Случайности

"Все, что случилось со мной - справедливо". Льюис повторял это, когда ныли от проколов вены на сгибах локтей, тыльной стороне ладони, ключичная и даже паховые с обеих сторон. На тонкой светлой коже расплывались лиловые синяки. Пожелтеть им не давали. "Все, что случилось со мной..." Он создал вакцину - это само по себе не преступление. Он проводил эксперименты на животных - "Гринпис" не одобрил бы, но Льюис старался хотя бы по-человечески обращаться с подопытными крысами. Джерри укусил его. Вакцина подействовала и на крысенка, и на Льюиса; и в отличие от розовохвостого малыша Льюис не ограничился тем, что покусал гадкого мистера Бурундука, а отгрыз голову несчастному парню в придорожной забегаловке. "Я должен был умереть". Его держали в довольно приличной комнате: кровать, тумбочка, в стене - телевизор. Совмещенный санузел. Свет включается и выключается по расписанию. Сначала Льюису запрещали смотреть телевизор или включать электричество после условного отбоя - в отсутствие часов Льюис определил время "десять вечера"; обидное детское время. Но в темноте его скручивало, однажды он выломал из стены железную кровать и разбил тумбочку. Его усыпили из бластеров с ампулами, точно тигра в зоопарке. "Простите", наутро говорил Льюис. Я не хотел. Я никогда ничего дурного не хотел: только вылечиться от аллергии и жить нормальной жизнью. Ему разрешили пользоваться телевизором, и ночами он смотрел романтические мелодрамы про вечно падающих в обморок от любви омег. Эти омеги ничего не знали о вакцине сверхчеловека, безумного и столь же непобедимого. Льюис им завидовал. И ужасно скучал по Расти. Хотя, на самом деле, так и не простил его. Расти мог бы сказать с самого начала. Скромный кондитер? Смешно. Правда, вынужден был признать Льюис, тот упоминал о некой "прежней работе", но кто же знал, что он занимался ровно тем же, чем и его наниматели, только от имени государства? И что получил по старой памяти задание перехватить изобретателя "вакцины сверхсилы"? Расти хороший. Он спас Льюиса от мистера Бурундука. Расти плохой. Он кольнул Билли иголкой с каплей крови Льюиса, и тот превратился в зомби. Льюис подозревал «Ай-Си-Эйч Инк», потому что хорошие парни в фильмах не проводят эксперименты над людьми, так делают лишь плохие. Расти был хорошим, а "Ай-Си-и-так-далее" - плохими, и Джерри остался у них. Но правда в том, что нет хороших и плохих. Льюиса сначала наняли, а потом собирались убить. Расти перехватил, потому что убивать не хотел. Даже сейчас. Все, что с ним делают - справедливо. Он по-прежнему служит науке. Днем с ним проводят тесты: ведут по освещенному люминесцентными лампами коридору, такому длинному, что впору задремать, отсчитывая шаги, заканчивается коридор всегда лабораторией, просторной, больше, чем любая, в которой работал Льюис. Там ни единой мыши. И кроликов тоже нет. Только Льюис - и иглы в вены, во все вены на его теле, и потом другие тесты, некоторые из которых легко вытерпеть, другие - сложнее, третьи почти невыносимы. Могут запереть в свинцовый куб и приказать выломать строго правую стенку. Левая или крышка не годятся. Если Льюис ошибется, все повторится снова, пока он не сделает правильно. Кажется, так дрессируют обезьян. Или собак. Или кого-то еще. Порой его заставляли гнуть железный лом, монеты или ломать кирпичи. Льюис слышал как за пуленепробиваемым стеклом лаборанты и ученые обсуждают его: "вот этот толстяк омега?» "да, сэр, он самый, изобрел эту штуку..." "вы проводили опыты на ком-то еще?" "нет, сэр, только он и крыса, оба показывают фантастические результаты". Джерри жив, узнал Льюис из этих разговоров. Джерри жив, и возможно, сейчас ему лучше, чем когда-либо: он уникален. Об уникальных животных заботятся. Об уникальных людях - тоже... по-своему. С ним почти не разговаривали: он объект. Расти забрал все материалы исследований, и сказал, что они в надежных руках, но с тех пор не появлялся. Льюис все это время надеялся, что того просто не пускают к опасному "объекту". После того, как Льюис убил невинного человека, вообще нет смысла надеяться. Он заслужил экспериментов, фиолетовых пятен на руках, ногах и груди, и дурацких мелодрам по вмонтированному в стену телевизору. Скучать по Расти тоже не стоит. Тот сделал то, что следовало. Льюис теперь в надежных руках. Все, что