Ты моя погибель

      Оставшись наедине с огромным черным конем и собственными тревожными мыслями, Санса еле сдерживала слезы и пыталась успокоить вырывающееся из груди сердце. Ей было страшно. Страшно остаться одной — сейчас и навсегда. Потеряться, пропасть, исчезнуть и потерять его. Он ушел, растворился в темноте, и каждая новая минута рождала новые угнетающие мысли, и наращивала отчаяние. Санса знала, что Сандор Клиган ее не бросит. Он вернется, и она снова окажется в безопасности. Снова не будет одна. Но пока лишь тягостное ожидание и волнение, тревога и подступающие слезы. Сандор стал для нее всем, и без него она уже не представляла своей жизни.       Несмотря на это находиться рядом с ним было настоящим мучением. Стыдливость и смущение от близости, Санса старалась прятать и не показывать проницательному взору Клигана. И все же она не могла не признаться себе, что ей нравилось, когда его теплая ладонь покоилась у нее на животе, как крепко держала, придавая чувство безопасности. Сандор весь излучал силу, и девушка ему подчинялась, уступала. И боялась. Нет, ни его — скорее себя. И своих непонятных чувств и эмоций. Санса краснела каждый раз, вспоминая тот миг, когда Пес поцеловал ее. Коротко, властно.       Поцелуй, что он позволил себе, а она допустила — стер грань между ними или возвел новые барьеры? Санса не знала и не могла тогда понять, что для нее это значило. И что значило для него. Но не могла не думать об этом, не вспоминать, не чувствовать касания губ и теплого дыхания, мучительно сладко застывших печатью на ее устах.       Что же это? Санса боялась дать себе прямой ответ. Она не могла принять его. Она не могла поверить. Она молчала, думала, смотрела на Сандора, убеждая себя в обратном. И, все же, день ото дня, все больше уступала под напором собственных эмоций.

***

— Я не голодна, спасибо, — Санса впервые подала голос с тех пор, как они сбежали. И не потому, что она действительно была не голодна. А потому что не могла как-то иначе выразить всю ту благодарность, что испытывала по отношению к Сандору Клигану. Все это время он оберегал и заботился о ней, будто ценнее ничего и не было. А она только сейчас нашла в себе силы поддержать разговор. — Не голодна? И чем же ты сыта, Пташка? Мыслями о доме и семье? На них долго не протянешь. Ешь давай. — Вам нужнее, — это было глупо, но она сдаваться была не намерена. — Мне от них ни тепло, ни холодно. Бери!       Клиган вложил в ее руку ягоды, но ее упорное сопротивление и немного несвойственная настойчивость сделали свое дело. Санса вернула половину Сандору и даже разделила с ним горячую воду.       «Все честно, все поровну» — решила она для себя.       Только Клиган никак не хотел с этим мириться. — Негоже леди и ее Псу пить и есть из одной посуды. Мы не ровня. Ты благородная, а я лишь слуга. — Сейчас здесь нет слуг и господ. — Санса не могла думать о том, что теперь после всего, что между ними было, есть еще какие-то правила и условности. — Нет здесь леди… И Вы не мой Пес.       Голос ее дрогнул, произнося привычное прозвище. Ей было приятно слышать от Сандора «Пташка», но назвать его Псом язык не поворачивался. — Твой, Пташка, — не сдержался Клиган. — У Пса должен быть хозяин, иначе он превратится в бродячую бездомную собаку.       «Мой Пес?» — щеки ее могли тот час же вспыхнуть от того, что подкидывало сознание, но Санса запретила себе думать об этом. Он свободен и он не слуга. Она упорно не хотела так к нему относиться. Нет. — Зачем Вы о себе так? — А кто я по-твоему?       Сандор спросил зря. — Вы мой рыцарь, — слова вылетели раньше, чем девушка успела подумать. Но она не жалела. Немного испугалась его реакции, но настояла на своем. — Вы настоящий рыцарь — не как все остальные.       Признания были честны, и она их не стеснялась. Она хотела бы сказать гораздо больше, если бы только могла признаться и самой себе и побороть свое смущение. — Считай меня кем хочешь. Все равно это ничего не изменит. Ты всегда будешь леди-Пташкой, а я Псом-слугой.       Клиган отвернулся, решая закончить странный разговор, но Сансу раздирали противоречивые чувства.       «Как же он не понимает, что я хочу до него донести! Что же я должна еще сказать или сделать?».       Санса решила не отступать и не отпускать его сейчас… Сейчас, когда у нее еще хватает духа с ним говорить. — Не другом? — неуверенно, но произнесла Санса и ощутила на себе холодную ярость серых глаз.       Она не поняла, чем провинилась. Она хотела стать ближе, выказать свое расположение, а только разозлила Клигана. — Друг?! — прошипел он, сжимая пальцы у нее на руке. — Я рано приписал тебе хоть толику ума. Волки не дружат с Псами.       Ей стало досадно, что Клиган все еще считает ее дурочкой и что каждое новое произнесенное слово вызывает в нем гнев. И она устала слышать эти бесконечные сравнения с животными.       «Псы, Волки, Львы, Олени… просто люди и ничего больше… Но если он по другому не понимает…». — Волки дикие животные, а я домашняя Птичка, — Санса постаралась смягчить голос и собрать мысли. — Жила в клетке в последнее время. А Вы на поводке. И хозяин у нас один был. Разве не так? Разве ни вместе мы сбежали от него, чтобы больше не подчиняться любой его прихоти? Разве это нас не объединяет? Не сближает?       Ее голос дрогнул в конце. Мысли об общем «хозяине» всколыхнули память и защемили сердце, но она в очередной раз запретила себе думать об этом. Нужно быть сильной и пережить это… как-нибудь. Что сделано, того не исправишь.       Взгляд Пса пылал, но ярость сменилась чем-то новым и волнующим. Он прожигал насквозь, поджигал кровь, что быстро бежала по венам. Воин так смотрел, что становилось страшно от того, что может последовать за этим. Санса не знала что, но чувство непонятного волнительного предвкушения заставляло ее отвечать таким же прямым и не моргающим взглядом. Она чувствовала себя пойманной, загнанной в ловушку перед диким хищным зверем, но бежать и прятаться не хотелось.       Только зверь отступил и погасил пламя, уводя в сторону глаза. — Ложись спать, — сказал Клиган хрипло. — Я не хочу.       Новое сопротивление и новый поединок на словах. Новое «Нет» и новое «Против». Санса вдруг почувствовала себя живой и смелой. Ей понравилось быть непокорной. И он ее такой принимал. Слушал, боролся, но все же уступал. Так непривычно. Быть с ним почти наравне. Девушке и это нравилось. — Что сегодня с тобой не так? — Не выдержал Сандор.       Санса и сама не знала, наверное, просто устала и перестала себя сдерживать. Она хотела быть собой настоящей. И чтобы он тоже ее такой увидел. И ей показалось, что это произошло. Совсем чуть-чуть, незаметно между ними установилась какая-то новая связь и новое узнавание.       Дождавшись наконец-то от Сандора улыбки, девушка успокоилась и сдалась, решив, что на сегодня довольно. — Ложись, Пташка, — опять, почти приказал Пес. Но его голос прозвучал излишне ласково.       Она это почувствовала, но не подала виду. Санса улыбнулась ему в ответ и сильнее завернулась в плащ, устроилась поудобнее, и снова посмотрела на мужчину. — Тогда спокойной ночи, — шепнула она. — И тебе.       Но этого было недостаточно. Смелость, с которой она позволила себе сегодня общаться с мужчиной, все же пробивалась наружу. И взглядом она постаралась донести до него свои мысли. Клиган, как ни странно, понял и добавил: — … Пташка.       Да, именно это она хотела услышать. Нежное слово, обращенное к ней скрипучим низким голосом.       Довольная своими маленькими победами, Санса закрыла глаза, прошептав мысленно:       «До завтра, мой Пес».       Но Санса ошиблась. Сны, так часто тревожившие ее, снова вернулись, поселив в душе страх и волнение. Снова сумрак, и тишина, и зыбкое спокойствие, готовое разрушиться в любой момент. Страшно быть одной и страшно знать, что кто-то рядом. А рядом был кто-то. Она чувствовала. И, кажется, даже слышала его дыхание. Кто-то за спиной, но Санса не могла повернуться. Тело сковало предвкушением. Ожидание угнетало. Ей казалось, что от страха даже больно дышать. Но крик почти вырвался из горла, когда сильные руки схватили ее. Хрупкое дыханье сбилось, перехваченное пальцами на шее. Санса готова была задохнуться, но хватка ослабла, а касания рук стали мягче. Пальцы скользили по коже, расправляли складки одежды и успокаивали поднявшуюся из глубин панику. Он все ближе, все меньше между их телами расстояния. Все крепче его объятья, но страха больше нет. Санса чувствовала каждое прикосновение, она ждала каждое новое движение. Закрыв глаза, она все так остро ощущала. Не видела его, но знала. Его руки и его запах. Напор и мягкость. Все, как и прежде. Губы прикасались к шее, обжигая кожу, пальцы стягивали ткань с плечей, оголяя тело. Нельзя допускать подобного, но и нельзя было отстраниться. Хотелось забыться и отдаться его рукам и ласкам. Хотелось утонуть в потоке неизведанных ощущений. Она сдалась, расслабилась, подчинилась. Разрешила мужским сильным рукам делать все, что им хотелось. Они были жадными и ненасытными, прикасаясь то ласково, то настойчиво, почти до боли сжимая нежное тело. Но все это разжигало пожар внутри, оголяло нервы новыми запретными и постыдными желаниями. Но стыдно не было, Сансу мучила жажда. Та, что владела и им, тем, чьего лица она не видела, но слишком хорошо представляла. Только он с ней сейчас и никого иного. Только его опаляющие ласки и жгучие прикосновения. В омуте неги и неутолимого предвкушения Санса утонула и растворилась без остатка.       Но все так зыбко во сне, что стоит открыть глаза и наваждение испаряется, оставляя сладковато-горькое послевкусие. Видение, призрак того мира, что не существует наяву.       И Санса открыла глаза, окунувшись в реальность, позабыв то, что еще мгновение назад заставляло ее тело дрожать. Новая волна страха накрыла ее против воли. Недалеко от нее стояли трое незнакомцев, а напротив Сандор с оголенным кинжалом.       Один против троих!       