Глава двадцать пятая
15 мая 2016 г., 16:00
Руки немного дрожали, а стук сердца, как казалось Сансе, был слышан на всю комнату. Но она была одна, и никто не мог обвинить ее в слабости и трусости. А она боялась. Боялась, что в любой миг откроются двери и на пороге появится ее муж — злой и раздраженный. Он обязательно выместит свой гнев на ней, как и всегда. Джоффри никогда не был доволен своей королевой. Она всегда давала повод себя ударить или обидеть. Но сегодня, Санса была особенно глупа и неосмотрительна. Он видел их вместе — своего Пса и презираемую жену. Что он мог подумать? Что мог решить? Неважно. Это просто новый повод для очередной пытки. И она все это, видимо, заслужила.
Девушка отвела глаза от позолоченной ручки и опустила их на свои руки. Будто взглядом, она могла приказать им не дрожать. Но тут же вздрогнула сама, услышав шаги и пугающий скрип. Джоффри вошел с каменным лицом и остановился за порогом. Он пристально смотрел на нее, а Санса не могла даже моргнуть. Ничего нельзя было прочитать или понять в холодном блеске зеленых глаз. Двери медленно закрылись позади него, снова скрипнув на прощанье. Это немного привело девушку в чувство.
Она поднялась, расправила подол платья и, подойдя к столу, трясущимися руками взяла графин и медленно разлила вино по бокалам. Только стук ее сердца и плеск кроваво-красной жидкости разбавлял тишину вокруг, но она чувствовала, что Джоффри неспешно подходит к ней сзади. Словно хищник крадется и выжидает момент атаки. А жертва даже не вправе сопротивляться. Она — жертва.
Девушка сжала узорчатое стекло пальцами и подняла бокал, одновременно с этим поворачиваясь к супругу.
— Вина? — спросила она тихо и со страхом подняла глаза.
— Сама любезность, — также тихо ответил он.
Но Хищник бросился — Джоффри с размаху ударил ее по руке, выбивая бокал и проливая по полу вино. Санса от неожиданности ахнула и отпрянула в сторону, но король перехватил ее движение и, ухватившись одной рукой за локоть, а другой за лицо, потянул к себе.
— Ты также любезна и с моим Псом? — Шипел Джоффри. — На что ты его подговариваешь?
— Ни на что! — Еле шевеля губами произнесла Санса, а Баратеон сильнее сжал пальцы.
— Нет? А мне кажется, ты мне лжешь.
Джоффри оттолкнул ее от себя и потянулся за хлыстом, что всегда был рядом. Санса попятилась назад, понимая, чем ей это грозит.
— А ты знаешь, что положено лгунам? Их наказывают.
Ударив по креслу, король двинулся в ее направлении.
— Я не лгу.
Джоффри обошел стол, но девушка оказалась на противоположной стороне.
— О чем вы говорили?
— Ни о чем.
Такой ответ юношу не устроил. Он нахмурил брови и снова начал к ней приближаться.
— Об охоте, — исправилась Санса. Казалось, что чаще сердце биться не может.
Но это только больше разозлило Джоффри, и он ударил ладонями об стол.
— Об Охоте?! Так значит все-таки это ты? Ты его настроила против меня?
Он смахнул в порыве гнева графин и вазу с фруктами. Звон, стук, плеск — все звуки смешались. Осколки рассыпались по полу. Персики, виноград, инжир окропились красными каплями. Санса вздрогнула и отошла вглубь комнаты. Ее не спасет даже бегство. Ей некуда бежать и негде прятаться. Все, что она может делать — это терпеть и мириться.
— Как? — вопил король, — Что ты ему обещала? Что позволила?
— Ваше Величество, я не понимаю, о чем Вы! — девушка запиналась и прижимала руки к груди.
— Все ты понимаешь, испорченная лживая сука! — Баратеон пихнул кресло, а затем оттолкнул стол, освобождая себе путь. — Что, ноги перед ним раздвигала? Предлагала себя? Тебе не впервой!
— Ваше…
Но слова Сансы оборвались после первого удара хлыста, пришедшегося по правому предплечью. Она взвизгнула от неожиданности и острой боли, но постаралась сдержаться. Джоффри в миг оказался рядом и схватил ее одной рукой. Их глаза встретились: в ее — намечались слезы, а в его — блестела ярость. Юноша отмахнулся от нее.
