Случайности

Расти далеко не сразу узнал голос в телефонной трубке. Сначала это были хрипы и какие-то гортанные глубокие звуки, такие ожидаешь услышать в экспериментальном кино или в очень плохом ужастике, но никак не в реальности. Расти едва не разозлился и не отбросил прочь трубку, однако злой близнец-совесть навис тысячетонной махиной, а Чарли был единственной ниточкой к Льюису. Поэтому Расти прислушивался к булькающим звукам и даже распознал: какого черта. - Чарли? - позвал он. - Это я. Бля. Флейк. Расти Флейк. Бульканье повторилось в очередной раз. Если это была шутка, то она затягивалась. Впрочем, Чарли никогда не умел шутить. - Чарли? - повторил Расти. Догадки роились в его голове. Это был огромный рой, весь из пчел-убийц, огромных и почти черных с желтоватыми полосками. - Расти. Эта... Чарли выговаривал каждое слово, как будто оно было куриной костью и застревало у него в горле. - Эта... штука... убивает меня. Расти выслушал признание с какой-то отстраненностью. Близнец ухнул ночным филином. Для филинов рановато: восемь вечера, да и в городе подобные птицы не водятся. - Что за штука, Чарли? О чем ты? Филин размахивал крыльями. Крылья закрыли собой фонари, весь свет города. Трубка сипло дышала, хрипела на каждом выдохе. У Расти вспотела рука, он боялся выронить телефон, и не узнать чем закончится долгая пауза и молчание Чарли, который по идее должен был помочь, придумать что-нибудь насчет Льюиса. - Чарли? - Отвали. Трубка отплевывалась короткими гудками. Расти выругался, думая главным образом, о загубленной где-то в лесу машине. Он получил страховку, но еще не купил новую, все как-то времени не мог выбрать. Его то подбрасывали ребята с работы, попутно стараясь выведать, куда это он уезжал и где разбил серебристый "хюндай", то незамысловато вызывал такси. Что ж, сейчас придется сделать последнее. И ждать, пока приедет. А вдруг на счету каждая секунда? Он не вырвал бы Льюиса из лап его "нанимателей", если бы вызывал такси. - Ждите через десять минут, сэр, - вежливо сообщил приятный голос. Расти почему-то представил оператора - белобрысого омегу, может быть, даже пухлого и голубоглазого, совсем как... "Чарли поможет вытащить его". Филин-близнец скептически ухнул, но свернулся ковриком тени за кроватью. Расти достал из бара початую бутыль виски и сделал большой глоток: хоть одно преимущество езды на пассажирском сидении. Сердце застучало чаще. Расти порадовался: наконец-то действую, наконец-то сдвинулось с мертвой точки. "Штука убивает меня". Чарли не привык шутить. Ладно. Он разберется, когда приедет к нему. Наверняка, это какая-нибудь метафора или условный код. У Чарли было заперто. Расти не удивился: по соседству у него недавно поселилась какая-то эмигрантская семейка - тощий альфа, крикливый омега и целый выводок одинаково чумазых и чернявых детей. Вроде бы и работал альфа, и омега вежливо здоровался с каждым встречным-поперечным, да и дети орали не больше любых других детей, однако остальные соседи как-то особо стали присматривать за замками, некоторые поставили даже сигнализации и замки потолще. Барабаня дверь и терзая звонок, Расти думал о том, что его появление наверняка заметили, соседи у Чарли стали чересчур внимательны. Лишь бы полицию не вызвали. Эй, тут какой-то чокнутый тип ломится к порядочному бете. Чарли не открывал. Расти чертыхнулся: в неярко освещенном подъезде ему почудилась бесформенная тень, он развернулся и едва не ударил с разворота. Никого. Просто видение. Глюк. - Чтоб тебя. Открывай, - шипел Расти, и наконец, что-то громыхнуло как будто внутри двери, словно скрипнула ржавая шестеренка в разбитом и выброшенном на свалку механизме. Дверь поддалась. С порога пахнуло гнилью. Как будто в мясной лавке сломались на неделю все холодильники и морозильники, и никто