Ветра Ильзира

      Магия — явление уникальное, не поддающееся измерению. Знакомство с ней начинается с созерцания или принятия внутрь. Ученик видит мерцающие искры и пытается ими управлять: обучение идёт как увлекательная игра.       Магия бывает природной, искусственной и собственной. Первая характерна тем, что адепт черпает силы из окружающей среды. Примерами могут служить травники, стихийники, нежитеведы и прочие. Искусственную магию получают от учителя или вытягивают из амулетов. Она бесцветна и слаба, но способна меняться. Собственной магией называется врождённый или проснувшийся дар. Такие случаи редки, и обладатели подобной силы высоко ценятся.       Со временем энергия любого чародея начинает подстраиваться под него, и исключением служит только природная магия, идущая непрерывным потоком, не скапливающаяся внутри адепта и считающаяся одной из лучших. При правильном её использовании здоровье ученика не только не ухудшается — становится первым шагом к долголетию. С собственной и искусственной магией дело обстоит сложнее. Вытянутая из мощного амулета сила способна уничтожить призывателя, а врождённая магия может возрасти настолько, что начнёт разрушать тело носителя. Многие маги пытались создавать Хранилища, и лучше всего для этих целей подошли дети и доверчивые питомцы. Другие творили оружие и талисманы, складывая их в сокровищницы, передавали часть силы ученикам, и всё же известно немало случаев, когда чародей умирал от того, что его поглотила собственная магия.       Освобождённая энергия может принимать любую форму, даже копировать погибшего носителя. Иногда она попросту развеивается, но чаще приносит ужасные разрушения всей округе. Каждый знахарь, ведун, чародей должен заглядывать в ближайший город, к обществу магов, подходить к измерительному кристаллу и следить за тем, чтобы показатели не превышали нормы. Как уже говорилось, способов для избавления от излишков предостаточно. Ученики, амулеты, фамильяры-призраки. Изумруд № 178, информация для первого курса Магической Академии Наук Ильзира.

***

      Вайолет Трис сняла очки, устало потёрла переносицу и, заглянув в зеркало, поправила заколку, выпускающую из сложной причёски несколько вьющихся прядей. Вокруг яркой лампы закружил мотылёк, привлечённый живым мигающим светом, Луна Смерти наконец-то поднялась высоко, прекратив заглядывать в уютно обрамлённое тюлем окошко. Комната директрисы, именно комната, а не кабинет, была одним из примечательнейших мест. Магички нечасто отличались аккуратностью и стремлением к тёплой домашней обстановке, и госпожа Трис в этом плане была редким исключением. Она любила старые книги, для которых делала красивые переплёты, ухаживала за растениями, теснящимися на столе и подоконнике, кормила с рук выпущенную из клетки птичку, заваривала для гостей полезные травы в маленьком чайничке, старалась всегда угостить сладостями и подарить что-нибудь на память. Директриса была из тех женщин, что трепетно относятся к воспоминаниям. Она хранила ракушки и красивые камушки, подаренные детьми, старые открытки, засохшие цветы. Среди её вещей находились и безделушки, и редкости. Она вела дневник и иногда, в свободное время, сидела в кресле, тихонечко посмеиваясь и вспоминая забавные случаи. Знакомые часто удивлялись тому, что она не замужем, не обзавелась собственными детьми, и Трис не любила отвечать на подобные расспросы. За спиной шептались, что в юности директриса влюбилась в очаровательного Сиэля Чарреско, но подтвердить сплетни никто не мог. Наученная горьким опытом женщина накладывала на свои записи такие страшные заклятия, что со временем любопытных поубавилось.       Казалось бы, жизнь тихой госпожи должна протекать мирно, вдали от всех невзгод, но ветер судеб, видимо, пошутил, забросив Вайолет Трис на опасный островок, где самый спокойный день приносил что-то новенькое.       Никакая магия не могла спасти от скапливающихся дел и постоянных проблем. Работы было много, а тут ещё это бедствие...       