверенности было в собственных словах. — Так чье слово последнее? Того, кто отдает приказы или того, кто их исполняет?       Этот вопрос не требовал ответа. Пес уже все решил. Он хозяин положения. И его же заложник. Слишком большой соблазн. Слишком страшные последствия. И дилемма, раздирающая на части.       Правая рука Клигана дернулась, ослабляя хватку, а левая протянулась навстречу павшему.       Нет. Сегодня он не убьет короля. И, быть может, никогда. Нет жалости или сомнений. Есть приказ. Ее приказ. А он важнее чьих-либо.

***

      Сандор направлялся к себе, чтобы помыться и переодеться после охоты. Снять заношеные вещи и снова облачиться в доспехи Белых Плащей. Только что во дворе королевское семейство встречало прибывших охотников во главе с довольным Баратеоном. Джоффри гордо восседал на своем коне и демонстрировал матери и жене свои успехи. Окровавленная туша оленя лежала перед ними вместе с еще несколькими кабанами и дичью. Ублюдок добился своего. Он выиграл. Золотой олень стал венцом и финальным аккордом одиннадцатидневной охоты. Все были счастливы. Прежде всего, от того, что король остался доволен.       Все, кроме Пса. Он тяжелым взглядом смотрел на своего хозяина и все больше его презирал. Тот инцидент между ними забыт. По крайней мере, так вел себя Баратеон. Делал вид, что ничего не было. Но все не так. Страх и недоверие теперь Сандор видел в глазах мальчишки. И жалел, что отступил в последний миг.       Нет. Пес не стал бы использовать меч. Он просто свернул бы поганцу шею. Охота, погоня, лошадь взбрыкнула и скинула короля. Вот и все. Несчастный случай. Бывает. Да. Виновен. Не сберег. Ему несдобровать. Но дело сделано. Пташка свободна.       Пташка!       Сандор смотрел на нее издали. На такую хрупкую и прямую. Она стояла в темно-синем платье и легкой накидке.       Совсем не изменилась.       Именно такую он видел ее все одиннадцать дней в своих снах. Такую ее и вспоминал. Теперь же ее взгляд был прикован к мужу. Она, будто и не замечала Пса.       Все правильно. Его нет. Он никто. Для нее так и должно быть. Не стоит давать Джоффри повод.       Слишком много уже сделано того, чего не исправить. Но сердце ныло, поддаваясь неизвестному чувству.       Мужчина отвернулся, когда юный король спустился с лошади и подошел ближе к своей королеве. Смотреть на очередной поцелуй было в невмоготу. Пожалуй, он выдохся. Ему нужен отдых, много вина и, быть может, шлюха, чтобы хоть как-то забыться от этого наваждения. — Да, я победил, — торжественно вещал Джоффри, — и вот мой трофей — Золотой олень! Каково, а? Он спрашивал у всех, но прежде всего у Сансы. — Его голова будет украшать нашу спальню, — смеялся мальчишка.       А Клиган подумал, что девчонка вместо этого предпочла бы скорее увидеть золотоволосую голову на пике.       На этом представление и закончилось. Все разошлись. И он, в том числе. Пес брел к себе, но краем глаза заметил невдалеке Пташку. Видимо, она шла в свои покои, неспешно поднимаясь по лестнице, покидая сцену, где проходило действо. Он застыл на месте, секунду обдумывая, как себя повести. А потом развернулся и пошел в ее направлении. Пес и сам не понимал, зачем это сделал, и что он скажет, когда поравняется с юной королевой. Шаги его были размашистыми, но мерными, чтобы не привлекать особого внимания. Пташка, будто, почувствовала его приближение и обернулась. Остановилась, заставляя и Клигана замедлиться. Он подумал, что сейчас она одним лишь взглядом запретит ему подходить ближе. Но вместо этого, Санса обратилась к своей служанке и отослала ее прочь, а сама, как ни в чем не бывало, преодолела еще несколько ступенек и исчезла в стенах башни.       Ускорив шаг, Пес не знал, правильно ли понял ее поведение, но обнадеженный и немного удивленный уже через минуту оказался там же.       