Ты моя погибель

      Санса стояла лицом к двери, потупив взгляд. Сердце билось загнанным зверем. Ей было страшно. Темнота обступала со всех сторон. Тишина сковывала по рукам и ногам. Только его шумное дыхание пульсировало, сотрясая воздух. Пальцы впивались в холодный металл ручки. Она должна идти. Должна спрятаться. Но медлила. Словно, превратившись в каменное изваяние.       Кто стоял за ее спиной? Она знала ответ, но не могла произнести его имени. — Пташка, — будто эхом, донесся до ее ушей знакомый голос.       Она похолодела. Сделала вдох и тут же лишилась всего воздуха. Грубые руки схватили ее, сильно сжимая в объятьях. Она, будто падала в пропасть. Тонула, захлебываясь морской водой. А руки жадно блуждали по ее телу. Царапали, разрывали одежду. Она, как в тисках, не могла пошевелить и пальцем.       Вот она и обнажена. Холодный ветер и горячие прикосновения обжигают кожу. Словно, лед и пламя, ведут борьбу за каждый участок ее тела.       Девушка хочет кричать, но не может. Она рыдает, но глаза остаются сухими. Она чувствует, как огромная ладонь прокладывает себе путь наверх, сминая все на своем пути. Добирается до ее шеи. Пальцы впиваются в нежную кожу, сжимая стальной хваткой. Она лишь пытается, как рыба, безмолвно открывая рот, глотнуть последние крохи воздуха. Тем временем, вторая рука неспешно опускается все ниже, касается треугольника волос. По-хозяйски раздвигает ноги. Требовательно и настойчиво преодолевает сопротивление, проникает дальше, глубже. Девушка чувствует его внутри себя. Ей стыдно… больно… отвратительно. Она хочет, чтобы это немедленно прекратилось. Чтобы он остановился, отпустил ее. Но он лишь сильнее сжимает ее горло и яростней терзает плоть.       Девушка вскрикнула и захлебнулась кашлем. Ее ночная сорочка липла к телу, и всю ее трясло в ознобе. Сумрак обступал ее, как и во сне. Санса боязливо огляделась.       Она одна. Всего лишь кошмар. Очередной.       Она рухнула на измятые простыни и закрыла глаза. Слезы ручейками стекли по щекам.       Когда же она перестанет бояться? Когда найдет покой? Наверное, никогда. Боги ее наказывают. Но за что? Что она в своей недолгой жизни сделала плохого, чтобы заслужить все это?       Санса открыла глаза и разозлилась на саму себя. Она вытерла слезы и постаралась успокоить дыхание. Нужно, прежде всего, перестать жалеть себя.       Серсея права. Женщины слабы, и их удел подчиняться. Но она не доставит им удовольствия, видеть себя раздавленной и уничтоженной. Она будущая королева. И пусть для нее это ничего не значит и ничего ей не дает, но она постарается с достоинством носить высокое звание.       На утро, Санса чувствовала себя разбитой, как, впрочем, почти каждый раз, полночи проводя без сна. Служанки помогли ей вымыться, одеться, уложить волосы. Принесли завтрак. Девушка не хотела есть, но впихнула в себя немного фруктов и одно лимонное пирожное, запив простой водой. Шая неодобрительно покачала головой, но унесла поднос, вновь оставляя свою хозяйку наедине с мыслями.       Прошло почти уже две недели с того дня… А кажется, все случилось только вчера. Санса знала, что лучшее для нее — все забыть. Но ночные кошмары горечью обступали ее и днем. Она не могла побороть в себе страх. Не могла противостоять памяти. Не могла принять свою участь. Свой позор. И хоть все притворялись, что ничего не произошло, она-то знала правду.       Сансе, в первую очередь, было стыдно перед мамой. Перед всей семьей. Даже перед умершим отцом. Ей казалось, что он смотрит на нее и осуждает. Конечно, девушка знала, что в том нет ее вины. Она была бессильна что-либо сделать. Сопротивление было бесполезно. И все же… Другая бы билась, брыкалась, умерла бы, в конце концов. А она сразу же сдалась, испугалась еще большего наказания.       Девушка тяжело вздохнула. „Какая из меня королева?