Моё разрушительное счастье

Северус упрямо разыскивал Гарри, хоть и понимал бессмысленность поисков. Прежде всего он побывал на Гриммо, где всю душу вытряс из нахального Критчера, и именно домовик напомнил Снейпу, что Поттер, несмотря на «всеобщее» заблуждение, идиотом всё же не был. Тлела надежда, что Гарри догадается не использовать палочку — ведь стоит ему применить хотя бы согревающие чары, как его тут же засекут в министерстве. В таком случае, через несколько минут о месте нахождения беглеца станет известно Тёмному Лорду, причём Пожиратели настигнут его гораздо раньше, чем министерские чинуши успеют отреагировать. Пока Гарри, судя по всему, благодаря возросшей силе для простейших заклятий палочкой не пользовался или не колдовал вовсе. Возникнув прямо посреди гостиной дома на Тисовой улице, Снейп до полуобморока напугал этих чёртовых маглов, Дурслей. Те Поттера не видели с лета, и Северус применил легилименцию к Вернону просто из злости — было совершенно очевидно, что толстяк не врёт. Снейп уже было собрался навестить Нору, когда левое предплечье обожгло раскалённым железом. Вызов. И судя по мучительной, почти нестерпимой боли, вызов срочный. Вероятно, в ставке что-то случилось, и Тёмному Лорду немедленно понадобились сторонники. Северус раздражённо сплюнул, бросая полный надежды взгляд на окна перекошенного курятника, который Уизли называли домом. Игнорировать желание Волдеморта в данном случае неразумно. Взмолив Мерлина о том, чтобы вызов не был связан с обнаружением Поттера, Снейп закрыл глаза и аппарировал. Он возник посреди заснеженного поля и сразу оказался в настоящем пекле — в центре магического сражения. Понадобилось несколько секунд, чтобы разобраться, что происходит. Пространство раскалывалось ослепительными вспышками, резкими вскриками и безумным хохотом беснующейся Беллы. Заклинания дюжины тёмных магов натыкались на мощнейший защитный купол, за которым мерцала одинокая тонкая фигурка… Гарри! Странность заключалась в том, что Пожиратели разлетались от собственных проклятий, которые отражались от ставшего радужным щита и возвращались к источнику с точностью бумеранга. Сгустившийся воздух полыхал десятками магических разрядов, что сыпались со всех сторон, но Северус не заметил ни одного ядовито-зелёного луча Авады. Вероятно, Тёмный Лорд, предусмотрительно смывшись с поля боя, как делал в большинстве случаев, приказал своим слугам доставить мальчишку живым, а не мёртвым. К тому времени, как появился Снейп, половина ПСов валялись на снегу обездвиженными, стонущими и истекающими кровью. Тем не менее, щит, поражающий воображение своей мощью, удерживался всего одним волшебником — юным и неопытным, который, скорее всего, впервые применил подобные чары. По краям купола появились трещины, а сдвоенная бомбарда, посланная Яксли и Ноттом из двух палочек, оставила от него только ошмётки. Через несколько мгновений щит окончательно пал, и Северус бросился наперерез своим бывшим соратникам. Пожиратели окружали противника, и Гарри вертелся волчком, уклоняясь и умудряясь посылать в ответ заклятья такой мощности, что Сектумсемпра разрезала Долохова по вертикали, а Инсцендио превратило Нотта в огромный факел, сгоревший за пару секунд. Поттер явно не контролировал свою возросшую силу. Один против множества врагов, под воздействием страха он расходовал её нерационально. В движениях мальчишки чувствовалось отчаяние и усталость, Пожиратели окружали его смертельным кольцом, когда в центр круга ворвался Снейп и, недолго раздумывая, встал спиной к спине Гарри. Тот только глазами сверкнул, узнав в появившейся тёмной фигуре своего профессора. Но в этот момент в их адрес посыпался шквал проклятий. Первым от руки Северуса пал Рудольфус Лестрандж, и теперь уже никто не сомневался, на чьей стороне Снейп. — Предатель! — визжала Беллатрикс. — Шкуру