Ветра Ильзира

      Утро началось с едва слышного дверного скрипа, капризно и резко прозвучавшего в тишине, нарушаемой только сонным дыханием. Кто-то почти беззвучно проскользнул в спальню первогодок и подкрался к неподвижным телам на кроватях. Хихикнул. Пощекотал пятку Дайфлопиуса, попытался разглядеть книгу, в объятиях с которой заснул Иртен. Постоял возле Родрэра, придумывая пакость. Та не замедлила объявиться, и странный гость немедленно принялся за её исполнение.       Полукровка спал беспокойно: он то судорожно всхлипывал, то замирал, словно к чему-то прислушивался. Ресницы трепетали, прилипая к незаметным искрам крошечных слёз, тонкие, запачканные чернилами пальцы напряжённо сжимались и испуганно впивались в подушку. Одеяло сбилось, оголив до смешного худые ноги, и казалось, что скорчившееся тело находится не в мягкой кровати, а в холодной пыточной камере.       Иртен свернулся на смятой простыне испуганной гусеницей, уверенно прижав к груди уже заметно потрёпанную книгу, с которой не разлучался. Рорэ лежал на спине, ровно как покойник. Его безмятежное бледное лицо неизбежно приковывало внимание. Даже во сне оно казалось более взрослым и усталым. Под глазами пролегли глубокие тени, как у больного. Смотреть на юношу было жутко, но вблизи становилось заметно, что первогодка всё-таки дышит.       Вокруг царил удивительный порядок, и только вещи полукровки висели на стуле, потихоньку сползали с кровати, раскинулись на полу. На столе громоздились записи, издалека пугающие неразборчивым почерком, и лишь кристалл-хранилище лежал в отведённым ему месте — тёмно-вишнёвом ящичке с эмблемой МАНИл.       Внимательно оглядевшись, незваный гость схватил банку с якобы засохшим кустиком Иртена и, повертевшись, сунул туда собранные полукровкой лекарственные травки. За ними последовали бумажки со столика Рорэ и чей-то одинокий, не очень чистый носок. Что-то щёлкнуло, и внутри вспыхнул весело заплясавший огонёк. Поджигатель, не удержавшись, зловеще хохотнул, испуганно вздрогнул, но спящие даже не шевельнулись.       Убедившись, что комната пропиталась густо повалившим дымом, которого было больше, чем огня, гость выскочил в коридор и поставил уже горячую банку так, чтобы запах распространился как можно дальше.       — Горим! — завопил дежурный (решивший с фантазией подойти к неприятным обязанностям), когда тлеющие пучки задымили весь коридор. — Спасайтесь! Всё в огне! Прыгайте в окна! А! Помогите!       Паника началась не сразу. Первым выскочил всклокоченный Алисен, не разобравший слова и приготовившийся использовать своё единственное заклинание. К счастью, затейник умел становиться невидимым, и его несколько запоздалое исчезновение скрыл густой зловонный дым. Юный маг не заметил горящей банки и торопливо скрылся в комнате, испуганно хлопнув дверью. Почти в тот же момент из своих покоев лениво высунулся Нежный Маркиз. Оглядев задымлённый коридор и убедившись, что «огонь ещё далеко», Леонар хотел отправиться досыпать (или ждать, пока его спасут), но выскочивший сосед, Нурри Вульф, перекинувшийся волчонком, по-дикому взвыл и заметался по комнате.       Спустя мгновение из общежития девочек донёсся испуганный визг, а выскочивший Иртен отчаянно завопил: «Где моё растение?!». Теперь, несомненно, проснулись все первокурсники (а может, и соседи, переполох получился знатный).       На лице проснувшегося Родрэра, не торопившегося подниматься, появилось какое-то мрачное торжество, однако в следующий момент ему пришлось ловить Дайфа, послушно решившего выпрыгнуть из окна.       Суматоха могла продолжаться долго, если бы общежитие оставалось без присмотра. К счастью, при нём находилась Эндрю — самое вредное из привидений, поднявшее тревогу и очень кстати наткнувшееся на юную госпожу Ситхель.

