Ветра Ильзира

      Сквозь расстелившиеся по небу облака светило то ли блёклое солнце, прозванное Рыбьим Глазом, то ли одна из Лун. Последних в этом измерении было целых три: Луна Жизни, Луна Смерти и Луна Сна. Каждая из них по-своему влияла на мир, и это лишь усложняло жизнь первокурсников. О странном месте приходилось узнавать столько нового, что для прочего не оставалось места. Ученикам только мечталось, что поначалу их будут щадить — не тут-то было! Им даже не дали освоиться. Занятия начались, и будущие маги поняли, что нужно учиться... выживать. Никто не собирался им помогать, а слабых забивали свои же. Приходилось не только не отставать в знаниях, но ещё и удирать от опасностей измерения, отбиваться от вредных старшекурсников и бороться за внимание профессоров, в надежде, что кто-то из них станет милосердным «хорре».       В окно настойчиво бились неутомимые вупырики. За их трепещущими крылышками темнели мрачные скалы и мелькали более крупные тени летучих крыс. Озеро было настолько гладким, что походило на огромное зеркало. По тёмной поверхности низко стелился туман, скрывающий очертания далёкого берега. Даже в Академию прорывался ненавязчивый запах тухлой рыбы и застоявшейся воды. Из звуков проникал незатихающий шелест крыльев и сопутствующие ему «приятности». Иногда вупырики цеплялись коготками за стену, и даже преподаватели морщились, когда мелкие пакостники, врезаясь в заляпанное стекло, скользили, отчаянно скрежеща по полупрозрачной глади крошечными лапками.       Однотонный пейзаж навевал тоску и мысли о смерти. Смутно проглядывающее светило казалось выходом из этого кошмара, прикрытого мутным сводом. Побег уже не казался глупостью, и думать о нём было приятно. Однако даже самый одарённый первокурсник не сумел бы догадаться, как выбраться из чужого измерения. Мечтать не вредно. Но и не полезно.       Родрэр быстро уставал от монотонных речей и «засыпал», бездумно открыв стекленеющие глаза. Он ухитрялся сидеть так ровно, что лишь немногие преподаватели догадывались о его истинном состоянии. Хорошо, что теоретических предметов было мало. С практическими начались такие проблемы, что в дрёму не окунёшься. Правда, обычно они касались бестолкового Дайфлопиуса, становящегося совершенно бесполезным, когда дело доходило до магии.       О приглашении поселиться вместе Родрэр пожалел ещё в первую ночь. Больше всего он боялся привязаться к надоедливому, но забавному полукровке. Странно, но мимо щенка, тонущего в луже, он смог пройти без колебаний, заслужив одобрение матушки и её гостя. Он исполнил приказ, сжав пальцы и убив белую птичку, сердце которой колотилось так часто и слабо. Ледяной маг сказал, что лучшего исполнителя им не найти. Может, беспомощность Дайфа раздражает так сильно, что заставляет помогать?       Юноша не раз задумывался, способен ли он убить человека. Ответа не было. Пока. До прибытия Родрэр надеялся, что Академия и её обитатели будут вызывать у него непреодолимое отвращение, и сильно просчитался с этим. Он никогда не сталкивался с ровесниками и полагал, что начнутся трудности, что его не примут, и это покажется подозрительным. Ожидания оправдались лишь отчасти. Тихий и спокойный Иртен Вольц полностью игнорировал своего соседа. Остальные оказались, пожалуй, более странными, чем росший в уединении Родрэр. Что касается Дайфлопиуса, то первокурсник ещё не решил, как с ним поступит. Отпугнёт резкими словами? Использует для достижения цели, сделав слугой? Или продолжит помогать в надежде, что ближе к развязке полукровка сбежит из МАНИл?       Родрэр коротко вздохнул и снял с плеча чудом просочившегося вупырика. Тот недовольно зашипел, разинув на удивление широкую зубастую пасть, но никто из новичков уже не боялся мелкой нежити.       — Милый ребёнок! Скажи, отчего у меня такое ощущение, что ты, именно ты меня не слушаешь? — устало спросила госпожа Нокк. Пожалуй, именно целительнице приходилось выполнять самую неблагодарную работу. От пострадавших не было отбоя, и самым печальным оказывалось то, что наведывались одни и те же личности, притом чуть ли не каждый день. Дайф побаивался нервную профессоршу, поэтому упросил друга посещать дополнительные занятия вместе. Сейчас полукровка мучительно вспоминал последнее заклинание Лианы, чтобы его записать, и не спешил на выручку. А почерк-то, почерк! Так тролль не напишет. Даже если очень постарается. Дайф очень зря отказался посещать чистописание. Как он потом разберёт эти жуткие каракули?       Вездесущая Эрмина сохраняла лекции на собственный крошечный кристалл, прицепленный на тонкую шею как кулон. Девочка считала, что дополнительные занятия расширят её кругозор, и бывала всюду, где успевала. Выглядела она очень утомлённой, но крайне довольной. Продвижения у неё были. В отличие от остальной компании.       — Так что же с вами происходит на моих занятиях? — вновь спросила госпожа Нокк, подпирая голову худенькой ручкой с острыми коготками. Родство с оборотнями странно сказалось на внешности целительницы, наделив её пушистыми заострёнными ушками и, если верить слухам, не менее миленьким хвостиком. — Может, ваша душа отделяется от тела и путешествует по Флейландии?       Родрэр равнодушно пожал плечами. К целительству у него не было ровно никакого интереса. Однако Дайф оказался настойчивым. Удивительно, но благодаря полукровке вся их компания оказалась в сборе. Начиная с убийцы, который ненавязчиво, но всё же проник в их ряды, заканчивая апатичным Иртеном.       — Нет, я не стану тебя выгонять, — вслух размышляла госпожа Нокк, терзая выбившийся из причёски локон. Следуя моде, Лиана окрасила несколько прядей ярким алым цветом. В сочетании с молочно-белыми волосами это смотрелось довольно-таки дерзко. Никто из преподавательниц не осмелился последовать примеру целительницы, зато ученицы что только ни делали, пытаясь узнать секрет стойкой краски. — Раз не хочешь слушать — будешь учебным пособием. Ложись-ка сюда. Дети! Сейчас вы узнаете, как нужно обследовать ваших будущих пациентов. Быстро, без лишних хлопот. Особенно удобен этот метод на поле боя, когда нужно понять, не повреждены ли органы, а на счету каждая секунда. Нам не нужно раздевать раненого, мы всего лишь кладём ему на лоб магический хрусталь. Этот камень чист и обладает проникающей энергией. Он соединяется с мозгом и получает оттуда информацию о повреждениях. Родрэр, мы ждём!       Юноша нехотя поднялся с места и лёг на указанный стол. Он догадывался, что всё пойдёт наперекосяк, но ещё не придумал, как увильнуть от столь настойчивого требования и не показаться грубияном.       — Подойдите ближе и смотрите. Мы кладём хрусталь на лоб...       Дайф сочувственно следил за другом, полагая, что Лиана хочет жестоко отомстить за невнимание к её лекциям, но ничего плохого не происходило. Целительница осмотрела камень, осторожно возложила на прохладную кожу, и вновь ничего не почувствовала. Как будто перед ней лежал не болезненный ученик, а хорошо сохранившийся труп.       Родрэр заметил её замешательство и понял, что пришла пора импровизации.       — Мама очень волновалась за меня, поэтому дала очень мощный защитный талисман. Он уничтожает малейшее воздействие магии. Я не могу его снять, поэтому лучше обследовать кого-нибудь другого. Госпожа Трис знает обо всём, у меня есть разрешение.       — В-вот как... — растерялась преподавательница, мельком оглядев заинтересованных происходящим учеников. — Ну что же... Дайфлопиус, ложись тогда ты!       Полукровка содрогнулся и жалобно оглянулся на однокурсников. Ещё не было случая, чтобы какой-нибудь профессор милостиво к нему относился. С первых же мгновений Дайф стал незаменимым подопытным, отрицательным примером, отстающим элементом. И с каждым днём издевательства становились всё более изощрёнными.       