Девушка не сумела вовремя подавить в себе крик, лишь прикрыла рот руками, но было поздно. Все четверо оглянулись, выражая взглядом разные эмоции. Трое хищных, с интересом разглядывающих ее, и один настороженный, но уверенный. — А кто тут у нас еще?       Один из незнакомцев облизнулся: — Какая удача! Вот и девица для утех, да такая красотка! Да, парни?       Он заржал, и остальные его поддержали. — И она теперь тоже моя.       Говоривший сделал шаг, приводя Сансу в панику, но Клиган перехватил движение и встал на его пути, закрывая ее собой. Теперь она видела только мощное и напряженное тело своего спутника и слышала голоса. Она не сомневалась в Сандоре и его силе и все же волновалась.       Справится ли он? Сможет ли защититься? Не пострадает ли?       Мысли о том, что его могут ранить привели Сансу в еще более нервное состояние, и она уже ничего не разбирала из того, что произносили незнакомые голоса и что отвечал им знакомый хриплый. Просто в один момент, тело, закрывавшее ее от опасности, ринулось вперед, атакуя врагов, и Санса замерла, подавив в себе очередной подступивший крик.       Пес двигался резко, мощно и уверенно, но с каждым новым звуком и перемещением его тела, сердце девушки билось все сильнее. Слезы начали застилать глаза и она, завороженная этим страшным губительным танцем, просто не смогла больше различать, что происходит. Где он, а где те незнакомцы. Кто кричит и стонет. Кто падает на землю… и умирает. Санса свернулась клубочком, склонившись к земле, и закрыла лицо ладонями. Она ничего не хотела видеть, и слышать тоже не хотела. Только, чтобы все поскорее закончилось.       Ярость, гнев, острое оружие, кровь, боль… Как все ужасно!       Но звуки стихли, и наступила гнетущая тишина. Она была страшнее прежнего. Не было сил поднять голову и открыть глаза. Санса боялась, что Клиган мог проиграть. Что сейчас, там, он лежит на земле, делая последние тяжелые вздохи, истекая кровью.       Кровь!       Красная тягучая жидкость! Она так боится ее! Она означает боль, раны, мучения… смерть.       Но голос такой знакомый и желанный вывел ее из оцепенения. — Все закончилось, можешь больше не бояться, Пташка.       Санса вздрогнула, а потом нерешительно оторвала руки от лица и украдкой взглянула.       «Сандор!» — только мысленно произнесла она, и снова захотелось плакать.       «Он жив!».       Тут же взгляд бросился на поиски незнакомцев, стараясь убедиться в том, что больше ничего им не угрожает. Но Клиган перехватил ее движение головой и так привычно повелительно сжал пальцы у нее на лице, останавливая от дальнейших действий. — Не стоит тебе на это смотреть, — Сандор смотрел прямо в ее испуганные глаза. — Они мертвы, да? — спросила Санса. — Да.       Девушка будто знала это и прежде. Все так и должно было случиться. Она ничего не почувствовала кроме облегчения. Только противно стало от того, что не было иного выхода. — Смерть никого не красит, поэтому тебе лучше бы отвернуться, пока я… просто отвернись и дождись, когда придет время ехать дальше, — добавил следом ее рыцарь.       Санса подчинилась. Она готова была выполнить любой его приказ. Она не могла ему противостоять. Да и не хотела. Санса знала, что все его действия направлены на ее защиту, он не оставит ее и не бросит. Сандор о ней заботится. И даже сейчас, убив троих ради нее, он приказывал ей не смотреть, опасаясь, что вид изувеченных тел будет ей неприятен. Ее бросило в дрожь от того, что могло бы статься, если бы его не было рядом. Но девушка отогнала эти мысли. Он рядом. И пока это так, она в безопасности. — Вставай Пташка.       Она оглянулась и увидела протянутую ей руку. Санса ухватилась за нее и поднялась, но тело предательски подвело. Голова закружилась. Она взглянула в его лицо и чуть было не вскрикнула. Капли крови мелким алым узором украшали его щеки и лоб, испачкали одежду. Но сил не было кроме как сказать «У Вас кровь» на его «Что ты?». Все вокруг потемнело и потеряло смысл. Ее поглотила тьма и забытье.       А в следующий миг девушка уже ощущала на своем теле теплые руки, что как пушинку, поднимали ее в седло. — Надо ехать, чем скорее, тем лучше, — пояснил Пес, пуская Неведомого рысью. — Нас не должны увидеть здесь.       Санса кивнула, стараясь не смотреть в ту сторону, где остались лежать три трупа. Мир еще кружился, но она могла не бояться. Сандор Клиган не даст ей упасть.       Мысли о том, что с ним она чувствовала себя в безопасности и слепо доверяла, приводили сердце в трепет.       Почему этот человек стал для нее таким незаменимым и нужным? Только ли от того, что спас ее? Увез, украл и ничего не потребовал в замен. Заботился и оберегал. Только ли чувство страха и благодарности говорит в ней?       Санса ответила себе - Нет!       Все началось гораздо раньше. Так плавно и неспешно ее чувства росли и менялись. К нему. Теперь девушка не могла и припомнить, когда именно все изменилось. Как много осталось всего позади! Через столько пришлось пройти, так много всего пережить и сделать…       Ради себя? Да.       