— Ты продажная лгунья. Но я тебя вижу насквозь!
Хлыст опять коснулся ее тела. Санса сжалась в комок, а король нанес очередной удар. Она пискнула, роняя первые слезы, и упала на колени, зная что это ей не поможет. Боль расползлась по телу, но худшее, она знала, впереди. Джоффри тут же снова схватил ее и поднял на ноги. Но вместо очередных оскорблений, он, откинув хлыст, тыльной стороной ладони, прошелся вскользь по лицу. Санса не сдержала жалобного приглушенного стона и отклонилась, почти падая. Король не стал ее удерживать и позволил девушке рухнуть на пол.
Силы уходили с каждой новой секундой. Но король и не думал останавливаться. Слезы жены и жалкий вид только подстегивали его и вызывали новые волны гнева.
— Мне противно к тебе прикасаться! — С пренебрежением выкрикнул он. — Ты псовая подстилка. Ты порочишь свое имя, свой род, даже это место. Ты и меня пытаешься испачкать! Ты не королева, а шлюха!
Санса подняла голову. Слова покинули ее уста, прежде, чем она спохватилась, хотя девушка и знала, что нужно было промолчать.
— Это не так. Я верна Вам. Я ничего не делала и никогда не сделаю. Обеты священны, и… — она задохнулась. — Я Ваша навеки.
— Да, моя — забавная скулящая игрушка. Тебя так приятно мучить! — Баратеон оскалился, схватил ее за волосы и потянул к себе. — Иди сюда!
Санса из последних сил сдерживалась, чтобы не зарыдать и не вскрикнуть громче. Она безвольно подалась велению короля и на ослабших ногах приблизилась к нему. Джоффри обвил ее талию другой рукой и притянул к себе, не выпуская при этом рыжие пряди из своей хватки.
— Что же молчишь? — Он потянул за них вниз, заставляя Сансу прогнуться и выставить шею. — Давай! Пищи словно котенок, стараясь сдержать крики! — Он коснулся губами бледной кожи там, где пульсировала венка, а потом прошелся зубами, прикусывая. — Терпи! Но так будет не всегда. Сегодня так не будет!
Он резко отстранился и размахнулся.
— Нет, не надо!
Вскрикнула Санса и получила в тот же миг пощечину.
— Кричи! Что же молчишь?! Боишься?
Щека загорелась и голова закружилась, но девушка устояла на ногах.
— Чего? Или кого? Меня? — Продолжал Джоффри, распаляясь. — Или того, что тебя кто-то услышит? Он услышит, да?
Король умолк на миг и обошел Сансу.
— И что? Ты думаешь Пес не знает? — Он толкнул свою жену, и та, не удержавшись, упала на колени. — И без твоих противных звуков, он знает, что я с тобой делаю. Каждую ночь!
Он оказался рядом, вцепившись снова в волосы и притягивая ее к своему телу.
— Да, он там сейчас, до самого утра. Так, что времени у нас много.
— Прошу… — но снова девушка потеряла голос.
Пальцы сжались на ее горле, и воздух со словами застрял на пол пути.
— О чем?
— О милосердии, — еле проскулила она.
— Ты дура! Что это по твоему — милосердие? Я и так милосерден! — Джоффри ее тряхнул, не ослабляя хватки. — Отдал тебя только одному своему стражу, а мог ведь отправить в казармы для развлечения солдат. Но нет, я был милосерден! Я проявил великодушие, женившись на тебе, падшей дочери предателя. — Его вторая рука начала жадно шарить по ее телу. — И теперь, каждый раз, я оказываю честь, проливая внутри тебя семя. Какое еще милосердие ты хочешь получить от меня?! Ты должна сказать мне спасибо за все это!
Король развернул ее к себе и швырнул на пол. Санса ударилась головой, закашлялась, но после приподнялась на локтях и шепнула покорно:
— Благодарю.
Слова дались ей через силу, но не от того, что она тяжело дышала, хватая воздух ртом.
— Я не расслышал, — Джоффри подтянул ее к себе за ноги.
— Благодарю.
— Еще раз! — Прикрикнул он.