***

      Высокие каблуки чётко отсчитывали шаги, кроша появляющийся на лужицах лёд. Изольду не зря прозвали Холодной Девой — от неё издалека веяло прохладой. Во всех смыслах. Некоторые шутили, что от особой одарённости сердце красавицы замёрзло, и что даже преподаватель мифологии, которого все дразнили Сладким Котом за приятный голос и влюбчивость, не сможет согреть Ситхель любовью.       Прошлый преподаватель стихийной магии умер полтора года назад. Никто не знал, что с ним произошло. Он покинул сей мир безболезненно, во сне, задохнувшись от дыма. Обгоревшее тело с почестями погребли в некрополе Ильзира, и привидение лишь рассеянно пожимало полупрозрачными плечами, когда его спрашивали, как же с ним такое могло приключиться. Многие подозревали, что это — хитрое убийство, но ни у кого не нашлось доказательств. Юная выпускница бесстрашно заняла освободившееся место и сразу дала понять, что с ней ничего подобного произойти не может. Она вела себя очень осторожно, экзамены принимала строго и, как выяснилось, у Изольды не осталось подруг с младших курсов... хотя многие надеялись на её дружбу. Познакомившись ближе с суровой стихийницей, учащиеся МАНИл решили, что предшественник Ситхель был милым и безобидным.       Холодная Дева не закрывала на ночь окон, создавая магическую защиту от летучих тварей, любивших пробираться в тепло. Однако от воплей и слабого запаха дыма «Невидимая Вуаль» не спасла, и теперь девушка шла выяснять, кто же пытался поджечь МАНИл. Чтобы легче дышалось, она призвала из пруда охлаждённую воду и мощной волной, чуть не сбивающей с ног, направила впереди себя. Изольда Ситхель подозревала, что кто-то решил избавиться именно от неё. Голубые глаза горели мрачной настороженностью, а рука сжималась и разжималась, меняя заклинания, подготовленные для неизвестного врага.       В начале коридора профессор остановилась. Дальше были две ступеньки вниз и ещё не замёрзшая, мутная от грязи водица. Дождавшись, когда поверхность станет твёрдой, Ситхель неторопливо продолжила путь. От дыма и огня не осталось и следа. Общежитие до щиколоток заливала огромная лужища, и под одной из дверей застряла крупная рыбина, требовательно хлещущая по полу радужным хвостом.       Под портретом первого ректора МАНИл, возле вмёрзшей в лёд чёрной банки, темнели два глубоких следочка. Над ними, в воздухе, сплетаясь в дрожащую фигуру, блестели застывшие капли воды.       — Не холодно? — сурово спросила Изольда, догадавшись, что нашла виновника переполоха. Какой-то мальчишка выскочил из-за двери, ошарашенно вытаращился, поскользнулся и, шлёпнувшись, проехался до стены... о которую и затормозил. Стихийница не обратила на него внимания. Сосульки на поджигателе задрожали сильнее, и несколько подтаявших отвалились, звонко брызнув осколками. Признания за этим не последовало.       — Моё... — Иртен беспомощно опустился возле растения. Попытки выковырять вмёрзшую банку не дали результата, поэтому будущий природник вытянул из земли обгоревший кустик и, отчаянно скользя, прошмыгнул обратно в комнату.       Профессор Ситхель поколдовала над невидимым мальчишкой и с удивлением поняла, что тот не использовал ни заклинаний, ни магических вещиц. Амулетов на нём тоже не оказалось, и девушка засомневалась в принадлежности поджигателя к учащимся МАНИл.       — Это Жофрен, мой однокурсник, — выходя на лёд и кутаясь в плащик, равнодушно сообщил Нежный Маркиз. — У него кто-то из родственников — привидение. Вот он и развлекается. Он невидимый, но вполне осязаемый.       Холодная Дева протянула руку и, нащупав ухо, потянула хулигана к себе. Тот отчаянно сопротивлялся, даже начал слабо попискивать, и Ситхель поняла, что Жофрен вмёрз в лёд.       — Его ведь не исключат? — полюбопытствовал Маркиз, глядя на приятеля, извлечённого из ботинок и увлекаемого за ухо на расправу.       — Этим он легко бы отделался, — холодно заметила профессор. — Боюсь, его ожидает долгое и мучительное существование.       Запоздало явившийся Зукроуп, поскользнувшийся и ругающийся на всех языках, принёс старый меч-артефакт, попытался долбить лёд, но быстро устал и убежал жаловаться директрисе. Та посоветовала озадачить провинившихся старшекурсников, и вскоре по коридору бродил чем-то довольный Лярдин. Скелеты крошили и относили на кухню лёд (старшекурснику предстояло ещё одно дежурство), завтрак был отложен на полчаса, и первогодки сидели у распахнутых окон, проветривая комнатки от дыма и стараясь не думать об ужасных покойниках, негромко трудившихся за дверью.       