спущу! Руди! Руди-и-и!.. Однако Северус не церемонился и, в отличие от остальных, не пренебрегал Авадами, так что у Рудольфуса не было шансов подняться. — Какая преданность! — выкрикнул он, уклоняясь от кислотного меча. — И это женщина, которая в своих утехах не брезговала даже Петтигрю?.. — послал во вдову Лестрандж костоломное проклятие. Гарри в этот момент сражался с Яксли, успешно возводя локальные щиты и посылая в ответ весьма тёмные заклинания кипящей крови и оскопления — и где только набрался? Пока Белла, увернувшаяся от костоломного, рвала на себе волосы, завывая над безвременно ушедшим супругом, Снейп банальной Авадой прикончил Роули, а режущим снёс голову Макнейру. Трэверса размазало собственным Экспульсо, который попал в удивительный щит; и почти одновременно остолбенел Яксли, обезоруженный любимым Экспеллиармусом Гарри. Ещё одним невербальным мальчишка призвал дюжину палочек павших Пожирателей, и бой можно было считать законченным… но новая вспышка озарила вечерние сумерки. Тёмно-фиолетовый луч некрозного проклятия сорвался с палочки безумной ведьмы именно тогда, когда обеспокоенный Северус, отвлёкшись лишь на секунду, повернулся к мальчишке, чтобы убедиться в его невредимости. Гарри рванулся наперерез, отталкивая профессора с траектории заклинания, и подставился сам. В тот же миг его левый бок и руку обварило кипящей лавой, разлагая плоть до костей. Подобного бешенства Снейп никогда не испытывал. Морозный воздух расколол душераздирающий крик, и Беллатриса пала от первой же Авады. Но объятый ужасом Северус продолжал посылать в безжизненное тело убивающие заклинания, и только мысль об умирающем Гарри заставила его остановиться. Пав на колени, Снейп прижал окровавленного мальчишку к груди и аппарировал, оставив в заснеженной степи тела раненых и убитых Пожирателей. *** Было больно. Боль путала сознание и наполняла воздух, скрежетала в ушах и пульсировала в каждой клеточке. Боль казалась больше, чем тело — несправедливо, много сильнее, чем можно представить. Она струилась по венам, ломала кости и горела в слезах, из неё состояли звуки и дыхание. Боль жила во сне, жестоко терзала видениями. В мире не осталось ничего, кроме беспросветной, безудержной боли. Когда стало легче, он решил, что сошёл с ума. А может, просто привык, что мучения бесконечны, и смирился. О том, что боль притупилась, он не подумал — просто забыл, что бывает иначе, живя в собственной вселенной, состоящей из боли. Сначала он вспомнил, что он человек. Постепенно пришло понимание, что у него должны быть руки, ноги… и голова, конечно. А ещё его зовут Гарри. Гарри Поттер, и он волшебник. Память хаотично подбрасывала воспоминания, но Гарри боялся думать — ведь мысли тоже состоят из боли. Боль не возвращалась, и, набравшись мужества, Гарри открыл глаза. Вокруг царил полумрак. Он лежал на большой кровати, укрытый лёгкой простынёй, и боялся пошевелиться, ведь движение — это боль. Помалу возвращались чувства. Гарри ощутил ноги, руки, и очень обрадовался, что они у него есть. Одну руку с перевязанным плечом он даже увидел — она лежала рядом на простынке. Вторая, кажется, была вытянута в сторону. А ещё её кто-то держал. Гарри осторожно повернул голову, чтобы увидеть этого кто-то. Кто-то выглядел кошмарно: спутанные чёрные волосы, худое измождённое лицо с выдающимся носом и тонкими губами, приоткрытыми во сне. Но сердце Гарри исполнилось нежности — слепой, безотчётной, смешанной с облегчением и восторгом! — Профессор… — Гарри хотелось заплакать, но он не посмел, зная, что за слёзы расплачивается болью. А потому легонько пошевелил пальцами, что удерживались тёплой ладонью. — Гарри… — выдохнул Северус раньше, чем вздрогнул и распахнул глаза. Чёрные! Любимые! В которых хотелось тонуть бесконечно. С почти такими же чёрными кругами вокруг век — тяжёлыми, глубокими… до самых впалых щёк. — Мне не