К счастью, обследование оказалось безболезненным, и единственным его недостатком было то, что будущему целителю велели закрыть глаза и он не смог посмотреть, как всё происходит.       — Живой? — Родрэр, как и обычно, непроизвольно проявил участие, когда спотыкающийся Дайф побрёл к выходу за оживлённо переговаривающимися первогодками.       — Всё хорошо, — полукровка заставил себя улыбнуться, но перестал притворяться, заметив удивление. — Неубедительно вышло, да? Я немного устал от того, что меня здесь несколько... недолюбливают. Я не привык к тому, что нужно заслужить хорошее отношение. Но я докажу, что смогу учиться. И неважно, что у меня нет магии. Верно, Рорэ?       — Магия... Я бы многое отдал, чтобы её у меня не осталось. На самом деле я тебе немного завидую. У тебя есть цель, ты к ней стремишься с таким упорством, которого у меня никогда не было. Ты не боишься добиваться того, что называют невозможным. У тебя отважное сердце.       — Да что ты говоришь! Как подумаю, что вечером нам идти в Призрачную Библиотеку — душа в пятки уходит. Это ведь правда, что с нами отправятся старшекурсники?       — Правда. Опять твои глупые страхи? Почему ты думаешь только о нём? Как будто больше нет старшекурсников, один Эшер Кайт.       — Знаешь, Рорэ, у меня очень дурное предчувствие.       — Ерунда. В крайнем случае скажешь госпоже Трис, что согласен на кого угодно, только не на Кайта. Она тебя любит.       — И это пугает не меньше, Рорэ.

***

      — Дорогие дети, — ослепительно улыбаясь, произнесла директриса. Начало уже прозвучало оскорбительным. Нежный Маркиз скривился, Нурри, его прихвостень, склонил голову на плечо и протяжно вздохнул. — Дети, сегодня вы откроете для себя много нового...       — Она кого угодно выведет из себя бесконечными лекциями. Мы каждый день открываем что-то новое, — скрыв ладонью зевок, пробормотал Родрэр. Но едва он обернулся к полукровке, как сонное настроение улетучилось. Дайф слушал так напряжённо, что забыл закрыть рот. — А ты, кажется, такое любишь. Особенный ведь.       Он отошёл в сторону и вновь покосился на приятеля. Если бы не глупое выражение лица — вылитый эльф. И форма хорошо сидит, и опрятен как никто другой. А сколько грации... ручки к груди прижал, как лесной зверёк, смотрит — само внимание.       — Хочешь конфетку? — коварно протянул Родрэр, вновь подкрадываясь к приятелю.       — Да! — мгновенно откликнулся тот, оторвавшись от созерцания госпожи Трис. — А откуда у тебя...       — Я пошутил, у меня ничего нет, — Родрэр прочёл в глазах обманутого такое разочарование, что невольно пробормотал: — Я потом тебе найду. Обязательно.       Дайф мгновенно просиял, благодарно пожал руку и вновь обернулся к директрисе. Оказалось, что весьма кстати.       — Так как Призрачная Библиотека небезопасна, первый год вас будут сопровождать туда старшекурсники. И не только туда. Мы решили попробовать новый метод обучения, в котором пятый курс будет помогать первокурсникам осваиваться. Это поможет нам... наладить отношения между учениками. И в первую очередь это касается Эшера Кайта, который возьмёт под опеку Дайфлопиуса Скромнуса!       Гениальный план госпожи Трис омрачился небольшой неприятностью. Правда, Рорэ вовремя подловил падающего полукровку, поэтому обошлось без телесных повреждений. Что касается души, она временно покинула слабую оболочку, отданную на растерзание Кайту.       Когда Дайф пришёл в себя, вокруг собралась вся их команда. Иртен, разумеется, с книгой, Эрмина теребила кристаллик, Алисен угрюмо смотрел в пол, а Родрэр разговаривал с госпожой Лианой.       — Скажите, что мне это приснилось, — пробормотал полукровка, скидывая со лба пучок каких-то пахучих травок. — Или я ухожу. Я больше не могу.       — Кайт тоже не в восторге от такого поручения, — отчётливо заметила Эрмина. — Я вчера слышала, как на него ругалась директриса. Она ему чем-то угрожала. Он, разумеется, отыграется на тебе, но не убьёт.       Родрэр поперхнулся вдохом и кашлянул, закрывшись перчаткой.       — Ты умеешь утешить, — похвалил он, обернувшись к девочке. — Дайф, мы тебя не забудем. Форма у нас белая, обязательная, но я повяжу на рукав чёрную ленточку. И каждый день буду приносить цветы на могилку, — взглянув на полукровку, у которого уже дрожали губы и подозрительно блестели глаза, Рорэ смилостивился: — Эрмина права. Кайт тебя не убьёт, иначе самому придётся несладко. Только не реви! Ты же не дитя малое. Мы будем тебя защищать. Как можем. Ты уже не раз противостоял Эшеру, и выходило очень неплохо. Мы ещё покажем, кто тут самый опасный.       — Я, что ли? — не поверил полукровка.       — Ну да. Ловкий, в меру остроумный. Мастер расставлять ловушки и вместе с тем превосходный целитель. Вот попадёт как-нибудь Кайт в твои ручки!       Дайфлопиус тут же заухмылялся, но его торжество длилось недолго. Подняв взгляд, он увидел на пороге самого Кайта, стоявшего там, судя по всему, уже давно. Несчастный заметно побледнел и, кажется, перестал дышать.       — Профессор Клагган собирает всех, чтобы объяснить задание. Меня попросили оповестить. Перемещайтесь. Живо. Все.       — Старшекурсники проводят вас в Библиотеку, — неторопливо вещал историк, радуясь такому скоплению учащихся (на его лекции ходили только младшие курсы. В зале присутствовали и профессора, но эти не слушали, лишь наслаждались представлением). — Найдите там легенду о Танцующем Мече Алдоре. Прочитайте так, чтобы могли пересказать. На выходе вам поставят Малый Коридор, не думайте, что будете бездельничать.       На лицах внимающих отразились тревога и печаль (остальные продолжали веселиться, не подозревая, какое им подготовлено испытание).       Старшекурсники держались вместе, без симпатии поглядывая на доверенных им первогодок. Их форма заметно отличалась от той, что носили новички. Каждый уже щеголял эмблемой своего факультета и соответствующими атрибутами. Некроманты, разумеется, выделялись тёмными бесформенными балахонами, боевые маги — алыми плащами и прицепленным к поясу (или спине) оружием (если таковое имелось). Природники издалека походили на дикарей, сходству с которыми помогали пучки трав, ожерелья из ягод и вупыриковых зубов. Нежитеведы явились с питомцами, а мифологи — под охраной призванных героев. Многие ещё не привыкли к тому, что отныне будут учиться раздельно. Лишь Эшер Кайт, как и всегда, игнорировал своих однокурсников.       — Искренне сочувствую вам, о благородный эльф из древнего рода... Извини, забыл, — Дэм, одетый в великолепную серебристую мантию, засмеялся, хотел ткнуть Аламзэлло в бок, но вовремя спохватился — оскорбить Зэма можно было даже шутливым прикосновением. — Я встречал этого мальца. Его зовут Алисен. Он дик и злобен. К тому же использовал магию для убийства. Будь с ним осторожнее.       — Он — человек, — разочарованно отметил товарищ, едва взглянув на угрюмого подопечного. — И совершенно лишён манер. С чего бы это мне заботиться о нём? Нам следует готовиться к прохождению Лабиринта. Может, оставим недорослей на произвол судьбы?       — Это не делает нам чести, — заметил незаметно подошедший Чулисио-яо-эура. Лис-оборотень так же относил себя к аристократии и выглядел соответственно. Мягкие тёмные волосы спадали на отрешённое лицо, удивляющее необычными рубиновыми глазами и бледностью губ. В руках, как и обычно, юноша небрежно держал трость. Всем было известно, что образцом подражания для старшекурсника является таинственный некромант Тэрефф. К несчастью, лис не проявил способностей к воскрешающей магии, но выбрал не менее странные занятия, став нежитеведом. — Мы должны проявить уважение к желанию госпожи Трис. Даже если оно... настолько необычное.       