Случайности

Чарли едва мог идти. Он волок правую ногу, которая размякла и напоминала то ли колбасу, то ли крем в кондитерском "шприце" из плотной бумаги. Это было муторное сравнение, Расти изо всех сил отгонял его. Язвы кровоточили и пачкали пол кургузой малолитражки "черри", темно-бежевой при свете солнца и совсем невидимой в сумерках. Расти с наслаждением сел за руль, несмотря ни на что. Малютке "черри" было далеко до его верной рабочей лошадки, погибшей где-то в лесу, и все-таки он радовался ощутить под ногами педали газа и тормоза, под пальцами - рукоять переключения коробки передач. Возможность контроля. - Тебя убьют. И меня тоже... о Боже, лучше бы убили, - стонал Чарли. Расти включил музыку погромче. Он очень жалел, что не прихватил флешку с записью "Лезвий". Что-нибудь про вырванные кишки, абортированных младенцев и червей в лимфотоке. У Чарли была настроена новостная радиостанция, Расти сбил эти настройки и поставил "хиты восьмидесятых". Ленни Крейзи, жопастый омега, немного похожий, если Расти помнил, на Льюиса, пел о том, что "маленькие омежки хотят развлекаться". Да-да, папочка-альфа и братик-бета, вы хорошие. Но приходит ночь и омежки хотят развлекаться. Жуткая пошлятина, но в восьмидесятые такое было популярно. Расти поймал себя на том, что подпевает Ленни вслух. Чарли отдал ему кодовый ключ от лабораторий. Для некоторых дверей требовался отпечаток его пальца или фото сетчатки, и Расти заботливо проверил, не слишком ли у него разбухли руки. Нет, не слишком. - Имей в виду, - говорил Расти, - если вздумаешь дурить, я отрежу у тебя пальцы и выколю глаза. Управлял он одной рукой, держа пистолет взведенным и готовым к выстрелу. Он еще помнил, как малыш-Лу выгрыз глотку бедному официанту; похожий на закисшее желе или нет, Чарли мог оказаться сильнее дюжины рестлеров, но Билли (убить которого ему приказал тот же Чарли - косвенно, но неважно) выбитые мозги помогли немного утихомириться. - Убери свою пушку, - с усилием бурчал Чарли. - Я не трону. Зачем? Я хочу вылечиться. Твой толстый омега мне нужен как врач. - Скажем так, - отвечал Расти, пока они ехали. Ночные огни мелькали, соединяясь в желтые и красные полосы, разреженная полоса разметки от скорости казалась сплошной. Расти гнал на максимальной допустимой, кое-где превысил. Штраф пришлют Чарли. Это мило. - Скажем так, я не доверяю мутантам. - Твой дружок... - Изобрел эту штуку. Я знаю. Но вы заставили его проводить испытания. Пока мы едем, расскажи: почему чертов "Ай-бля-Эйч"? Почему вы работали под прикрытием? Чарли с усилием сглотнул. Шея у него повисла складками, а складки напоминали пеликаний мешок. - Ты знаешь... такие вещи иногда проводятся неофициально. Налогоплательщикам не стоит знать... - Что они оплачивают правительственные опыты по созданию сверхсолдата. Скажи мне, разве это не запрещенное биологическое оружие? Чарли надолго замолк. Он не смог одеться, обвязал только бедра каким-то то ли полотенцем, то ли большой тряпкой или обрывком простыни. От него воняло протухшей рвотой и чем-то кислым, как от мусорного бака в жару. - Льюис знал, что делает, - наконец, буркнул он. - Не думай, что он наивный идиот. Чарли пустил слюну, она была зеленоватая и осела на коленях пленкой. - Он знал, что создает нечто могущественное. Говорил, что верил во "благо человечества" и прочую чушь... врал, наверное. Не настолько он придурок. Просто хотел загрести бабла. Вполне человеческое желание, правда? Расти покачал головой. Только не Льюис. Он был умным парнем - и одновременно глупцом, наивным ребенком в почти тридцать лет. - А я думаю, что ты кусок говна, - сказал Расти, не убирая пистолета. Чарли оскалил удивительно крепкие, несмотря на размякшее тело, зубы. Они въезжали к территории института. Парковка здесь была запрещена; для сотрудников под землей оборудовали стоянку. Расти остановил прямо под запрещающим знаком. Крейзи - его на старой станции крутили с завидной регулярностью, - подбодрил своим "хотим развлекаться". - Что ж, - Расти толкнул дверь и кивком приказал Чарли выходить. - Пора развлекаться. Льюис смотрел в потолок. Телевизор