Ты моя погибель

      Санса мирно спала, прижавшись к теплому боку своего спутника. А Сандор уснуть не мог. Он, уставившись невидящим взглядом в черноту лесного полога, ожидал, когда первые лучи восходящего солнца пробьются через густую листву над ними. Он не хотел, отпускать ночь и все то, что произошло. Он не хотел, чтобы так скоро наступало утро. Ибо боялся того, что все окажется сном. Нет, Сандор боялся, что для них обоих это окажется кошмаром.       Клиган посмотрел на юное и такое нежное девичье лицо, и внутри него всколыхнулись сразу два противоречивых чувства: любовь, которую он никогда не знал и не испытывал, но принял, решив, что никогда не посмеет озвучить ее. А второе — стыд, за то, что сотворил этой ночью с той, к которой испытывал первое чувство. Да, Пес потерял контроль и ощущение реальности. Он сорвался и сдался перед почти что животной страстью и похотью. И, да — он наплевал на желания Пташки.       «Потому, что хочу» — ее голос прозвучал в голове, возвращая сознанию жгучие воспоминания.       «Она хотела? Чего? Или мне лишь привиделось, и я выдал желаемое за действительное?».       Но поперек всего отрицания становился один определенный факт — Санса сама потянулась к нему, сама поцеловала. И этот поцелуй не был знаком благодарности — он был знаком, который глупая пичуга подала рыцарю-дураку. Только Пташка вряд ли ожидала, что Пес сорвется с цепи и возьмет больше того, что ему полагалось. Намного больше. От этих мыслей кровь ударила по вискам и щекам, окатывая волной тепла все тело, воскрешая те ощущения, что мужчина испытывал, прикасаясь к девушке, целуя ее и овладевая ее телом. Как нестерпимо приятно было наслаждаться каждым мигом, теряя себя, задыхаясь и дрожа. Как невыносимо было понимать теперь, что эти ощущения накрывшие его с головой, вряд ли разделила или смогла бы разделить его бедная Пташка. Он был груб и нетерпелив, напорист и жаден. Клиган удовлетворял свои желания, совсем забыв о том, каково измученной и хрупкой леди терпеть его натиск и страсть. Он боялся того, что причинил ей боль, как и тогда, в королевской спальне — не только физическую, но и моральную. И прошедшая ночь стерла все то, что возникло между ними, оставив лишь краткий миг блаженства.       Стоило ли это того?       Сандор боялся ответа, также, как и утра, что непременно разбудит Пташку.       Пробуждение было резким, но не от кошмара или тревожного сна, а от того, что в утренней полудреме Санса ощутила пустоту рядом с собой. Она открыла глаза и тут же поднялась, присаживаясь и опираясь на руки, чтобы найти взглядом своего спутника. Клиган в паре десятков шагов от нее сидел на корточках, отвернувшись и делал что-то. Девушка несколько секунд разглядывала его спину, а потом и сама резко отвернулась, густо покрываясь краской и припоминая события минувшей ночи. Она зажмурилась, потрясла головой, а потом беспомощно уткнулась лицом в ладони, обзывая себя в сердцах распутницей и падшей девицей, недостойной зваться леди. И не смотря на это, она не могла унять участившееся сердцебиение и убрать с лица дурацкую улыбку. Только она, она сама во всем была виновата. Но почему-то ни о чем не жалела.       