случилось — справедливо. Однажды Льюис спросил у азиата-беты, одного из докторов: не знаете ли вы, что стало с Шустриком? Их разделяло пуленепробиваемое стекло, а Льюис просто подошел и улыбнулся, но бета схватился за кнопку тревоги. Шустрик — это кот, пояснил Льюис. У беты аж глаза комично расширились. Видите ли, продолжал Льюис, у него заболело место катетера и он, морщась, тронул ключицу, я его оставил, когда меня Расти забрал из той лаборатории. Я позвонил соседу, чтобы позаботился о Шустрике. Он хороший кот. Честное слово. Льюис поймал себя на том, что это он говорит со своими тюремщиками, как с лабораторными крысами: успокаивающим мягким голосом. Бета промолчал. Возвращаясь в свою комнату, Льюис забирался в душевую кабину. Он был уверен, что и там стоят камеры , но вряд ли кто-то круглосуточно разглядывает его похудевшую в последнее время задницу. Значит, можно прижаться лбом к холодным кафельным плиткам, закрыв глаза от обжигающей белизны, и заплакать. Расти, пожалуйста. Расти, вернись. Расти, ты ведь не бросишь меня здесь? Слишком много Льюис желал, наверное. Совсем как те омеги в романтических фильмах, которые в конце побеждали всех врагов и жизненные неурядицы и обретали счастье с альфой-королем или магнатом. Вот только никто из этих омег не был опасным мутантом. Ему незачем надеяться. Льюис подходил к зеркалу: глаза серебрились, словно он надел линзы с блестящим покрытием. Про Шустрика ему все-таки сказали через несколько дней: жив и здравствует у соседа Кири, и ни разу не вспомнил бывшего хозяина. Льюис только вздохнул. Все, что с ним происходит - справедливо. Он не имел права молить о том, чтобы это прекратилось. Отчасти было неплохо вернуться к прежней жизни. Партии эклеров на свадьбу, торт ко дню рождения и новый рецепт пончиков с вишневой глазурью. Хит сезона: маленькие чизкейки с особенным пряно-острым вкусом, будто шоколад с перцем. Эти чизкейки то ли придумал, то ли достал из бабушкиного сундука секретов Лин, и за пару недель они принесли больше прибыли, чем все остальные сладости вместе взятые. Расти был доволен. Все закончилось хорошо... ну или почти хорошо. Словно противный двойник, злой близнец, постоянно торчал за плечами, дышал в спину и норовил гаркнуть: ты предатель. Прямо в ухо. Расти разбивал яйца, переворачивал стеклянную тарелку с крохотными тарталетками, выпускал из рук руль и чуть не врезался в неторопливо катящийся впереди грузовик. "Ты предатель". Дома он выбирался из медузы-светильника, этот злобный клон, и твердил уже вовсе не затыкаясь. Ты предатель, предатель, предатель. Расти с ним спорил. Это дурная привычка, понимал он, болтать с собственными воображаемыми друзьями или недругами, или олицетворением нечистой совести. Под бокал виски со льдом или банку пива. Под сигареты и паршивый черно-белый фильм ужасов по ящику. Очень плохая привычка. - Я его не предавал, - тем не менее, твердил Расти. - Чарли попросил меня заняться этим делом, потому что больше некому было. И я действительно собирался довезти его в целости-сохранности, и вовсе не... - Сдавать на опыты, - подсказывал "глюк". Расти морщился от жгучего привкуса виски на языке. Давился пивом и фыркал так, что пенистая жидкость шла носом. - Ничего дурного с ним не сделают. Но в общем, да. Он сам вышел из под контроля со своим гребаным крысенышем... и эй, не я его заставил отгрызть голову тому мальчишке в забегаловке. Отличные доводы, считал Расти. Он выключал телевизор и таращился в потолок. Чарли предложил заняться ему этим делом, обещал "вытащить" Льюиса так, чтобы Расти мог подобрать. Дал инструкции насчет испытания этой вакцины. Кто же знал, что она превращает людей в зомби. Кто же знал, что сам Льюис умудрится получить укус крысеныша и стать "нестабильным", кажется, так они называют теперь подобное состояние. Расти не хотел отдавать Льюиса, но голова малыша-"Кристи" болталась на тоненькой пленке кожи, трахейные хрящи торчали из плоти, словно коралловый риф выступил из морской воды, и крови хватило бы на целый залив в коралловой же бухте. Расти до сих пор снилось это зрелище. Все пошло не так. Расти сделал что мог. Жалко Билли. И парня - "Кристи", на самом деле его звали Эдом, тоже. Расти всего-навсего выполнял приказ. О Льюисе лучше пока не думать; разумеется, ему не причинят вреда. Тесты, испытания, поиск