Ты моя погибель

      Сандор Клиган никогда и ничего не боялся, кроме огня. И ни к кому не испытывал ненависти, кроме своего брата. Жизнь его была проста. Служил тем, кто платил, не давая клятв и обетов. Ел и пил, не различая вкуса. Дрался, убивал. И презирал всех, в том числе и себя. Ему было плевать на собственный комфорт и мнение окружающих. Своей шкурой дорожил не больше, чем чьей-либо другой. А жил лишь потому, что до сих пор никому не удалось эту жизнь у него отнять. Не целей, не стремлений. Кроме одной — когда-нибудь убить Григора.       Но теперь все смешалось и запуталось. Жизнь превратилась в хаос. Стала сложнее, как и он сам. Надо же? Сандор и не подозревал, что в его черством сердце может родиться хоть какое-то чувство. А оказалось… Милое личико и несчастные голубые глаза сыграли с ним злую шутку — заставили проявить интерес, поддаться жалости. И эти чувства пустили корни так глубоко, так впились в сердце, что теперь Сандор и вспомнить не мог, чем была его жизнь до встречи с Пташкой. А главное, чем заполнить дыру, если он попытается вырвать ее оттуда.       Пес стоял у тяжелых расписных дверей королевских покоев. Его золоченые доспехи и белый шерстяной плащ теперь особенно нелепо выглядели на фоне устрашающего обожженного лица с недавними следами от побоев. Ему было наплевать. Никто даже не осмелился спросить, в какую заварушку попал Клиган, что целым не смог унести ноги. А свидетелей тому не осталось с легкой руки полумужа. Это тоже его не волновало. Все мысли и силы были отданы попыткам сдержать нарастающий гнев. Прошло чуть больше суток, с тех пор, как он был здесь последний раз, а как все изменилось! Раньше Клиган ненавидел лишь одного человека…Теперь их было двое.       Молодой король, как ни в чем не бывало, с улыбкой на устах появился в дверном проеме. Аметистовый дублет расшитый серебром, оттенял бледность кожи и золото волос. — Пес, — сказал он кратко, даже не взглянув на него.       Клиган поклонился. У него была военная выдержка, это лишь и позволяло сдерживать ярость.       Джоффри прошел мимо. Походка его была легка и уверенна.       «Мальчишка что-то задумал» — словно почувствовав запах гари, насторожился Пес.       «Всегда на два шага позади» — думал король, слыша такие привычные шаги за спиной. Он никогда не был один. Его всегда охраняли — с самого раннего детства. И чаще всего Пес. Огромный, свирепый, мрачный, молчаливый. Да, он попусту не болтал — юноше это нравилось. А еще нравилось, что Пса все боялись. Он чувствовал себя защищенным. Всегда, когда тот был рядом. Он не предаст. Почему? Джоффри и сам не мог ответить, что вселяло в него уверенность. Он просто знал. Мальчишка видел, как порой воин смотрит на него, как иногда взгляд его наполняется презрением или осуждением. Клиган молчал, без слов донося до него свои мысли. Он не умел врать, не хотел врать. Если бы кто-то другой так смел смотреть на короля, то долго бы не прожил. Но то был Пес. И почему-то, именно за это, Джоффри даже был благодарен. Пес не ударит в спину. Если он захочет бросить хозяина, то сделает все напрямую.       Вот и теперь — он рядом, привычно молчит, следуя тенью. Но меж ними чувствуется напряжение. Будто свирепый взгляд охранника жжет дыру в его макушке. Возможно, Джоффри себе это лишь надумал, но так и не решился взглянуть ему в глаза, боясь увидеть не презрение, а ненависть. Совершил ли он ошибку, приказав Клигану надругаться над девицей? Кто-то другой был бы даже признателен, но не Пес. Ему претило насилие, принуждение. Король это знал, поэтому никогда не вовлекал охранника в свои забавы. На это подходили и другие рыцари. Но ни в тот раз. Ни в тот день… и все же… Пес выполнил приказ. Рыча и скрипя зубами. А теперь он снова здесь, рядом. Опять следуя распоряжению. И вынужден, как и все, притворяться, что ничего не произошло. Джоффри знал воина лучше, чем показывал. И ценил больше, чем кто-либо мог подумать. Почти уважал, почти боялся. Особенно теперь. Честность и преданность — вот главные качества. Остальное — мишура. И ими нельзя пренебрегать. Больше он не допустит такой оплошности. — Малый зал для Малого совета, — произнес Джоффри, входя в полумрак каменного помещения, — не самое лучшее место для решения государственных вопросов. — Ваше Величество! — вокруг все заволновались.       