Утренние события помогли Дайфлопиусу тем, что заставили слегка подзабыть вчерашние. Он даже подумал, что, быть может, привыкнет к такой безумной жизни.       — Разве можно так убиваться из-за какого-то растения? — не выдержал Родрэр, в очередной раз глянув на чуть не плачущего Иртена, пересаживающего кустик в старый ботинок, пожертвованный полукровкой (ничего другого не нашлось). Мальчишка уже не ругал однокурсников, зато постоянно тормошил соседей многочисленными просьбами. Принести воды, добыть хорошей земли из расставленных по столовой цветочных горшков, найти палочку, чтобы подвязать обгоревшего уродца...       — Да знал бы ты, что это такое! — дрожащим голосом вскрикнул будущий природник. — То есть кто! Это мой прадедушка. Его тёмный маг заколдовал. Моя мама велела заботиться... когда поняла, что больше не может. А для всех это — растение...       Первогодка отвернулся и замолчал, звучно сглотнув, а Дайф спрыгнул с подоконника и подошёл ближе, рассматривая кустик.       — Простите, — тихонечко произнёс он, поправляя запачканную землёй ветку. Оказывается, банка была нужна для защиты прадедушки, а не окружающих, как полагал полукровка. — Иртен, так ты читал эту книгу, чтобы заботиться о нём? Но почему не сказал... хотя бы нам?       Сосед нехотя пожал плечами. Он не привык делиться проблемами и не нуждался в сочувствии. Дайфлопиус подумал, что нужно обязательно найти замену башмаку (неудобно держать прадедушку Иртена в подобном месте), и с этими мыслями отправился на завтрак. Идущий следом Родрэр беззвучно подцепил двумя пальцами чью-то костлявую руку и незаметно выбросил в окошко. Он не хотел, чтобы это валялось под их дверью. Можно, конечно, подкинуть подарочек Маркизу, но как-то... подло, что ли?       До сих пор странное поведение Дайфа не бросалось в глаза. Юноша был непривычно молчалив и задумчив, не хватал друзей за руки, не прыгал по кроватям. Внимательные соседи могли решить, что полукровка испугался «пожара», но Иртен был погружён в своё горе, а Родрэр твердил, что ему нет дела до бестолкового однокурсника. Однако когда тот, увидев старшекурсника с забинтованной половиной лица, напрягся и бросился наутёк, стало ясно, что в сторонке уже не постоишь.       Обычно полукровка прятался за спиной друга или обмирал, вытаращившись на обидчика, но после вчерашнего боя он наконец-то решил сменить тактику. Родрэр, несмотря на удивление, оценил мудрый манёвр. Эшер Кайт не стал бы гоняться за «презренным полукровкой», посчитав это ниже своего достоинства. К сожалению, Дайфу встретился не Кайт. И к ещё большему удивлению Рорэ, раненый внезапно метнулся следом, проявив удивительную резвость.       Дайфлопиус ещё вчера понял, что не хочет снова оказаться на краю могилы. Он помнил, что Хайрон сражался якобы для его защиты, потому-то и удирал, решив, что старшекурсник жаждет мести. Ведь это из-за него Ари чуть не потерял глаз! Как он вообще может ходить? С такими-то ранами...       Оглянувшись, полукровка чуть не взвизгнул от ужаса — длинноногий предсказатель почти настигал его. К сожалению, коридор был не пустынен и кто-то, очень некстати спустившийся по лестнице, был чуть не сбит с ног разогнавшимся беглецом. Подняв взгляд, Дайф резко отскочил назад и вцепился в опешившего Хайрона. Некромант Крис задумчиво поправил пояс, снисходительно кивнул вчерашнему противнику и направился к столовой.       — Ты чего бежал? — хватая полукровку за плечи, спросил предсказатель. — Я кричал тебе остановиться, а ты всё несёшься... Уши-то тебе такие на что?       — Я не виноват... — задыхаясь, пролепетал Дайф.       — Чего? Не разобрал. Ну ладно. Я вот что хотел... Ты меня извини. Что вчера ничего не смог сделать. Энджел потом сказал, что не собирался тебя убивать. Но если бы всё происходило по-настоящему... Я не смог тебя защитить. Извини.       Полукровка глупо таращился на Хайрона и молчал. Тот, однако, думал, что Дайф на него обижается. За неудачное заступничество и преследование. Он потрепал первогодку по светлым волосам и пошёл было к столовой, но решил кое-что добавить:       — Если что — обращайся. Тебя ведь никто не обижает? Ты мне скажи. Я помогу. Как смогу, конечно, но постараюсь.       Дайфлопиус стоял неподвижно, пока предсказатель не скрылся из виду. После, убедившись, что никто не собирается его убивать, он запоздало вспомнил про Эшера. Сказать про него странному старшекурснику? Но ведь Кайт такой страшный... Лучше не стоит. Этот чудак не настолько могущественный, чтобы приструнить заклятого врага.