Но и ради него. Да, и ради него тоже.       Почему?       Только ли из-за того, что Пес поддался жалости, проникся к ней неведомыми прежде чувствами? Чувствами ли он руководствовался, когда прятал ее под своим плащом, скрывая от охраны и вывозя из замка, из города? Можно ли было верить всем его взглядам и поступкам? Можно ли верить вообще мужчинам? Нет ли у него своих планов и целей?       Санса ругала себя за такие мысли. Да, она верила. Ему. Безоговорочно. Не могла иначе. Никому прежде она не смогла бы позволить и половину того, что позволила ему. Не смогла бы сказать или сделать того, что уже совершила. Она поддалась, как и он, чувству, что раньше не испытывала. Всегда мечтала, но не представляла, что оно родится в ее сердце к этому странному человеку. Она еще сомневалась в себе, но каждый новый день все больше убеждал ее, что обратного пути нет. Во всех смыслах этого слова.       И только одно тревожило душу — что же будет дальше? Что будет между ними и будет ли? Санса ощущала ту непреодолимую и одновременно такую хрупкую черту, что пролегла между ними. Он ее придерживался и не давал и ей забыть — она леди, он слуга.       Какая глупость!       Да, вероятнее всего, теперь это не имело смысла.       Или все же имело? Для кого? Для нее или для него?       Санса запуталась в том, кто она и чего хочет. И что может себе позволить. И может ли позволить вообще хоть что-нибудь? И что под этим «что-нибудь» она подразумевает? Поцелуй она уже допустила? Что же дальше?       Ее бросало в жар, когда она позволяла себе про это подумать. А времени на такие мысли было предостаточно. Молчание между ней и Сандором могло длиться часами, и мысли изводили сознание. Но разговоры тоже не приносили облегчения. Каждый их них всегда приводил к чему-то неопределенному и странному. И она сама порой была тому виной. Намеренно или нет, но ей казалось, что она провоцирует мужчину. И Сансе было не понятно, как это у нее выходит и зачем.       Тем не менее, очередная остановка вывела девушку из круговорота собственных мыслей и побудила Клигана вновь обхватить ее руками и спустить на землю. Она подчинялась и уже совсем свыклась с такими его действиями.       Воин снял сумки и вручил еду и воду Сансе, а сам кинул одну оставшуюся полупустой сумку на землю. Понятно было, что отдых нужен был им обоим, и немного пищи, чтобы утолить голод. Но Санса совсем не хотела есть. После произошедшего инцидента ее немного подташнивало. Она вопросительно смотрела на своего спутника пока тот расстилал на земле для нее плащ и сам устраивался поудобнее. — Будет так, как ты и хотела. — Произнес, наконец, Сандор, посмотрев на нее прямо. — Я сплю, ты караулишь.       Он указал на плащ: — Сиди, смотри по сторонам и слушай. Если что-то вызовет подозрения или кто-то появится, буди.       Санса молчала, обдумывая то, как ей вести себя, но воин не дал ей выбора. — Поешь пока. Мне нужно немного времени. Поняла?       Санса кивнула. Сама прошлой ночью настаивала на этом. Деваться некуда. Она даже попыталась улыбнуться, но тут же взгляд упал на острое лезвие короткого клинка. Клиган протянул ей кинжал рукояткой вперед со словом «Возьми». Вид оружия всколыхнул в памяти страшные минуты, те, что она старалась забыть. Пальцы снова ощутили холодный металл, тело пробрало дрожью. Всего лишь воспоминание, но оно проткнуло легкие и задело сердце. — Нет! — В горле пересохло и это единственное, что удалось произнести.       Но Сандор настоял. Он ведь не мог понять каково Сансе. Что для нее значило вновь прикоснуться к оружию. — Нет, я не могу, — губы задрожали, и она отвела глаза. — Тебе не придется ничего делать. Просто положи его рядом.       Сандор подтолкнул ее к плащу и немного надавил на плечи, усаживая на землю. Она подчинилась. Кинжал он положил рядом и одарил Сансу строгим взглядом. — Мне так будет спокойнее.       Санса вздохнула. Сопротивление было бесполезно. Что она могла поделать? — Ты все поняла? — Да. Сижу, смотрю, слушаю, бужу, если что не так, — ответила она обреченно. Единственная мысль, что утешала — она будет полезной, хоть в чем-то.       Сандор устроился на земле, подложив под голову одну из сумок, потянулся и закрыл глаза. Санса думала с минуту, а потом поднялась на ноги и пододвинула плащ немного ближе к мужчине… Настолько близко, насколько смогла. Обернувшись, она увидела на себе вопрошающий взгляд серых глаз. — А мне будет спокойнее так, — пролепетала она, отворачиваясь, чтобы скрыть свое смущение.       Она действительно чувствовала себя в безопасности рядом с ним. И чем ближе, тем действительно спокойнее ей было. Это неправильно, это недопустимо. Но Санса не могла сопротивляться себе и своим порывам. В любом случае, она просто посидит рядом, ничего более.       