отключался сам - отбой, и жаловаться на кошмары или бессонницу не следовало: вколют успокаивающее, от которого еще неделю будешь ощущать себя амебой. Уж лучше разглядывать неровности в побелке и раскладывать из них формулы белка. Эта идея стала навязчивой: я могу все исправить. Я знаю, как сделать вакцину безопасной, никакой агрессии, никакой потери себя и способности здраво мыслить. Я допустил ошибку, но я не собирался проводить эксперименты на ком-либо... кроме Джерри. Бедный крысенок. Тишина давила на уши. Она вызывала в памяти какие-то средневековые истории о закопанных заживо, о склепах и могилах. К Льюису утром, конечно, придут лаборанты, накормят безвкусным завтраком и поведут на очередные эксперименты, но пока он не мог отогнать мысли о могилах и одиночных камерах - камерах смертников. Последнее - верно. Льюис почти смирился, что живым ему из этого исследовательского центра не выйти. Жаль было не столько себя, сколько свою работу. И еще он по-прежнему думал о Расти. Забыть или хотя бы возненавидеть не получалось. Он сделал все правильно. Льюис заслужил то, что с ним... Звук - как будто постучались в дверь, подкинул его. Льюис едва не свалился с кровати. "Послышалось". Слуховые галлюцинации. Его приятель по колледжу, Тим, исследовал нейрофизиологические реакции на депривацию чувств: зрения, слуха, осязания. Рано или поздно возникали "глюки", отрезанный от одного из источников информации мозг пытался утешить самого себя. Вот, послушай, тишина не абсолютная, в дверь... Скребутся. Льюис подумал о мышах. Или крысах. Даже о вырвавшемся - снова вырвавшемся - из клетки Джерри. Он сидел на кровати, сжимая исколотые иглами руки, и почти перестал дышать. Послышалось, конечно же. Пуленепробиваемое стекло в окне пропускало немного лунного света. Он лежал на голой тумбочке. Льюис вздохнул и натянул одеяло, пытаясь завернуться в него, точно в теплый кокон, и не смотреть на потолок с неровной побелкой. Он нырнул в душную темноту, словно пытаясь отрезать себя ото всех ощущений, прекратить навязчивые мысли и все-таки уснуть. Дверь открылась. Льюис пролежал под одеялом еще пять секунд, не веря в это, затем думая о каком-то новом эксперименте - его будили несколько раз среди ночи, электрошоком, ледяной водой и запахом дыма и жаром. "Будьте вы прокляты", - устало подумал он на шестой секунде. На седьмой депривация слуха выкинула новый трюк: Льюису померещился голос Расти. - Вот так-то лучше. Лу? Ты здесь, Лу? В этом голосе звучала тревога и почти паника. Не хватало только запаха пирожных, чтобы поверить: Расти пришел утешить его, спасти, вытащить отсюда. Как в дурацких мелодрамах. Льюис возненавидел своих мучителей еще сильнее. Им недостаточно показалось всех экспериментов-пыток, они решили расковырять то немногое сокровенное, что еще удавалось сохранить. - Будьте вы про... Он откинул одеяло, сел и осекся. Расти стоял посреди комнаты. Льюис узнал его в полутьме: он узнал бы его даже при полной депривации всех органов чувств, завернутый в толстую ткань, слепой, глухой, обездвиженный и подвешенный вниз головой. Он испытал это, и мог говорить теперь наверняка. Расти держал в руках пистолет. "Он пришел убить меня?" Или... снова подыгрывает? - Это опять эксперимент? - Льюис отвел взгляд и даже пожал плечами. Больничная пижамная рубаха сползла, оголив левое. - Тебе мало сдать меня им? Подключился ... как они говорят, проверить реакции? Расти все еще казался мороком. Он отбрасывал длинную тень, был в джинсах и легком свитере, чуть растянутом в локтях, взлохмачен, с каплями пота на лице. От него пахло потом. Он был слишком реален, чтобы оказаться настоящим. Кажется, он звал Льюиса или говорил что-то сделать, но тот не слушал. - Эксперимент, я знаю. Чего вы добиваетесь? У вас никаких новых данных, ничего, с чем я не справился бы сам. Это мой проект. Никто не знает формулу лучше меня. И в сотый раз прошу дать мне возможность поработать с материалами. Я исправлю даже ошибку в себе самом, хотя вы меня и не выпустите отсюда, но мне будет спокойнее знать, что я больше не стану безумным чудищем... - Слышишь! Голос - третий, Льюис