Бейлиш подскочил с места в учтивом поклоне. Варис встал и склонил голову. Пицель, раскачиваясь на стуле и гремя цепью, кряхтел и, казалось, больше всех суетился. Серсея напряженно улыбнулась. Тирион не сдвинулся с места. — Дорогой племянник, — с выдохом произнес десница, — Какими судьбами? — Разве король не должен присутствовать на заседаниях? — Юноша подошел к пустующему месту во главе стола, прямо напротив своего дяди. Стул скрипнул, Джоффри присел, поправляя у бедра короткий меч, — Как я посмотрю, вы начали без меня. — Что вы… — залепетал Пицель, но Тирион его перебил. — Ваше Величество обычно так заняты, и не часто удостаивают советников своим обществом. Мы решили и на этот раз Вас не беспокоить. — Как любезно с твоей стороны, дядя, — тон был учтив, но холоден, — Но я выкроил время. Не может же король быть в стороне от судьбы королевства, — Джофф довольно улыбнулся, понимая, кому больше всех не нравится его присутствие, — Теперь я буду уделять этому больше внимания. — Слова мудрого короля, — пропел Бейлиш.       Джоффри не ответил. Он откинулся на спинку, приняв расслабленное положение. — Что на повестке? — Ну, знаешь, Станнис продвигается на юг. И, быть может, скоро доберется до Королевской Гавани, — иронично протянул Тирион, — А у нас и сил-то здесь нет. Одни нищие и крестьяне, сотнями, бегущие от войны. Робб Старк с половиной Севера обосновался в Речных землях и все еще не проиграл ни одного сражения. А твой второй дядя, вместо того, чтобы протирать свои штаны с нами на Совете или возглавлять армию против наших врагов, коротает дни в плену у короля Севера… — Не сметь его так называть! — крикнул Джоффри, губы его дрогнули в нервном оскале, — Король один! И это я! Любой, кто считает иначе, предатель! И немедленно будет казнен! — Тогда тебе придется отрубить головы доброй половине жителей Семи королевств, — Бес не проявлял излишних эмоций, — Север велик и у них есть достаточно причин идти против нас, избрав короля по своему вкусу. — Робб Старк — мальчишка! — Не выдержала Серсея, — У него нет никаких прав на трон! — Не забывай, что наш король еще моложе. И в отличие от Волка, отстаивает свое право также и у собственного дяди. К тому же, Роббу не нужен Железный трон. Он хочет разделить Семь королевств, забрав себе Север, — Бес сглотнул и добавил, — но это пока. — Не стоит забывать, что и у Старка в рядах есть недовольные, — Петир потер свою аккуратную бородку, позволяя себе также вступить в дискуссию, - Да, Север велик, и в этом его основная проблема. Лорды не могут договориться меж собой, а авторитет юнца еще шаток. Одна оплошность, неудача, неправильно принятое решение, и все пойдет прахом. Нам нужно лишь быть терпеливыми. Время на нашей стороне. А их армия слишком далеко. — Может быть, и Станниса нам нужно просто игнорировать, — съязвил Тирион, — Однажды ему надоест игра в престолы, и он спокойно вернется на Драконий Камень? Или у нас больше шансов сдать Красный замок под натиском его осады?       Лорд Бейлиш развел руками. Бес почувствовал, что у него начинает болеть голова. Он прекрасно знал, что Джоффри здесь не просто так. Его никогда не интересовали заседания Совета. Он скучал, зевал и довольствовался лишь докладами с передовой. Тириона это устраивало. Тайвин Ланнистер, вот, кто распоряжался тактикой и стратегией ведения войны. Вот, кто на самом деле держал в руках королевство. Джоффри лишь позволялось хозяйничать в замке и играть роль взбалмошного монарха. Но сам юный король, похоже, не хотел сидеть на привязи и пытался избавиться от оков. — Все это, конечно, очень интересно, — Джоффри нетерпеливо барабанил тонкими пальцами по растрескавшемуся полю стола, - Но, насколько я пониманию, ничего нового в ваших тирадах нет. И решать нам нечего. Мой дед сейчас там, ведет войну. Нам с вами остается лишь наблюдать. Так, что, — с лукавством в голосе король обвел взглядом всех присутствующих, — у меня для вас есть задача поинтересней.       Он сделал картинную паузу, собрав на себе взгляды всех присутствующих. Губы расплылись в довольной полуулыбке. — Насколько вам всем известно, я обручен с леди Сансой Старк.       