***

      Даже в чужом жутком измерении были удобные местечки, часто избираемые для уединения и отдыха. Одним из таких считалась Зелёная Башня — перекосившаяся развалина, посещать которую строго запрещалось. Но, как известно, одно из приятнейших занятий — нарушать установленные правила и водить за нос их составителей. К третьему курсу Зелёную Башню знали лучше родного домишки.       У жалкого сооружения сохранилось только три яруса. На первом обычно бродили разбираемые любопытством младшекурсники. На втором прятались от занятий бездельники и кандидаты на отчисление. На третьем устраивали скромные пиршества, разборки, собрания и прочие мероприятия. Несмотря на тревоги директрисы, Башня была совершенно безопасной, хоть и выглядела так, будто вот-вот рухнет. Зелёной она звалась из-за плюща и травы, ухитрявшихся расти даже на стенах. Ветер приятно холодил лицо, древние камни крошились под пальцами в серебристую пыль.       Эшер Кайт выбрал для себя подобающее местечко — самое высокое, на полуобвалившейся стене «четвёртого яруса». С высоты он видел заозёрные просторы, и мрачные тёмные дали манили его как никогда. Если б можно было уйти!       Старшекурсник прищурил светлые глаза, вглядываясь в то ли холмы, то ли густо заросшие кустарником предгорья. Странный искусственный мир, никем не изученный, таинственный, ждал того, кто решится его исследовать. Но суетливые профессора не желали вылезать из уютных стен МАНИл и запрещали другим, объясняя это тем, что измерение опасно и не представляет никакого интереса.       Кайт нехотя повернулся на хрустящие каменной крошкой шаги. Если Энджел Шегверд намеревался подкрасться бесшумно, то у него это не вышло. На фоне развалин аккуратненький маг смотрелся нелепо и сверху казался ещё моложе. Светло-русые густые волосы едва достигали плеч и соскальзывали на лицо, скрывая правый глаз. Обмотанный вокруг талии фратл, похожий на обрывок плаща, прятал узкие штаны, но оставлял на виду щегольские кожаные полусапожки. Чистенькая рубашечка, пояс, превращающийся в удавку, — и никакого оружия. Амулет, вживлённый в ладонь, активизировался только в бою, поэтому непосвящённые видели не одного из самых сильных боевых магов, а красивого молодого человека, приятного в обращении и крайне любезного с дамами. При первой встрече Эшер решил, что никогда не станет ходить на занятия к столь отвратительному типу. Впечатление изменил профессорский пристальный взгляд. Так мог смотреть хищник, прикинувшийся ради спасения безобидным. Загнанный факелами в угол, но по-прежнему опасный. Старшекурсник догадался, что у господина Шегверда есть другая личина, и принялся изводить его, чтобы взглянуть на неё. Жаль, что потом стало не до того.       — Сидишь? — задирая голову, полюбопытствовал Энджел. — Так это здесь ты в последнее время обитаешь? Удобно? В общежитии тебя неделю не видели. Почему-то все считают, что я твой хорре. Жалуются. В рубашку плачут. На занятия не ходишь, в общежитии не бываешь. Мне-то всё равно было, пока ты и мою тренировку пропустил. Ты, наверное, считаешь, что так и надо? Все за тобой бегают, просят хорошо себя вести... А чтобы ты в Поединке участвовал, мне на колени встать? Тут немного грязно, но выбирать не приходится.       — Я буду участвовать в Поединке.       — Ты даже удостоил меня ответом! Ну на-адо же... — профессор понимал, что ведёт себя по-детски, но его раздражало то, что Эшер находится выше и не намеревается спускаться. — Послушай, я не собираюсь тебя воспитывать, просто хочу понять, в чём причина. Не могу поверить, что ты избалован настолько, что выкидываешь подобные фокусы. Привлекаешь таким образом внимание? Или выражаешь протест? Или тебе просто скучно стало? Ты ведёшь себя как капризный жестокий мальчишка. Я мог бы забыть о таком ученике, но проще силой приволочь тебя обратно, чем выслушивать новые жалобы.       — Так попробуйте силой, — дерзко усмехнулся Эшер, взгляд которого становился злее с каждым брошенным словом. — Я не собираюсь возвращаться. Сейчас.       