Когда ее сновидение обернулось настоящим Сандором, Санса не пожелала отпускать его наяву. Она сломала в себе остатки благочестия и забыла о том, что может позволить себе благовоспитанная девушка. Она выкинула из головы все мысли, кроме одной — она хочет, чтобы этот мужчина был с ней рядом, хочет, чтобы его теплые руки касались ее, а его полыхающий пронзительный взгляд — прожигал насквозь. Она видела и понимала, чего хочет Сандор. Она хотела дать ему это. Она хотела… хотела сама… того неопределенного и потаенного… пугающего… опасного… и все же желанного. И закрывая глаза на все, забывая себя, Санса потянулась к нему, чтобы впервые в жизни самой поцеловать мужчину, впервые в жизни сделать это добровольно, без принуждения и страха. Ее сердечко бешено стучало в груди, но это было волнительное и сладостное предвкушение и трепет. Когда ее губы коснулись мужских губ, она испугалась своей дерзости и его напряжения, но не сдалась и прижалась к ним вновь, молясь о том, чтобы получить ответ. И Сандор ответил — нежно и почти что робко. Его губы шевельнулись, оставляя легкий влажный след на ее устах. Также, как это было тогда, в день их побега. И Санса не могла желать большего, но мужчина подарил ей еще один поцелуй, и еще, еще — каждый раз все плотнее и дольше задерживаясь на ее губах, сминая их и желая получить теперь ответ от нее самой. Это было подобно игре в салочки, подобно вихрю, что разрастался и увлекал в самый центр бури. И Санса, ухватившись руками за своего защитника, не хотела потеряться или отпускать его от себя.       Когда Клиган слегка прикусил ее губу, девушка вздрогнула, ощутив огненную волну, прокатившуюся по телу, и приоткрыла рот, пуская его язык и позволяя ему исследовать ее. Ей никогда не нравились те ужасные принудительные поцелуи Джоффри. Его скользкий язык и чрезмерный напор, от которого перехватывало дыхание. Но теперь все было иначе. Острое, щекочущее, пульсирующее и такое дразнящее чувство. Прикосновения, на которые так хотелось ответить, которых хотелось все больше. И Санса задыхалась уже от совсем иного. Она сама обвила руками шею мужчины, сама подалась к нему, прижимаясь всем телом, сама позволила ему коснуться себя. Руки Сандора были такими жадными и ненасытными, что и губы. Они блуждали по ее телу, очерчивая контуры, сжимая округлости — плечи, бедра, грудь. И это было восхитительное ощущение запретной близости, которое разжигало пожар, заставляло все внутри сжиматься и распускаться, желать, чтобы это никогда не кончалось.       Она почти потерялась, отдавшись его рукам и уступая перед непонятной истомой. Но, будто окатив ее ледяной водой, горячие пальцы Сандора, прошлись по голой коже ее бедер, внезапно резко возвращая девушке смутные и горькие воспоминания из такого недавнего прошлого. Колючие мурашки побежали по спине и дыхание сбилось одновременно от того, что его тело прижало девушку к земле, а она поняла насколько далеко зашла сама и допустила своего рыцаря. Она знала, что так будет, но все равно испугалась, неожиданно осознав, что не готова к тому. Ее тело еще помнило все унижения и боль, причиненные королем. Она почему-то на краткий миг забыла, что это такое — отдаваться мужчине. Она почему-то поверила тому, что возможно с Сандором будет иначе. Но сейчас это ощущение испарилось, и только липкий ужас охватил сознание и сжал легкие. Она попыталась остановить его, уперевшись в почти что каменную грудь своими ладонями, понимая, что ничего не может сделать, и тут же шумно выдохнула, ощутив, как он проникает в ее тело. Санса зажмурилась и задержала дыхание, но Клиган заставил ее снова выдохнуть, движением своих бедер, и проронить предательский звук, сорвавшийся с уст. Она прикусила губу, сдерживая новый порыв.       Нет, ей не было больно. По крайней мере, как при близости с Джоффри, и определенно не так, как это было в первый раз. Это было странное ощущение тесноты и чужеродности, но с каждым новым движением оно перерастало во что-то еще более непонятное и непостижимое. То, что нельзя было описать словами, лишь почувствовать. И уже ее частое дыхание не подавалось контролю, покидая тело в унисон с его шумным и неровным. А нижняя губа, зажатая между ее зубов, была освобождена по приказу властного мужского поцелуя. Сандор плотно прижался к ней, продолжая напористыми толчками проникать в нее, с каждым разом все сильнее и отчаяннее. И Санса с удивлением обнаружила для себя, что не хочет больше того, чтобы он отстранился, остановился. А хочет иного — чтобы он продолжал.       