Пташка стояла поодаль, освещаемая решетчатым окном. Сандор глубже вздохнул, не веря, что девушка действительно здесь из-за него. Он приблизился, не дойдя полметра. Встал по левую сторону от нее, чтобы свет падал на его здоровую часть лица и скрывал обожженную. Конечно, она уже насмотрелась на его шрамы, и все же лишний раз, Пес не хотел быть для нее уродливым монстром.       Санса опустила глаза, рассматривая свои туфли. А Сандор испытывал непреодолимое желание ухватиться пальцами за ее подбородок и, как прежде бывало, принудить ее взглянуть на него своими ярко-голубыми глазами. Он по ним скучал все это время. По ее робкой натуре и прелестному личику, нежному голосу и… да по всему. Просто не мог выкинуть из головы ее образ, не мог не вспоминать те моменты, что были у них. Также наедине, в полумраке ночи или среди кроваво-красных деревьев. Иногда ему казалось, что это всего лишь сон и ничего взаправду не было. Но ее поведение теперь возвращало надежду, что Пес не рехнулся. Что еще трезво мыслит и не потерял окончательно рассудок. Но вместо того, что хотел сделать, он просто стоял и молчал. — Вы вернулись, — ее тихий голос первым разорвал тишину. Это был не вопрос. Они уже виделись сегодня во дворе. — Да, и Джоффри тоже, — немного хрипло, но тоже, как можно тише, ответил Сандор.       На это Пташка вскинула глаза, и Клиган получил желаемое. В них он прочитал опасение и предостережение. — Спасибо.       Не нужно было пояснять за что. За эту фразу Клиган не был ей благодарен. Он сжал зубы и прищурился. И уже было открыл рот, чтобы прорычать, все, что он думает об этом, но Пташка его опередила. — Я знала, что Вы не сможете повести себя… недостойно. — Ты ошибаешься, — ему не хотелось быть грубым. Но он всегда таким был. — Нет. Вы же… — она выдохнула вместо слов. — Что? Я не благородный и не рыцарь. Мне плевать… — Пес фыркнул, — мне не плевать на то, что он с тобой… творит, — проговорил он скомкано.       Прозвучало как-то двояко. И от глаз Сандора не ускользнуло то, как Пташка покраснела. Его тоже бросило в жар.       Никто из них больше не проронил ни звука. Тишина сгущалась, а напряжение росло. Сандор чувствовал потребность быть рядом, но мысли застряли где-то внутри, сковывая его молчанием. Раньше его распирало на нравоучения, но теперь он не находил слов. Им не о чем было говорить. Слуге и маленькой королеве. — Он называл его золотым? — Санса уже во второй раз спасла положение.       Пес почувствовал облегчение, и волнение от того, что ему позволено находиться рядом еще какое-то время. И только потом разобрал ее слова. — Да, Джоффри обезумел от навязчивой мысли добраться до него. — Убить оленя? — губы девушки дрогнули. — Это охота, — Сандор не понимал ее трепета. — Он — убил его? — Пташка прижала к груди ладони и отвела взгляд.       Клиган, припомнил, как Джоффри первым нанес удар лишь ранив зверя, погнался за ним, измотал, затравил собаками. Один из приспешников окончательно лишил его возможности уйти, нанеся еще пару метких ударов. Когда олень завалился на бок и уже не смог подняться, король взял нож и перерезал ему горло.       Сандор ответил: — Да. — Разве король не понял, что это дурной знак?       Пес вопросительно посмотрел ей в лицо. — Он убил оленя — символ его дома. Золотого, как его волосы и корона. Это неправильно. — Все глупости, — воин не разделял ее страхов. — Сам-то он жив и здоров! Чтобы Семеро его побрали!       