— Благодарю, — из последних сил выдавливала из себя девушка.
Щеки пылали, а глаза застилали слезы. Тело болело, но больше всего душа. Она рвалась на части с каждой секундой все больше. Ее нет, больше нет — только сломанная кукла. Так почему этой кукле до сих пор больно?
«Неужели я все это заслужила? За что?».
Мысли пронзали и убивали, но она все еще была жива. И эти мучения теперь ее вечные спутники.
А Джоффри все не унимался:
— Еще! — кричал он остервенело.
Силы оставили молодую королеву, и она безвольно растянулась на полу ни на что не реагируя.
«Пусть делает, что хочет».
Санса словно погрузилась под воду. Будто, звуки и свет достигали ее глухо и рассеяно, проходя через водную толщу, обтекали и обволакивали.
Но не долго муж позволил своей жене отдыхать. Он потащил Сансу к кровати и, одарив ее очередной пощечиной, бросил на мягкую перину. Но падения девушка уже не помнила.
— Нет, нет, нет, нет… — шептала Санса еле шевеля губами. Ее тело налилось неподъемной тяжестью и перестало слушаться. Она чувствовала, как сползает с седла. Она готова была упасть и никогда больше не подняться, но сильные руки перехватили ее и вернули на место. Сандор Клиган поспешно запрыгнул на коня и ударил в бока животного.
— Нет, нет, нет, — не унималась девушка.
Она начала сопротивляться, но Пес так крепко прижал ее к себе, что не хватило воздуха для глубокого вздоха.
Неведомый послушно тронулся с места, а выйдя за забор, рванул галопом по приказу хозяина.
Вокруг — непроглядная тьма и ветер в лицо. И мужские руки, властно и крепко сжимающие женское тело. И слезы, косыми дорожками бегущие по щекам. Санса ничего не видела и не понимала.
— Нет, нет, — повторяла она бесконца. Но вряд ли ее кто-то слышал. Казалось, прошла целая вечность, пока бешеный ритм скачки не сменился на более спокойный, а потом и вовсе перешел на шаг.
Клиган остановил Неведомого где-то посреди леса и спустился на землю, стягивая за собой и ее. Голова кружилась, а тело так и осталось непослушным. Санса, не в силах удержаться на ногах, припала на колени и уткнулась ладонями в пыльную землю с колючей травой. Ей было все равно. Она не понимала происходящего. Волосы растрепались и спадали тяжелыми прядями, скрывая ее от спутника. Но Сандор, выждав несколько мгновений, подошел к ней и, присев на корточки, схватился за ее лицо. Санса не могла смотреть ему в глаза и не могла понять выражение его лица. Слезы застилали все кругом, безмолвные рыдания сдавливали горло. Она знала, что рано или поздно правда раскроется, но не была готова к этому. Она не была готова вспоминать или рассказывать что-либо. Но теперь придется держать ответ перед тем, кто будет самым строгим ее судьей. Пока все было тайной, это было почти что неправдой, дурным сном или кошмаром. Но теперь, все обернется явью, и она будет вынуждена признаться не только ему, но и себе, что Санса Старк убийца.
Слова Клигана «Это ты?» звучали не вопросом, а вердиктом. Его полыхающий взгляд прожигал насквозь — и тогда, и теперь. Санса пыталась увернуться, но воин встряхнул ее и крепче сжал пальцы на щеках.
— Это правда? — Спросил он тихо, но твердо.
— Нет, нет, нет, — не умолкала Санса. Губы только шевелились, не издавая звуков.
Сандор убрал пару прядей, прошелся ладонями по мокрым щекам, а потом обхватил ее лицо обеими руками.
— Скажи мне.
Но ничего не изменилось. Санса будто не слышала его. Она не хотела его слышать. Не хотела видеть его. Она закрыла глаза, но Пес заставил ее вновь смотреть на него. Его лицо оказалось так близко, что кроме него больше ничего, будто, и не существовало. Только темные, блестящие глаза во мраке ночи и голос — низкий, хриплый, настойчивый.
— Я спрошу последний раз, и ты скажешь правду, — каждое слово медленно и четко вылетало из его рта. — Ты убила Джоффри?
