Ты моя погибель

      Ничего не изменилось в их привычном распорядке дня. Опять седло одно на двоих, опять утомительный и монотонный путь. Тишина кругом, и ни единой души. Только он и она… она и он. И такое привычное молчание. Но все не так, как прежде. Нет больше того напряжения, нет смятения, нет беспокойства. Все непросто, все неясно, но спокойно. Только сердце бьется чаще от мимолетных воспоминаний и осознания того, что все взаправду. И Сандор позади, все также крепко сжимает объятья. И Санса послушна и кротка. Только теперь улыбка так часто мелькает на ее устах, что она старается сдерживать ее, чтобы не быть пойманной. Ей все еще стыдно, перед собой и перед своим рыцарем, но нет сожалений. Она все сделала правильно. Все. Она все еще боится своих новых ощущений, боится признаний, но готова сознаться в них, только бы ей дали на это шанс. Но больше всего ей хочется верить в то, что ее чувства взаимны. Что ее такая выстраданная и темная сказка будет со счастливым концом. Она не знает, какой он будет, этот конец, и боится заглядывать в будущее, но так надеется на хорошее. Впервые за долгое время, несмотря ни на что, она видит свет, она спокойна. А горячая ладонь на ее животе дает ей чувство защищенности.       Санса опустила взгляд и на ощупь коснулась мужской руки. Ее пальцы пробежались по теплой коже, и ладонь легла поверх его ладони. Но Сандор перехватил это движение и слегка сжал ее пальцы. Она обернулась, встречаясь с ним взглядом, и тут же вспыхнула, ощущая себя глупой кокеткой, потому что вновь не смогла унять улыбку. Но ей показалось, что и губы Клигана дрогнули, уголками поддаваясь вверх. От этого она мгновенно смутилась, но сердце залилось щекочущей теплотой. Санса не могла моргнуть, будто пристальный взгляд серых глаз, ее сковал и заворожил. А Сандор все смотрел и смотрел с непробиваемым лицом и несчитываемыми эмоциями на нем. И Санса понимала, от чего так краснеет и смущается. И она сама корила себя за это. Еще утром, когда Пес выпустил ее из своих объятий и одарил таким же долгим и многозначительным, но совершенно непонятным взглядом, девушка думала, что-то закончится поцелуем. И каждое последующее мгновение все больше волновало предвкушением и нарастающим желанием, но ничего не происходило. Лишь спустя вечность Сандор окончательно отпустил ее, так и не допустив даже намека на поцелуй. Вот и теперь, все повторилось вновь. И Санса опять терялась в омуте его глаз, и каждый миг с трепетом боялась, но и хотела, чтобы мужские губы коснулись ее. И она знала, что думать об этом слишком непристойно, а желать — и того хуже. Но повторять то, что она сделала прошлой ночью было еще недозволительней. Второй раз она не решится поцеловать воина первой.       Заставив себя опустить глаза, Санса отвернулась и задержала дыхание, чтобы не сделать глубокого вздоха от посетившего ее разочарования.       Нет, она не могла позволить вести себя, как наивная безрассудная влюбленная дурочка.       От слова «любовь» по телу побежали мурашки. И признание, что она хотела припрятать подальше, постоянно рвалось наружу, не поддающимися контролю эмоциями.       Влюблена ли она?       Санса боялась дать себе четкий ответ.       Но если это не любовь, так что же?       Благодарность? Признательность? Уважение? Доверие? Привязанность? Необходимость? Ей казалось, что все это есть. И все это неотделимо друг от друга. Ее чувства были многогранны и глубоки. Она не понимала насколько, но могла утверждать, что прежде не испытывала ничего подобного. Она никого по-настоящему не любила, кроме своей семьи. Но то, что она чувствовала к Сандору Клигану было совсем иным. И эти эмоции не родились в один миг. Они росли, крепли и перерождались из одной в другую, даря целую палитру ощущений, незнакомую ей прежде. Это пугало, это смущало, это согревало. Ее сердце, казалось, разбившееся навсегда, теперь отдавалось в груди частыми ровными звуками. И она чувствовала себя живой, способной жить дальше. Но только он должен быть рядом. Обязательно. Только он и никто другой. Его прикосновения волновали и успокаивали одновременно. И Санса больше всего боялась однажды его потерять.       Так почему же несмотря на все, что осталось позади, этот человек ей так дорог?       