Внезапный порыв гнева повысил его голос. Он вспомнил, как упустил шанс прикончить мальчишку, обернув все в трагическую случайность. Ему бы не поверили, но Пташка навсегда была бы освобождена от королевской «милости». — Не говорите так! Он наш король! Мы должны любить и уважать его. Мы должны…       Но Пес грубо перебил ее, хватая за локоть и дергая к себе. Слово «Любить» странным образом на него подействовало. — Глупая Пташка! — хоть голос и гневно хрипел, но слова он подбирал помягче. — Что ты несешь? Как и раньше лепечешь всякую чушь? Да ты его ненавидишь. Не можешь не ненавидеть. За все то, что он с тобой сделал… за все то, что еще сделает. Я мог изменить это! И все еще могу!       Он снова дернул ее на себя и склонился, подбираясь ближе. Санса снизу вверх со страхом смотрела в его горящие глаза, как бывало раньше. Только теперь она боялась не за себя, а за того, кто не стоил и волоса с ее огненной головы. — Перестаньте, — тихо шепнула она, — Вы меня пугаете. Ваши мысли и Ваши намерения. Вы не думаете… — Я только и думаю… — вырвалось у него, хотя Пес не знал, что именно хотела сказать Пташка, и порывисто добавил, — …о тебе. — Нет, не обо мне, — еще тише произнесла она, будто и не поняв, как двойственно опять прозвучала фраза ее собеседника. — Только о тебе, — настойчивее рявкнул Сандор, окончательно запутавшись в том, что несет. Сейчас это его не волновало.       Его дыхание стало чаще от того, что сдерживаемая ярость пыталась пробиться наружу, а глаза блестели из-под опущенных бровей. — Не стоит рисковать всем из-за меня, — девушка пронзила его своим светлым и грустным взглядом. — Я ничего не стою. — Пташка, — только губами пошевелил Клиган, не в силах придать голосу силу.       В этот миг больше всего на свете хотелось схватить девчонку и запрятать ото всех настолько далеко, чтобы никто и никогда не смог ее найти. И только он знал бы то место. Только он был бы ее защитником. Только он смог бы даровать ей надежду на новую жизнь. Но Пес не мог. Это не в его силах. А то, что в его, она запрещает. — Отпусти ее немедленно, Пес!       Оба обернулись и увидели перед собой короля. — Как ты смеешь ее трогать? — Джоффри раздраженно вскинул голову и повысил тон. — Как ты смеешь с ней заговаривать? Как ты посмел к ней даже подойти?!       Юноша сделал пару шагов, но не столько, чтобы оказаться рядом. Санса пыталась освободить свою руку, но так, чтобы не привлекать излишнего внимания. Ей это удалось только после того, как Клиган разжал пальцы. Его мощное тело повернулось в сторону Баратеона, а на лице практически читались ненависть и презрение. Сандор не силах был это скрывать. Королю такого предупреждения оказалось недостаточно. — Убирайся отсюда, мерзкая ты собака! — Ваше Величество! — вмешалась девушка дрожащим голосом, пока воин не нашелся, что ответить или сделать, — Все не так… Но Джоффри и слушать не хотел, следом прикрикнув и на нее: — Прочь! — и буравил взглядом свою жену до тех пор, пока она на негнущихся ногах не ушла, оставив двух мужчин, слугу и хозяина, наедине.       Несколько секунд тишины, а потом Баратеон снова прошипел своим еще юношеским голосом: — Что ты хотел?! Ее? — Джоффри сжал кулаки — Она моя! Как и ты! Вы оба мои вещи! — Люди не вещи! — А ты и не человек, — усмехнулся король, — Ты Пес! Собака у моих ног. И я решаю, что тебе позволено, а что нет. — Да пошел ты! — Сандор рыкнул и оскалился. Но Баратеон лишь ответил ледяным голосом: — Осторожней! Я не буду терпеть твои выходки вечно, — юноша отступил на шаг и отвернулся. — Ты уже раздражаешь меня. Сильно. И ты стал слишком опасен.       Он обернулся вновь. — Я вижу, как ты смотришь на нее. Облизываешься. Что, не можешь забыть, как забрал ее девственность? О, Санса! Она так прелестна!       Джоффри расхохотался, не обращая внимания на то, как кровью наливаются глаза Клигана и темнеет взгляд. — Она теперь твоя королева и моя жена! И это я ее теперь трахаю! — Юноша специально сделал паузу. — А знаешь, как она кричит? Что, не слышишь? Да, женушка стесняется проявлять себя, когда ты за дверью. Она такая скромница! Ну ничего, я добьюсь своего. Когда-нибудь.       