“       Сидя тогда, в первый раз после своего „падения“, напротив Джоффри, Санса поражалась, насколько спокойной она может притворяться, когда внутри все сжимается, все горит огнем, и крики рвутся на волю, как и ее душа. Она думала, что не сможет вновь без презрения взглянуть в его глаза, без содрогания произносить его имя. Но ей пришлось. Они вновь играли в любезности, притворяясь милыми влюбленными. Юноша даже переигрывал. Чрезмерные приторные улыбки и сладкие комплименты. Но между ними, он донес до девушки самое главное. Их основная игра продолжается. И следующий ход — свадьба.       У Сансы свело челюсть. Да, она знала, но произносимые вслух слова резали, как тупой нож. — Сегодня я был на Совете и принял решение, — оповестил король свою собеседницу, отправляя в рот кусочек поджаренного мяса, — вскоре мы поженимся. — Насколько скоро? — спросила Санса, зная, что Джоффри не станет продолжать рассказ, если она не спросит. — Как можно скорее, — ответил он и ухмыльнулся, поерзав на стуле.       Девушка догадалась, что в этом нетерпении заключалась новая западня. Он готовил новые пытки, называемые брачными обязанностями. Теперь, девушка слишком хорошо знала, что ждет ее после замужества. Это знал и Баратеон, заставляя ждать с содроганием сердца их первой ночи вдвоем.       Он может прийти и раньше. Взять ее, когда захочет. И делать все, что ему вздумается. Никто его не остановит, никто не защитит ее.        Но Джоффри задумал мучить ее ожиданием, оттягивая момент. Чтобы вдоволь пропитать ее страхом от предвкушения горького и неминуемого финала. — Не позже, чем через месяц.       „Так скоро!“ — не сдержала она удивления. И Джоффри, прочтя восклик в ее глазах, еле заметно кивнул. — Я настаивал на пышной свадьбе, каковой и положено ей быть, — как ни в чем не бывало, продолжил он, — Пиршеством на несколько дней, рыцарским турниром в честь будущей королевы, уймой гостей. И даже, быть может, присутствием каких-нибудь твоих родственников, — юноша отметил для себя неоднозначность в выражении ее лица, — Но Совет настоял на более скромной церемонии. Казна несет большие затраты на войну. Кругом нищий сброд и голодающие оборванцы. Вряд ли им придется по вкусу наши изобильные угощения и пиры. И к тому же, зима близко… — издевался он, — Придется смириться и принять это как должное. — Так даже будет лучше, — только и смогла произнести девушка. — Да, лучше, — повторил он, — Тебе сошьют красивое платье и плащ. Мама уже занимается этим. Мы принесем обеты сразу же, как только в столицу прибудет мой дед. Надеюсь, он не захочет пропустить свадьбу собственного внука и короля. — Он будет рад. — А ты рада? — спросил Джоффри лукаво. — Безмерно, — ответила Санса, даже не скрывая истинного к этому отношения, — Не дождусь этого дня.       Король пропустил мимо колкость. — И правильно. Не в твоем сейчас положении выбирать или надеяться на что-то.       Джоффри знал, что делает ей больно. Он встал и протянул руку, как бы говоря о том, что их беседа окончена. Санса без лишних эмоций подалась вперед. Юноша оставил влажный след поцелуя на ее коже. — Будь со мной поласковей, и я подумаю, чем смогу тебя за это отблагодарить.       Его губы расползлись в обворожительной улыбке. — Пес! .....       Санса протяжно выдохнула. Теперь весь дворец суетился, готовясь к неожиданно скорой свадьбе. Невесту никто не трогал, даже Джоффри. Она, по большей части, проводила дни в одиночестве. В своей комнате или в Богороще. Лишь изредка принимая от придворных поздравления или одобрительные взгляды. Она мирилась с лицемерием и старалась улыбаться в ответ. Да, вымученно, да, напряженно, но у нее это получалось. А еще она уже два раза ходила на примерку своего подвенечного платья. Серсея оба раза была рядом. Ей это доставляло не больше удовольствия, чем девушке, но королева-регент стойко переносила и свое участие в этом фарсе. Они почти не разговаривали. Лишь обменивались информацией. — Ты подросла. Будешь высокой. — Спасибо. — Этот цвет тебе не идет. Пусть будет медный с золотом. — Хорошо. — К твоим волосам. И глаза оттеняет. — Мне нравится. — Так и должно быть. — Я знаю. — Могу дать тебе совет, но если только ты у меня о нем попросишь. Хочешь ли ты этого? — Нет. — Вот и замечательно.       