больно, — первым делом сообщил Гарри. Почему-то подумалось, что это главное, что важно сказать. — Я знаю, маленький… — Снейп неловко вскарабкался на кровать. Оказывается, он сидел на полу, сжимая в руках драгоценную ладошку. Наверное, Северус не боялся боли, потому что в глазах его стояли слёзы. — Не плачь… — промолвил Гарри, — плакать больно. — Не больно, родной, не больно! «Родной!» Крошечная искорка счастья промелькнула в зелёных глазах с расширенными зрачками, но лишь на мгновенье. — Я умираю? — шепнул Гарри, и маленькая слезинка скатилась по виску. — Почему ты так думаешь? — Ты бы никогда не сказал так, если бы я не умирал. — Ты ошибаешься, — Северус прижался губами к холодной ладошке. — А ещё я хочу попросить прощения за слова, которые произнёс… тогда, в палате. — Значит, всё-таки умру, — Гарри закрыл глаза. — Ты просишь прощения. Это невозможно. — Не умрёшь, я не отпущу тебя. И боли больше не будет, обещаю! Гарри недоверчиво опустил ресницы. — Так не бывает, — и слабо улыбнулся. — Бывает, Гарри. На самом деле ты не испытывал сильной боли, и зелья не могли тебе помочь. Так действует некрозное проклятье — ты чувствовал смертельную агонию, но поскольку оставался живым, она казалась тебе бесконечной. Гарри нахмурился. Удивительно, но брови не болели. — Я ранен? — Да, — не стал скрывать Северус, — но мы справимся. Раны уже почти чистые, осталось заживление. — Что значит чистые? — Гарри поднял брови, снова убеждаясь, что они не болят. — Некроз подвергает ткани разложению. Повезло, что проклятие зацепило тебя только вскользь. Но шрамы останутся — на боку и левом плече. — Шрамы… — поначалу известие не вызвало эмоций, но потом Гарри испугался — ведь если что-то и привлекало в нём Северуса, то только тело. — Шрамы?! — Поттер, — Снейп возвёл очи горе, — неужели после всего пережитого тебя волнует подобная ерунда? — Меня… нет, — Гарри закусил губу. Продолжать задавать вопросы действительно глупо, тем более, что изменить ничего нельзя, раз уж даже профессор признал, что шрамы останутся. — Тебе надо поесть. И принять душ, если захочешь, — Северус поднялся с кровати и пошатнулся — трое суток без сна вымотали до изнеможения. — Через час я дам тебе снотворное… Больно больше не будет! — быстро добавил он, заметив, как вздрогнул мальчишка. — Тебе просто нужно много отдыхать. Гарри зажмурился, стараясь вспомнить, каково это: спать без боли. Но вместо одних воспоминаний в голову полезли другие. Сердце замерло от нового страха, и он распахнул глаза: — Сколько времени прошло? — Три дня. Три дня… Гарри казалось, что боль длилась годами. — Где мы? — Это Принц-мэнор. — Мне надо уйти, я не могу жить в доме — это опасно! Гарри заёрзал, пытаясь перевернуться набок и встать. Боли не было по-прежнему, но слабость превратила тело в многотонный булыжник. — Не дёргайся, Поттер! — Снейп опрокинул его обратно, прижимая к постели. — Во-первых, в таком состоянии ты не пройдёшь и пары шагов. Во-вторых, сражение, создание щита и проклятье отняли у тебя столько сил, что на восстановление понадобится ещё несколько дней. А в-третьих, замок без труда погасит незначительные всплески. Здесь ты защищён родовой магией… — «и моей любовью», — хотел добавить Северус, но промолчал. То ли поверив словам Снейпа, то ли убедившись в собственном бессилии, Гарри решил не спорить и смириться со своей участью. Пока. — Вы снова меня спасаете, профессор, — прошептал он после паузы. — Белла швырнула в меня некрозным проклятием, а ты его перехватил. Так кто кого спасает? — проворчал Снейп, с трудом сползая с кровати. — Случись наоборот, я не смог бы вас вылечить, сэр. Так что я не жалею. — Гарри, сделай мне одолжение, — вздохнул Северус, — называй меня по имени. Хотя бы наедине. *** Последующие дни подарили непривычное спокойствие. Раны Гарри успешно затягивались, оставляя глубокие рубцы там, где