Санса вздрогнула, и Клиган только усилил хватку, не давая шанса к побегу. Глаза в глаза. И их дыхание сплеталось где-то по середине. И короткое, тихое «Да», эхом отразилось от деревьев, оглушив обоих после бесконечно долгого упорного взгляда.
Нет смысла бежать. Ей некуда и не за чем. Душа сгорела — телу все равно. Слезы новым потоком полились из глаз, но Клиган снова вытер ее щеки. Он смотрел и смотрел, а Санса боялась, что же он скажет и скажет ли вообще что-нибудь. На лице, словно холодная маска, или просто она сейчас не могла ничего понять и воспринять.
Но воин также медленно и тихо произнес, продолжая прожигать ее своими горячими ладонями:
— Нет твоей вины, Пташка. Я виноват. Я подвел тебя. И это я должен был убить мерзавца.
Санса хотела снова сказать «нет», но не смогла. Клиган поднял ее на руки и отнес к раскидистому дереву. Расстелил один плащ, усадил ее и укрыл другим. Он больше ничего не говорил и не смотрел на нее. Оставил одну в слезах и с пустотой внутри.
Бросил? Нет, она сквозь слезы следила за ним, пытаясь не потерять из вида.
Сандор расседлал коня, развел костер и подогрел воду. Достал все съестное, что было и пододвинул Сансу ближе к яркому пламени. Сел рядом и силой заставил ее поесть. Сам же не проглотил ни кусочка. А дальше — тишина и неподвижность. Он все молчал и молчал, и смотрел в костер. А сердце у Сансы билось все чаще и чаще. Ей хотелось проникнуть в его мысли.
«Что в них? Что теперь он думает обо мне? Кем считает? Осуждает? Презирает? — она вздохнула. — Не виновата? Сказал он. Пес не лжет, никогда. Но разве это правда?».
Она и не заметила, как слезы высохли, а волнение заменило истерику.
— Почему? — тихо, не глядя на девушку, спросил Пес.
Она так ждала хоть одного слова от него, а теперь испугалась его голоса и вопроса. Но воин продолжил.
— Почему ты не позволила сделать это мне?
Долгое молчание и терпеливое ожидание.
— Я… — ее голос охрип и сорвался, но все равно Санса смогла продолжить. — Я не хотела, чтобы Вы пострадали.
Резко обернувшись, Сандор уставился на нее. Языки пламени отражались в зрачках, нахмуренные брови бросали на глаза тень.
— Страдала ты.
— Пусть. Он мой муж… был моим мужем.
Слезы снова проступили на глазах, а губы задрожали. Санса хотела быть сильной, но не смогла. Не смогла сдержаться от нового потока нахлынувших эмоций.
— Теперь его нет, — мужской голос звучал размерено.
— Нет. И меня нет. Я умерла вместе с ним. Моя душа…
Озноб прошел по телу, но чужие руки схватили ее за плечи.
— В Пекло душу! Ты жива! Ты свободна! — поддался эмоциям Клиган.
— Я убила… — она, будто теряя сознание, прикрыла глаза и чуть наклонилась вперед. Но Клиган притянул ее к себе и обнял, прижимая к груди.
— И пусть, — шепнул он.
— Нет, — возразила она, прикладывая ладони к коже его дублета и упираясь щекой в свои руки.
— Забудь.
— Нет.
Но Сандора было не пронять.
— Прости себя.
— Нет.
Она все возражала слабым голосом. А воин только крепче прижимал ее хрупкое тело к себе. Его правая рука прошлась по волосам, будто успокаивая.
— Да, да, да! — чуть громче и эмоциональней сказал он. — Живи, маленькая храбрая птичка. Лети куда хочешь. Будь свободна теперь. Твой Пес будет рядом. Он защитит. Он не позволит больше никому обижать пичугу. Ты веришь мне?
Санса сама прильнула к нему ближе, ища такое необходимое ей сейчас тепло и поддержку. Его руки успокаивали, словам хотелось верить.
— Да.
И она верила. Она знала, что будет так. Только он, не предаст и не бросит. Будет рядом. Ее Пес. Ее рыцарь. Ее Сандор.