И каждый новый день неминуемо приближал тот, в котором она окончательно потеряет себя. Сансу Старк.       „Санса Баратеон“ — мысленно произносила девушка. Раньше это сочетание вызывало у нее неконтролируемый прилив счастья. Она смаковала и растягивала слова. Теперь, лишь холодок пробегал по спине.       Какой же она была глупой!       Одиночество стало ее неизменным спутником. Она наслаждалась им, пока могла позволить себе по целым дням не покидать своей комнаты или часами пропадать среди кустистых зарослей старого сада — пристанища старых Богов, прильнув к шершавому белому стволу чар-дерева. Тишина и уединение, особенно там приносили ее душе покой. Санса не молилась. А просто сидела неподвижно, возрождая в своей памяти самые приятные и самые обыденные воспоминания о своей семье, своем детстве, своем доме. Она знала, что скоро всему этому придет конец. Она прощалась.       Сегодняшний день не будет исключением.       Девушка накинула плащ, покинула свои покои. До нее обычно никому не было дела. Куда она денется? Кругом высокие стены и бдительные стражники. Она в клетке. В тюрьме, под названием Красный замок.       Быстро спускаясь по дворовой лестнице, она старалась не оступиться. Позади, каркнул ворон. Совсем рядом. Санса обернулась.       И почему она такая трусиха?       Девушка внимательно оглядела башню и прилегающие стены. Ворон каркнул вновь и, поднявшись в воздух, устремился на север.       „Кто-то отправил послание“ — подумалось ей. Девушка уже давно не писала писем. Ей было не кому, да и не зачем. О чем она могла в них рассказать?       Санса хотела продолжить путь и уже подалась вперед, как на ее пути возникла преграда. Она уткнулась носом в холодный металл и, чуть было, не оступилась. Напротив, стоял тот, кого она меньше всего ожидала встретить. Пес хмуро смотрел на нее, расположившись на пару ступенек ниже. Девушка невольно встретилась с его глазами, прикрытыми тяжестью бровей, и не смогла скрыть испуга. Он молчал. Она молчала не в силах сказать что-либо. Клиган не держал ее, как это бывало прежде, не мешал пройти, не бросался едкими словами, не угрожал и не запугивал. Он даже отступил на шаг, чтобы быть подальше от нее. Она свободна. Вольна лететь, куда и когда захочет.       Санса опустила глаза и побрела вниз. Она не оглянулась. Она боялась увидеть, что он смотрит ей вслед. Наблюдает за ней.       Но дойдя до Богорощи, призналась себе, что скорее боялась того, что он не смотрит…       Да, подобное заключение стало для нее сюрпризом. И вместо того, чтобы предаться столь родным и теплым воспоминаниям о семье, все мысли занял этот страшный человек.       Санса сказала тогда:       „Никогда не смейте больше приближаться ко мне. Или вновь пытаться заговорить“.       И она была искренна в своем порыве. Одно его присутствие рядом приводило ее в ужас. Колени становились ватными, а пальцы холодели. Пес пугал ее до смерти. Он был ожившим кошмаром. Монстром из ее снов. Один взгляд на него заставлял девушку вновь переживать всю ту боль и унижение, что она испытала. А что ему? Он снова на своем месте. Служит Джоффри и исполняет его приказы. Как ни в чем не бывало. Но мельком обменявшись с ним тогда взглядом, Санса заметила произошедшую в нем перемену. Его глаза… Девушка не дала ему слова, но серое пламя сказало больше. Оно молило, кричало о прощении, стенало и покорялось. Было искренним… И потухло сразу же, после ее тирады.       Пес выполнял ее приказ.       За прошедшее время, Санса видела его от силы пару раз. И то, мельком, за спиной хозяина. Сегодня был третий.       Она вздохнула. „Почему?“       „Его лицо стало прежним“ — подумала девушка, восстанавливая в памяти те пару мгновений, что смотрела на мужчину. Она вспомнила, что не смогла пропустить тогда и его побоев. Бровь и губы разбиты, темные пятна кровоподтеков сползают со лба на щеку. И это только то, что было доступно глазу.       „Это из-за меня?