Если бы боевой маг был более уравновешенным, он махнул бы рукой на хулигана и ушёл пить чай с Зукроупом. Но Шегверд, переживающий из-за Поединка, был не на шутку рассержен. К тому же он, считая, что Эшер ведёт себя плохо из-за всеобщей травли, окружил старшекурсника трепетной заботой и вниманием. Тот, разумеется, половины не замечал, а отплатил такой чёрной неблагодарностью, что захотелось его в порошок растереть. Медленно. С наслаждением.       — Ну... сам напросился, — коротко выдохнул профессор. Он не думал использовать магию (иначе другие преподаватели могли это заметить и, чего доброго, посмеяться над ситуацией), но не лезть же по стене, пачкая пышные манжеты на рукавах! Шегверд призвал летучих крыс, и те с визгом набросились на старшекурсника... но были мгновенно остановлены простейшим защитным заклинанием. Однако своего Энджел добился. В момент, когда Кайт отвлёкся, профессор разрушил уныло торчащую стену, и Эшер чуть не опрокинулся назад. В последний момент материализовав крылья, ученик хотел приземлиться, но враг не отставал, использовав амулет, временно уничтожающий магию. Старшекурсник рухнул вниз, издал невнятный стон и прижал руку к животу. Впрочем после этого он упрямо поднялся, глядя так же враждебно.        — Откуда это? — глядя на расползающееся по белой форме кровавое пятно, быстро спросил Шегверд. — Ты не мог так пораниться... сейчас. Ты был ранен, поэтому не приходил? Эш, кто это сделал?       Кайт неторопливо опустил взгляд и щёлкнул пальцами, пытаясь вернуть иллюзию. К сожалению магия была рассеяна, и профессор наверняка разглядел оставшиеся после стирки старые разводы. Врать? Эшер никогда не снисходил до такой низости. Но и правда не поможет, только усложнит ситуацию. Нельзя заранее знать, кто тебе друг, а кто — враг. Сколько ещё личин у профессора? Может, он и есть тот самый...       — Тебе нужно в лазарет, — подходя ближе, внезапно заявил боевой маг. — Заражение крови себе захотел? Знаешь ведь, что бывает от укусов...       — Это не укус, — отстранено заметил Эшер, пятясь от подозрительного внимания к своей нелюдимой особе. — И в лазарет уже не нужно. К Поединку я буду в форме.       — Я не стану тебя ругать, Эш. Помоги мне понять, что происходит, — совсем мягко попросил Шегверд, протягивая руку. Кайт смотрел недоверчиво, зрачки его глаз сузились, а радужки будто выцвели, придавая взгляду хищное, нечеловеческое выражение. — Я знаю, что ты не такой, каким хочешь казаться. Эй!       Старшекурсник стал подозрительно тихим, а затем закрыл глаза, пошатнулся и уткнулся в профессорское плечо. Опешивший Энджел не сразу понял, что Кайт потерял сознание, и дружески похлопал его по спине. Лишь когда тот продолжил сползать, преподаватель опомнился, помахал над Эшером пучком листьев, но результата не добился.       Решив, что Кайт будет недоволен если кто-то увидит его в столь плачевном состоянии, изобретательный Шегверд замотал его плащом. Сам он ростом не вышел, поэтому не сразу ухитрился взвалить на плечо высокого старшекурсника. С перемещениями в МАНИл было столько сложностей, что никто не решался делать это без особой нужды (из-за защиты против вражеских лазутчиков заклинания срабатывали самым неожиданным образом и оказаться можно было где угодно), поэтому добираться до Академии пришлось на своих двоих. Профессор надеялся пробраться незамеченным, но даже среди густых зарослей маячила чья-то спина.       — Мне нужно всего лишь одно заклинание, — бормотал голос Лярдина, этого любителя поковыряться в древних захоронениях. — Можно называть вас «папой»?       Шегверд отогнул ветку и чуть не отпрянул назад, когда некромант Тэрреф повернул к нему голову. К счастью, ученик отвлёк его внимание, ляпнув такое, что не могло оставить равнодушным ни одного отца.       — Я ведь скоро женюсь на Аскьери. Мы с ней поговорили, она не против. У нас много общего, например, любовь к дежурствам на кухне. Сегодня мы снова встретились, и я сделал ей предложение.       — И что? — зловеще протянул тёмный маг, сжимая трость и жестом подзывая профессора Шегверда, невидимого для Лярдина.       — Она согласилась. Правда, я немного схитрил, тут же спросив, нужно ли класть в компот лягушачьи икринки. Раз на всё ответила «да»... Знаете, я не охотник за приданым, но если вы станете моим хорре — я буду очень счастлив...       Энджел знал, что у Тэррефа есть жена, смахивающая на ведьму и ведущая нежитеведение, и странненькая дочка, чудом доучившаяся до пятого курса. Многим казалось, что Аскьери тоже слепая — настолько равнодушным был взгляд её золотистых глаз. Она действительно могла согласиться на всё, даже на брак с таким сорванцом, как Лярдин. Иногда девушка оживлялась и даже негромко смеялась, но обычно пребывала в каком-то полусне. Некромант переживал за единственное дитя, но ничем не мог ей помочь.       — Профессор Шегверд, вы не могли бы подготовить Лярдина к Поединку? — мрачно полюбопытствовал маг, не замечая настороженности «будущего зятя». — Он очень хочет победить и просит меня о тренировках. Но я так устал от него... Не могли бы вы отправить его в интересное измерение с опасностями, чудовищами и прочими мерзостями? Имейте ввиду, что я не расстроюсь, если Лярдин не вернётся.       — Хорошо, Винсент, подберу что-нибудь интересное, — легко согласился Энджел. — Ты не знаешь, где Лиана? Я никогда не застаю её в лазарете.       — Она там. Эта отчаянная Ситхель отморозила какому-то первогодке ноги. Трис так лютовала, что уже вся МАНИл об этом знает. Кричала: «Зверство — избивать и наказывать бедных детишек!». Кстати, она тебя со вчерашнего дня ищет и, кажется, хочет убить. Что ты сделал с её любимчиком? Говорят, такой шрам невозможно свести, а глаз до сих пор не открывается.       — Между прочим это не я, а твой мерзкий Крис. Натравил на него нежить. Я им говорил, чтобы перед Поединком сильно друг друга не ранили, но за ними нужен постоянный присмотр! Я занимался с первогодкой. Немножко его встряхнул. На самом деле меня от всех твоих учеников воротит уже. Мало того, что они ничего из себя не представляют, так ещё и конечности сражающейся за них нечисти по всему залу валяются! Если вовремя не выбросить, такой запашок ползёт... На кладбище легче дышится. А я не могу им запретить. У них, видите ли, другой преподаватель, они так просто тренироваться приходят! А мне за ними убирать! — Энджел вспомнил, почему так тяжело стоять и торопливо закончил: — Извини, конечно, но с этим нужно разобраться. Мне своих головотяпов хватает, я не могу тащить на себе всю МАНИл.       — Я поговорю с Крисом и остальными, — понимающе кивнул Тэрреф.       Добравшись до лазарета, профессор обнаружил Холодную Деву Ситхель, смятую койку и парящий над ней пучок травок. Больше никого.       — И где же Лиана? — положив Эшера на свободное место и с наслаждением выпрямляясь, проворчал Шегверд.       — Завтракает, — кратко ответила стихийница и снова отвернулась к окну.       Боевой маг распаковал своего раненого и, подумав, принялся его разоблачать. Изольда заинтересованно скосила глаза, но промолчала, однако её лицо утратило безразличное выражение.       Рана Эшера выглядела так, будто кто-то вырвал из-под ребра кусок плоти. От губ юноши пахло филаксовой обезболивающей настойкой, и Шегверд понял, как старшекурсник ухитрялся ходить. Он почти отравил себя мощным эликсиром, поэтому ему не хотелось ни есть, ни пить. Судя по состоянию Кайта, действие уже проходило, чему поспособствовал амулет, временно уничтоживший магическое воздействие.       С ненавистью глянув на рану, профессор вскочил и принялся бродить по лазарету. Что за дурак этот Эшер! Почему нельзя сразу прийти сюда? Зачем так над собой издеваться?       — Где завтракает эта... — боевой маг не договорил, потому что в лазарет впорхнула сияющая довольством целительница.       — Энджел! — обрадованно вскрикнула Лиана, обнимая профессора и нежно прижимаясь щекой к щеке. — Неужели с тобой что-то случилось? Ну наконец-то! Дожила. Раздевайся, прелесть моя, я тебя осмотрю...       — Я совершенно здоров, — пытаясь вырваться, пробормотал Шегверд. По заинтересованному взгляду Холодной Девы он понял, что ей такого приёма не оказывали. — Я принёс Кайта, он серьёзно ранен.       