антидота. Относись к нему как к тяжелобольному после операции, в реанимацию тебе нельзя, но как только переведут в общую палату, сможешь принести фруктов и апельсинового сока. Так сказал Чарли. Расти добавил: и пирожных. Бета усмехнулся: и пирожных. Расти считал дни и часы. Правда, сам Чарли тоже не появлялся уже пару недель или больше. Наверное, занят: Расти-то свою задачу выполнил, и мог снова вернуться к работе-прикрытию. Клубничные муссы, слоеное тесто и меренги, вот о чем ему стоило подумать, об особом заказе для какой-то важной шишки, крем должен быть с золотой пищевой краской, о выручке и якобы замеченной в кондитерской крысе - никакой крысы, конечно, не было, просто какой-то пожилой омега устроил скандал, пригрозил санэпидемстанцией за то, что отказались сделать ему скидку. Обычные проблемы малого бизнеса и работы с людьми. Льюис... С ним все будет хорошо, убеждал себя Расти, но злой близнец отказывался верить, твердил, словно заведенный: ты предатель, предатель, предатель. Они разрежут его на куски. Они вскроют его без наркоза, просто чтобы пронаблюдать реакцию измененного вакциной тела и каждого органа. Они разорвут его на образцы тканей и поместят в формалин. Он доверился тебе, и ты даже мечтал о совместных детях, а потом бросил на произвол судьбы. Злой близнец не затыкался. От алкоголя и сигарет только хуже становилось. Отблески "медузы" - щупальца, ядовитые стрекала, дотягивались до Расти, чтобы ужалить. - Хорошо. Что ты от меня хочешь? - сдавался Расти, когда ночь становилась чересчур длинной, а олицетворяющий совесть близнец вырастал на жирной подкормке из дурных предчувствий и опасений до сорока футов, заполнял комнату и высовывался в окна. - Вытащи его оттуда. Ответ всегда один. Расти закрывался от него подушкой, но признавал: уже давно думает об этом, и с каждым днем молчания Чарли, молчания исследовательского института - ни единой весточки о Льюисе, - идея эта становится все привлекательней. Расти брал в руки гладкий черный монолит смартфона. Экран реагирует на электрические импульсы пальцев, самый очевидный приказ. Тепло твоего тела. Расти казалось, что смартфон тоже наглотался вакцины Льюиса и стал жадным голодным зомби. Давай. Набери. Эклеры и маршмеллоу подождут, в каждом мобильном телефоне всего девять цифр, считая двухчисловой префикс, это ключ к глубочайшему трансу, код Да Винчи, генетическая сигма, манчжурский свод законов. На заставке мобильного телефона летали снежинки. Расти представлял, как сгребает боковой стороной ладони холодный настил и вытаскивает замерзший цветок. В сердце нет крови, лишь белая фиалка. Расти оставалось собрать ароматный букет и прийти к Льюису: привет, я предал тебя, но вернулся, прости меня и прими, потому что я все еще... Что? "Люблю тебя, например". Прямоугольник телефона нырял в ладонь Расти, и бился скользкой рыбой. Расти представлял медовые коврижки, ореховый крем, мороженое с черникой и ванилью, быстро застывающие слои хрусткой карамели. Льюис, наверняка, скучает по сладостям - в исследовательском центре кормят неважно. Никаких пирожных. Никакой карамели. Под снегом все фиалки белого цвета, думал Расти. В конце концов он сдался на милость злобному близнецу, который стал больше целого города, и набрал номер Чарли. Чарли был куратором этого дела, хотя признался не сразу, долго косил под идиота. Расти был тупым альфой - впору вспомнить все фильмы, анекдоты и прочие стереотипы. Сексуальные пухлогубые блондинки-омеги. Альфы с возбужденным членом наперевес, пускающие вязкую нить слюны и способные лишь оплодотворять омег. И беты - универсальные, хладнокровные, соль и суть человечества. По статистике бет больше всего. Альфы и омеги совокупляются и рожают будущее. Омега-гениальный биолог - нонсенс. Альфа, заботящийся о чем-то, кроме возможности присунуть как следует - тоже. "Проклятье". Расти сам не знал, откуда у него в мозгу всплывали эти замшелые средневековые стереотипы. Он просто хотел поболтать с Чарли, который впутал его в авантюру - неважно, был Льюис симпатичным омегой или нет, окажись он хоть здоровенным мускулистым альфой, Расти все равно помог бы ему с проектом. Беспокоился бы сейчас, после того, как измененный вакциной отгрыз чью-то там голову? Ладно, это дополнительные вопросы. Чарли, мать-твою-в-течку. Ответь. Чарли ответил.