“ — подумалось ей. Но осознание пришло гораздо позже. Несколько дней спустя, будто молнией пронзило совесть.       „Наверное, ему было больно“, — корила себя она, но внутренний злой голос вторил, — „Мне тоже. Так пусть получит сполна“.       И все же, Сансе стало его жалко. Никогда прежде она не видела Пса таким. Побитым и сломленным. С поджатым хвостом. Молчаливым и покорным.       Но все же… живым!       Эта догадка внезапно ударила, словно пощечина. Его должны были казнить, узнав, что он сделал с невестой короля. Пусть и по приказу, но осмелился осквернить то, что было под запретом. Ее. Благородную леди. Будущую королеву. Это стоило больше его жизни. Но она все еще при нем. Он тоже часть игры. Пешка. Раб. И он не выглядит счастливым.       Сидя сейчас под раскидистыми белыми ветвями с кроваво-красными листьями, Санса размышляла: а желала бы она Клигану смерти?       Наверное, нет. Определенно, нет. Она не хотела, чтобы кто-то пострадал из-за нее. Даже он.       Девушка собрала всю волю в кулак и решила, абстрагируясь от эмоций и своих переживаний, рассмотреть все произошедшее под другим углом. Взглянуть со стороны.       Так ли был виноват Пес?       Он сделал с ней… ужасное. Но так приказал Джоффри.       «Он сам не хотел. Да, точно. Я помню, он сказал „Нет!“. Я в этом уверена. Как и тогда, в тронном зале… Но кто такой Пес, чтобы перечить королю? Джоффри стоял на своем. Его бесило неповиновение. Он впал в ярость. Он хотел отдать меня… гвардейцам. Всем им!».       При этом воспоминании девушка снова пришла в ужас.       „Неужели все они делали бы со мной тоже, что и Пес?“       Ответ пришел сам собой. А от следующей мысли она до ушей залилась краской.       „Ведь я сама ему разрешила! Я его сама попросила сделать это!“       Перед ней словно наяву предстал Клиган с удивленным взглядом, ошарашенный, но понимающий ее импульс. Да, она была в панике. Да, она тогда выбрала его. Своего палача. Так ли виноват он сам? Он такой же заложник ситуации, как и она.       И, тем не менее, пока Санса не готова была его простить.       Она опять вздохнула.       Испытывает ли она к нему ненависть?       Нет. Наверное. И это странно. Если хорошенько подумать, то она его даже почти не боится. Теперь… И это странно вдвойне. Почему? Потому, что сейчас он смирнее ручной собачонки? Избегает ее, смотрит в землю, когда она проходит мимо. Молчит.       Да. Возможно.       Она так давно не слышала его скрипучего голоса.       Все то, что рождало в Сансе трепет и благоговейный страх, теперь было скрыто глубоко внутри мужчины. Потому, что она так ему приказала. А он подчинился.       Последнее, что Пес сказал девушке, не считая невнятного „Я“, было „Прости Пташка, что сделаю тебе больно“. И он сделал. Но разве не был он в очередной раз честен с ней? И не сожалел ли уже тогда, зная последствия?       Очередная волна смущения окатила Сансу. Она поднялась на ноги, не в силах больше бездействовать. Это место вовсе не приносило ей покоя. Она отряхнула плащ и побрела обратно к башне. Но мысли, как назойливый голодный кот, плелись следом. Вновь и вновь возвращая девушку тот самый миг, когда он сказал „прости“.       Был ли Клиган так уж жесток с ней?       Санса знала, что первый раз всегда бывает больно. Но она не ожидала, что настолько. Разве Пес виноват в этом? Или в том, что был первым? Она вообще не могла помыслить, что разделит постель с кем-то кроме мужа, кроме… Джоффри. Что ж, в любом случае, ее суженый к этому определенным образом приложил руку.       Санса поразилась сейчас собственному хладнокровию. Все-таки, взгляд со стороны никогда не бывает лишним. Он отрезвляет. Заставляет отстраненно воспринять ситуацию. Главное, набраться сил и решиться на это. Все проанализировать.       Так, в чем же тогда виноват Пес?       Получается, ни в чем.       Тогда почему же девушка не может его видеть, выносить его присутствия?       Дойдя до своей комнаты, Санса смогла ответить и на этот вопрос.       