плоть заживо гнила, поражённая страшным проклятием. Дамблдор, узнав об их приключении, предоставил профессору необходимый отпуск. И даже Тёмный Лорд не проявлял активности. Вероятно, оставшиеся в живых Пожиратели сообщили мессиру о неожиданной силе Поттера и предательстве Снейпа. И теперь Волдеморт разрабатывал новую стратегию, в перерывах предаваясь любимым забавам из разряда непростительных. Любопытно, кто теперь снабжает бывших соратников зельем от последствий Круциатуса? В аптеке его точно не продают, а толковых зельеваров в Британии — раз, два… Надо предупредить Слагхорна. Северус решительно поднялся, направляясь к камину, чтобы вызвать Дамблдора. Возможно, в доме старого зельевара ещё успеют организовать засаду. — Профессор? — Гарри поднял глаза, откладывая древний манускрипт с полустёртыми письменами на посеревших страницах. — Что-то случилось? — Не беспокойся, я просто хочу поговорить с Альбусом. И, Гарри, я просил называть меня по имени. — Хорошо. Прости… Северус, — смутился мальчишка, вновь открывая книгу и возвращаясь к чтению. Он очень изменился после болезни. Стал сдержанным и отстранённым, послушно исполнял все указания и большую часть времени проводил в библиотеке мэнора. Упрекнуть Поттера решительно было не в чем, но Северус с ума сходил от раздражения. Их отношения теперь как никогда соответствовали понятиям учитель — ученик или доктор — пациент, что совершенно не устраивало Снейпа. Где его нежный доверчивый мальчик, который так искренне отдавался чувственным ласкам?! Ритуал остался незавершённым, но никто — ни Северус, ни Альбус — не решался заговорить с Гарри о церемонии бракосочетания. Магических выбросов у юного волшебника не наблюдалось, уровень магии превышал общепринятый предел, но пока незначительно — видимо, всё пережитое действительно измотало Поттера, а размеренный образ жизни способствовал постепенному и безболезненному обретению силы. Что было хорошо, просто замечательно. Но опять не устраивало Снейпа! За ужином они вели неспешную беседу, старательно обходя острые углы. Гарри живо интересовался новыми боевыми заклинаниями, которые нашёл в книгах, а Северус настаивал, чтобы Поттер прежде научился контролировать мощность обычных чар. Оба соглашались, что силу необходимо расходовать по мере её обретения и в ближайшее время решили поискать подходящую площадку — безопасную и максимально удалённую от замка. "Папочка и сынок… Мордредовы причиндалы!" — проскрежетал зубами Снейп, когда Гарри, вежливо попрощавшись, удалился в свою комнату. Мальчишка вёл себя безукоризненно, а у Северуса при взгляде на него челюсти сводило от желания. Желания приблизиться… а потом сжать в объятиях и зацеловать всего — от вихрастой макушки до розовых пяточек! Долго и нежно ласкать глубокие шрамы, чтобы Гарри и думать забыл об их якобы непривлекательности. Для Снейпа эти рубцы были напоминанием о мужестве мальчишки, свидетельством его внутренней стойкости и самопожертвования. Притяжение? О нет, не так. Теперь Северус точно знал, что такое любовь. *** Грозный гранитный замок скрывали чары ненаходимости и опоясывала громоздкая каменная стена. Принц-мэнор не отличался изяществом архитектуры, но суровое обиталище старинного рода тёмных магов и окружающий его ландшафт казались Гарри ожившей сказкой. Ни Хогвартс, ни особняк на Гриммо не дарили такого ощущения — фундаментального, надёжного пристанища, в котором мальчишка-сирота почувствовал себя дома. Стоя на крепостной стене, он слушал хрупкую, будто застывшую тишину и вдыхал хрустальный морозный воздух. Любовался заснеженным лесом, простирающимся до западного горизонта, и причудливыми очертаниями горного массива, бликующего в свете луны на востоке. Северус говорил, что в округе есть озёра, но зимой их не видно, поскольку они скованы льдом и припорошены снегом. «Наверное, здесь очень красиво