Чаще всего Поединок заканчивался задушевной беседой с целительницей и выговором от директрисы. Вайолет Трис всей душой ненавидела ежегодный кровавый ритуал, но никто, даже с виду мягкосердечная Лиана Нок, не поддерживал требования его запретить. Создавалось ощущение, что преподавателям нравится наблюдать за тем, как ученики пытаются друг друга убить. В эту ночь, обязательно в Луну Смерти, дозволялось всё. Харли Вольде, ректор МАНИл, оправдывался тем, что честное сражение разрешает конфликты между учениками, но Трис подозревала, что драки приводят к обратному эффекту. Впрочем, обычно никто не проявлял жестокости. Оскорблённые довольствовались унижением побеждённого врага. Однако случалось всякое. И несчастные случаи... и запланированные убийства. В этот раз Вайолет утешалась только одним обстоятельством — Энджел Шегверд вычеркнул из списков Эшера Кайта. Трис не сомневалась, что известный дуэлянт залил бы арену чужой и своей кровью. Никто не хотел драться с этим безумцем, но он следовал правилам Поединка, и запретить ему появляться не удавалось, как и отвертеться от вызова.       Был и ещё один повод для довольства, появившийся позднее, когда Трис наконец-то покинула своё уютное убежище. Среди собравшихся зрителей ловко лавировал Харли Вольде, ректор МАНИл, которого успели заочно оплакать и похоронить. Выглядел красавец-мужчина здоровым, на покойника он не походил совершенно. Из-под блестящей полумаски, украшенной тёмно-синими перьями, в довольной улыбке сверкали заострённые клыки.       Господин Вольде был тот ещё чудак. В его руке изящно вытянулся бокал, полный густой красной жидкости, солоноватой на вкус. Многие с ужасом косились на необычный напиток, но кровью он даже не пах. Вампиром ректор только притворялся, и испуг окружающих доставлял ему неописуемое наслаждение. Так, например, он любил охотиться на первокурсников в день поступления и по-детски радовался, достигнув желаемого эффекта.       Ректор МАНИл никогда не появлялся на скучных совещаниях. Он почти не интересовался учениками и знал их исключительно по личным стычкам. Он не раздавал наказания, не возился с документами и привык исчезать на несколько Лун. Исчезать внезапно, без предупреждения и намёков на скорое возвращение. Многих это злило так сильно, что Харли Вольде нередко оказывался на грани исчезновения, однако одно обстоятельство удерживало деканов и преподавателей от бунта. Все помнили, как быстро и жестоко убили предыдущего ректора и как долго пытались найти ему замену. Подозрения падали на льордских магов, но доказательств не было, как и следов преступников, несомненно охотящихся и на нынешнего чудаковатого ректора.       — Изольда, прелестное дитя, ты сильно похорошела за время моего отсутствия, — похлопав по щёчке Холодную Деву, едва сдерживающую негодование, говорил господин Вольде, игнорируя жалобы неотвязчивого Зукроупа. — Ты одна из прекраснейших роз в моём саду, юная очаровательница. Я умер бы от горя, вздумай ты нас оставить.       — Так бы и поступила, если бы вы действительно умерли! — прошипела Ситхель, спасая перчатку от нежнейших поцелуев.       — Но-но, шалунья, не пытайся себя обмануть. Ты от меня без ума. Впрочем, мало кто может устоять против моих чар.       — Действительно. В ваше отсутствие тоскуют и юные, и даже замужние дамы, — заметила госпожа Трис, незаметно подкравшись к ничего не подозревающей жертве. — Я прихватила несколько документов, которые нужно очень срочно подписать.       — Вы, как и прежде, подчиняете одним только взглядом! — сокрушённо заметил ректор, поняв, что улизнуть не удастся. — Но не лучше ли сперва закончить с Поединком?       Директриса хищно улыбнулась и ответила, что бумаги важнее, чем какой-то Поединок. Вырвавшись из её цепкой хватки, Харли Вольде с понятной осторожностью занял своё место. Он знал, что Трис не единственная из его «поклонниц», но остальные, видимо, ещё не слышали о долгожданном появлении. Ректор немного расслабился и принялся спрашивать у профессора Клаггана про участников Поединка и первокурсников.       — Господин ректор! — откуда ни возьмись появившаяся целительница с визгом повисла на шее Харли Вольде. Тот выронил бокал и чуть не потерял равновесие, но в целом держался неплохо. — Я знала, что вы придёте! Хоть какое-то развлечение, а то всё лекции, раны, отвары... Представляете, Эшер не примет участия, а я так ждала его выступления! Он очумительно хорош, когда хочет кого-нибудь убить. Сразу становится таким оживлённым, страстным...       — Я бы его исключил и из Поединка, и вообще, — бесстрашно сообщил ректор. — Но госпоже Трис невозможно отказать. Вон тот ушастенький — это кто?       — О, всего лишь гадкий полукровка. Новенький подопечный Вайолет. Она подобрала его прямо после вступительной церемонии. Представляете, у него совершенно нет дара!       — Надо же... а я что-то чувствую, — небрежно заметил господин Вольде, облизав пересохшие губы. — А её обожаемый благовоспитанный пай-мальчик, этот Хайрончик подался в пираты? Что за нелепая повязка на глазу?       — Мерзкий некромантишка Крис его чуть не искалечил. Бедный мальчик. Но он всё равно рвётся участвовать в Поединке.       — Это похвально. Слабаки никому не нужны. Давайте в этом году придумаем что-нибудь особенное?       Лиана воровато огляделась. Она знала, что Трис терпеть не может, когда внезапно появляющийся ректор занимает присвоенное ею место и начинает выдвигать очередные странные идеи. Однако без этого судьба МАНИл обернулась бы тоской и производством стандартных магов, ничем не примечательных.       — Это ведь будет опасно? — тут же угадала целительница.       — Зато поможет нам избавиться от бездарных учеников, которых мы содержим за свой счёт. Если бы родители оплачивали их обучение... Но нет. Брать ответственность за своих талантливых детей, поджигающих дома и сверстников, они не хотят, помогать МАНИл брезгуют. Если бы не помощь короля Владрика — ловить бы нам ильзирскую рыбу... К счастью, его величество понимает опасность «диких магов». Я недавно встретил одного такого. Поговаривали, что он — полукровка. Сильный. Всю деревню держал в страхе. Отдал местным на суд, так его в тот же день сожгли. О чём это я говорил... Ах, да, о милости короля и печальном положении Академии. Сколько у нас «пустышек» на первом курсе?       — Двое, насколько я знаю.       — Много. А слабеньких магов ещё больше.       — Но их не обязательно уничтожать, можно отправить домой!       — Во-первых, после МАНИл к ним будут относиться с опаской и, скорее всего, сожгут. Во-вторых, Лиана, ты представить себе не можешь, сколько хлопот может причинить хитренький маг с едва развитым даром. Ну и последнее. Я не собираюсь убивать «пустышек», ещё чего не хватало! Многие твердолобые маги преувеличивают опасность Лабиринта и недооценивают его разумность.       — Но ведь гибнут даже старшекурсники! Особенно в последнее время.       — Я не собираюсь заставлять их идти до конца. Отправятся небольшими группами, потихонечку, в сопровождении... хотя бы старшекурсников, которым всё равно придётся скоро проходить. Мы будем наблюдать, и если покажется, что Лабиринт дичает от магии, спасём бедных детишек. А вообще я полагаюсь на его выбор. Деточки невинны, к ним Лабиринт будет снисходительным.       — Раз вы так считаете... — замялась Лиана, невольно представляя разгневанную директрису. — Наверное, замечательная идея.       — Зукроуп должен принести мне сведения о родителях первокурсников. Я слышал, там есть сын маркиза Рунора. Единственный наследник. С ним осторожнее, нежнее. А полукровку и какого-нибудь сироточку... никто не станет жалеть, верно? Я не готовлю им ловушку, напротив, даю шанс проявить себя. Трис — женщина слабая, безвольная. Если бы она заняла моё место в действительности — МАНИл ждали бы крупные неприятности.       — Вайолет прекрасно со всем справляется! — возмутилась Лиана. Ректор снисходительно усмехнулся. Он знал гораздо больше целительницы и был заинтересован в том, чтобы эти сведения оставались тайной. Однако кое-что, напротив, следовало прояснить.       — На первый курс поступили двое мальчишек, нарушивших правила. Одного подослали под чужим именем, другой сбежал от короля Владрика. Вернее, от наследника престола. Скажи, не замечала ли ты чего-нибудь странного?       — У нас есть мальчик-привидение. Полукровка преследует меня и, кажется, хочет стать целителем. Всё это очень странно.       — Бесполезные сведения, нужно другое. Попробую пояснить... Первый случай относительно прост. Он касается некого Дантеса Гордера Блартвиля и его сына, который, как выяснилось... умер, не попав в нашу Академию. Тем не менее некий Родрэр у нас числится. Я не собираюсь чинить над ним жестокую расправу. Но кто он такой? И по каким причинам оказался здесь? Не поверю, что такую авантюру способен провернуть ребёнок. Все документы в порядке.       — Он отвратительно учится, — помолчав, пожаловалась Лиана, не зная, что ещё сказать. — Может, Академию хотят обвинить в какой-то гадости?       — За предсказаниями обращайтесь к вашей любимой Трис, проворонившей «мертвеца». Я только сейчас подумал, что его вполне могли... оживить... Хм... Интересная мысль. Что касается второго мальчишки, то это — нетопыренок. Он показывал принцу интересные сны и вообще считался любимым питомцем. Только вот подлец лишь прикидывался смиренным. Едва с него сняли цепь, как он выскочил в окошко и был таков. Улетел. Он как раз в том возрасте, когда выпадают клыки. К тому же мерзавец на удивление осторожен. Однако Лабиринт выявит истинные способности, всю сущность.       — У нас есть Эшер Кайт с его необычным даром.       — О, с этим негодяем незачем связываться. А если он ошибётся, причём нарочно?       — Пусть маленький принц приедет сюда и опознает свою игрушку.       — Да никогда! — сердито фыркнул ректор. — Лиана, ты совершенно ничего не понимаешь. Если с ним что-то случится... МАНИл будет уничтожена. Никаких принцев! Мало нам этого ледяного высочества с серой косицей, который скачет по всему острову... Хорошо, что он не наследник престола. Кстати, а кто у льордского Элриха Ледяного Сердца наследник?       — Какой-то юноша, которого он собирается сделать графом. Говорят, очень одарённое дитя.       — Враньё, — поморщился Харли Вольде. — Элрих так просто с трона не слезет, поверь мне. Он из тех, кто хочет править целую вечность. Будет заставлять мальчишку изобретать эликсиры долголетия. Ого, смотрите-ка, мы заговорились! Любимчик Трис одолел своего противника! И ни одной дуэли... даже скучно как-то. Лиана, запомни, к чему я это рассказываю. Если со мной что-то случится — ты передашь сведения директрисе. А пока молчи. Она только испортит дело. До прохождения Лабиринта я попытаюсь разобраться с Мертвецом и Нетопыренком. Постарайся не вмешиваться. А если сделаешь что-нибудь не так... то я накажу свою непослушную Кошку.       Ректор улыбнулся и провёл по светлым волосам целительницы, сильно потянув пойманную прядь. Лиана не подала виду, что испугалась, но её выдал излишне напряжённый взгляд и боязливо прижатые ушки. Господин Вольде равнодушно отпустил помощницу и устремил внимание на арену. Новый бой обещал быть интересным.

***

      Изменённый с помощью магии зал мог поразить воображение даже искушённого чародея. Настолько огромная арена вместила бы и целое войско. Зрительские ряды располагались полукругом. Обитые бархатом кресла с резными ручками, отдельные ложи, полускрытые гардинами, светильники на высоких опорах, спускающиеся вниз до самой арены и золотящие покрывающий её песок, арочные окна и картины сражений в торжественных рамках — всё это находилось под впечатляющим куполом, заметным издалека в обычном измерении и совершенно исчезающим в сумеречном.       Младшекурсники, сидящие в первых рядах, сразу выделялись невинностью белой формы, нагоняющей на чудом переживших её старших непреодолимую тоску. Преподаватели устроились выше и наблюдали не только за ареной. Большинство пользовалось не моноклями, а зачарованными зеркалами, приближающими интересующие объекты с любых сторон и разворотов.       С самого начала зрелищного представления Дайф сидел разинув рот и почти не моргая. Сказочные костюмы, вспышки магии, множество людей — всё это очаровало его настолько, что Нежный Маркиз, оказавшийся по соседству, перестал отпускать колкости и обиженно замолчал. Нурри Вульф — однокурсник-оборотень, прозванный Псом (и действительно преданно слушающийся потомка Руноров), не дразнил полукровку, но поглядывал на него с недоумением. Все первогодки старались казаться взрослыми и всезнающими, а этот — чисто ребёнок. Вся Академия знает, что он не эльф, притворяется слепой ради госпожи Трис, сдерживает негодование. Хоть бы немного постарался ради своей покровительницы! Посмотрел на эльфа Аламзэлло, спокойного даже в разгар битвы, на высокомерного преподавателя-дроу... хотя бы на своего врага — Эшера. Тот прославился как отъявленный злодей, зато выглядел всегда опрятно — как с картины сошёл.       Поединок начинался с лёгкого представления. Ученики Энджела Шегверда показывали свои умения, беззлобно атакуя противников и становясь в эффектные позы. Пару раз заклинания вспыхивали, расплываясь по защищающему зрителей невидимому барьеру, но настоящий фейерверк начался, когда на арену вышли любители.       — Время битвы Деймонда Льордского с факультета стихийной магии и Криса Скальнорда с факультета некромантии, — снова поднимаясь с места, объявил профессор Клагган. — Участники не пожелали объяснить причину вызова.       — Я просто хочу его в песок закопать, — громко заметил Дэм, удивляющийся тому, что перешёптывающимся знакомым хочется придумать что-то более загадочное. Крис считался сильным противником, и многие вызывали его на дуэль, пытаясь одолеть. Разумеется, самым опасным старшекурсником был Эшер, но кому охота связываться с безумцем, про которого ходят столь зловещие слухи? Некромант в результате постоянных нападений стал жестоким к забиякам, но старался сильно не калечить и всегда контролировал свою нежить.       Крис был одет в чёрные облегающие штаны, пошитые из перепонок дикого нетопыря, и того же цвета рубашку, открывающую мускулистую грудь. Он догадался собрать длинные волосы в хвост и теперь при желании мог свободно размахивать посохом с огромным рубином вместо набалдашника. Драгоценный камень хранил в себе воспоминания стольких тёмных магов, что старшекурсник никогда не мог заснуть вблизи от него — ему снились сражения, мертвецы и леденящие душу кошмары. Что касается самого посоха, то его Скальнорд получил при прохождении Лабиринта, как и все счастливчики, пережившие испытания.       Оружие Деймонда казалось более опасным. Выйдя на арену, стихийник извлёк кнут, с вплетённым меж шипов рукояти сапфиром, бечевой прочертивший в песке змеиный след. Серебристые волосы по-прежнему сплетались в косу, плечи облегала лёгкая меховая накидка. Старшекурсникам разрешалось продумывать свой наряд, и на Поединок они являлись не в форме. Единственным обязательным элементом в одежде оставалась эмблема МАНИл, защищающая от местной нежити и опасных стражей.       — Родрэр! Родрэр! — взволнованно зашипел Дайф, не испугавшись сердитого взгляда Нежного Маркиза, загораживающего приятеля. — Ну, Родрэр!       — Чего? — недовольным голосом протянул Блартвиль.       — Ты посмотри, как разодет твой опекун! Как принц! Это чей мех, снежной лисицы?       — Он и есть принц, — отворачиваясь, пробормотал Рорэ. — Сиди тихо и не мешайся, позже поговорим.       — Как это — принц? — оторопел полукровка, не вслушиваясь в продолжение. — Настоящий?       — Нет, игрушечный! — встрял Леонар. — Послушай, бездарь, как тебя сюда пустили? Наверное, из милости? Знаешь, даже приютских детишек иногда приглашают на всякие зрелища... И они там ведут себя подобающе!       Дайф заёрзал на стуле, но не нашёл, что ответить, и стал глядеть на арену. Бой уже начался, и Крис вызвал трёх мёртвых баргестов, а Деймонд — вьюгу. Несмотря на защитный барьер, в зале похолодало, и запашок поплыл не очень приятный, хотя псы выглядели скорее опасными, чем просто мерзкими. Из-за снежного роя свет стал тусклее, и скользящие к стихийнику тени вскоре исчезли в белоснежных вихрях, свернувшихся в три комка и мгновенно затвердевших. Зрители разразились аплодисментами, а Крис задумчиво погладил тускло блеснувший рубин. По лицу некроманта было заметно, что столь лёгкой победы Дэма он не ожидал.       — Скальнорд не просто воскрешает нежить, он ещё и переносит её на арену, — прошептала в затылок Дайфа Эрмина. — Не всякий на такое способен, многие некромаги, а ведь он станет именно некромагом, подают перед Поединком список тех, кого планируют оживить.       — Твой опекун молодец! — повернувшись к Родрэру, громко прошипел Дайф. — Он наверняка победит!       Белоснежка молча отвернулся, сделав вид, что ничего не слышал.       — Как думаешь, кошечка, кто победит? — спросил и ректор, пустив на узорчатый рукав колонию светящихся живых кристаллов, похожих на крошечных паучков с янтарными брюшками.       — Ох, я переживаю за Деймонда, — взволнованно ответила Лиана. — Крис ведь старше на несколько курсов, к тому же регулярно поставляет мне пациентов, чего стоит... Ой, а что это за букашечки? Какая прелесть! Можно подержать?       — Сейчас вошло в моду заводить фамильяров, вот я и сходил в Лабиринт. Они к тебе не пойдут, убери свои лапочки.       — Но ведь у вас был грифон!       — А я его съел, — усмехнулся было ректор, но, заметив ошарашенное лицо девушки, торопливо добавил: — Шучу-шучу, всё с ним в порядке. А это просто тайхиджи — оживлённые дикой магией камни. Когда смотрю на них — сразу успокаиваюсь. Так медленно ползают...       — Но что с Деймондом? Он победит?       — Да. Крис не может использовать полную силу, ведь сюда нельзя призвать мёртвых драконов, а мелкая нежить не страшна ледяному магу. Неверно утверждать, что все некроманты слабее стихийников. Многое зависит от силы. Наш Винсент Тэрреф давно бы расправился с обоими юнцами. Сейчас так мало одарённых... Я не говорю об Эшере, это не подарок, а чьё-то проклятье. Самое неприятное, что Деймонд — из Льорда, а это в будущем повлечёт за собой немало бед. Единственное, на что мы можем рассчитывать, — перевоспитание принца. Королю он мешает, но только пока. Как думаешь, чью сторону выберет мальчишка?       — А не рановато об этом думать? — протянула Лиана, не отрывая от арены зачарованного взгляда. — Смотрите, Крис попался!       Молодой некромант и вправду оказался в цепком плену льда. Для того чтобы избежать атак стихийника, следовало постоянно ловко передвигаться, а Крис не привык к такому активному бою и лишь затравленно вертелся на одном месте, вызывая новую нежить. Вокруг застыли самые причудливые создания, скованные холодом, а те, на кого у заклинателя не хватило сил, уныло бродили вдоль защитного барьера, с подозрительным вниманием разглядывая зрителей, истекая тягучей слюной.       Крис не был настолько хорош, чтобы освоить ещё и стихийную магию. Вспыхнувший огонёк мог разве что подпалить усы нежити, выгрызающей из ледяной глыбы ногу новообретённого хозяина. Старшекурсник морщился от неприятных ощущений в окоченевшей конечности, управлял двумя воинами, лениво размахивающими мечами, и устало опирался на посох. Он не на шутку разозлился, но понимал, что глупо обвинять стихийника в чужих ошибках. Деймонд разошёлся вовсю — шёл к противнику по великолепному мосту изо льда. Внизу бродили оживленцы, а принц преспокойно отсчитывал шаги, укрепляя перила прикосновением обнажённых рук. Его поклонницы словно взбесились, кидая цветы и платки в обожаемого молодого человека. К счастью, мощный магический барьер спасал от «знаков внимания» и тех, кто находился на арене.       — Так бездарно растратил свою силу... — пробормотал Тэрреф, отворачиваясь от историка, обсуждающего происходящее с Энджелом Шегвердом.       — Зря вы не выбрали его учеником, он неплох — заметила Трис, предпочитающая общество слепого некроманта, а не Холодной Девы и прочих (не менее бессердечных) дам.       — Как думаете, почему никто не выберет Эшера Кайта, который очень даже хорош? Юнцы хотят придумывать свои правила, им не нужен наставник. У них с первого курса начинается собственная интересная жизнь, вмешательство в которую себе дороже. Им никто не нужен, можете сами полюбопытствовать, поспрашивать. Пусть общаются с камнями — это неплохая замена некоторым учителям.       Деймонд уже наставил кнутовище на Криса и собирался спросить, сдаётся ли тот, когда некромант неожиданно взмахнул тростью, и отвратительная гарпия, теряющая множество чёрных перьев, спикировала на победителя и вцепилась в голову огромными когтистыми лапами. Стихийник вскрикнул, взмахнул оружием, но не стал рисковать жизнью, атакуя самого себя. Он попытался прогнать полуптицу с злобным человеческим лицом и гнилыми крыльями, но тут Крис дёрнул его за ногу. Дэм поскользнулся на льду, упал и съехал вниз, к врагу, мгновенно выхватившему кинжал для ритуалов.       — Жизнь или смерть? — спокойно, будто всё так и задумывалось, спросил Скальнорд.       — Разумеется, жизнь! — обезоруживающе улыбнулся Дэм. Струящаяся по лицу кровь делала его каким-то... жалким, и Крис, дождавшись кивка судьи, убрал оружие.       — Побеждает Крис Скальнорд! — снова поднимаясь, торжественно провозгласил историк.       Холодная Дева молча прошла мимо Деймонда, проводившего её взглядом, полным смятения, присела возле молодого некроманта и развеяла лёд.       — Мне пора, — безрадостно процедила Лиана, грациозно поднимаясь с места. — Скоро вернусь, если не появятся новые раненые.       Встретив взгляд проигравшего, Родрэр равнодушно отвернулся и нехотя глянул в сторону полукровки. Тот спал. Спал крепко, развалившись и приоткрыв рот, не обращая внимания на брезгливо отодвинувшегося Нежного Маркиза. Ночные занятия по нежитеведению принесли свои плоды — бессонница наконец-то отступила.

