moment of magic

青葉市子 – SANBIKINO KUMA

      Он спал очень долго и когда проснулся, миссис Худ купила на одной станции корзинку с закуской, и они поели холодного мяса, хлеба с маслом и выпили горячего чаю. Дождь стал еще сильнее, и на станции все ходили в мокрых блестящих непромокаемых плащах. Кондуктор зажег в вагоне лампы, и миссис Худ очень оживилась благодаря чаю и закуске. Ела она очень очень много много и потом сама тоже уснула; а Люк сидел, смотрел, как шляпа миссис Худ сдвигалась набок, пока опять не уснул в углу вагона, убаюканный стуком дождя.       Когда он проснулся, было уже довольно темно. Поезд стоял у станции, и миссис Худ встряхивала его.       — И уснул же ты! — сказала она. — Пора открывать глаз. Это станция Мэйт, и нам еще долго придется ехать на лошадях.       Люк встал, стараясь держать глаза открытыми, пока миссис Худ собирала свои документы, мальчик не вызвался помочь ей, потому что в Индии слуги всегда подымали и носили все, и считалось естественным, чтобы одни люди прислуживали другим.       Станция была маленькая, и, кроме них, на ней никто не вышел из вагона. Возле платформы стоял экипаж, и Люк сразу увидел, что экипаж был щеголеватый; такой же щеголеватый лакей посадил его. Когда он захлопнул дверцу, вскочил на козлы рядом с кучером и они тронулись, Люк очутился в уютном углу экипажа с мягкой обивкой, но спать ему уже не хотелось.       Он сидел и с любопытством смотрел в окно: ему очень хотелось увидеть что-нибудь на дороге, по которой его везли в это странное место, о каком ему говорила миссис Худ. Он не был робким от природы и теперь не особенно пугался... но мало ли что может случиться в доме с сотней комнат, которые почти все заперты, в доме, стоящем на краю степи?       — Что такое степь? — внезапно спросил Люк миссис Худ.       — А ты ты выгляни в окно минут через десять и тогда увидишь, — ответила та. — Нам еще придется проехать пять миль, прежде чем доберемся до дома. Много теперь не увидишь, потому что ночь темная, но что-нибудь все таки можно разглядеть.       Люк не задавал больше никаких вопросов, а сидел и ждал в своем темном углу, устремив глаза на окно. Фонари кареты бросали лучи света на небольшое расстояние вперед... и перед Люком мелькали виды дорог. Когда ни выехали со станции, то проехали крохотную деревеньку, и Люк видел выбеленные коттеджи и фонари таверны.       Потом они проехали мимо церкви и дома священника, проехали мимо освещенного окна лавки, где были выставлены для продажи игрушки, сладости,и еще кое-какие товары, и наконец выехали на проезжую дорогу, где Люк видел только деревья и изгороди. После этого очень долгое время ничего другого не было видно.       Наконец лошади пошли медленнее, точно подымаясь в гору, и скоро исчезли даже деревья и изгороди. Люк ничего не мог видеть, так как вокруг было очень темно. Он наклонился вперед и прижался лицом к окну, как вдруг карету сильно тряхнуло.        Вот теперь мы в степи, — сказала миссис Худ. Фонари кареты бросали желтый свет на неровную дорогу, которая,казалось, пролегла между кустов и низких растений, уходивших куда-то в необъятное темное пространство,окружавшее их со всех сторон. Подымался ветер, в диком все которого слышались странные звуки.       — Это.. это ведь не море? — сказал Люк, повернувшись к миссис Худ.       — Нет, не море, — ответила миссис Худ, — и это не поля и не горы, а просто целые мили дикой земли, на которой ничего не растет, кроме вереска, дрока и терновника, и где водятся только дикие пони да овцы.       — А мне кажется, что это было бы похоже на море, если б здесь была вода, — сказал Люк. — Вот теперь это шумит, точно море.        — Это ветер воет в кустах, — сказала миссис Худ. — По-моему, это дикое, пустынное место, хотя оно многим нравится, особенно когда цвете вереск.       Они все ехали вперед в глубокой тьме; дождь перестал, но ветер продолжал завывать так же странно, как прежде. Дорога шла то в гору, то под гору, и несколько раз карета проезжала по небольшим мостикам, под которыми быстро и шумно текла вода.       Люку казалось, что этому путешествию не будет конца; широкая угрюмая степь представлялась ему широким простором темного океана, через который он проезжал по узкой полоске земли.       — Мне это не нравится, — сказал он самому себе. — Мне это не нравится. — И он еще крепче стиснул свои тонкие губы.       Лошади подымались в гору, когда Люк заметил свет вдали. Заметила его и миссис Худ и протяжно, с облегчение вздохнула.       — Я так рад видеть, что там мерцает огонек! — воскликнул Люк. — Это свет в окне сторожки. Мы во всяком случае получим по чашке чаю, только подожди чуточку.       Пришлось действительно подождать "чуточку", как выразилась миссис Худ, потому что когда карета уже въехала за ограду парка, им осталось еще проехать около двух миль по алле; ветви деревьев почти сходились над головой, и приходилось ехать точно под длинным темным сводом.       Из-под этого свода они выехали на лужайку и остановились перед длинным, но низким домом, построенным вокруг вымощенного камнем двора. Люку сначала показалось, что в окнах вовсе не было света; но, выйдя из кареты, он увидел, что в одной комнате в углу верхнего этажа виднелся тусклый свет.       Входная дверь была громадная, сделанная из массивных дубовых досок странной формы, с большими железными гвоздями и скрепленная широкими полосами железа. она вела в громадную переднюю, которая была очень тускло освещена, и лица портретов на стенах и фигуры в старинных доспехах произвели на Люка такое впечатление, что ему не хотелось смотреть на них.       Когда он стоял в этой комнате с каменным полом, то казался такой маленькой странной черной фигуркой и чувствовал себя тоже каким-то маленьким странным и заброшенным.       Около слуги, отворившего им дверь, стоял еще какой-то чопорный старик.       — Вы должны отвести мальчика в его комнату, — сказал он хриплым голосом. — Он не хочет его видеть. Он утром уезжает в Лондон.       — Очень хорошо, Гарри, — ответила миссис Худ, — если я только знаю, что от меня требуется, то я уж сумею все устроить.       — От вас вот что требуется, миссис Худ, — сказал Гарри, — чтобы вы постарались не беспокоить его и чтоб он не видел того, чего не желает видеть.        После этого Люка Хеммингса повели вверх по лестнице, потом по длинному коридору коридору, опять вверх по небольшой лестнице, еще по одному коридору и еще одному; потом в стене открылась дверь, и Люк очутился в комнате, где топился камин и на столе был приготовлен ужин.       Ну, теперь конец, — бесцеремонно сказа миссис Худ, — эта и соседняя комната отведены тебе; тут ты и должен сидеть. Не забывай этого.       Таким образом Люк попал в Ливерпульский особняк.