Ее глаза вернулись к мужчине, растянувшемуся на земле. Веки прикрыты, дыхание ровное. Он так спокоен и расслаблен. Никогда прежде Санса не видела его таким. Свирепый нрав и грозный вид затаились внутри могучего тела, сон постепенно им завладевал. Волосы упали с лица, оголяя и выставляя напоказ страшные шрамы. Санса вздрогнула. Но не вид ожогов ее испугал. Клиган попытался стереть брызги крови с себя, и все же немалая их часть еще оставалась на нем. Это привело девушку в ужас. Она часто задышала и отвернулась, пытаясь взять себя в руки. Но выходило скверно. Она снова бросила взгляд на Клигана, не в силах побороть себя. Он, словно мертвый, лежал неподвижно. Словно призрак из такого недавнего прошлого. Кровь лишь усиливала впечатление. И Сансе снова стало дурно.       «Нет, он не ранен и не мертв», — убеждала себя девушка. Она прикрыла глаза, а в следующий миг решилась.       Решилась спонтанно и отчаянно, отгоняя от себя любые мысли. Взяла из брошенной рядом седельной сумки тряпицу и смочила водой из меха. Рука ее быстро потянулась к мужскому лицу, но в последний миг замерла. Несколько секунд замешательства, а потом снова уверенность и решимость. Как только влажная ткань коснулась испачканной щеки, Санса снова резко выдохнула от испуга. Клиган перехватил ее за запястье и сведя брови озадаченно отыскал ее глаза. — Что ты… — немного хрипя, произнес он. — Кровь на лице… Я хотела… — Санса смутилась и даже попыталась освободить руку. Но он не пустил. — Не моя же, — пояснил Сандор. — Неважно. Просто… можно я… так будет лучше…       Пытаясь преодолеть смущение и робость, Санса хотела выдержать его пристальный и изучающий взгляд. Но не смогла. Она опустила глаза, чувствуя, как лицо заливается краской. Ей казалось, что это длилось бесконечно долго. Сандор решал, как поступить, а она ждала будто приговора. Но в определенный момент, пальцы, обхватившие запястье, разжались, отпуская ее. Девушка украдкой глянула на воина, не зная, что в итоге тот решил. Клиган вернул своему телу прежнее положение и смиренно прикрыл глаза, снова отдаваясь зыбкому сну. Он так ничего не сказал.       Чтобы это значило? Поняла ли она его действия правильно? Может ли продолжать? Стоит ли?       Задать эти вопросы Санса не решилась, но снова, на свой страх и риск, потянулась к его лицу. Она ждала, что Сандор вновь перехватит ее руку или откроет глаза, но он даже не шелохнулся. Влажная тряпка уверенней скользнула по его щеке. Перешла на лоб, стирая следы его преступления.       Санса себя одернула, не позволяя подобных мыслей.       Это не было преступлением. Сандор защищался. Он защищал себя и ее. Те трое сами виноваты.       Пальцы довели тряпицу до обожженной стороны его лица, замерли на миг, но потом продолжили путь.       «Надеюсь, ему не больно» — подумала девушка. Хотя это было глупо. Шрамы давно затянулись, собирая и комкая плоть в причудливые узоры. Она невольно разглядывала их.       «Совсем не страшно».       Нет, она себя обманывала. Это было страшно. Мужское суровое обычное лицо с одной стороны и что-то зловещее, мало похожее на человека — с другой. Но Санса привыкла. Для нее не существовало другого Сандора Клигана. Только такой. Пугающий по началу…, а теперь?       Она убрала тряпку и закусила губу. В ней боролись непонятные чувства. Санса жалела того мальчика, которому пришлось пережить такое несчастье, вынести нечеловеческие муки и боль. И восхищалась тем мужчиной, который не сломался, не сдался. Он прямо смотрел людям в лицо и не прятал своего. Выстоял и преодолел все. Он, который, быть может, и злился, презирал и ненавидел весь мир, но все же сохранил в себе благородство и честность, храбрость и добродетель. Не все знали и видели в нем такое, и он, скорее всего, не всем это показывал, но Сансе повезло увидеть его настоящего.       Она улыбнулась, позволяя теплу расползтись внутри.       «Почему я?».       Щеки снова полыхнули, а подсознание отыскало ответ, что не давал покоя. Сердце чаще забилось. Она могла ответить себе, но боялась. Боялась признать тот факт, что она ему небезразлична. Что Пес поддался глупому чувству, которое сбило с него спесь и ярость. Которое сделало его мягче и уязвимее.       Да, именно так.       Иначе бы Клиган никогда не позволил себе тех взглядов и слов, всего того, что она насильно тащила из него, добиваясь ответа. Она сама его подтолкнула. Санса хотела и боялась одновременно, что все так. Она хотела быть любимой и нужной кому-то в том замке, в этом жестоком и холодном мире, где была так одинока. Она хотела полюбить сама. Но разве могла она подумать, что тем самым будет Сандор Клиган.       «Глупая Джонквиль» — подумала Санса.       А он ее Флориан? Так ли?       Клиган громко смеялся, если бы услышал такое. И все же он…       «Мой рыцарь», — шепнули губы, пуская новый виток тепла и нежности, рвущейся наружу.       Пальцы потянулись к обожженной щеке и обвели шрамы.       «Нет, не страшно» — убеждала себя Санса. — «Твое лицо — твоя маска, но я вижу кто ты под ней на самом деле. Вижу тебя настоящего. И твои глаза… Их нельзя скрыть под ней».       Пальцы продолжили исследовать поверхность. Они прошлись вдоль скулы, обвели подбородок, сползли на шею. Почти дрожали, когда неловко и неуверенно двинулись к краю камзола.       «Какая дерзость и распутство!» — корила себя девушка, и, тем не менее, ей отчаянно хотелось к нему прикасаться. К его такому сильному и могучему телу, к теплой коже. Так, как никогда не могла подумать. Так, как он во снах касался ее. Но пришлось довольствоваться лишь грубой кожей его верхней одежды. Санса положила руку Клигану на грудь прямо напротив сердца, стараясь услышать, как-то бьется.       Тихо, мерно. Совсем не так, как ее сейчас. Совсем не в такт, совсем не совпадает.       Она приложила вторую руку к своей груди.       Удар, еще удар, и еще… все мимо.       Пришлось с минуту выждать прежде, чем ритмы совпадут и снова разойдутся.       «Так забавно, так волнительно и так глупо».       Она дурочка — играет в детские игры. Нет, они совсем не детские. И даже уже не игры. Играть ей нельзя. Со своими чувствами и с его. В чувства и вовсе нельзя играть. Им нужно либо поддаваться, либо отвергать. И она должна принять решение, что именно нужно сделать.       Снова, подняв глаза на спящего, Санса остановилась взглядом на мужских губах. Тех, что так кратко ее тогда поцеловали. Чей вкус и прикосновение она до сих пор не могла забыть.       От чего так?       Почему она не помнила, нет, не хотела помнить чужие губы и касания? Почему хранила только это? И думала о том, может ли такое повториться вновь.       Ответ был очевиден, но она промолчала, словами и мыслями. Она решила идти до последнего, до края, не боясь сорваться. Захотелось быть смелой и решительной. Захотелось хоть что-то хоть когда-то решить самой. И она решилась. Несмело и медленно потянулась к его лицу, приближая свое. Роняя на его грудь рыжие волосы и задевая щеку. Санса задержала дыхание и мягко, почти невесомо прикоснулась губами к его губам. На большее она не решилась, отпрянув в тот же миг. Задохнувшись и испугавшись того, что ее поймают. Но секунда, другая, а Клиган так и не шелохнулся, рождая в ней стыд, радость, трепет и легкое разочарование. Она отстранилась, решая, что больше ничего себе не позволит, рискуя загубить себя окончательно.       Но не прошло и минуты, как тихий мужской голос прошептал «Пташка».       И Пташка встрепенулась, снова поддаваясь волнению. — Да? — рваное дыхание не хотело приходить в норму.       Пес прищурился, поднимаясь на локтях. Он бросил пылающий взгляд, захватив ее глаза в плен. Он смотрел жадно и пытливо, а она так боялась, что он все поймет. Прочитает ее мысли, узнает о ее недостойном поведении.       И что сделает? Укорит? Посмеется? Осудит?       Санса смотрела в ответ, не моргая, ища подсказок и пытаясь разобраться, что он видит в ее глазах. Быть может, все… или же ничего. Ей не хотелось ничего получать в ответ кроме этого прожигающего взгляда… кроме поцелуя.       Новая мысль полоснула по щекам и сердцу, и Санса отвела глаза, сдавшись и сбежав, окончательно признав свое поражение.       Но, будто не желая отпускать, Клиган поддел ее подбородок и приказал пальцами и голосом. — Посмотри на меня, — тихий низкий голос требовал слишком много.       Она легко покачала головой не в силах выполнить приказ. — Посмотри.       Лишь на секунду Санса позволила себе мимолетный взгляд и снова отвела его в сторону. Этого хватило, чтобы понять и его.       Да, быть может, Сандор все понял. Но и она, похоже, от него не далеко ушла. Не нужно было слов или действий, чтобы разобрать в огне его серых глаз страсть и желание. Чтобы не поддаться ему и не обжечься. Еще пару минут назад девушка мечтала об этом, а теперь не могла совладать с собой. Не могла принять правду и реальность. Не могла не бояться и не волноваться. — Смотри, — сказал Клиган чуть громче. — Нет, — только шевельнула губами она. — Отчего же? Все еще боишься?       Голос тягучий и низкий, и такой повелительный. — Нет, я не боюсь, — вздрогнула Санса. — Противно? Не нравлюсь? — Не так! — она вернулась к нему глазами, не позволяя ему поверить своим мыслям и не поверить ее словам. — Вы смущаете меня.       Девушка старалась быть убедительной и честной. Он мог почуять обман. — Чем же? — Вы мужчина. Нам не положено быть наедине, — стараясь смотреть прямо, отвечала Санса, пытаясь подобрать правильные слова. — И Вы так смотрите.       На последней фразе она почти запнулась. Конечно, он не мог скрыть от нее своих желаний, а сейчас тем более. Но она не хотела показывать, что боится, хотя это было не так. Она не хотела его отталкивать. Но и не хотела разрешать что-либо… Или хотела? — Вот как. Робкая и правильная Пташка.       Воин усмехнулся и подался к ней немного навстречу. — Я знаю, это глупо, простите, — девушка попыталась увести взгляд, но он ей запретил. — За что ты извиняешься? За свои слова? — Его пальцы сильнее сжались у нее на лице, вызывая новый прилив волнения. — Всегда так учтива, всегда прячешься за маской вежливости. Где же настоящая Пташка? — Я настоящая. — Да, такой, как должна быть леди.       