Девушка ощущала себя такой слабой и беспомощной в его крепких объятьях, но такой одновременно с этим защищенной и спокойной. Ее тело поддалось и расслабилось снаружи, в то время, как внутри нарастало напряжение неподдающееся описанию. Словно волны Узкого моря неотступным приливом накатывали на берег, перемешивали песок, переворачивали камни и затапливали все больше суши, погружая ее под воду. Санса плыла на этих волнах, отдавалась стихии, отдаваясь тому, кто эту стихию ей дарил. Ее руки легли Сандору на плечи, а тело выгнулось, уперевшись в его мощную грудную клетку. В ответ мужчина коснулся пересохшими губами ее оголенной шеи и с такой силой сжал объятья, что Санса не смогла вздохнуть. Она почувствовала, как Сандор задрожал, окатывая ее кожу горячим дыханием, и произнося почти неразборчиво «Пташка», зарывшись звуками своего охрипшего голоса в ее волосах. Он замер, и она тоже, скованная тяжестью его тела. Внезапно девушке захотелось обнять сильного воина, что сейчас казался таким слабым и уязвимым, но она не решилась. Лишь покорно лежала под ним не шевелясь и прислушиваясь к тому, как его дыхание обретает прежнее мерное течение.       Санса приложила усилие, чтобы отогнать эти воспоминания подальше и привести выражение своего лица к подобающему. Хотя она и не понимала, что теперь таковым считается. И что теперь между ней и ее спутником. Как они дальше должны вести себя друг с другом. Санса ничего не понимала, кроме того, что скорее всего все будет понятно уже после первого взгляда. Она осторожно обернулась и встретилась с глазами Сандора Клигана. Он стоял на приличном отдалении, но все же смотрел на нее. Как долго, она не могла знать. — С добрым утром, — все, на что хватило девушку, и она, почему-то жутко смущаясь, посильнее закуталась в плащ. — С добрым утром, — ответил воин низким голосом, и тут же увел глаза в сторону. — Сегодня нам попались два зайца, так что голодными не останемся.       Санса кивнула, хотя мужчина на нее и не смотрел больше. А легкое разочарование заползло под кожу. Она поняла, что первый взгляд остался для нее загадкой.       Сандор Клиган разжег костер и размесил над ним две тушки, и предложил девушке подвинутся чуть ближе к огню, если та замерзла. Вместо этого, она почти что сбежала, прячась за ближайшие деревья, и пробыла там столько, сколько ей потребовалось, чтобы вновь найти в себе силы казаться такой же невозмутимой, как и он.       Они сидели друг напротив друга и молчали, уткнувшись взглядами кто куда. И больше всего на свете Сансе хотелось узнать, что происходит в голове у ее рыцаря, потому что в ее собственной творился настоящий сумбур и беспорядок. Она так боялась его отстраненности и затаенного спокойствия. Боялась, что случившееся между ними было ошибкой, о которой теперь Сандор жалеет. Но больше всего Санса боялась, что ему просто все равно. Что он теперь воспринимает ее, как одну из тех девиц, что легко доступны и так ему противны. Что он, как мужчина, просто вожделел ее, а взяв все, что можно — остыл. И каждая новая минута молчания только усиливало это ощущение.       Когда нежное свежее мясо подрумянилось и перестало дразнить шипящий костер каплями плавящегося жира, Сандор снял одну из тушек и протянул ее девушке. Но Санса, вместо того, чтобы с благодарностью принять пишу, схватила мужчину за руку, касаясь запястья и задевая тыльную сторону его ладони. Клиган лишь второй раз за все утро посмотрел ей в глаза и спустя несколько секунд освободил свою руку. Девушка сжала пальцы в кулак и почувствовала, как слезы готовы навернуться на глаза от внезапно подступившей обиды.       