Серсея напряглась. Но Джоффри больше интересовала реакция его дяди. Вчера между ними состоялся неприятный разговор. Бес не совсем в мягкой форме и довольно прямо намекнул, что даже несмотря на определенные обстоятельства, Санса все равно останется королевской невестой. Джоффри, конечно же, возразил. Он кричал, отказывался, угрожал. Но все без толку. Тирион стоял на своем, в очередной раз, ставя себя выше короля! Джофф был в бешенстве. Да как он смеет!       Главным козырем Десницы был упор на отношение Тайвина Ланнистера ко всему произошедшему. Юноша, конечно, понимал, как воспримет это его дед. И опасался последствий. Он король, но все же… Тайвин внушал Джоффри какой-то первобытный страх. От его холодного взгляда по телу всегда бежали мурашки. Король знал, как дед умеет расправляться с неугодными ему людьми. И не был уверен, что даже родственные связи станут преградой на пути этого Льва. Он не единственный наследник. Всегда можно посадить на престол покладистого мямлю Томмена. А его… Джоффри даже не стал додумывать дальше. — Все мы имеем счастье лицезреть Вашу милую невесту почти ежедневно, — сахарным голосом отозвался Петир. Он чувствовал растущее напряжение.       Варис и Пицель хранили молчание, ожидая дальнейшего развития событий. — Да, да — она само совершенство, — отмахнулся Джоффри, — Мила, свежа и так чиста, — голос его лился, как горный ручей, прозрачный и ледяной, — За одним маленьким исключением…       Серсея не смогла скрыть смятения во взгляде. Хорошо, что на нее в этот момент смотрели лишь глаза ее сына. Бес только больше свел брови. — Есть то, что может определенным образом помешать нашему счастливому супружеству, — юноша упивался своей игрой, видя, как у одних на лицах рождался страх, а у других интерес, - А, быть может, и вовсе разлучит нас навек. — Если Ваше Величество смущает положение юной леди… ведь ее отец предатель…, а брат… — завел, было, Пицель. — Это пустое, — прервал его Джоффри, — Эддард Старк давно покойник, и его сынок скоро последует за ним в Пекло. Но… Я не совсем уверен… При нынешнем положении… да еще в такое время… — Да говори уже, — буркнул Тирион, понимая, что именно этого и добивается мальчишка. Джоффри картинно поднял брови и невинно произнес. — Что такое? Я вас чем-то расстроил? — он склонил голову и учтиво подождал несколько секунд, — Война у нашего порога. Сейчас не лучшее время для пиршеств и празднований. Это меня, безмерно печалит. А также тот факт, что я все еще не женат, — он вновь окинул взглядом присутствующих, изучая их реакцию, — У королевства должен быть не только король, но и королева. — Но мальчик мой, ты ведь не хочешь… — начала Серсея, голос выдавал ее волнение. — Жениться! И как можно скорее!       Ждать хозяина и охранять — главное в жизни любого пса. От Сандора Клигана требовали того же. И он не разочаровывал. Прошло уже более часа, как Джоффри пребывал на Совете — для него непривычно. Пес ждал у двери — время шло медленно. Первым, кто показался, была королева-регент. Щеки ее покрылись розовыми пятнами, брови нахмурены, на лице растерянность. Она прошла в сопровождении своей охраны прямо по коридору, будто и не заметив его. Поворачивая влево, Серсея замедлила шаг, подняла голову и, будто, окликнутая кем-то, бросила хмурый взгляд. Зеленые глаза пару секунд изучали фигуру Клигана, потом встретились с его серыми глазами. Она хищно хмыкнула, вскинула подбородок и удалилась. Сандор не шевельнулся. Пицель проковылял следом. Варис и Бейлиш, пропуская короля, остановились на пороге. Джоффри кинул еще пару фраз Бесу, и, не дав ему возможности ответить, также покинул зал.       Его светлая макушка маячила перед глазами Клигана, пока он шел следом, всего на пару шагов отставая от хозяина. Они покинули палаты Малого совета, пересекли восточный двор и по опускному мосту попали в западный. Поднялись по лестнице. Но вместо того, чтобы вернуться в королевские покои, Джоффри свернул от Твердыни Мейегора и направился во внутренний двор. Пес старался не смотреть на мальчишку и не думать о нем. Иначе надолго его выдержки не хватит. Все должно выглядеть и быть как прежде, будто и не было ничего. Легче сказать, чем сделать. Но приходиться сдерживаться, перебарывать себя. Нет, не ради себя, ради нее… Полумуж сказал, так будет лучше… Кому?       «Санса. Что с тобой девочка? Бедная пичуга с поломанными крыльями. Сколько в тебе еще осталось сил терпеть? Или я отобрал последние?»       Сандор почувствовал, как внутри все перевернулось. Он вновь ощутил на кончиках пальцев бархат ее кожи и тепло тела. Но лишь на миг. А дальше, только бездна мучительных воспоминаний. Словно вспышки огня — ее крики и мольбы. Словно удар меча — ее слезы и кровь. Как самое сладостное мгновение может травить хуже яда? Как мечты обернулись кошмаром? Он знал КАК. А также то, что ничего нельзя исправить.       Погруженный в свои мысли, мужчина не сразу отметил, что король замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Всего лишь в нескольких метрах от них под навесом, прячась от полуденного солнца, сидела она. Джоффри заметил девицу раньше, чем она их пару. Псу показалось, что на секунду юноша засомневался подходить к ней или нет. Но служанка, та, что чаще всего была при Сансе, увидела их и сообщила об этом хозяйке. Джоффри двинулся навстречу. Клиган тоже. Его сердце стучало сильнее обычного, а ноздри жадно втягивали воздух. Он не был трусом, но сейчас больше всего боялся взглянуть на Пташку. Встретиться с ней глазами. Увидеть ее реакцию и снова причинить боль. Будь его воля, Пес никогда больше не показал бы ей своего уродливого лица.       Санса сидела немного наклоняясь вперед, в руках держа вышивку. Взор ее был устремлен на красивые узоры на ткани, некогда сделанные ей же самой, но оставалась неподвижна. На ее лице застыло безразличие, а мысли, видимо, блуждали далеко. Девушка была одета в темно-серое платье, самое простое, что Сандор у нее видел. От этого, кожа ее казалась еще бледнее. Прическа, на южный манер, стягивала копну осенних волос. Мужчина, непроизвольно вспомнил, как только недавно эти огненные пряди, получившие свободу, касались его, обжигая и даря наслаждение. По телу пробежал холодок. Отвращение к себе и собственной слабости возрастало с каждой секундой. Он не может и взглянуть на нее, чтобы память не оживляла картины их близости, такой мучительной, болезненной и приятной одновременно. Для него… А для нее? Какая пытка будет для бедной Пташки вновь ощутить его присутствие рядом? И тем не менее, Пес следовал за своим хозяином, неминуемо приближая этот момент.       Юная и тонкая, она, как тетива лука напряженно вытянулась, вставая и приветствуя своего ненавистного избранника. Рукоделие упало с ее колен на землю, но девушка даже не обратила на это внимания. Джоффри остановился в нескольких шагах от нее, чуть дальше, чем обычно. Клиган и вовсе отошел в сторону, стараясь не привлекать к себе внимания. Он был мрачен и напряжен, а его взгляд жадно пожирал каждый ее жест, каждый вздох и эмоцию. — Моя милая леди, — ласковей обычного произнес мальчишка. — Ваше Величество, — еле сдерживаемым надрывным голосом произнесла Пташка. Голова склонена, глаза опущены. — Надеюсь, Ваше самочувствие в порядке? — спросил он, будто, издеваясь. — Благодарю за заботу. В такой чудесный день, нельзя чувствовать хандру или недомогание, — если бы каждое ее слово льдом не разбивалось о камень, падая к ногам, а губы смогли растянуться в улыбке, то Клиган вполне смог бы поверить, что это правда. «Откуда только у девчонки столько мужества и сдержанности? Перед ней стоит ее мучитель и вновь пытается задеть за живое. Глумится над ней. А она? Покорна и безропотна. Несет свой крест. Или быть может, — Клиган пропустил удар сердца, — Она страшится более не его, а кого-то другого, причинившего ей настоящую боль? Хозяйского пса? Что слова теперь могут сделать, когда все потеряно?». — Вы бледнее обычного сегодня. Наше южное солнце совсем не любит Вас. — Надеюсь, когда-нибудь это изменится, — Санса лишь шевелила губами, поддерживая слишком приторную официальную беседу.       На этом их разговор вполне можно было и закончить. Казалось, что оба именно того и хотят. Даже Джоффри. Но вместо поклона на прощанье, король протянул своей даме руку. — Не соблаговолит ли моя прелестная невеста составить мне компанию за обедом?       