Слова закончились, но тепло между их тел грело сильнее яркого пламени костра. Клиган приподнял Сансу и усадил себе на колени, еще плотнее сжав кольцо своих спасительных объятий, и не отпускал ее так долго, как ей того требовалось. Пока рыдания не стихли, а слезы не высохли. Пока ночной сумрак не провалился в пучину сна.
В первую секунду она ничего не поняла, кроме того, что он в ней и на ней. Санса открыла глаза. Золотистые волосы короля в темноте ночи были серыми, а его напряженное лицо, будто покрыто инеем. Джоффри заметил ее взгляд и остановился. Свел брови, хотел усмехнуться и, возможно, что-то сказать. Но похоть и желание ее удовлетворить были сильнее. Поэтому он отвернул лицо жены в сторону и продолжил свои грубые движения с удвоенной силой. А Санса ничего не чувствовала. Просто лежала, уставившись в одну точку и слушала, как он тяжело и неровно дышит. Их тела монотонно двигались на постели. Ей было холодно, а, ему, видимо, жарко. Джоффри склонился к ее шее и часто окатывал влажным дыханием. А капля пота, упавшая с него и скользнувшая по ее коже вниз на подушку, заставила Сансу поморщится. Ей стало противно. От этой ненавистной близости. От своей слабости. От того, что ее муж одновременно и желает ее, и яростно ненавидит. От того, что мучая ее, Джоффри получает удовольствие. А она должна это терпеть и принимать, как данность. И так будет всегда. Отныне и навеки. Смирение и покорность — вот ее удел.
« Я благодарна», — мысленно повторяла Санса, но не могла в это поверить. Не хотела. Да, она лгунья — и будет ей всегда.
Джоффри шумно вздохнул и сильнее вдавил ее в кровать. Его правая рука поднялась выше и, уже по привычке, ухватилась за тонкую шею девушки. Воздух опять перестал наполнять легкие, тяжесть его тела не давала возможности двигаться. Санса терпела сколько могла, но скоро паника взяла свое. Она ухватилась своими руками за запястье мужа, пытаясь освободить горло от хватки хотя бы на краткий миг, чтобы вздохнуть. Но он крепко держал, и в пылу нарастающей страсти не понимал ничего. Когда уже силы покидали Сансу, а в глазах вместо слез стояли темные круги, Джоффри простонал где-то рядом с ее ухом и замер, одновременно расслабляя свое тело, наваливаясь на нее и, разжав пальцы, позволяя девушке снова дышать. Агония пронзала тело на грани боли, страха и отчаяния. Это мучительная пытка казалась оконченной, но Санса знала, что ее муж готов придумать новую и воплотить ее сегодня же ночью, вновь издеваясь над ней.
Как все стерпеть и не сойти с ума?
Баратеон повернул ее лицо к себе ухмыляясь. Он потянулся к ее губам, но Санса увернулась. Она знала, что его это разозлит, но не смогла перебороть отвращение. Джоффри снова подчинил ее себе. Он долго разглядывал лицо своей королевы, а она отводила взгляд. Потом снова потянулся за поцелуем и замер совсем рядом. Он не дал во второй попытке уйти от касания губ, но и сам не стал доводить свою попытку до конца. Улыбка погасла, сменившись скрытой яростью. Он отстранился, а в следующий миг наградил свою жену очередной пощечиной. Схватил ее за лицо и прошипел:
— Все еще нет?
Санса безвольно замерла, а король убрал руку и нарочито медленно вновь, склоняясь над ней, потянулся к ее губам. Поцелуй вышел холодным несмотря на полыхающую кожу и губы.
— Так-то лучше, — Джоффри приподнялся на руках и опрокинулся на кровать, наконец-то освобождая Сансу от себя.
Она глубоко, но неровно вздохнула, все еще ощущая нехватку воздуха. Все дрожало внутри и снаружи. Ей хотелось сбежать и больше никогда не видеть своего мужа. Но это было невозможно.
Санса, превозмогая себя, приподнялась и скатилась на пол, оставаясь сидеть на полу подле кровати. Идти было некуда. Но и находиться рядом с ненавистным мужем было невыносимо. Хотелось плакать и кричать, но ни слез, ни голоса сейчас не было.