не удосужился увезти продукты куда-нибудь в прохладное место. У Чарли была светлая, аккуратная квартира, но сейчас все жалюзи оказались плотно задернуты, Расти словно переступил порог пещеры. - Эй? Чарли? Он вляпался во что-то скользкое и слегка тепловатое. Кажется, в лужу рвоты или экскрементов. Выругался, потянулся к пистолету. Пистолет остался у него от Льюиса. У Расти было право на ношение оружия... и эту "пушку" он почему-то не стал законопослушно сдавать. И захватил то, что все время носил в кармане, что было неважным симптомом - не лучше, чем видения злобных клонов - филинов, но сейчас скользнуть пальцами по курку, убирая предохранитель, казалось совершенно уместным. Как в детективах. Как в фильмах ужасов. Вся эта история с Льюисом действительно напоминала фильм ужасов. И в конце концов, это Расти взял образец крови парня, чтобы испробовать его на подходящем человеке. Расти не знал, что случится со старичком-Билли. Предательство. Почти так же плохо, как кинуть Льюиса. Чарли сказал ему это сделать. Чарли.. - Эй? Что-то хлюпнуло и шевельнулось в спальне. Вонючая темнота напоминала о чреве какого-то мифического чудища. Расти позвал приятеля в очередной раз, и услышал тихий всхлип или хрип. До спальни оставалось шагов пять. Расти вытянул обе руки с зажатым в них пистолетом... и едва не выстрелил, увидев Чарли. То, чем он стал. Расти остановился на пороге: выставив оружие, рот раскрыт, даже матюгнуться снова не получалось. Чарли сидел на полу и смотрел на него. Сухопарого тощего бету раздуло вдвое, словно все его тело превратилось в гигантскую опухоль-лимфому, готовую лопнуть при неосторожном движении. Он был обнажен, на животе загноилось две больших язвы - темно-красные с некрозным коричневым ободком. И без того редкие волосы выпали, но лицо осталось почти прежним. - Чарли, - сказал Расти, убирая пистолет. "Что за херня с тобой приключилась". Кажется, это был самый скверный из возможных вопросов. Расти видел его несколько недель назад, и он казался совершенно здоровым. Что могло сделать с ним такое? Какой-нибудь жуткий рак? Вирус? Эксперименты с... Догадка мелькнула сполохом света. Чарли послышалось уханье филина. - Это вакцина Льюиса? "Как ты получил дозу? Как?! Ты себе в задницу засунул шприц с концентратом, что ли?" Раздутое тело зашевелилось. Свет был выключен, но сквозь жалюзи пробивались лучи света от уличных фонарей, и Расти мог рассмотреть коробки из-под каких-то полуфабрикатов, пластиковые бутылки и блистеры от таблеток на полу, все разбросано, точно на мусорной свалке. Чарли свил себе гнездо на полу из тряпок и подушек, должно быть, ему стало тяжело забираться на диван. Телефонная трубка лежала экраном вниз. - Да, - пробулькало тело. - Какого черта? - Включи свет. Чарли хрипел и гугнил, словно горло и нёбо у него превратились в размякшие картофельные очистки. Расти послушался, щелкнул выключателем, и едва не отшатнулся: электричество высветило все то, что он предпочел бы не видеть. Кожа прозрачная и блестящая, как у медузы. Под ней синие вены, а язвы - кроваво-багровые, куда ярче, чем смотрелись в темноте. С Чарли точно содрали кожу и заменили ее какой-то тонкой пленкой, накачав под нее глицерина. Он напоминал огромного слизняка. - Сраная крыса, - сказал Чарли. Расти снова вскинул пистолет. - Крыса? "Джерри. Крыса по имени Джерри. Мистер Бурундук. Вот, чей у меня пистолет. Вот, кто хотел "всего-навсего" прострелить Льюису коленную чашечку..." Чарли ему сказал тогда: езжай и спасай. Но не пояснил, что на самом деле, Расти должен был приехать немного... позже. - Это ты. Ты мистер Бурундук. Расти засмеялся. Он всматривался в разбухшего бету, покрытого кровоточащими гуммами и, наверняка, умирающего - "эта штука убивает меня", сказал он сам, и думал о справедливости, о