От неожиданности, Санса метнула растерянный взгляд на своего оппонента и будто укололась. Она молчала непозволительно долго, собираясь с силами. Джоффри делал вид, что не замечает ее душевных терзаний. — Почту за честь, — выдавила из себя девушка. Ее напряженные пальцы коснулись внутренней стороны рукава аметистового дублета, чуть выше локтя. Король в ответ улыбнулся. Санса не смогла ответить тем же. Будто от каждого произнесенного слова и жеста, ей было больно.       Наверное, так оно и есть. Клиган это тоже чувствовал. А еще то, что Пташка изо всех сил старается не замечать его присутствия. Он не был невидимкой. Хотя на миг, ему так почудилось. Девушка всегда вздрагивала и бросала настороженный, а иногда испуганный взгляд ему в лицо, и быстро отводила глаза. Его это забавляло и раздражало одновременно. Но сейчас она не видела никого. Не подняла своих чудесных глаз. Клиган опять испытал двойственное чувство — облегчение, что не сможет прочесть в них все, что она о нем думает, и досаду. Потому что это лишь оттягивало неизбежный момент, заставляя его больше и яростней терзать себя изнутри.       Он посторонился, пропуская пару вперед. Санса скользнула взглядом по его сапогам. Всего лишь. Но он знал, она не смогла бы сделать большего.       «Прости меня Пташка, — мысленно твердил себе мужчина. Большее было не в его власти, — Смогу ли я когда-нибудь произнести это вслух? Позволишь ли ты мне сказать хоть слово? Нужны ли тебе мои признания и извинения? Сомневаюсь. Но, что я могу сделать для тебя, чтобы вновь хотя бы надеяться на мимолетный взгляд в свою сторону?». Было только два варианта: умереть самому или прикончить Джоффри. Возможно, когда-нибудь он на это решится. Последняя мысль сейчас ему уже не казалось такой абсурдной. На секунду Сандор представил себе: "- Что мне сделать, чтобы искупить свою вину? — спрашивает он". "- Убей короля, — бесстрастно произносит она".       Пес понял, что и секунды не стал бы медлить. Он сделал бы ради нее и большее. Только прикажи.       Его взгляд уперся в карие глаза под нахмуренными бровями. Служанка, чьего имени он не знал, прожигала его насквозь. Эта та, что не испугалась в тот вечер, осталась при хозяйке. Позаботилась о ней. Она наверняка все знает. Иначе не стала бы так открыто его упрекать. Но почему она все еще жива тогда? Карлик позаботился обо всех свидетелях. А она… Быть может, тоже была одной из пешек в этой жестокой игре? Что ж, Пташке будет с кем поделиться своим горем.       Клиган выдержал ее осаду, и лишь мрачно и не многословно распорядился бежать ей вперед и предупредить прислугу о планах короля. Та, слегка ворча, но подчинилась. Оставшаяся троица, не спеша и в полном молчании дошла до башни, а после скрылась в прохладе ее каменных стен.       Клиган стоял у полуоткрытой двери и истязал себя, ежеминутно бросая на юную деву свои безответные взгляды. Ее профиль темным силуэтом прорисовывался на бледно-голубом небе, также подглядывающим за ней из окна. Она мало ела. Почти не касалась вина. И почти ничего не произносила. Губы Джоффри шевелились без устали, то произнося слова, то расплываясь в улыбке, то жадно соприкасаясь с едой или бокалом. Звуки до Пса не долетали, но лишь по напряженному состоянию девчонки, он мог понять, что ничего хорошего в его словах нет. Да и что можно ожидать от такого мерзавца, как этот самовлюбленный болван-король. Клиган переминался с ноги на ногу, в едком предчувствии. Обед подходил к концу. Вот они расправились и с десертом. Джоффри напоследок еще раз плеснул и, в без того полный, бокал Сансы кровавого вина. Он встал, медленно подошел к ней. Этого и боялся Сандор. Того, что может произойти после.       «Неужели мальчишка ничего не понял? Неужели настолько жесток, что продолжает придумывать все новые игры для себя, и новые пытки для своей невесты? Что сейчас он намерен делать?».       