весной», — улыбнулся Гарри и поёжился, обнимая себя руками. Правая ладонь легла на левое плечо и ощутила сквозь тонкую ткань рубашки один из рубцов. Улыбка сползла с лица юного волшебника, а мысли сменили направление. После битвы с Пожирателями их отношения со Снейпом изменились. С одной стороны, в лучшую сторону: профессор был явно впечатлён возможностями Поттера, выказывал несомненное уважение и собирался заняться его обучением. Лучшего учителя и представить себе невозможно — это не Дамблдор с его зацикленностью на светлой магии. А с другой… Гарри запрещал себе думать о другой стороне и считал, что в этом плане Северус для него потерян. Потерян… Внутренний холод пробрал до костей, остужая сильнее, чем мороз, и Гарри обновил согревающие чары. Он никогда не перестанет любить Северуса. С каждым днём это чувство становится только глубже, захватывает всё существо и причиняет боль. Конечно, испытывать желание и находиться рядом, не смея прикоснуться — подлинный мазохизм. Возможно, однажды он не сможет сдержать себя и сорвётся. И тогда Северус отстранит его со снисходительной улыбкой. Гарри надеялся, что улыбка будет хотя бы снисходительной, а не пренебрежительной или брезгливой. Последняя мысль должна удержать его на краю. Снейп извинился за свои слова, но из-за безобразной истории с Кингом Гарри сам себе был противен — этого факта не изменить. Ни Дамблдор, ни Северус больше не заговаривали с ним о церемонии, что только убеждало Гарри в правильности собственных выводов. Его задача — обуздать дарованное могущество, освоить боевую магию и убить Волдеморта. Возможно, если разрушительных выбросов больше не будет, а излишек силы регулярно сбрасывать, он даже останется жив. Ведь он — всего лишь оружие. И приятный бонус в виде брака с любимым человеком не для него. Гарри тряхнул головой, отгоняя тягостные мысли, и попытался сосредоточиться на главном. Библиотека Принцев потрясла его воображение. Летом он просмотрел Блэковскую, прочитал несколько книг и даже освоил пару-тройку любопытных заклинаний… которые, собственно, и применил в сражении с ПСами — а на ком ещё их испытывать? Но Гарри также понимал, что был бы мёртв, не появись вовремя Северус. Боевое искусство профессора его поразило. Точные росчерки палочки, гибкость и хладнокровие, быстрота реакции и грациозные движения. Это Поттер истерично вихлялся, бомбардируя Пожирателей дикими проклятиями, со страху попадая с пятого на десятое, зато с мощностью мясорубки. Было очевидно, что Северус не пренебрегает и физической подготовкой. У Гарри, конечно, тренированное тело ловца, но в бою ему до Снейпа, как соплохвосту до василиска. Белая пушинка села на нос и, смахнув её, Гарри поднял взгляд. Пока он любовался зимним пейзажем в свете полной луны, зависшей над горизонтом, звёзды затянуло облаками и пошёл снег. Крупные снежинки неспешно кружились, мягко приземляясь на камни, и Гарри протянул ладонь, чтобы поймать одну из них. «Если снежинка не растает…» Что-то большое и мягкое легло на плечи, укутывая со всех сторон. — Отбой как обычно не для вас, мистер Поттер? Глубокий голос, сильные руки и тёплый плед… Гарри зажмурился, наслаждаясь сладким мгновением. Но ладони никуда не исчезли — наоборот, притянули ближе и сплелись на груди, согревая. Млея в желанных объятиях и чувственном тепле, Гарри замер, затаив дыхание. — Снимете баллы с Гриффиндора? — спросил шёпотом, боясь спугнуть свою капельку счастья. — Непременно… — в голосе Снейпа послышалась улыбка, — … сделал бы это. Но, увы, я не при исполнении. Тем не менее, пора возвращаться, Гарри. Ты слишком долго стоишь на морозе. — Ещё немного. Здесь очень красиво… — разумеется, теперь вовсе не красоты зимней природы его привлекали. — Особенно весной, — согласился Снейп. Горячее дыхание коснулось виска, прокатившись по телу жарким волнением. Северус всего лишь обнимал