Ответ казался очевидным. Но озвучить его окончательно она боялась. Она боялась слишком многого, но это был уже не тот страх, что обволакивал ее в стенах Красного замка. — Так ты все еще хочешь этого?       Мужской голос прорезал пелену раздумий, и Санса вздрогнула. Она в первый миг не поняла, о чем ее спрашивает Сандор, и первое ли это, что он сказал. Немного замешкавшись, девушка неуверенно спросила вместо ответа: — О чем Вы? — Наши две предыдущие попытки переночевать на постоялом дворе оказались неудачными. Будем совершать третью?       Вместо определенного или неопределенного ответа Санса снова спросила: — Это опасно? — Также как и ночевать посреди темного леса. Все зависит от осторожности и стечения обстоятельств.       Тишина повисла между ними на несколько длинных секунд. — Это необходимо? — голос девушки стал тише.       Сандор, будто играя в ту же игру, помолчал немного. — Тебе решать, — сказал он сухо. А потом добавил, — И только не перекладывай это на мои плечи. На ночь, баню и теплый ужин нам средств хватит. Необходимо ли это? Мне нет. А тебе? — Мы сможем отдохнуть и привести себя в порядок? — Насколько это возможно.       Санса понимала, что в конечном итоге ей нужно сказать «Да» или «Нет», а она почему-то колебалась. — Это было бы здорово, — наконец произнесла она более-менее определенный ответ. — Вот видишь, принимать решения не так уж сложно, — голос Сандора не изменился, но в нем определенно проскользнуло облегчение.       Санса лишь кивнула не оборачиваясь. Она приняла решение. В голове вихрем поднялись все принятые ей поспешные решения, и ей стало не по себе. Санса думала, что все и всегда решают за нее, но не в последнее время. Ее слова, поступки, взгляды, ее действия… как повернулась ее судьба… О многом бы девушка могла сожалеть. Но тогда она бы не была здесь и сейчас. Не была бы с Псом. Не была бы той, кем, видимо, стала. Да и нынешнее решение казалось самым безобидным. Все верно, осторожность и провидение Богов — то, на что стоит полагаться. А еще — на отважного воина за ее спиной.       Санса вздохнула чуть глубже, а пальцы Сандора на ее талии чуть шевельнулись. И она вновь не сдержала легкую улыбку, коря себя за вольность и глупость мыслей.       Вскоре лесная просека стала редеть, деревья становились ниже, сменяясь кустарником. А еще, спустя несколько десятков минут, путники вышли на холмистую местность, поросшую бурьяном. Кругом царило затишье и нетронутость. Только ветер теперь порывами бросал волосы из стороны в сторону и колыхал пологи плащей. Сандор накинул ей и себе на голову капюшоны, скорее не от ветра, а для предосторожности. Теперь была большая вероятность натолкнуться на случайного путника или кого похуже. Их внешность не должна была привлекать внимания.       Санса, уже привыкшая, что кругом ее обступают высокие деревья, чувствовала себя неуютно. Будто они вдвоем на обозрении и под пристальным взглядом людей-невидимок, притаившихся за каждым кустом или камнем. Звуков стало меньше, или просто ветер разносил их так, что они не долетали до ее слуха. Девушка успокаивала себя тем, что это лишь ее трусливая натура играет воображением, и тем, что Сандор Клиган понимает все гораздо лучше нее.       Вскоре волнение немного улеглось, а Неведомый снова смог галопом рвануть вперед, соревнуясь с ветром. Скачка была краткой, но сердце билось учащенно еще довольно долго. Лишь мужские руки, крепко державшие ее во время этого, давали чувство безопасности.       Пейзаж на протяжении долгого времени оставался неизменным. Пожухлая зелень, иссохшая местами трава, серые камни, и мрачное небо. Санса больше всего боялась того, что пойдет дождь. Ей очень не хотелось мокнуть и мерзнуть, даже несмотря на то, что они искали приют на сегодняшнюю ночь. В лесу всегда царил мягкий полумрак, пряча настроение небес от глаз. Но теперь девушка во всей красе смогла оценить то, что действительно походило на осень. Краски лета уходили, унося тепло и свет. Зима близко. Возможно даже ближе, чем она думала. Из окна королевского замка почти что на Юге это было не так заметно. Но теперь они двигались на северо-запад, где все выглядело и ощущалось совсем иначе.       