— Ты скучная, — тихо откуда-то сверху до Сансы донеслись слова. — И скоро мне надоешь. Но это не значит, что я перестану уделять тебе внимание. Просто придумаю что-то новое. А потом еще и еще, пока ты окончательно не перестанешь мне быть интересна. Но и на этом для тебя все не закончится. Быть может, тогда я снова отдам тебя своему Псу для развлечения. Он ведь хочет, я уверен, снова трахнуть тебя. Пусть порадуется. Может тогда, он снова будет благодарен своему хозяину.
Санса замерла — слова Джоффри выворачивали ее наизнанку. Она знала, Баратеон издевается, но это не означало, что он так не поступит. Он мог.
Король умолк на мгновение, но, после короткого смешка, продолжил.
— Хотя, нет. Он тебя не получит. Он надоест мне раньше тебя. Уже надоел. Ты слабая и безвольная, а он опасен. Похоже, взбесился. Не стоит бешенную собаку держать слишком близко, и протягивать ей руку даже с лакомством. Она ведь может укусить. Лучше сразу от нее избавиться. Ты так не считаешь?
Но Санса не отвечала. Она была против, прекрасно понимая, на что намекает Джоффри. Да, он испугался, что Сандор Клиган может пойти против него не смотря ни на что. Он что-то заподозрил. Он перестал доверять своему Псу. А это означало только одно — смерть. Мысли об этом подорвали и так хрупкое спокойствие.
«Только не это!».
Тогда она останется совсем одна. Брошенная на произвол судьбы и никому ненужная. Его не будет. А значит не будет и ее.
Сердце сдавило тисками. И, будто снова, пальцы сошлись на ее шее. Но Сансу никто не трогал. Джоффри спокойно лежал на кровати. Он молчал, отдыхал, возможно, обдумывал новую «игру». А его королева не могла унять дрожь и нарастающую панику. Это длилось бесконечно долго — тишина, мрак ночи, горькое предчувствие неизбежности, сгущались над ней. А Санса смотрела не отрываясь на осколки графина, что мерцали в блеклом лунном свете, еле пробивающемся в оконный проем. Она тоже разбита и осколки не склеить. Есть ли смысл продолжать все это? Жить дальше? Зачем?
Она перевела глаза дальше. Что-то еще поглощало и возвращало лунный свет. Что-то тонкое и длинное. Девушка вглядывалась в темноту, но не могла понять. Она поднялась и обессилено поковыляла к тому месту. Моргнула. Опустилась на колени. Задержала дыхание.
Кинжал. Серебренный отблеск лезвия и резная рукоятка с драгоценными камнями. Тот самый, которым Джоффри в брачную ночь разрезал ее платье. Все тут же, исполняет свое предназначение. Всего лишь нож для фруктов, но тонкий и острый.
Санса подняла его, ощущая холод металла. Кровь ударила по вискам, и шальная отчаянная мысль поселилась в голове. Все так просто закончить сейчас. Один лишь миг, и ее не будет. Все уйдет, закончится, останется в прошлом. Один удар в сердце…
Но как решиться? Как правильно схватиться за нож? Как не вскрикнуть и не побеспокоить короля, чтобы он не успел помешать?
Обхватив рукоять обеими руками, девушка медленно направила на себя острие. Она продолжала движение, пока нож не уперся ей в грудь напротив сердца. Дыхание перехватило.
«Надо быть смелой, хоть раз в жизни. Хоть напоследок».
Но руки преступно тряслись. Она закрыла глаза и задержала дыхание.
«Резко и сильно. Безвозвратно».
Санса сжала губы.
«Десять, девять, восемь…».
Мысли превратились в кашу.
«Семь, шесть, пять…».
Страх перерос во что-то пульсирующее, а кровь будто заледенела.
«Четыре, три, два…».
Но Санса открыла глаза и выдохнула, внезапно осознав свою ошибку.
«Убить себя теперь? Зная, что король вознамерился избавиться от своего Пса?».
Она не могла понять и не могла принять то, что сейчас зародилось в сознании. Но ей отчаянно не хотелось упускать эту мысль.
Нет, она не уйдет одна. У нее будет компания. Но возьмет с собой ни королевского охранника, а самого короля.
«Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки — так было в клятве. Они едины, а значит не разделимы и в смерти».