Клиган сделал глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Он оставил поджаренного зайца в покое и, выпрямившись во весь свой огромный рост, тихо произнес: — Я должен попросить прощения.       Он, то ли спрашивал, то ли утверждал. Но Санса не дала ему сказать еще хоть что-то. — Если Вы это сделаете, то я никогда не буду больше с Вами разговаривать, — выпалила она в сердцах, хмуря брови. Ее передернуло, и в ресницах проступили слезы-предательницы. Настороженный и удивленный взгляд Клигана только еще больше привел ее в смятение. — Вот, ты плачешь. Я обидел тебя, Пташка. Обещал защищать, но сам… — Неправда! — сказала она еще более эмоционально, начиная понимать положение вещей. — Я взял тебя силой, причинил тебе боль.       Не смея больше держать оборону от натиска его серых глаз, Санса опустила взгляд, и только спустя какое-то время смогла ответить, уже тихо и смущенно: — Мне не было больно. И Вы не сделали ничего из того, чего я Вам сама не позволила.       Она пыталась умерить участившееся дыхание, и видела краем глаза, как мужчина медленно подошел к ней, присел рядом на корточки и только через паузу нерешительно и так аккуратно, всего лишь двумя пальцами, коснулся ее лица, побуждая Сансу приподнять голову. — Ты также боишься смотреть мне прямо в глаза, как и прежде? Или теперь этого боюсь я сам?       После таких слов у нее не осталось другого выбора. Санса часто заморгала, но все же снова ответила ему взглядом. — Я не хотела бы ни того, ни другого, — ответила тихо. — А я хотел бы тебе поверить.       Санса вздохнула, и на выдохе спросила: — Разве это так сложно? — Да, — произнес Клиган, и уголок его обожженного с одной стороны рта дернулся. — Также, как и в то, что было ночью? — Да.       Буравя ее своим взглядом из-под опущенных бровей, Сандор провел указательным пальцем тонкую линию от подбородка по скуле вверх, и коснулся кончиками пальцев ее щеки. Его лицо было непроницаемо, но напряжено. Сандор еще несколько секунд разглядывал девушку, а потом отдернул руку и встал, отвернувшись и собираясь, видимо, уйти. Санса перевела дыхание, осознавая, что им сложно будет понять друг друга, ибо оба держали в себе слишком много, сами не понимая что со всем этим делать. Она сглотнула и, слегка вздрогнувшим голосом, спросила: — Я разочаровала Вас?       Ее слова заставили мужчину резко обернуться. Он кинул на нее удивленный взгляд. — О чем ты?! — Я всегда была не такой, как Вам бы хотелось.       Сандор открыл рот, но, возможно, впервые в жизни не нашелся, что сказать. Он просто застыл, то ли подбирая нужное для ответа, то ли думая, стоит ли и вовсе отвечать. Но спустя, казалось, целую вечность, он мотнул головой и, прикрыв глаза, тихо сказал: — Ты самое прекрасное создание в этом гребанном мире. Самая прекрасная для меня.       Не понимая в первые секунды, что это значит, Санса часто заморгала, а ее щеки, итак краснеющие сверх меры, загорелись огнем. — Это правда? — вырвалось у нее против воли.       Сандор открыл глаза и прямо посмотрел на нее снизу вверх. — Ты мне не веришь?       Но, промолчав достаточно, чтобы заметить нарастающее мужское волнение, Санса сначала улыбнулась, а потом, протянув руку произнесла: — Только, если и Вы поверите мне.       Сандор коснулся ее руки, помогая встать, притянул к себе, и окутал теплыми объятьями своих сильных рук. Санса трепетала, как маленькая птичка в клетке. Только она знала, что теперь дверца открыта и она свободна. Она знала, что у нее есть выбор. И она его уже сделала.