Клиган сжал кулаки и сделал шаг к королю. Тот — два назад. — Но я ведь могу и проявить милость. Быть более спокойным и сдержанным… — предупредил своего охранника взглядом, — и не буду срывать на ней свой гнев…       Баратеон вздохнул и ехидно улыбнулся. Несмотря на внешнее спокойствие, Пес не мог не заметить, как бледное лицо покрылось розовыми нервными пятнами. — Если кто-то будет более покладист, — продолжил король. — Если кто-то будет ценить своего хозяина и не шипеть на него. Если кто-то будет послушной и верной псиной. Мне будет спокойней. И ей тоже.       Юноша отметил реакцию своего охранника.       Клиган почти взорвался, но слова коронованного ублюдка разжигали в нем ярость и одновременно сдерживали от броска. Его поймали, разоблачили. Им пытаются управлять. И худшее из этого то, что Пес ничего не может сделать. Он действительно на привязи. И он вынужден подчиняться, тушить пожар внутри. Нет иного пути. Он в ловушке. Загнан, как зверь на охоте. Королю остается лишь перерезать ему горло.

***

      Он не хотел этой ночью стоять на посту, сразу же по их возвращению. Пес знал, что Джоффри, «соскучившись» по своей жене, захочет отменно поразвлечься. Одна мысль о том, что происходит за дверями королевских покоев, поднимала в нем неистовый гнев и ревность. И мужчина до исступления терзал себя черными мыслями. Руки чесались от желания придушить или изрубить мечом коронованного юнца. Но больше всего хотелось отнять у него Пташку, навсегда оградив ее от малейшего прикосновения к хрупкому телу.       Нет, здесь он обманывал сам себя. Сандор запретил бы, будь у него на то воля, касаться Пташки, делать ей больно кому-либо. Но сам… он так страстно жаждал хоть доли того, что между ними было совсем недавно. Того, что казалось сном или бредом. Той близости, что ему вовсе не померещилась. Конечно, Клиган не мог надеяться даже на крохотную часть того, о чем мечтал. Но он мог быть с собой честным. Он был готов ради девицы на все, прикажи она ему словом или взглядом, совершить самый страшный грех и не потребовать ничего взамен. Она была его воздухом, его стимулом в жизни. Ничего больше не волновало Пса, кроме маленькой пичуги. Все мысли и сны были заняты ей одной. И даже добрый взгляд ее синих глаз был лучшей наградой. Но молодая королева ни о чем не просила, кроме одного. Оставить ее в покое и не трогать садиста-мужа. Два ужасных приказа, которых он не смел ослушаться. Он обещал. И это стало очередной пыткой. Особенно сегодня.       Ночь не была тиха. Она была наполнена уродливыми звуками, доносящимися из-за массивной двери, что охранял Клиган. Звон бьющихся и падающих предметов, глухие удары, ее редкие вскрики и неразборчивые слова короля.       Пташка запретила вмешиваться, а значит приходилось терпеть. Скрипеть зубами, затыкать уши, бить кулаком в стену, но оставаться на месте и бездействовать. Пес себя ненавидел и презирал.       «Проклятый мир! Проклятая жизнь! Проклятый король! Гори все в Пекле! А я уже там!».       Когда наступила долгожданная тишина, Сандор безвольно опустился на корточки, облокачиваясь о стену. Он поднял мех с вином и сделал пару больших глотков. Но даже вино не лезло в глотку. Он поперхнулся и отшвырнул мех в темный угол. Вытер рот рукой и закрыл глаза. Он чувствовал, как пульсирует вена у него на шее и стучит в висках. Кровь запеклась на сбитых костяшках, ноги немели от неудобной позы. Но он ничего не хотел менять. Не было ни сил, ни желания даже пошевелиться. Он просидел так довольно долго, пока до измотанного сознания не донеслись шорохи. Пес открыл глаза и увидел на пороге Пташку. Она держалась за ручку, осторожно прикрывая дверь. Видимо, решив, что Пес спит, была так учтива и старалась его не потревожить. Он тоже не хотел пугать ее резким движением или своим грубым голосом. Но ему пришлось выбрать из двух зол меньшее. — Что ты делаешь? — как можно тише и мягче спросил он, но это не помогло.       