его, целомудренно и бережно, но и малой близости хватило, чтобы голова закружилась, а ноги предательски подкосились. «Так хорошо, Мерлин, так хорошо! Только не отпускай, побудь рядом, ещё немного… или вечность». — Гарри? Лёгкое прикосновение к щеке заставило обернуться и кое-как сфокусировать взгляд. В чёрных глазах читалась тревога, немой вопрос, а ещё что-то пламенное, неистовое, сдерживаемое изо всех сил. Или Гарри выдаёт желаемое за действительное? Вероятность быть отвергнутым прямо сейчас парализовала разум, сердце отчаянно колотилось, сбивая дыхание. Но надежду лучше убивать в зародыше, чем томиться неизвестностью. — Северус. Пожалуйста. Да… — невнятно прошептал он и закрыл глаза в ожидании приговора. Блеснул красноречием. Как будто его о чём-то спрашивали. Гарри не надеялся, что его жалкого лепета хватит, чтобы быть понятым правильно, и готовился принять ядовитую иронию, остроумную тираду, в лучшем случае — вежливое непонимание. Он заранее смирился с отказом, стараясь не думать о том, как станет жить дальше. — Что «да», Поттер? — послышалось тихое с тенью насмешки. Бесконечная секунда, ещё одна… — «Да» — это да? — губ коснулись мягким поцелуем. — Спасибо тебе, — и ещё одним, — счастье моё… гриффиндорское, отважное, — каждое слово сопровождалось новым поцелуем. Гарри не успел осознать, когда его захватили в плен, целуя жарко, требовательно, лишая дыхания, оставляя право только на стоны. Гремучая смесь эмоций сплелась безумным клубком, и он отчаянно вцепился в плечи любимого, боясь отпустить даже на мгновение. Горячие ладони судорожно гладили его спину, спускались к пояснице, сжимали ягодицы. Властный язык умело ласкал его рот, и он отвечал — жадно, неистово, всхлипывая и задыхаясь от желания. Они слишком долго ждали, неоправданно долго, и теперь на нежность не хватало терпения. Северус хотел трепетно ласкать любимого ночи напролёт, раз за разом доводя до вершин удовольствия. А теперь пытался наверстать упущенное, рыча от вожделения, подобно дикому зверю, впиваясь в нежную кожу поцелуями и укусами, оставляя на ней синяки и засосы. Мысль возникла и растворилась в новом витке наслаждения, когда Гарри, ухватившись за внушительный бугор на его брюках, безошибочно нашёл головку. Северус взвыл, подхватывая своего искусителя под ягодицы и вжимая в себя, заставляя его раздвинуть бёдра, толкаясь в пах набухшим естеством. Безумие… Фантастические вспышки магии рассыпались слепящим фейерверком. Гарри с протяжным стоном забился, срываясь в оглушительный оргазм, затягивая в него и Снейпа. Не прерывая поцелуев, они дрожали и изливались, продолжая тереться друг о друга сквозь слои одежды. Едва устояв на ногах, Северус крепко обнял своё нереальное счастье. — Мой! — выдохнул, запутываясь носом во всклокоченные вихры. — Твой… — шепнул Гарри и вдохнул так глубоко, что запекло в груди. Изголодавшимся телам было мало. Схватив Поттера в охапку, Снейп аппарировал в спальню, роняя их обоих на постель. Нетерпеливые пальцы обрывали пуговицы, одежда трещала по швам, разлетаясь по комнате. Кое-как расстегнув ремень, Северус стянул с Гарри брюки вместе с мокрыми трусами, попутно покрывая поцелуями стройные бёдра. Затем откинулся на спину, торопливо избавляясь от своих, но успел опустить их только до колен — воспользовавшись моментом, Гарри оказался сверху, прижимаясь к горячему телу, жадно оглаживая ладонями и сминая бледную кожу. Его губы целовали всё, что им попадалось — шею, грудь, соски, плоский живот с чёрной дорожкой жёстких волосков. Наткнувшись на влажный член, он неловко охватил его губами, и Снейп вскрикнул от острого наслаждения, толкаясь в жаркий рот. Гарри дёрнулся, боясь подавиться, но тут же вернулся, провёл языком по немалой длине ствола, лизнул головку и стал осторожно её заглатывать. Неумело, но так нежно и жадно, что Северус стонал, кусая губы, стараясь