Чулисио-яо-эура первым подал нужный пример, подойдя к Иртену Вольцу и вежливо представившись. После этого было сложно игнорировать оживившихся первогодок, опасливо таращившихся на высокомерных старшекурсников. Профессора продолжали наблюдать за обеими сторонами, и даже Эшер, подойдя к Дайфу, изобразил нечто вроде мрачного приветствия.       Малый Коридор считался небольшой проверкой, в которой учащийся должен был проявить свои знания. Сказать что-то на древнем языке, исцелить ожог, разрешить конфликт, вовремя удрать или вспомнить нужное заклинание. Иные мучились весь день. Входили, творили глупости, изгонялись магией и мчались обратно к книгам — искать нужное место. Порой и вторая, и третья, и десятая попытка выходили безуспешными. Но самым обидным было то, что внутри Коридора учащийся забывал — всё вокруг — иллюзии. Собственно, тем и отличались касательные иллюзии от простых. Последние были настолько слабыми, что человек смотрел на них, дивился, но не чувствовал. В Коридорных боль была сравнима с реальной, потому-то даже лучшие ученики досадливо морщились, открывая книгу. Прочитать, вывести главное и применить — это не так-то просто.       С первогодками пока нежничали, разрешали проходить один раз, каким бы ни был результат. Восторгов никто не изъявлял. Реалистично, даже красиво, но сложно, нужно постоянно быть начеку. Даже Дайфлопиус, млеющий от магии и прочих чудес, брёл позади Эшера безрадостно и очень неторопливо.       — На пятки не наступай, — останавливаясь, язвительно заметил старшекурсник, поджидая навязанного первогодку. — Ну, что застыл?       Полукровка сделал ещё несколько шагов, но ближе подойти не осмелился и от пронизывающего взгляда отвернулся. Эшер, пару раз уже замечавший, что мелкий отстаёт, смекнул в чём дело и зашёл ему за спину. Дайфлопиус переменился в лице и резво, то и дело оборачиваясь, рванул к Библиотеке. Лишь у двери из старого тёмного дерева, покрытого, как саваном, паутиной, он остановился в нерешительности и чуть не запищал от страха, когда сзади беззвучно подошёл старшекурсник, пугающий немигающим взглядом.       — Назови своё имя, курс и причину, по которой тебя пустят внутрь, — толкая вперёд, произнёс медноволосый. — Я Эшер Кайт, факультет боевой магии, пятый курс обучения. Сопровождаю полукровку к знаниям.       — Дайфлопиус, первый курс. Я так… легенду… читать, — тихонько произнёс тот. Испугался, что его не услышат, хотел повторить, но дверь с торжественным скрипом отворилась, пуская их в залитое ровным мертвенным светом помещение.       Библиотека, как и предупреждали преподаватели, находилась на особом уровне. Пейзаж за высокими, немного мутными окнами оставался всегда один — просторное кладбище, тихое и безветренное, с неподвижной Луной Смерти, похожей на обкусанное яблоко.       Ряды стеллажей простирались глубоко вдаль — едва различишь названия книг на толстенных дряхлых переплётах. В тусклых лунных лучах серебром сверкала пыль, летающая под высоким сводом и оседающая на плотно сжатые листы. Во всём таилась странная гармония, покой и что-то восторженное, вдохновляющее. Тишина казалась совершенной. Библиотека никогда не позволяла ученикам, пришедшим не вместе, встретиться и поболтать. А ведь здесь должно было находиться не меньше десяти новых читателей с провожатыми.       — Читать умеешь? — пинком загоняя Дайфлопиуса внутрь, полюбопытствовал Эшер. — Иди, ищи свою легенду. Я отвечаю лишь за твою безопасность. Впрочем, могу уйти. Только были случаи, когда новички не возвращались. Терялись и всё.       Он со скукой зевнул, прикрыв узкой ладонью рот, почти не слушая заверений, что полукровка «всегда рад его видеть».       