его знал, и взвизгнул от ужаса, прерывая свою монотонную речь. Льюис скомкал одеяло. - Мистер Бурундук. Кажется, секунду назад Расти в десятый раз повторил "Лу, выслушай меня" или "Лу, все хорошо", и вот - новый этап испытания. Мистер Бурундук пришел за тобой, детка. Теперь Расти прострелит коленную чашечку, а он... поцелует, может быть. - Мистер... - Его зовут Чарли, Лу, - заорал Расти. - Иди сюда. Быстро. Палата наполнилась гнилостным запахом. Льюис подумал о морге или о лаборатории, где проводится биопсия и хранятся тысячи образцов доброкачественных и злокачественных опухолей. В лаборатории выключили свет, несколько дней раковые клетки гнили и безуспешно пытались разрастаться вне тела, которое они убивали. Льюиса закрыл ладонями рот. Он спокойно переносил запах разложения, но не в сочетании с тем, что увидел, когда Мистер Бурундук, названный Чарли, подполз поближе. Хуже всего, что Льюис сразу понял, что с ним случилось. Джерри покусал его, вот что. "Его убивает моя ДНК". Льюис всхлипнул и засмеялся. Он ничего не мог с собой поделать. Чарли-Бурундук ругался и требовал вылечить его, в ответ Льюис только хохотал, запрокинув голову и раскачиваясь на кровати вперед-назад. - Ну, ты веришь? Никаких экспериментов, - Расти протянул ему руку. Льюис сжал его ладонь: теплую, жилистую. Пистолет в другой. Можно попытаться перехватить. У Льюиса нынче реакция получше, чем у самого тренированного альфы. - Верю, - сказал он почти правду, но отстранился, когда Расти попытался поцеловать его. И лишь кивнул на его краткое: - Уходим. Льюис шел и шел по темным коридорам. Расти светил фонариком на зажигалке или мобильном телефоне. Иногда он пытался его обнять, но Льюис качал головой и молча отстранялся. Облако гнилостной вони, как будто от простоявшего неделю на жаре мусорного ведра, окутывало Мистера Бурундука - Льюис не мог даже мысленно называть его по имени. Он не сочувствовал своему мучителю. Он больше не злорадствовал. По правде говоря, Льюис даже не слишком радовался спасению. Лучше всего, уяснил он, ничего не ощущать. Такова безопасность. Он попросту боялся поверить. Расти ведь однажды его... предал? Или сделал то, что нужно было сделать? Сейчас нет времени выяснять отношения, но Льюису ужасно хотелось задать этот вопрос. Ты меня предал или нет? И почему все-таки вернулся ко мне? Чарли оставлял на кафеле черно-красные пятна. В темноте похожий на больницу исследовательский центр отчего-то напоминал холодильник с перегоревшей лампочкой. Льюиса водили здесь много раз, он выучил дорогу, и теперь упрямо шел к лабораториям: - Нужна информация, - говорил он, в первую очередь обращаясь к Мистеру Бурундуку. Тот ведь требовал вылечить его. Льюис не отказывался: да, я могу. Я почти сошел с ума, даже несколько раз - отгрыз голову малышу Кристи, а потом превратился в белую куколку под потолком. Расти привел тебя ко мне. Я вылечу, формула все равно требует выразить себя, вдохновение похоже на боль от занозы под ногтем и оно случается не только с художниками и писателями. - Твой жесткий диск? Они наверняка его спрятали под десять замков, - Расти скрежетнул зубами. Льюис поглядел на него исподлобья: - Они проводили эксперименты на основе моих работ. Он вытянул перед собой покрытые синяками руки. Потом отодвинул воротник, демонстрируя ключичный катетер и шрамы по всему телу. Расти поднял вверх свой фонарик, заворожено таращился и потянулся к пачке сигарет. - Здесь датчики дыма, - напомнил Льюис. - Тьфу ты. Точно. Гребаные ублюдки, - Расти клацнул зубами в сторону своего приятеля. "Предал или нет". - Чарли, где они хранят все данные? Раздутая туша зашевелилась. Его голос исходил почему-то не от головы, а от живота или груди. "Я сделал его таким". Впрочем, нет. Льюис виноват во многом, но Мистер Бурундук сам потребовал результатов и готовую вакцину немедленно, а Джерри просто кинулся защищать хозяина. Бедный крысенок. - Джерри! - воскликнул Льюис. Он прижался к завешенному жалюзи стеклу, жалюзи были редкие и в ровные промежутки отверстий можно было разглядеть лабораторию, куда приводили Льюиса. Джерри сидел в стеклянной