не дёргать бёдрами, комкая в кулаках простыню. А Гарри всхлипывал восторженно, понимая, что любимому нравятся его ласки… Слишком нравятся. Снейп чувствовал, что ещё пара таких сумбурных посасываний, и он позорно кончит снова. Поэтому перехватил инициативу, опрокидывая Гарри на спину и нависая сверху, впиваясь в отзывчивые губы с лёгким привкусом собственной спермы. Его ладони скользили по шелковистой коже, лаская уверенно, изучающе, находя самые чувствительные местечки и уделяя им особое внимание. Всякий раз, когда губы или пальцы касались рубцов, Гарри вздрагивал, и Северус с сожалением понимал, что придётся отложить мечту о том, чтобы с благоговением вылизать каждый из них. «Глупенький, родной… ты даже не догадываешься, какой любимый. Весь!» Наслаждаясь долгожданной близостью, они растворялись в блаженстве. Гарри вообще отключился от реальности, зарываясь пальцами в волосы любимого и царапая его спину, громко выстанывая каждое чувственное прикосновение. Снейп бережно согнул одну его ногу в колене, приникая губами к пульсирующей плоти. Но стоило пальцам нырнуть к промежности, Гарри внезапно сжал бёдра и застыл, распахнув глаза. Северус непонимающе уставился на него… и с приглушённым стоном уронил голову. — Гарри… прости. Ну прости, чёрт подери! — уткнулся в подрагивающий живот. — Не надо… я сам виноват. И простил… давно. Я постараюсь, Северус, правда! — Ну уж нет, — Снейп заглянул в изумрудные глаза. — Не надо стараться. Он мягко поцеловал пупок и, зарывшись носом в мягкие паховые волоски, замер на мгновение. Затем решительно перекатился, усаживаясь на кровати лицом к Поттеру. — Послушай, Гарри. Я тяжёлый человек. Жестокий, несправедливый, ядовитый ублюдок — кому знать, как не тебе? Гарри подтянулся на подушке и открыл рот, чтобы возразить, но Снейп жестом прервал его и продолжил: — Люди не щадили меня, и я научился безошибочно определять их слабости. Тогда, в палате, я хотел защититься и отомстить. Причинить боль, продемонстрировать презрение и… брезгливость! Выплюнув это слово, Северус потёр ладонями лицо. А когда поднял взгляд, в нём плескался целый океан эмоций: — Гарри, я сказал… «Что у тебя талант раздвигать ноги перед всеми желающими». Он не мог этого повторить. Сам не мог, а каково мальчишке? Разве такое можно забыть? — Я… просто ревновал, — проскрежетал Снейп и, изо всех сил врезав кулаком по дубовой спинке кровати, зажмурился. — Мордредовы причиндалы!.. Я и сейчас с ума схожу от ревности! Наверное, потому что никогда не пойму... Что? Ты? Во мне? Нашёл? Погоди, дай договорить. А еще я завидую. Так сильно, что убить готов Кинга! Ведь ему было позволено гораздо больше, чем мне. А я… я готов полжизни отдать, чтобы получить право так к тебе прикасаться! — Но я… — не в силах сдержать нахлынувших чувств, Гарри подполз к любимому, — я ведь думал, что это ты, — обвил руками, прижался. Глаза отчаянно щипало от сдерживаемых слёз. — Знаю, мой хороший, — тяжело дыша, Северус порывисто обнял его в ответ. — Не понимаю, но знаю. У тебя дурной вкус, Поттер, — он усмехнулся, чем немного разрядил обстановку, а потом резко отстранился. — А теперь давай спать. Вся эта эмоциональная чертовщина вымотала меня почище Круциатуса. — Спать? — Да, — не размыкая объятий, Снейп перекатил их к подушкам и удобно уложил свою драгоценность, обнимая со спины. — Давай переспим с этой мыслью ночь, — укрыл обоих одеялом. — Знаешь, я никогда не думал, что ты можешь быть таким, — промолвил Гарри через минуту. — Каким? — Таким. Внимательным, заботливым, нежным… — Погоди, — усмехнулся Снейп, — вот мужества наберусь, ещё в любви тебе признаюсь. — Правда? — Правда, Поттер, — Северус тесно оплёл его руками и ногами. — Спи давай, — легонько чмокнул в затылок и шумно вдохнул любимый аромат. — Я хочу тебе присниться. — Спасибо, — шепнул Гарри, и Снейп не стал уточнять, за что.