Тишина смущала Дайфа, когда он настороженно пошёл вдоль полок, изучая корешки книг. Его немного пугала мысль о том, какого объёма должна быть легенда. Надежда на то, что она уместится хотя бы в одном томе, мерцала в подавленном молчанием сознании очень слабо. Несколько раз полукровка оглядывался на Эшера, но тот будто не замечал его и равнодушно глядел в окно. В лунном свете кончики его волос слегка искрились, светящаяся линия очерчивала гордый профиль. Глаза казались совсем прозрачными и неживыми. Спокойным лицо оставалось недолго — его постоянно омрачала какая-то тень. Недоверчивости ли, дурных воспоминаний, сдерживаемого раздражения…       Боясь, что опасный спутник заметит внимание, Дайф поспешно отвернулся и с горьким недоумением уставился в тёмные дали, мутные из-за дрейфующей пыли. И как здесь найти эту легенду? Есть ли конец узким проходам и выстроившимся рядам стеллажей? Книги расположены не по алфавиту, даже не по содержанию, а как попало, в совершенном беспорядке. К Эшеру за помощью не обратишься, а самому здесь сколько искать?       Вытащив несколько легенд и убедившись, что про меч там ничего нет, полукровка закрыл глаза и попытался представить, как перед ним опускается книга, развёрнутая на нужной странице, жаждущая передать свои знания…       — Подвинься! — велел девичий тонкий голос, и Дайфлопиус, вытаращившись на его обладательницу, бессознательно вжался в полки. — Кто к нам пожаловал, Эшер! Миленький, ну попроси чего-нибудь, ну скажи, что ко мне пришёл... Ну?       Кайт холодно обернулся, посмотрел куда-то сквозь стройную фигурку приведения и безразлично прищурился.       — Обслужи полукровку, меня заставили прийти из-за него.       — Об… — от возмущения приведение на мгновение исчезло: — Обслужи?! Ты… Ты бесчувственный…       Издав громкий вопль, полный оглушающего горя, странная особа метнулась в лабиринт пропылённых переплётов, ухитрившись стремительным вихрем смести книги с нескольких полок. Ошеломлённый Дайфлопиус поймал кружащий в воздухе лист, глянул и разочарованно отложил в сторону. Однако он начинал догадываться, как учащиеся отыскивают здесь необходимое. Нужно обратиться к тем призракам, с ворчанием собирающим разбросанное? Страшновато, но разве они ему что-либо сделают? Разве что обругают.       — Простите, это откуда выпало? — придав лицу честное и невинное выражение, вежливо спросил полукровка. — Вам помочь разобрать здесь?       Крайний призрак глянул на него весьма неодобрительно и качнул головой. Милые мордашки уже давно не обманывали покойного учителя. Как правило, гибель во время учебного процесса постигала преподавателей редко, но со дня основания пострадавших накопилось достаточно. Если безвременно скончавшиеся учащиеся прятались по Лабиринту и подземельям, то их мучители избирали местом обитания библиотеку. Вон тот оказался близко к месту взрыва: половины лица как ни бывало, а рука привешена к поясу — обидно потерять. Боевой маг слишком усердно тренировал своих подопечных, один ненароком одолел его… и такой победой похвастаться не мог. Учителя зельеварения чем-то опоили, историк сошёл в ума. На уроке нежетеведения пойманный баргест решил хорошенько закусить, прежде чем его начали вскрывать, чтобы изучить желудок и убедиться в отсутствии мозга. Та нервная особа, доведённая до срыва, покончила с собой… Нет, то другая, эта влюбилась в старшекурсника и выбросилась из окна в надежде, что ненаглядный спасёт её... Любимый даже не попытался поймать самоубийцу, окончил МАНИл с отличием и теперь сидит, зарывшись в переводы, не вспоминая неприятную историю.       Неудивительно, что ко всем учащимся Академии призраки питали недоверчивое отвращение. Их опытный взгляд уже различил в Скромнусе будущего шалопая, и помогать ему никто не намеревался. Чем меньше балбесов здесь шастает, тем лучше, вон уже сколько хлопот. Всё раскидали, девушку обидели…       Оглянувшись, Дайфлопиус с ужасом понял, что Эшер успел куда-то смыться. Он остался один среди призраков, без легенды, потерянный в бесконечных стеллажах, забывший, в какой стороне находится дверь.       — Пожалуйста… Помогите, — пискнул он, и хмурая женщина с перекосившейся шеей впервые безрадостно на него глянула. Полукровка вдруг подумал, что приведения могут быть даже опасными, вон, книги поднимают, бережно отряхивают и на место ставят, будто руки не просвечивают.       Окончательно оробевший первогодка молча наблюдал за восстанавливающимся порядком и понимал, что жить осталось недолго, что он примется блуждать, блуждать и вскоре умрёт от голода.       — Ты бесполезен, — презрительно сообщил голос Эшера, — тут столько народу собралось, иной раз их и не дозовешься, а ты… Ничтожество.       К концу речи краткое счастье воспрянувшего полукровки сошло на нет. Обернувшись, он жалобно глянул на старшекурсника, но тот уже отвернулся, равнодушный, безразличный.       — Долго ещё будем здесь торчать? — скучающе протянул истязатель. — Мне уже надоело. Я ухожу. С собой взять не могу. Ты задание не выполнил.       — Подожди ещё чуть-чуть! — взмолился Дайфлопиус и бросился к призракам: — Госпожа, добрая госпожа, я сирота, я мечтаю выучиться на целителя…       Он умел просить... но у живых. На умерших такое не действовало. Полукровка даже попытался ухватить какого-то старика за рукав, но нечаянно обернулся и обмер. Настолько взбешённым Эшер Кайт ещё не был.       — Мерзко, — побледнев ещё сильнее, прошипел старшекурсник. — Мерзко, захлопни рот. Я не помогаю, просто не хочу слышать…       Сняв перчатку, он резко вытянул руку, и полки словно смело очередным вихрем. С оглушающим грохотом, отдающимся в плитах пола, рушились огромные шкафы, извергающие из себя потоки знаний, взвивалась в воздух пыль, забивались в щели перепуганные тараканы.       Дайфлопиус отчаянно чихал, а воющие от негодования призраки окружили боевого мага, успешно создавшего вокруг себя защитное поле. Кто-то ругался, женщина яростно визжала, а историк уже пытался договориться о перемирии.       — Принесите полукровке легенду о Танцующем Мече Алдоре, — наконец-то, зевнув, велел Эшер, — тогда я уйду.       От неуместного чиха слезились глаза, и Дайф не разглядел, кто именно принёс ему несколько смятых листов, прошитых ниткой. Вытерев глаза, первогодка огляделся, сказал «спасибо», но никому не было до него дела. Боясь, что старшекурсник исполнит угрозу и уйдёт, он принялся торопливо читать перевод с древнего языка, который оказался чудным, немного мудрёным стишком.       «Меч Алдор лишь тому послужит, кто злу свою предложит душу.       Он сам хозяев избирает и знает, кто чего желает.       Коль ты случайно Алдор встретишь, беги, ты сам и не заметишь,       Как он к другому перейдёт. Через тебя. Он лишь крадёт       На время твой рассудок, силы. Всё может выпить, и в могилу       Тот путь, мой друг, тебя сведёт.       В руках врага, в руках злодея, меч станет во сто крат сильнее,       И лишь одно есть заклинанье, твоё спасение, мечтанье.       «Эрзинерой, Шантрумратье» развеет Алдора веянье.       Свои он силы потеряет, и человек, не управляем,       Тебя увидит. Пощадит… Коль одержимым он не станет».       Несколько напутственных строк Дайфлопиус прочитал нехотя и тут же вернулся к главному — заклинанию. Повторив его раз пять и поняв, что ни за что не запомнит, он вытащил листочки, на которых обычно писал названия лечебных трав, и закорючки старательно запечатлел. На этом полукровка посчитал задание выполненным. Призраки давно исчезли, Эшер, к счастью, их примеру не последовал, и первогодка вновь воспрянул духом.       На обратном пути с дверью разговаривать не пришлось. Дайфлопиус покорно следовал за провожатым, почти не глядя по сторонам и не отвлекаясь. Он отстал лишь однажды, приметив небольшого сыча, пялявшегося на него из полумрака, но тут же опомнился, бегом догнал старшекурсника и заслужил очередной насмешливый острый взгляд.       