Мысли Сансы вернулись в родной Винтерфелл, и она подумала о том, что там уже скоро, наверное, выпадет и первый снег, тот, что пугает и радует одновременно. Воспоминания о доме протянулись к ее родным и тому счастливому и беззаботному прошлому, что теперь исчезло навсегда. Сердце сжалось будто в тисках, и девушка запретила себе думать об этом. Она должна жить настоящим, ведь ничего иного теперь нет. Даже будущее еще слишком неопределенно и зыбко.       Санса вздохнула и прикрыла глаза, пытаясь больше ни о чем не думать. Но то было сложно. Мужчина за спиной молчал, а она сама не знала о чем могла с ним заговорить. Поэтому только беспорядочные мысли хозяйничали у нее в голове, хаотично сменяя одна другую.       Время текло медленно, пейзаж продолжал утомлять серостью и однообразием. Сандор еще пару раз пускал коня галопом и это только бодрило и выводило из сонного безразличия. После полудня, как показалось Сансе, они сделали привал, расположившись у груды камней, что массивно высилась на фоне довольно плоского рельефа. Несмотря на это, Клигану показалось, что места лучше для передышки не найти. Есть особо было нечего. Они выпили воды, доскребли остатки провизии, скорее уже не совсем пригодной к употреблению, и просидели еще больше получаса, пуская Неведомого попастись и по обдирать редкую и увядшую траву.       Они все это время молчали, в принципе, как и всегда, обходясь лишь обрывками фраз и отдельными словами типа: «Воды?», «Все в порядке?», «Спасибо», «Да», «Нет». Но Сансе хотелось большего. Ей хотелось сказать что-то Сандору, поговорить, услышать его голос. Но она определенно не знала какую тему затронуть.       О чем они могли бы говорить в обычной жизни? О чем говорили прежде? О чем могут говорить теперь? Между ними уже столько всего сказано и о стольком умолчено. Грань приличия и дозволенности стерта, а значит запретов нет… Только те, что еще не может принять она сама… или он. Казалось, мужчину все это совсем не волновало, а молчание было естественным и, будто, даже логичным. Но Санса внутри себя все больше металась между тем, чтобы первой завести разговор или оставить все, как есть. Но решиться на что-либо она не успела, ибо Сандор поднялся на ноги и, приведя коня, снова усадил ее в седло, без слов, намекая на то, что им пора. Все, что сделала девушка это лишь лишний раз поблагодарила Клигана, и в очередной раз глубоко вздохнула.       Солнце совсем спряталось за тучами и казалось, что сумерки уже медленно растворяются в мрачных тучах, нависающих над миром. Преодолев почти что бескрайнее поле из жидких кустарников, проплешин травы и каменистой земли, вымещающей иногда все остальное, путники выбрались на дорогу. Несмотря на это, они так никого и не встретили. Санса даже не знала радоваться тому или огорчаться. Мир казался заброшенным и вымершим. Это пугало. Это рождало темные мысли.       Вскоре они оказались на окраине какого-то селения. Но даже издалека было понятно, что ни единой живой души там нет. Дома высились своими черными скелетами из выжженной земли и пахло гарью, несмотря на то, что, как показалось Сансе, эта деревня сгорела уже давно. Тишина стала какой-то зловещей, а шорох мог испугать сильнее крика. Девушка невольно плотнее прижалась к Клигану, а он подогнал Неведомого, чтобы миновать неприятное зрелище быстрее. — Это ужасно. Война ужасна, — прошептала Санса. — Это сделали люди. Они всегда и во всем виноваты. Люди начинают войны, люди убивают и предают. И нет предела тому, на что люди могут быть способны.       Его голос, впервые за сегодняшний день, был похож на прежний. — Значит они могут все это и остановить? — Пожалуй. Только для этого нужно желание, решительность и возможности. Боюсь, ни у одной из сторон всего этого вместе взятого нет.       Санса помолчала, греясь в объятьях своего спутника и размышляя над его словами. — К чему все эти смерти и разруха? — продолжила она через паузу. — Зачем поднимать оружие друг против друга? Убивать и, быть может, быть убитым самому? Клиган усмехнулся: — Я думал, что тебе это хорошо известно. — Отчего же? — Власть. Месть.       Снова, немного поразмыслив, Санса хотела было продолжить, но ее слова перебил голос Пса. — Ты еще совсем недавно мечтала выйти замуж за принца. За принца, а не за простого крестьянина или межевого рыцаря хотя бы.       «И вышла замуж… за короля» — подумала девушка. Но вслух произнесла: — Что это объясняет? — Власть. Положение в обществе решает если не все, то многое. Оно наделяет тебя силой, богатством, свободой действия, правом решать и другими привлекательными возможностями. И чем выше твое положение, тем больше возможностей. Поэтому ТЫ мечтаешь о принце или знатном лорде, а не о пахаре с клочком обработанной чужой земли.       