moment of magic

      Люк сидел в углу вагона, усталый. Ему нечего было читать,не на что было смотреть, и он сидел, сложив на коленях свои руки. Благодаря черным скинни, его ноги казались еще тоньше, чем всегда, и его светлые волосы торчали во все стороны.       "Никогда в жизни не видела такого ребенка с таким капризным видом", — подумала миссис Худ. Она никогда не видела ребенка, который сидел бы так не подвижно, ничего не делая. Наконец ей надоело смотреть на Люка, и она заговорила быстро и резко.       — По-моему, тебе надо рассказать кое-что о том, куда ты едешь, — сказала она. — Знаешь ты что-нибудь о своем дяде?       — Нет, — сказал Люк.       — Ты никогда не слышал, что твои родители говорили о нем?       — Нет, — сказал Люк, нахмурившись. Он нахмурился потому, что вспомнил, что его родители никогда не говорили с ним о чем-нибудь определенном и никогда ничего не рассказывали.       — Гм... гм... — проворчала миссис Худ, пристально глядя на Люка. Она несколько секунд молчала, но потом снова заговорила.        — Надо тебе все-таки кое-что рассказать, чтобы тебя подготовить. Ты едешь в очень странное место.       Люк ничего не сказал, и его явное равнодушие несколько озадачило миссис Худ, но, передохнув, она стала продолжать:       — Нечего сказать, поместье громадное, но мрачное и мистер Клиффорд очень гордится им... по-своему. Дом был выстроен шестьсот лет тому назад, на краю степи, и в нем почти сто комнат, хотя большинство из них заперты. А в них и картины, и красивая старинная мебель и всякие другие вещи... и все это стоит там целые века; вокруг дома громадный парк, и сады, и деревья, ветви которых достают до земли. — Она остановилась и опять вздохнула. — А больше ничего, — неожиданно закончила она.       Люк невольно начал прислушиваться. Все это было так не похоже на Индию, все новое всегда привлекало его. Но он не намеревался показывать, что его это интересует.       Он сидел и молчал.       — Ну, что ты думаешь обо всем этом? — спросила миссис Худ.       — Ничего, — ответил он. — Я ничего не знаю про такие места.       Это заставило миссис Худ рассмеяться коротким смешком.       — Да ты похож на старуху, — сказала она. — Разве тебя это не беспокоит?       — Это все равно, беспокоит или нет, — ответил Люк.       — Ну ты, пожалуй прав, — сказала миссис Худ, — это все равно. Почему именно тебя надо держать в Ливерпуле, я не знаю, разве только потому, что это удобнее всего. Он не будет тобой очень заниматься, это-то верно, он никогда и никем не занимается.       Она вдруг остановилась, как будто вовремя вспомнив о чем-то.       — У него спина кривая, — сказала она. — Это его испортило. Он был угрюмым человеком и не пользовался ни своими деньгами, ни своим поместьем, пока не женился.       Взгляд Люк остановился на ней, несмотря на все его намерения не показывать интереса. Он никогда не думал, что горбун может жениться, и был несколько удивлен. Миссис Худ заметила это, и так как она была очень болтлива, то продолжала с большим оживлением. Во всяком случае, это был способ убить время.       — Она была такая милая, красивая, и он готов был обойти всю землю, чтобы достать ей былинку, которую ей хотелось... Когда она умерла...       Люк невольно вздрогнул.       — О, так она умерла! — воскликнул он почти против воли. Он только что вспомнил, что когда-то читал французскую сказку, в которой говорилось о бедном горбуне и прекрасной принцессе, и ему вдруг стало жаль мистера Клиффорд.       — Да, она умерла, — ответила миссис Худ, — и с тех пор он стал еще более странным. Он никем не интересуется. Он не хочет видеть людей. Он по большей части в разъездах, а когда он в Ливерпуле, то запирается в западном флигеле и не пускает к себе никого, кроме Гарри. Гарри уже старик, но он ходил за ним, когда он был еще ребенком, и знает все его привычки.       Все это очень похоже было на рассказ из книжки и не особенно ободрило Люкa. Дом с сотнею комнат, двери которых заперты, дом на краю степи — что бы это не значило, во всем этом было что-то мрачное. И человек с кривой спиной, который тоже запирается.       Люк глядел в окно, крепко сжав губы. Ему казалось в порядке вещей, что вдруг хлынули косые серые потоки дождя, ударяя в оконные стекла и стекая по ним... Если бы красивая жена мистера Клиффорда была жива, она смогла бы оживить мрачный дом, как его мать: она бегал бы туда сюда, ездила бы в гости, как она, в платьях с кружевами. Но ее уже больше не было.       — Ты не думай, что удивишь мистера Клиффорда, — сказала миссис Худ, — десять против одного, что не увидишь. И не думай, что кто-нибудь в доме станет с тобой вести разговоры. Ты должен будешь играть и сам себя занимать. Тебе скажут, в какие комнаты можно заходить и в какие нельзя... Садов здесь довольно, но, когда ты будешь в доме, не шатайся и не заглядывай повсюду. Мистер Клиффорд этого не любит.       — Я и не захочу идти заглядывать повсюду, — кисло сказал светловолосый мальчик, и так же внезапно, как в нем появилась жалость к мистеру Клиффорду, жалость эта исчезла; он подумал, что такой неприятный человек заслуживает всего того, что с ним случилось.       Он повернулся лицом к мокрому окну и стал смотреть на серые потоки дождя, который, казалось, никогда не мог перестать; смотрел он так долго и пристально, что серый цвет стал сгущаться перед глазами; и он уснул.