возмездии и даже о Боге, пускай и всегда считал себя практически атеистом. - Дай-ка догадаюсь, - продолжил он. - Никакой "мафии" и "Ай-Си-Эйч Инк." никогда не существовало. Только наша, - Расти почему-то указал вверх, - организация. Которая поймала талантливого мальчишку и решила... черт, я даже не знаю? Сэкономить? Почему вы затеяли этот балаган с подставными компаниями и, будь я проклят, карнавальными масками? Медуза-Чарли снова зашевелилась. Оно ползло к Расти. Тот отступил шаг, два, и снова во что-то вляпался: весь пол был в остатках еды и выделений, похоже, Чарли не покидал спальню несколько дней или недель. Он ничего не говорил, да Расти и не требовал объяснений. Льюис был не первым, кого пускали в расход. Расти всего не знал, но и известного хватило, чтобы завязать и уйти в кондитеры, все равно, что после бойни вернуться домой и включить детский мультик про розовых пони. Он понимал, что и Чарли просто... ликвидируют, если узнают. Или возьмут в "разработку". Розовых пони не существует. Относись как к тяжелой болезни, да? - Помоги мне, - хрипел Чарли. Расти широко ухмыльнулся и сел на корточки. - Знаешь. Ты та еще сволочь, но я думаю, Льюис тебя простит. Он вообще добрый парнишка. Вот только он еще и единственный, кто может тебя вылечить. Поэтому... как насчет того, чтобы нам с тобой вытащить его из исследовательского центра? Медуза мелко затряслась. Открылась еще одна язва - прямо на шее, она напоминала второй рот ниже подбородка, кровь из нее лилась ослепительно-яркая на синюшно-пастозной коже. - Говнюк, - сказал Чарли. Расти цокнул языком. - Я нихрена не соображаю в болячках, приятель. А вот Льюис - да. - Ты просто хочешь вытащить его жирную задницу, чтобы трахать ее. Расти захохотал. Жирная или нет, задница у Дэя была что надо, но в данном случае все складывалось просто идеально. Возмездие. Справедливость. Кармические законы, если угодно - Расти ощутил себя персонажем фильма, которому сценаристы подсунули deus ex machina, и осталось лишь гордо промаршировать к карамельно-попкорновому хэппи-энду. - Без него не обойтись. А у тебя есть доступ, мистер Бурундук. Надевай свою маску. День сменялся днем, но время суток Льюис узнавал только по тому, что его заставляли делать: заснуть или проснуться, идти на очередные процедуры или обратно в комнату с кроватью, тумбочкой, телевизором и санузлом, больше ничего в ней не было. По телевизору шли бесконечные сопливые мелодрамы, которые Льюис, несмотря на свой облик растолстевшей домохозяйки, терпеть не мог. Иногда он лениво прикидывал: ему показывают такую ерунду, чтобы подавить активность мозга? Или чтобы успокоить? Он просил дать ему простенький планшет или нетбук, без выхода в Интернет, но хотя бы с минимальными офисными приложениями и возможностью продолжить работу. Молекулы ДНК и формулы вакцины снились ему по ночам, являлись татуировками на лбу фальшиво играющих актеров, даже во время процедур с забором крови, спинномозговыми пункциями и ударами электрическим током он думал о том, что мог бы все исправить, он нашел ошибку. Кажется, нашел. Альфа-гормоны и агрессия тесно связаны, всем известно. Возбужденный альфа хочет не только трахаться, но еще и уничтожить соперника. Омеги по сравнению с альфами менее агрессивны, однако агрессия омег пролонгирована: если альфе достаточно вырубить соперника и совокупиться c избранным омегой, то защищающий своих детенышей омега перегрызет горло голыми деснами, разорвет грудную клетку врага срезанными под корень ногтями. Льюис еще в школе узнал этот парадокс: большинство преступлений совершают альфы, зато самые отвратительные маньяки и самые жестокие садисты - омеги. А вот лучшие палачи - беты. Никаких эмоций. Ничего личного. Еще на первом курсе Льюис опубликовал работу, в которой утверждал, что беты - ни