В следующий момент профессор почувствовал себя предателем. Лиана со стоном восторга опустилась возле Эшера и прижалась к нему в совершенном восхищении.       — Энджи, я так тебе благодарна! Ты меня балуешь. Вчера милашка Хайрон, а сегодня сам Эшер Кайт! И без сознания... Он такой хорошенький, когда спит... или такой вот. Моя прелесть, мы снова вместе...       Когда целительница расцеловала бесчувственного старшекурсника, затравленно озирающийся боевой маг, крайне редко заходивший в лазарет и никогда не попадавший в него как пациент, подумал, что Эшер был прав. Но неужели лучше умереть, чем... Может, конечно, и лучше.       — Как думаете, кто мог нанести такую рану? — переходя к важному, спросил Шегверд.       — Рану? Ах, да! Такой у него ещё не было. И выглядит странно. Знаете, был один боевой маг, ваш предшественник, который вырывал сердца. Рукой. Пробивал грудную клетку, представляете? Похоже.       — Лиана. Я очень прошу как можно скорее поставить Эшера на ноги. Он должен участвовать в Поединке. Обязательно.       Энджел не любил врать — он не собирался выставлять ослабленного старшекурсника на арену, но боялся, что Лиана не захочет отпускать своего любимчика. Посидев ещё немного и убедившись, что целительница больше не издевается над больным, профессор вышел за дверь и подумал, что стоит рассказать Трис об отвратительном поведении распутной девицы. Однако он вовремя вспомнил искалеченного Хайрона, предупреждение Винсента и настороженно огляделся. Сейчас им не стоит встречаться. Подумаешь, любимый ученик... Но кто бы мог сделать такое с Эшером? Неужели кто-то из старшекурсников? Кто? Порой боевой маг с трудом отбивал атаки Кайта. Ни у кого не может быть такой силы. Преподаватель? Или чужак, пробравшийся в измерение? Почему ученик не сказал, кто на него напал, не предупредил остальных?       — В последнее время случалось что-либо подозрительное? — спросил Энджел, подзывая стража Академии — Мёртвую Куклу.       — Случалось, — равнодушно ответил нетопырь. — Вы чуть не убили первогодку. Потеряли его в другом измерении. Он мог остаться там навсегда.       — Я не об этом! — досадливо отмахнулся маг. — Ты знаешь, кто ранил Кайта?       — Не видел этого, — подумав, сообщил Мёртвая Кукла. — Он перемещается слишком быстро.       — Кто, Эшер?       — Нет, — зловеще покачал головой страж. — Кто-то живой-неживой. Видимый-невидимый. Он знает меня, чувствует приближение и уходит.       — Трис в курсе? — серьёзно спросил Шегверд.       — Она не поверила. К тому же до сих пор ничего не произошло. И рана Кайта — не доказательство. Господин тоже знает о чужаке, но он молчит.       — Попробуй его поймать, — заглянув в тускло светящиеся глаза, попросил боевой маг. — Хотя бы узнай, кто это.       Мёртвый нетопырь кивнул и, развернувшись, исчез. Энджел проводил его пристальным взглядом. Нехорошие предчувствия его ещё не обманывали.

***

      — А вот и я! — распахивая дверь, возвестил Лярдин. — Новости слышали?       Когда будущего некроманта подселили к стихийнику Дэму (ледяному магу из Льорда) и оборотню-лису Чулисиу-яо-эура, многие полагали, что такие разные однокурсники не уживутся в одной комнате. Однако Дэм любил компанию (и даже предлагал своему другу эльфу стать четвёртым, но Зэм, как и прежде, отказался наотрез). Радости и горести делили вместе. К счастью, злодействовали не сообща, иначе МАНИл ожидала бы весьма печальная участь.       Чулисиу вырезал из дерева то ли амулет, то ли игрушку и едва обернулся на некроманта, зато Дэм спрятал недописанное письмо и с любопытством уставился на покрасневший лоб ворвавшегося в их мирную жизнь беспокойного соседа.       — Вы с Крисом опять выясняли, кто будет уступать дорогу? — с напускным интересом осведомился стихийник.       — Нет, по лбу меня Василиск стукнул, — досадливо отмахнулся Лярдин. — Опять воспитывал.       Услышав прозвище господина Тэррефа, Чулисиу не смог скрыть заинтересованности. Движение рук замедлилось, нож лениво блеснул, а затем вовсе замер.       — А, ты сказал ему про Аскьери? Он твоих шуточек не оценит.       — Я ведь серьёзно! Я всегда своего добиваюсь. Василиск станет моим хорре.       — Ты что-то про новости говорил, — напомнил Дэм, извлекая и перечитывая письмо.       — Эшер опять в лазарете. Я сам видел, как Мальчик нёс его на руках, нежно баюкая и не скрывая слёз. С горя он велел мне завтра прийти на тренировку. Вы готовитесь к Поединку или надеетесь, что и так сойдёт?       — Готовимся. В отличие от некоторых, — насмешливо фыркнул стихийник, невольно касаясь свежего пореза. Немного левее — и крови было бы гораздо больше. А вмешался тот же боевой маг, которого недоброжелатели из-за юного вида дразнили Мальчиком. Ни для кого не было секретом, что на самом деле Энджелу Шегверду более сорока лет. Из-за побочного эффекта мощной боевой магии профессор перестал взрослеть. Выглядел он максимум на двадцать, спасая положение серьёзным выражением лица. Дэм понимал, что обязан преподавателю жизнью, но благодарность к нему затмевало осознание того, что его чуть не убил собственный друг. Теперь уже бывший. Проклятые эльфы! Нет, им никогда не научиться понимать людей!       — Хорошо, что я опоздал на тренировку, — заметил Чулисиу, оборвав неловкое молчание. — Хайрону чуть глаз не выцарапали, Эшер опять при смерти, Дэм сам на себя не похож.       — Кайта вчера не было, — раздражённо фыркнул стихийник. — Он вообще куда-то пропал. Может, в Лабиринт полез. Снова. Он псих.       — А ты чего это сочиняешь? — спросил Лярдин, нависая над Дэмом. — «О моя ледяная богиня, ты расколола моё сердце...»       Стихийник сердито спрятал письмо.       — Это уже второе письмо Холодной Деве, — скучающе сообщил Чулисиу. Деревянная фигурка в его руках приобретала всё более знакомые черты. — Первое Ситхель испепелила взглядом. Боюсь, она жалеет, что приняла Дэма на свой факультет. Наверное думает, что он таким образом хочет добиться её покровительства.       — А разве нет? — удивился прагматичный Лярдин.       — Тебе не понять прекрасного чувства любви, — усмехнулся лис-оборотень, ставя на стол очередную игрушку. В ней без труда узнавался Эшер, вышедший таким же угрюмым, как и в реальности. Его окружали Трис, некромант Тэрреф, Холодная Дева и Седая ведьма (так прозвали преподавательницу нежитеведения за растрёпанные седые кудри). — Некроманты вообще крайне скупы на эмоции и переживания. Они — одиночки. За редким исключением.       Лярдин хотел что-то возразить, но дверь отворилась, и Дэм судорожно скомкал недописанное любовное послание. Его лицо словно заледенело. На пороге стоял вчерашний противник — эльф Аламзэлло.       — Директриса поручила привести Деймонда к ней, — бесстрастно сообщил чистокровный, не глядя на бывшего друга.       Чулисиу присвистнул и внимательно глянул на стихийника, опрокинувшего стул. На мгновение ему показалось, что вот-вот завяжется драка, но Дэм молча вышел из комнаты, и Лярдин торопливо метнулся к письму, чтобы запомнить хотя бы несколько красивых оборотов для признания Аскьери.       Стихийник чётко шагал по коридору, но, заметив преследование, напряжённо остановился. Его взгляд светился недоверчивым презрением, когда он неторопливо обернулся к подошедшему эльфу.       — Я был неправ, — негромко произнёс Аламзэлло, не глядя на однокурсника, не обращая внимания на холод отчуждения. — Я привык исполнять приказы старейшин и учителей. Энджел Шегверд объяснил мне мои ошибки. Он был очень недоволен.       — Он сказал тебе, что есть раны, которые не могут зажить? — горько процедил Дэм, прижав пальцы к горящему порезу. — Раны, нанесённые не мечом врага, а предательством друга!       — Я пришёл извиниться... и только, — ещё тише заметил эльф, опустошённо глядя куда-то сквозь пол. — Прости.       Он замер, словно хотел сказать что-то ещё, но потом развернулся и пошёл прочь.       — Зэм! — неожиданно для себя, громко окликнул стихийник, и Аламзэлло впервые встретился с товарищем взглядом. — Приходи вечером в гости! Лярдин такие уморительные вещи рассказывает — животик надорвёшь!       Оба прекрасно помнили, что эльфы никогда не смеются как люди, но Зэм кивнул и торопливо отвернулся, чтобы спрятать улыбку нескрываемого облегчения. Мириться всегда сложнее, чем ссориться. И ненавидеть проще, чем любить.