Он уколол ее этим. Ведь она в последнее время себя так не вела, а только что и вовсе позволила себе нечто недопустимое. — Разве это плохо? — Смешно это и глупо. Ты настоящая леди, а я настоящий рыцарь. Вот умора!       Сандор улыбнулся, но как-то вымученно. А Сансе смешно не было. Да, она леди, а он ее рыцарь. И для нее это не шутки. — Только все это сказочки, — Клиган продолжил грубее, а его большой палец прошелся по ее щеке, вызывая у Сансы мурашки.       Он хотел ее поцеловать, она знала. Она чувствовала это. И, быть может, хотел большего. Но, все же, сдерживал себя. А Санса не знала, чего хотелось ей, точнее, что она могла ему позволить. И могла ли? Да и стал бы Клиган спрашивать разрешения? В его ли это правилах? В правилах ли это мужчин? Они берут, что хотят. А он… — Тебя легко напугать, Пташка. Но ты должна научиться быть смелой и смотреть в лицо опасности. — Он вздохнул и поднялся на ноги, отпуская ее. — И в мое уродливое лицо тоже.       Она задохнулась, поняв, что он отступился. Он не верил ей или себе самому. Не решался сделать то, чего жаждал. Это хорошо и плохо. Он сторонился ее, думая, что глупая маленькая леди видит лишь лицо со шрамами и ценит только титул и происхождение. Как же Клиган ошибался. Как же Санса хотела донести до него свою правду. — Это Вы глупый, — ответила Санса с волнением.       Девушка хотела увести взгляд, но вновь переборола себя и лишь протянула воину руку. Он схватил ее пальцы, а она их сжала и потянула его к себе. Просто забыв обо всем и не понимая, что делает.       Сандор оказался рядом, опустившись на белый плащ и не выпуская ее руку из своей. — Да, и ты тому виной, — теперь и он говорил со сбившимся дыханием. Его глаза продолжали полыхать, пока он не отвернулся. — Но не бойся меня. Я ничего не сделаю против твоей воли.       Да, именно этих слов и ждала Санса. Ничего больше. Простое признание, что растормошило душу. — Я знаю. Я Вам доверяю. И не боюсь… — Она волновалась, но и его слабость сейчас придавала ей сил. — Почему не верите мне?       Сандор скривил губы и хотел ответить, но осекся.       Санса его понимала. Но не могла оставить все как есть. Теперь он должен понять и ее. Девушка повернула голову Сандора к себе, а пальцы дотронулись до щеки, позволяя немного пройтись по колючей коже. Он снова к ней вернулся взглядом. — Не Ваше лицо меня пугало раньше, а злость, что переполняла Вас. Теперь ее нет. Я очень на это надеюсь. Прежде, Вы были чужаком и незнакомцем. Сейчас я знаю Вас лучше. И доверяю, как никому другому. Никому. Я в безопасности с Вами и ничего не боюсь. И я очень благодарна за все то, что Вы для меня сделали.       Последние слова скомкались, и она не смогла высказать все, что хотела. Но и того было довольно. Санса лишь надеялась, что Клиган понял. А чтобы укрепить его в этих мыслях, она подалась ему навстречу и, не думая о том, что делает, приложила свои губы к его щеке. Будь у нее больше смелости или уверенности в себе, или, быть может, меньше разума, Санса бы непременно поцеловала его в губы. Также как это сделал он, забирая награду. В благодарность за все, что он для нее сделал, за то, что делает до сих пор. За те чувства, что в ней вызывает и разжигает. За то, что он есть в ее жизни. — Спасибо, — шепнула она и, не в силах побороть смущение, отвернулась и уткнулась лицом в ладони.       Нет, она не стыдилась. Просто не смогла заставить себя взглянуть в его лицо и получить ответ.       В следующий же миг, Санса ощутила на себе его руки, что властно обвили и прижали ее хрупкую и дрожащую к его мощному телу. Ладони сжали плечи, а его щека прижалась к ее волосам, губы вместе с горячим дыханием выпустили хрипом слова: — Не стоило так рьяно выказывать мне свою благодарность, Пташка. Ведь я могу захотеть и большего.       Дрожь усилилась от его слов. Таких откровенных и таких честных. Санса чувствовала, как напряжено его тело и как скована хватка рук. Он, будто хищник, замер, поймав свою жертву.       Но зверь предостерегал или спрашивал разрешения?       Прежде, чем она успела понять это, слова покинули уста, обнажая и ее желания: — Я в Вашей власти.       Да, и Санса ничего не хотела менять. Она его, настолько, насколько это возможно.       Его объятья стали крепче, но против этого слова говорили об ином: — Не давай мне выбора. Иначе я его сделаю, и тебе он не понравится.       Сердце колотилось о грудную клетку и потребовалось несколько лишних ударов, прежде чем понять, что мужчина отпустил ее и оставил в покое. Тело Сансы ослабло настолько, что она не могла пошевелиться. Еще немного и она готова была потерять сознание, не справившись с эмоциями. Но теперь привкус разочарования наполнил ее изнутри. Разочарование, но признание правильности. Все так, как и должно быть. Ничего иного между ними. Больше правды, больше откровений и только. И Клиган прав, что грань еще не переступлена. Зайдя за нее, нет пути назад. Не для кого. И прежде всего для нее. Девушка должна быть благодарна и за это своему благородному рыцарю. И не мучить ни себя, ни его. Отчего же тогда в сердце досада?