что иное, как промежуточное состояние между альфой и омегой, гормональная система беты находится в покое, но может быть "раскачана" в любую сторону. На Льюиса тогда накинулись, работу объявили чушью, но позже он использовал материалы того исследования в создании своей вакцины. Он был омегой с аллергией на подавляющие проявления течки препараты. Истинной причиной его реакции была гиперфункция надпочечников, отчасти связанная со склонностью к набору веса и полноте. Иногда Льюис думал, что лучше бы он занялся разработкой средств для похудения. Сам бы скинул фунтов тридцать, и стал бы миллионером. Вот только ему было всегда было наплевать на свой размер L (иногда и XL, особенно джинсы), а вот аллергия и боли мешали жить куда как сильнее. Исцелись сам. Вот Льюис и пытался. Агрессия и "зомби-апокалипсис" как побочный эффект сыворотки легко было убрать. Льюису представлялись формулы. У него почти физически чесались руки: дайте мне мои работы, я знаю, что они у вас, говорил он врачам и лаборантам, пока те хранили непроницаемые выражения лиц, вы же хотите получить полноценную вакцину. Просто верните мне тот жесткий диск, который вы забрали у меня или Расти. Я все доделаю. Конечно, его никто не слушал. У него брали кровь и остальные жидкости и образцы тканей. Его раздевали, засовывали в зад, рот и уретру зонды. Несколько раз помещали в бронированную клетку и искусственно - психоделическими вспышками, какофонией и ледяной водой, пытались вызвать приступ агрессии. Один раз Льюис почти выломал бронированную дверь, но жрать человеческую плоть его больше не тянуло, он просто испугался и хотел освободиться. Он вообще не мог поверить, что вытворил нечто ужасное с бедолагой "Кристи". Он ничего не помнил. Но знал, почему это случилось и знал как это исправить. О, если бы ему только вернули жесткий диск с данными. И дали нетбук. Льюису снились и являлись в видениях молекулы - трехмерные шестиконечники с непроизносимыми сорокабуквенными названиями белков и аминокислот. Иногда, лежа на кровати, он начинал выводить формулы пальцем на простыне. Наблюдающие исследователи немедленно добавляли успокоительного, чтобы вырубить Льюиса, чтобы погрузить в похожий на теплую вату сон без снов. Его кормили трижды в день, но обычный его аппетит пропал. Чаще всего он оставлял пластиковые контейнеры с полезной и безвкусной пищей нетронутыми. Он похудел фунтов на десять или пятнадцать, вот только ничуть не радовался, разглядывая во вмонтированное в стену зеркало (нельзя вытащить, нельзя разбить) свое осунувшееся лицо с неожиданно тонкими чертами. Человек в зеркале был чужим. Льюис не мог узнать в нем себя. Дайте мне хотя бы лист бумаги и карандаш, иногда кричал Льюис всю ночь напролет, а потом начинал царапать формулы на белых гладких стенах с толстым слоем краски. Это заканчивалось очередным уколом успокоительного. День за днем, ничего нового. Даже если Льюис заслужил это, он слишком устал, и последнее время почти затих, думая только о формулах - и о том, что хочет прекратить все. Умереть? Почему бы и нет. Его всегда пугала мысль о смерти, он был оптимистичным веселым парнем, и даже проблемы со здоровьем не испортили жизнелюбия. Но сейчас повторение дней без солнца, ночей без звезд и темноты уничтожило в Льюисе все, чем он был прежде. Он не хотел умирать, и одновременно боялся продолжения подобной жизни. Сколько можно прожить вот так - на пластиковых контейнерах с едой, на пункциях позвоночника и других экспериментах, на бездарных мелодрамах и снах о свободе? Возможно, пока не закончатся сны. Просыпаясь, Льюис плакал в подушку. Иногда звал Расти, который отдал его сюда, и Льюис даже не мог винить того за это, но все равно мечтал, чтобы храбрый альфа снова спас его. Пожалуйста. Как в тупых мелодрамах. Чудеса ведь случаются.