Санса подумала, что теперь не совершит подобной ошибки и предпочтет скорее «пахаря», нежели… хотя, похоже, уже предпочла. В то же время, она понимала, что выбор между лордом и простолюдином вполне логичен и обоснован. По крайней мере для нее… для нее прежней. То самое положение, занимаемое семьей и родом в целом, определяет будущее. Породниться с себе равными — хорошо, правильно. Подняться выше — почетно, достойно. Снизойти до тех, кто стоит ступенью или двумя ниже — не позволительно. Именно об этом, видимо, и говорил Сандор. — А месть? — спросила она. — Твой брат, — коротко ответил Клиган.       Санса хотела было обернуться, но Пес опять прервал ее действия, продолжив: — Он поднял Знамена и вступил в войну ради того, чтобы отомстить за смерть своего отца, отстоять его и свое доброе имя. Возможно, спасти тебя. Возможно, освободить Север или самому сесть на Железный трон. И тут мы снова возвращаемся к власти. — Моему брату не нужен трон и власть… или быть королем. — Но он уже держит власть в своих руках. И он уже король… Севера.       Такому заявлению сложно было перечить. — Это другое, — замешкалась Санса. — Отчего же? — Потому что Робб это не… — Джоффри, ты хотела сказать?       Санса промолчала. — Они оба глупые мальчишки, в чьих руках власть оказалась слишком рано. Да, они разные, но суть одна. Войну нельзя выиграть в одиночку. Каждый, кого ты знаешь или представляешь, лишь пешка. Всеми управляют — другие пешки, фигуры покрупнее, обстоятельства. И каждый новый шаг определяет игру. — Война не игра. — Вся жизнь игра, в определенном ее понимании.       Санса на миг задумалась. — Странно от Вас слышать подобное. — Слишком пафосно? — усмехнулся Сандор. — Просто странно.       В голове роились разные мысли: о жизни, смерти, о месте и роли в этой жизни, о последствиях принятых решений… или же непринятых. И о Сандоре Клигане, который вновь ее удивил. — Что же тогда для Вас эта война — власть или месть? — спросила она внезапно начавшийся разговор о том, о чем она ничего не знала. — Приказ, — ответил он, и ощущая ее растерянность, продолжил. — Я солдат, и делаю, что приказывают, не выбирая сторону и мотивы. Все просто. Я даже не пешка. Я серая масса вместе с теми безликими и безымянными людишками, что мрут в бою как мухи, принося своим хозяевам победу или поражение. — Вы к себе несправедливы. — Отнюдь. Я довольно трезво смотрю на это. А, главное, честно.       С этим всегда сложно было поспорить… не вызвав у него раздражения. — Мне кажется, мы оба уже вышли из игры, и необязательно теперь следовать правилам… и считать себя пешкой, фигурой или серой массой, — сказала достаточно уверенно, но все же довольно тихо Санса, и почувствовала будто говорит не только о войне. — Вот именно, тебе кажется, Пташка. Если хочешь считать нас никем, можешь так и делать. Только недолго. Как только я верну тебя брату, ты снова займешь свое место в этой «игре», а я свое… в лучшем случае. — Я этого не хочу, — она почти задыхалась. — Чего? Возвращаться к брату? — Нет… то есть, да. То есть… Я хочу вернуться к брату, но… — Без «но», — пресек ее слова Клиган. — Нет! — Санса наконец-то обернулась, уперевшись краем головы и левым ухом ему выше груди. — Ничего не будет по-прежнему. Жизнь изменилась и я тоже. И Вы… мы оба… Все будет иначе. — Нет. Не для кого из нас, — произнес Клиган строго и также строго посмотрел. — Вы ошибаетесь. — Ты заблуждаешься… Или хочешь в это верить. — Вера… это плохо?       Сандор вздохнул, будто устал от этого разговора. Моргнул, вновь посмотрел Сансе в глаза и поддел, уже как-то привычно, ее подбородок пальцами. — Глупая Пташка, — тише и мягче прежнего проговорил он. — Возможно, для тебя это лучший из вариантов не сойти с ума. Но не для меня.       Его пальцы скользнули чуть выше, прошлись по щеке — вверх, вниз. И он уже собирался убрать руку, но девушка его остановила, положив сверху свою ладонь. — Я не дам Вам сойти с ума и заставлю поверить, — сказала Санса так уверенно и даже испугалась того, но не отступилась.       