Клиган не знал наверняка, чего ожидать в следующий миг, но готов был влететь в комнату и остановить Джоффри. На это у него было разрешение Беса. На то у него было собственное жгучее желание. Но он замер, не поверив, глазам. Король протянул руку своей даме. Ладонью вверх, полагая получить в ответ касание ее ладони. Девушка не заставила себя долго ждать. Она почти уже справлялась с подступающим отвращением и желанием сбежать. Юноша легонько потянул ее за руку, заставляя встать приблизиться нему. Он ударил своим бокалом о ее. Произнес несколько слов, последние из которых утонули в вине. А потом его губы прикоснулись к девичьей руке, оставляя лишь мимолетное тепло на коже. И больше ничего. Такой сдержанности и… нежности Пес не ожидал. Пташка, похоже, не была настолько удивлена. Она с холодностью восприняла все его действия, и даже не смогла поднять уголки губ, выдавив из себя хоть каплю одобрения. Ее рука безвольно упала, оставленная не удел королем. — Пес! — крикнул Джоффри, поворачиваясь к двери.       Клиган почти вздрогнул, неожиданно поняв, что слишком пристально следил за этой парой. Он сделал шаг вперед, показываясь в дверном проеме. — Проводи леди Сансу в ее покои, — сказал юноша, — Она немного устала и я не хочу окончательно отбирать у нее силы.       Санса лишь легко присев в реверансе, простилась с королем и неуверенной походкой направилась к выходу. Сандор, предупредив ее приближение, отошел на достаточное расстояние, чтобы девушка не испытывала чрезмерного неудобства от его персоны. Она прошла мимо, и он вышел следом, краем глаза следя за Джоффри. Но тот уже отвернулся и потерял интерес к происходящему.       Шли они в полном молчании. Кто бы мог представить иное? Пес даже не хотел думать о том, что сейчас чувствует его маленькая Пташка. Как ей противно и неловко. Как, наверное, она его ненавидит. Как презирает. И все же ей приходится терпеть его присутствие. После всего того, что он сделал. Никакие издевательства Джоффри не шли в сравнение с этим. Да, король приказал, но исполнил приказ пес. И его в том вина, что отныне жизнь девчонки загублена. Ее честь растоптана. Ее тело осквернено. «Ее тело…». Даже сейчас, снедаемый отвращением к себе, Клиган не мог отогнать эти жгучие воспоминания. Видя впереди себя ее плечи, талию, бедра, скрытые скромным платьем, он отчетливо представлял себе их обнаженными. Это не было его фантазией. Это было совсем еще недавно реальностью. И нежная кожа — теплая, бархатная. Под его пальцами. Под его прикосновениями. И она сама, такая податливая, такая безвольная. Обреченная. Пташка… Такая чистая. Такая наивная. Такая желанная. Его подарок… Гореть бы ему в седьмом пекле! Но тело его до сих пор помнило тот жар и удовольствие. Томление и еле сдерживаемое желание. Могла ли она понять, как тяжело ему давалась борьба с собой. Как он, собирая по крупицам остатки воли и разума, сдерживал животный порыв, неистовую страсть, чтобы только причинить ей меньше боли. И физической, и моральной. Но как же он ее хотел! … И как он может думать об этом сейчас? Подонок.       Шаги Сансы были легки и бесшумны. Клиган тоже старался идти как можно тише, делая вид будто его здесь и нет. Лестница казалась бесконечной. И он считал ступеньки, рассчитывая отстраниться от ненужных мыслей, лезущих в дурную башку. А еще очень хотелось выпить. Нет, напиться. В хлам. Забыться. Хотя, даже это не уберегало его от ночных кошмаров.       Вот и ее дверь. Пес остановился. Девушка неспешно взялась за ручку и потянула на себя. Скрип — долгий. Вечный. Только он прервал, упавшую между ними тяжесть молчания. Это будто вывело Клигана из ступора. Он отчетливо понимал, что сейчас она откроет дверь, войдет внутрь, а он так и не увидит ее лица. Ее глаз. А она — не увидит его раскаяния. Быть может, ей того не надо. Но это нужно ему. Он не может молчать. Не сейчас. — Я… — скрипнул его голос, сливаясь со звуком заржавевших петлей. А слова встали поперек горла.       Санса вздрогнула так, будто в спину ей всадили стрелу. Она резко развернулась, даря мужчине то, что он так неистово хотел от нее получить. Пару секунд она взглядом, полным боли, страданий и жгучего отвращения пронзала его. А потом так тихо и холодно произнесла, что слова Клиган скорее прочитал по губам: — Никогда не смейте больше приближаться ко мне. Или вновь пытаться заговорить. Это был приговор. Его вынесла она. А он принял наказание.