Алый плащ то и дело задевал его по лицу, будто дразня, вызывая на поединок. Полукровка отмахивался обеими руками и в результате запутался, забился, содрогаясь при одном воспоминании о владельце чудной формы. Выбраться самостоятельно он не смог. Эшер вытряхнул Дайфа и придавил ногой к земле, как надоедливую букашку.       — Не справился с заданием, мешается под ногами, отнимает бесценное время, — зло процедил старшекурсник, не боясь, что кто-то застанет его врасплох. — Как такая ошибка могла появиться на свет? Кому ты был нужен? Хоть кто-то заметит, что мерзкий полукровка исчез?       — Оставь его в покое! — гневно комкая в руках снятую перчатку, заявил Рорэ. — Ты сам — ошибка, это ты…       Эшер в холодной ярости схватил защитника за горло.       — Если кто и смеет мне это говорить, то это не беззубый щенок!       — Прекратите! — поднимаясь на ноги, жалко вскрикнул Дайфлопиус. — Я уйду. Я исчезну.       — Тогда исчезай, — вынимая из ножен меч, направляя его на полукровку и кивая на острие, равнодушно велел Эшер Кайт, — наши пути никогда не должны пересекаться. Сделай это сам. Тогда твой друг не пострадает.       Первогодка вжался в стену, он боялся умирать. Бросившийся по помощь Родрэр лишь на мгновение остановил безумца. Брызнувшие алые капли мгновенно впитались в белоснежную форму. Защитник схватился за горло и рухнул на пол, забившись в агонии. Ошеломлённый Дайф не мог испугаться ещё больше, он почти не почувствовал вонзившегося в живот меча…       — Стыдно. Позор вам, Дайфлопиус, — отчеканил Зукроуп, глядя на вывалившегося из Малого Коридора полукровку. — Такое лёгкое задание провалить!       Тот всё ещё хлопал глазами, а вокруг уже смеялись — больно нелепо выглядел остроухий новичок.       — Я ещё ни разу так не попадалась, — заметила Эрмина, хотя все знали, что в первый раз она применить знания не догадалась и после долго плакала, не веря в неудачу.       — Это — детские шалости, как можно не справиться? — протянул Нежный Маркиз.       Родрэр молчал. Он невольно знал о прошлой жизни Дайфлопиуса и понимал, что тот впервые столкнулся с магией. Но дальнейшее сбило его с толку.       — Рорэ! — всхлипнул полукровка, душа в объятиях воскресшего соседа по комнате. — Ты живой… живой…       Свидетели оценили выражение лица «погибшего друга», чувствовавшего себя крайне неловко, и продолжили веселиться. Родрэр не выносил «телячьих нежностей», не знал, как объяснить это своему товарищу, и на всякий случай молчал, чтобы не вызвать новые насмешки.       — Скорее всего он просто безмозглый выродок, а не опасность для всего человечества, — продолжая какую-то свою мысль, негромко произнёс Эшер.       — Не смей оскорблять тех, кто не может ответить, кто слабее! — невольно вырвалось у Родрэра. Куда больше обидного замечания задевал взгляд, полный безграничного презрения. — Это гнусно — издеваться над младшекурсниками!       — Рорэ, не надо! — испуганно вскрикнул Дайфлопиус, обнимая сильней. — Он страшный человек, он может убить тебя! Пусть говорит, что захочет!       — Ну нет уж! — решительно отказался тот. — Я прятаться не стану. Убьёт? Пускай убьёт. Мне это не страшно.       Он дерзко поднял голову, бросая вызов, но чуть удивлённого старшекурсника заслонила спина Зукроупа, не пожелавшего наблюдать занимательное представление.       — Эшер! — визгливо начал преподаватель, поднимая тон выше и выше. — Вам пора в аудиторию! Я думал, что после своего позорного прохождения Лабиринта вы поумнеете и станете усерднее тренироваться, но как я ошибался! Вы только в драках хороши! Вы…       Обвиняемый развернулся и, не обращая внимания на усилившиеся вопли, неторопливо направился к выходу.       — А вы помалкивайте, не дерзите старшим! — обрушился на друзей разбушевавшийся наставник. — Всё зло от безделья, учитесь! Считывайте камни, ищите книги, тогда на проблемы времени не останется… Занятие окончено, не опаздывайте в столовую. Подкармливать вас никто не собирается.