Подняв свое тело и не видя перед собой ничего, Санса медленно двинулась к кровати, все также крепко сжимая нож у себя в руках. Джоффри лежал на спине спокойно. Он спал, и лицо его выглядело умиротворенно. Сквозь пелену, что застилала глаза, девушка видела его — такого молодого и красивого теперь. Но она знала, насколько обманчиво это затишье. Стоит зеленым глазам открыться, а пухлым губам проронить хоть слово, чудовище вновь явит себя миру.
Нет уж! Она решила, что не хочет больше этого.
«Все уйдет, закончится, останется в прошлом. Лишь один удар в сердце…»
Санса не помнила, как руки метнулись вверх и резко опустились на грудь короля. Только тугой удар, его вздох и на миг округлившиеся глаза — его и ее. Джоффри смотрел на нее и сквозь нее. Смотрел не моргая. Удивленный? Испуганный? Осуждающий? Негодующий? Нет. Простой и безэмоциональный. Он смотрел, но не видел ее.
Скоро Санса поняла, что король больше никогда и никого не увидит.
Костер погас, наверное, уже давно, и тело замерзло. Санса открыла глаза, очнувшись от кошмара.
Когда она уснула? И спала ли вообще? Но то, что приснилось, не было сном. Совсем недавно все было взаправду.
Она посмотрела на свои дрожащие пальцы, снова ощущая холод и твердость стали. Она сжала их в кулаки и обхватила себя руками. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, лежал Сандор Клиган. Он спал. Впервые, со дня их побега. Того ужасного дня и фатальной ночи.
Тогда не уверенность или храбрость владели Сансой, а отчаяние и боль. Убила. Она приговорила Джоффри к смерти, проткнув его безжалостное сердце. Она смогла. Она хотела. Но ведь и она сама желала покинуть этот мир. Уйти следом.
«Одна плоть, одно сердце…»
Но ее еще билось, а его нет.
«Плоть, сердце, но не душа, — мысли вернули к воспоминаниям, и его стеклянным зеленым глазам. — Моя душа при мне, пусть запачканная страшным грехом. Она никогда твоей не была, хоть ты и старался до нее добраться. Теперь уже это не в твоих силах. Я свободна от тебя, пусть и страшную цену мне пришлось заплатить. Я хотела отдать и свою в оплату, но мне помешали».
Она взглянула на спящего мужчину и, против собственных чувств, слабо улыбнулась.
— Ты помешал, — тихо произнесла она вслух. — Так странно. Будто знал, что я задумала. Помешал, и вот я здесь… Мы здесь. Я испугалась тогда не своей смерти, а твоей. Что предам и брошу тебя на растерзание злобному и жестокому хозяину, будучи сама свободна от его издевательств. Я не хотела того.
Немного придвинувшись к Сандору, девушка наклонилась и посмотрела на его хмурое, даже во сне, лицо. Пальцы прошлись по воздуху, очерчивая его контуры. — Не хотела быть причастной к твоей смерти. Я, только я виновата во всем. Ты не прав, я виновна. Но я ни о чем не жалею. Я решилась, я смогла сделать то, что сделала. Быть может, вопреки всему. А, быть может, ради…
Но Санса не договорила. Даже у ночного сумрака есть уши, и утреннее эхо может вернуть ее слова обратно. Она отвела руку и положила ее мужчине на грудь. Придвинулась еще ближе, прижавшись к его боку, и осторожно устроилась на его плече.
Никогда прежде, по собственной воле, она не была так близко к мужчине и, никогда прежде, того ей не хотелось. Но не теперь. Рядом, в его объятьях, Санса чувствовала себя защищенной. Они успокаивали и утешали. Давали надежду и рождали запретные глубокие эмоции. Она хотела потеряться в них, исчезнуть. Наивная Санса пыталась уберечь Пса от погибели, а в итоге это он ее спас. Но нет. Санса Старк умерла в Красном Замке. Сандор Клиган не спас ее. Он спас кого-то другого, существо без имени. Которому было все равно. Хотя… Пес освободил из клетки Пташку, выпустил на волю, и теперь она обязана ему своей жизнью. Той, что еще теплится в ней. И ничего не попросил взамен. Но она отдаст долг, рано или поздно. Так, как он захочет его забрать. Или так, как она захочет его отдать.