Она стыдится его. И стыдится себя. И того, что произошло между ними. Все было так неправильно. Так болезненно для души. Он делал с ней то, что не позволялось никому прежде. Против ее воли, против своей воли. Он забрал у нее самое ценное — единственное, что еще принадлежало только ей — ее девственность, ее непорочность. Пес касался ее тела своими руками, видел ее обнаженной. Санса предстала перед ним такой, какой и помыслить не могла. И не могла забыть. А главное, она точно знала, что и Пес испытывает тоже. Если уж она все помнит, будто это было вчера, то мужчина и подавно. А значит, каждый раз появляясь перед ним, Санса снова будет ощущать себя нагой и беззащитной. А он будет вспоминать ту девицу, что силой брал на королевском ложе.       Между ними больше нет тайн, кроме той постыдной, что никогда не сотрется из памяти.       Следующей ночью Санса снова не могла уснуть. Мысли водили безумный хоровод, а тело ломило и металось по постели, в поисках долгожданного покоя.       Она так устала.       Луна-предательница, расползаясь по небу, проникала в самые потаенные уголки комнаты. Заплеталась в ресницах и щекотала веки.       „Это невыносимо!“ — мысленно простонала девушка. Она приподнялась на локтях, открыла глаза и тут же снова рухнула на подушки. Крик замер на губах.       Сквозь серебренный свет, на нее надвигалась тень. Скользнула на кровать, окутывая ноги, поглощая собой все пространство. Добралась до живота, поравнялась с ее лицом. Очертания начали принимать форму. А сквозь сгустившийся сумрак, на нее смотрели огненные глаза. Яростно, беспощадно, страстно. Санса ощутила на своем теле тяжесть. Будто ее придавило чем-то твердым и неподъемным. Дыхание снова стало прерывистым. Она не могла насытиться, жадно и тщетно хватала воздух губами. А он все смотрел.       Девушка его узнала. Ведь он каждую ночь терзал ее тело во снах.       Пес.       Но никогда прежде она не видела его лица. Он был призраком, тенью, самим Неведомым. Но никогда человеком. Девушка плохо, но различала его хмурые брови, обгоревшее лицо, а главное, пепельные искры в глазах.       Но не ужели это не сон и он реален? Здесь? Сейчас? С ней? Не может быть!       Санса попыталась вырваться. Но его руки крепко обвили ее запястья, а его тело плотнее прижалось к ее. Она снова дернулась, но Пес лишь коротко рассмеялся. Она поняла, что это бесполезно. Мужчина вплотную приблизился к ее лицу. Она ощутила его запах. Его дыхание. Девушка знала, чего он хочет. В последний миг она отвернулась и хрипло прошептала „Нет“. Ей показалось, что он вновь усмехнулся. Его губы оставили горячую отметину на шее, словно клеймо, выедая кожу. Голос хрипящий и грудной совсем рядом с ухом произнес:       „Я не обижу тебя, Пташка“.       А потом все было как в вихре, уносящем обоих, сплетающих их тела.       Мужчина надвое разорвал ее сорочку и припал к обнаженной груди. Его руки были везде, будто искавшие и не находившие что-то ценное, необходимое прямо сейчас. Она изгибалась и извивалась под ним, пытаясь избавиться от тягостных прикосновений. Но он довлел над ней, подчинял себе. Она не могла победить. Ее протесты, мужчина воспринимал с улыбкой, мольбы со вздохом, а слезы с рычанием. Словно дикий зверь, он играл со своей жертвой, то отпуская, то привлекая вновь, не давая покоя, не доводя все до конца.       „Хватит!“ — стоном вырвалось из ее уст.       И он, глотая своим ртом это слово, добавил в ответ „Да“.       Резким движением поднял ее за бедра, раздвинул колени и оказался там, куда стремился попасть все это время…       Санса подскочила на кровати.       Что же это? Опять сон?       Луна почти скрылась в предрассветной дымке, уступая место новому дню и светилу. А девушка все не могла отдышаться. Рубашка на ней цела, а в комнате никого нет. Но все казалось таким реальным. Его голос, руки. Даже запах. Откуда она его знает?       Санса закусила губу. Протерла глаза. Запустила пальцы в спутавшиеся волосы. Они были влажные.       Всего лишь сон. Как и всегда. Очередной кошмар.       Но на этот раз что-то явно было не так.