Его взгляд застыл, а зрачки медленно, но верно начали заволакивать серые радужки. Это зрелище захватило девушку, и она не могла моргнуть, боясь спугнуть то ли его, то ли саму себя. И она в очередной раз задержала дыхание, предвкушая то, что было казалось неминуемо. И так манило и заставляло покрываться кожу мурашками. И каждая новая секунда волновала все больше. Но время замерло, казалось, только для нее и выносить эту пытку, становилось все сложнее. Санса чувствовала, как ее щеки и губы наливаются краской и жаром. Весь разговор и мысли были отброшены и забыты. И существовал только этот миг, который все длился и длился. Но Сандор моргнул первым и шевельнул пальцами в попытке их высвободить. — Почему Вы меня не поцелуете? — выпалила Санса, словно хватаясь за последнюю щепку от тонущей лодки. Ей хватило сдержанности и стыда, чтобы не добавить «ведь Вы этого хотите!».       Но Сандор, немного удивившись, будто прочитав ее мысли, произнес тихо: — Неважно чего хочу я, важно к каким последствиям это приведет. Того, что было не исправишь. Главное, не совершать новых ошибок.       Теперь замерла Санса. — Ошибок? Что из случившегося Вы считаете ошибкой?       Возможно, впервые за все время, Сандор Клиган не смог подобрать слова и хоть что-нибудь произнести. Он смотрел своим непроницаемым взглядом, но молчал. — Прошлую ночь? — не сдержалась девушка и опустила руку, позволяя тоже самое сделать и мужчине. — Или минувшие дни? Побег? Все свои слова в мой адрес и действия? Или, быть может, я сама по себе для Вас одна большая ошибка? Если так, то простите меня. Я виновата. И только я. И мне совестно, что я испортила Вам жизнь.       Не в силах больше смотреть ему в глаза и на него в принципе, Санса отвернулась и немного отстранилась, ощущая в себе растущую обиду и подбирающиеся к глазам слезы. — Да, — голос позади прозвучал глухо и не слишком уверенно. — Ты виновата. Но не больше меня самого. Ни о чем нельзя жалеть, но нельзя не признавать ошибки, — Пес перевел дыхание. — Ошибок было много, и многое теперь не исправить. Я слишком много говорил тебе лишнего, а ты не запрещала. Я слишком много молчал и слишком много думал о том, о чем не следовало. Но это было уже после… — и снова пауза. А Санса замерла, ловя каждое слово. — Я ошибся, когда позволил выпить себе лишнего на турнире в честь Десницы, а Джоффри приказал проводить тебя до замка. И совершил ошибку, оказавшись слишком болтливым. — Костяшки на его левой руке побелели от того, как сильно он сжимал поводья — краем глаза то заметила девушка. — Нет, я ошибся еще раньше, позволив себе заговорить с тобой в Дарри… Позволил себе посмотреть на тебя лишний раз в Винтерфелле.       На этих словах Санса не смогла больше удерживать дыхание. Вдох, выдох, и она опять обернулась. Сандор не смотрел на нее, а, будто, сквозь. — Ошибки копятся и приводят к определенным последствиям, — закончил он.       Санса еще не смогла разобраться в том, что только что сказал Сандор, это походило на откровенность и признание, которое ему далось нелегко. И слова сорвались с губ раньше, чем девушка сама успела осознать их смысл: — Вам не кажется, что поэтому мы здесь… Вы не думали о том, что это лучший вариант из того, что могло случиться… с нами обоими?       Его глаза метнулись к ее, но Санса почему-то на этот раз не стала тянуть ту мучительную паузу и дожидаться того, что в итоге не произойдет. Она отвернулась и немного опустила голову. Как-то само собой разумеющееся, она отклонилась чуть назад и прислонилась спиной к мужской груди и на ощупь нашла его руку у себя на талии. — Мы никто, серая масса теперь? — шепнул тихо Сандор рядом с ее ухом.       Она почувствовала его теплое дыхание. Совсем легонько кивнула. — Хотя бы на время… и я совсем не против того.       Лучшим ответом, что он мог дать, стали вовсе не слова. Мужские губы коснулись ее шеи, застыли на пару мгновений, согревая кожу и опаляя все внутри. Санса закрыла глаза не в силах побороть ту волну эмоций, что на нее накатила. Еще одно касание чуть выше, и кончики пальцев совсем недалеко и совсем невесомо. Можно было не поверить. Можно было сойти с ума. Но Санса все так остро ощущала, что никогда бы не смогла забыть рожденные кратким прикосновением эмоции. Сандор провел по ее волосам рукой и вернул на голову капюшон, спавший, видимо, во время поворотов туда-обратно. — Только прикрой волосы, «серая масса» — они ярче огня… и опасней.