***

      Дверь трактира открылась, прочертив на сухой истоптанной земле желтую полосу света. В проеме появился человек, и Санса надеялась увидеть знакомые черты. Но нет. Мужчина вовсе не походил на Клигана. Он спустился со ступеней и повернул влево, попутно расшнуровывая завязки на штанах. Санса вжалась в шею Неведомого и прищурилась. Она заставила себя не закрывать глаза, ей нужно быть внимательной и сильной. И бежать, если что-то пойдет не так.       Об этом думать не хотелось. Ни о чем, что могло бы разлучить их с Сандором и навлечь беду. Поэтому она плотнее прильнула, пытаясь слиться с животным в единое целое. Ночь темна, как и масть коня, но нельзя было выдавать себя, ни движением, ни звуком.       Санса уже жалела, что согласилась на этот шаг. Не нужен был им кров и теплая постель. Не стоило того их безопасность. Хотя, по правде говоря, своего желания она и не высказывала.       «Мы можем сегодня заночевать в трактире», — произнес Пес сухо, даже не обернувшись — «Поедим и выспимся».       Санса в тот миг и думать ни о чем не могла. Она чувствовала свою вину и его отчуждение. И колючее напряжение между ними. И новый барьер. Но вместе с этим было и то, что заглушало все прочее.       Однажды, в глубоком детстве, Санса увидела, как молния ударила в дерево. Ослепляющая стрела прошла насквозь, расколов пополам ствол и поджигая кору своим жаром. Это было страшно, но пленяло взор. Сейчас она чувствовала себя тем самым деревом, сгорая в огне и подчиняясь силам природы или гневу Богов. Пожар внутри не унимался, и она боялась, что на утро от нее останутся одни головешки. Будь то трактир или лесная чаща.       Клиган покинул седло, оставляя ее одну биться в агонии. А до этого Санса изнемогала от запретного, но такого сладкого ощущения, что росло внутри. Она зарывалась пальцами в смоляную гриву коня и старалась не касаться спиной груди своего спутника. Ведь каждое прикосновение дрожью и сладостной болью отдавалось в ее теле и, ей казалось, у него тоже. Но бедра их были в плену друг друга, и с этим ничего нельзя было сделать. Молчание сушило воздух, а телу нельзя было запретить чувствовать то, что запрещалось разуму. Санса уже не была столь наивна и невинна, как прежде, и она все понимала. Почему дыхание Сандора потяжелело, почему он отводил глаза, почему сторонился ее. От чего так тесно между ними. От чего она краснела, ощущая его твердость. От чего его возбуждение сдерживалось и тем самым распаляло и ее. Санса знала, он ее хочет. Как мужчина женщину. Всегда хотел. И она поняла, что, оказывается, может испытывать тоже. Это выше ее сил и убеждений. Выше морали и принципов. Это нельзя запретить, этого не удастся избежать. Пока он рядом, пока он так близко. Все сны — улики, все мысли — предатели. Она порочна. Она нечиста. Но ей плевать. Больше всего на свете, ей хотелось почувствовать на себе его руки и губы, пасть перед плотским желанием, утолив и его и свою жажду.       Вместо этого Клиган спустился на землю, заставляя Сансу жалеть и раскаиваться в своих мысленных прегрешениях.       Кто бы так благородно поступил, наступив на горло своих желаний? Любой другой уже задрал бы Сансе юбки и нещадно пытал ее тело, проникая своим естеством так глубоко, как только мог. Как это делал ее муж. Больно и унизительно. Она не хотела испытывать подобного вновь. Или хотела? Отчего тело предательски дрожало и загоралось только от одного его прикосновения? Почему телу казалось, что с Клиганом все будет иначе? Санса ошибалась или все же Сандор был другим?       Да, он был другим — ни на кого не похожим. Угрюмым, грубым, злым, порой несдержанным, но честным. Таким был раньше. А теперь? Прежнего Пса Санса боялась, сторонилась. От нынешнего ей не уйти, но того и не хочется. Он стал смирнее, спокойнее, открытие. Или, может быть, просто она к нему привыкла? Как много между ними было — действий, слов, взглядов и поступков. По чужой воле и по собственному желанию. Против морали, правил и приличия. Но Сансу тянуло к нему. Такое запретное и неизведанное ранее чувство. Низкий хриплый голос ласкал слух, взгляд серых глаз разжигал пожар на щеках и во всем теле. Она не могла тому сопротивляться. Не хотела. Она готова была отдаться ему на свой страх и риск, позволяя причинить себе, быть может, новую боль, но потушить пожар непреодолимого желания.       Но Клиган только мучил ее своей неуклонной сдержанностью.       «Я не собираюсь покушаться на твою честь, если боишься того. Что мне дело до постели и удобств, если… Мне плевать на все, я о тебе думаю. Так что, нужно тебе это? — Решайте сами, — лишь ответила Санса, бросив короткий взгляд.       Ей показалось или все звучало слишком двойственно и опасно? Она не могла решить, не могла ничего сказать более.       Он думал о ней. А она думала о нем. Слишком много, слишком часто, слишком порочно. Он вряд ли ей уступал и в этом. Скорее наоборот. Но решиться на что-нибудь сама Санса не могла. Она и так сделала слишком много того, чего не стоило. Время покажет, кто сломается первым. И к чему это приведет.       Мысли сбились вновь, когда незнакомец снова открыл входную дверь и столкнулся с темной высокой фигурой. Она прошла мимо и быстрым уверенным шагом, двинулась в ее направлении. — Сандор, — беззвучно шепнула девушка и затаила дыхание, перестав моргать дабы не упустить из его виду.       Он подошел близко и, ухватившись за поводья, что Санса сжимала в своих руках, поднял на нее испепеляющий взгляд темных глаз. Скулы его ходили ходуном, а между бровей пролегла глубокая морщина. — Это правда? Ты — сделала это? — голос низкий и хриплый не спрашивал, а будто утверждал. И Санса не сразу смогла разобрать, что именно имел в виду воин. Но глаза его говорили больше слов. И Санса, содрогнувшись всем телом, чуть не упав с коня, ужаснулась мысли о том, что ее тайна раскрыта.