клетке с поилкой и кормушкой. Клетка обвивали толстые железные прутья. Крысенок разбрасывал опилки, служившие ему постелью. - Мы должны его тоже забрать... "Спасти". Льюис подумал о Шустрике, которого забрал сосед. Увы, кота вряд ли удастся вернуть, но Шустрик обойдется и без него, а Джерри вынес довольно, не меньше самого Льюиса. - Данные, - прогудел Бурундук. - Здесь? - Расти щелкнул предохранителем. Он размахивал пистолетом над головой Чарли, подчеркнуто не направляя на Льюиса, но тот все равно прикидывал: выстрелит ведь? Выстрелит, если понадобится. Может, даже следовало выстрелить тогда, когда для "Кристи" еще не все было кончено... - У тебя есть доступ? - Нет. На лбу Бурундука открылась язва, похожая на третий глаз. - Но я попытаюсь его получить. Молитесь, чтобы сработало. Распухшие пальцы легли на подсвеченный зеленым щиток для набора кода. Всего десять цифр - от нуля до единицы. Миллионы возможных комбинаций. Расти положил ладонь на плечо Льюису, и тот вздрогнул. - Лу. "Почему ты вернулся". - Слушай, сейчас не лучший момент, но... "Я убийца, а ты предатель. Мы равны или нет?" - гниющее существо больше не воспринималось врагом и опасностью, Льюису было как-то очень спокойно, нехорошим покоем, покоем транквилизаторов. Расти подействовал на него как тройная доза. - Прости. Ты из-за меня влип в это. То есть, не совсем, ты сам подписался на эти исследования... тьфу ты, какую-то я херню порю, да? Ладони у Расти пахли табаком. Мистер Бурундук грузно привалился к двери, как будто надеялся превратиться в плазму и растопить ее. Так делали в комиксах. Льюис любил комиксы. - Прости, а? "Я заслужил все, что случилось со мной. Я убил человека. Ты все сделал как нужно. Кроме Билли, может быть, но ты не знал о возможности побочных эффектов, особенно таких". - Расти. Нам нужна информация и выбраться отсюда... - ...и поскорее бы, - сказал Мистер Бурундук. Дверь тихо пискнула и открылась. - Романтично трахнитесь на лабораторном столе как-нибудь в другой раз. Выкачивай свою информацию. Льюис отстранился не сразу. Сначала он погладил пальцы Расти. А в лаборатории первым делом устремился к крысенку под короткое "шзхрня" Мистера Бурундука. Джерри поднял острую мордочку с розовым носом. Он заскребся в стекло, как будто недоумевая, за что его посадили в двойную клетку, зачем нужны толстые прутья. Он определенно не хотел никуда сбегать от кормушки, поилки и маленького колесика для бега. - Я тебя не брошу, - прошептал Льюис. Опутывающие клетку железные щупальца смыкались простым замком. Льюис сжал его - всего лишь немного, как ему показалось, сильнее, чем ладонь Расти пять минут назад. Железо поддалось. Звякнуло. Льюис аккуратно положил сломанный замок на стол. - Охренеть, - выдохнул Расти. - Сверхчеловек. - Пошевеливайтесь, - поторопил их Мистер Бурундук. В его голосе слышалась зависть: еще бы, он-то вместо сверхсилы получил что-то наподобие токсического некролиза. - Где они могут хранить... а, вот здесь, наверное, - Расти подошел к ряду компьютеров: ночью мониторы пялились в темноту такими же темными экранами. Льюис оглянулся по сторонам и включил свет. Пожал плечами: почему бы и нет? Какая разница? Джерри засуетился в клетке. При свете на Мистера Бурундука не хотелось лишний раз оборачиваться, и Льюис включил сначала один компьютер, потом другой. Конечно же, они потребовали пароли. - Чарли, - Расти зачем-то щелкнул пистолетом. Как будто Бурундука нужно было уговаривать. - Без меня вы бы не справились, детки, - пробурчал тот, глотая согласные. Когда он прикасался к клавиатуре, на клавишах оставались кусочки кровоточащей кожи. - Кажется, нашел. Это оно? - подозвал он Льюиса минут пять или десять спустя: тот ворковал с Джерри. Расти трепал в зубах незаженную сигарету. Эта картина казалась почти мирной. Льюис уставился в монитор. Ему хватило мгновения; руки конвульсивно дернулись в желании дописать, доработать. Сколько бессонных ночей и долгих дней он вырисовывал формулы на собственной простыне? А глазами на потолке? - Оно. - Окей, тогда доставай крысенка и убираемся, - приказал Расти. - Флешка у меня в кармане, и я...