Санса вздрогнула всем телом и резко обернулась к нему в полнейшем ужасе. Ей хватило сил не закричать.       А, точнее, у нее просто не хватило на это сил.       Пташка стояла перед ним в темно-синем платье, которое на ней было и днем, в плаще, наспех завязанном и спадавшим с одного плеча. Волосы распущены и немного растрепаны. А нижняя губа разбита. Девушка стерла кровь, но не смогла поделать ничего другого, чтобы скрыть постыдную отметину «любви» своего супруга.       Сандор поднялся на ноги, но не посмел подойти к ней ближе. Девушка несколько мгновений искала ответ на его вопрос, а потом произнесла: — Мне нужно выйти… на улицу… мне не хватает воздуха… нечем дышать… здесь.       Пташка и вправду, будто задыхалась. Ее голос был слабым и надрывным. В глазах стояли слезы и ужас. Клиган задохнулся в ответ. — Я провожу тебя, - все, что он смог сказать. — Нет, — девушка выставила вперед ладонь, будто ограждая себя от него, — Я хочу побыть одна. Оставьте меня…       Она сделала пару шагов по коридору, но Пес сразу понял, что идти она не может. Ноги ее подкашивались, и совсем не держали. Мужчина вмиг поравнялся с ней и подхватил на руки. Он думал, что Пташка будет сопротивляться, но вместо этого она вся обмякла и безвольно отдалась его объятьям. Клиган чувствовал, как все ее тело сотрясает дрожь, его маленькую истерзанную Пташку. Жалость и отчаяние его переполняли. Он никогда не испытывал подобных чувств, пока не повстречал эту девицу. Она проделала огромную дыру в его броне и ухватилась острыми коготками за черствое сердце, то, что оказывается билось не просто так. Теперь оно билось ради нее и для нее. Неважно, насколько самой Пташке это было нужно. Это стало неотъемлемой частью его бытия, его никчемной жизни.       Вот и теперь, Пес стоял со своей драгоценной ношей, раздираемый неразрешимой дилеммой.       «Что же делать?».       Вернуть ее обратно в королевские покои, стало бы худшей пыткой для пичуги, ведь она так отчаянно пыталась сбежать оттуда. Но отнести куда-то еще не представлялось возможным. Не было альтернативы, не было спасительной обители. И того места, где она смогла бы хоть на время обрести покой. Ее золотая клетка ночью была особенно тесна.       И Сандор стоял в замешательстве, не зная что делать. Он чуть подался вперед, и в тот же миг ощутил, как девичьи руки обвивают его шею. — Нет! — тихо, но отчаянно прошептала Санса ему в грудь.       Пес не смог совладать с собой и не прижать ее крепче к себе. — Нет, — ответил он.       Его рука коснулась ее макушки и погладила шелковые волосы, будто успокаивая. — Ничего, что тебе не по нраву.       Сандор глубоко вздохнул, но воздуха все равно не хватило. Он против собственной воли медленно разжал руки, отпуская Пташку и мягко ставя на ноги. Она цеплялась за него, пытаясь удержать, не желая отпускать. И это подломило его волю. Пес не в силах окончательно отстраниться, опустился на колени и поддавшись непонятному импульсу, обхватил ее за талию, уткнувшись лицом в живот, ладонями вжимаясь в ее поясницу. — Но скажи, что тогда делать? Что делать мне со всем этим? — Сейчас он сам не узнал свой голос и собственные слова стали откровением. — Пес не знает. Он не понимает. Что нужно Пташке? Чего она хочет? Объясни. Дай мне шанс искупить свою вину, позволь хоть что-то сделать для тебя. Все, что угодно. Я готов, только прикажи! Не мучай молчанием. Я все сделаю для тебя. Убью любого… Только бы не видеть больше твоих мучений. На плечи Сандора легли девичьи ладони. — Увези меня отсюда.