***

      Когда встречаются в темноте, нет смысла прятать лица или изображать улыбки. Рассвет уже смутно высвечивал озеро, поднимая с воды размытый туман, Луна Смерти бледнела, и лишь в одном окне Академии ярко горел свет — не спал кто-то из преподавателей — именно им отводилась отдельная пристройка вокруг Шестой Башни.       Энджел Шегверд нервно кусал травинку, глядя на расходящиеся по воде круги и играющих русалок. Белокожие девы с золотистыми волосами забавлялись с водяными лилиями, красуясь друг перед другом. Их танцы, даже просто движения завораживали сильнее медленного колыхания волн. Одна из русалок, с алыми губами и пронзительными глазами, светящимися из-под тёмных ресниц, вдруг обернулась и замерла, дразняще улыбнувшись. Она сделала несколько шагов к берегу, чтобы стало видно её хрупкое тело, едва прикрытое копной золотистых кудрей, запрокинула голову и чарующим жестом протянула к боевому магу руки.       — Теперь я понимаю, почему большинство преподавателей МАНИл не женятся, — произнёс Мёртвая Кукла, мельком глянув на роковую красавицу, поворачивающуюся то так, то эдак. — А ведь она просто кушать хочет, не обольщайтесь.       — Знаю, — с трудом отрывая взгляд, отрывисто заметил боевой маг. — Не маленький. Нежить кровушку любит. Что насчёт Невидимки?       — Всё хорошо. Благополучно выбросил Эшера Кайта из окна и на этом успокоился. Я подоспел очень кстати — наблюдал полёт и гадал, сколько раз мне позволено нарушать правила МАНИл. К счастью, внизу оказалась клумба с любимыми розами Трис. Она до сих пор уверена, что там кого-то закопали. Пересчитала всех учеников, теперь проверяет прислугу. Перед Поединком всякое случалось.       — Я просил поймать преступника, а не наблюдать за тем, как он пытается убить Эшера!       — К счастью, он не намерен его убить, иначе бы давно это сделал. Можно не гадать, что именно ему нужно. Сила. Быть может он один из тех магов, что держали тогда ещё совсем юного Кайта в пещере...       — Убью! — прорычал Энджел.       — Дерево не виновато, поберегите кулаки — сейчас больно и ему, и вам. Не знаю, как вы собираетесь убивать Невидимку, но не советую. Это может быть кто угодно... хотя бы господин ректор.       — Мерзавец ведь является к Эшеру? Прекрасно! Я буду присматривать за моим учеником и поймаю негодяя.       — Кайт будет в восторге, — мрачно восхитился Мёртвая Кукла. — Удачи вам. Только пеняйте на себя, если ваш любимчик заметит слежку. Сами знаете, что он невменяемый. Смотрите-ка, кто пришёл... Мне повезло, что я не один — решение примете вы. Это двое, кажется, первогодки, а уже сбегают по ночам. Вот скажите, что я должен делать? Моя задача — защита Академии. Мне нельзя показываться ученикам, нельзя с ними разговаривать. Я должен спокойно наблюдать, как они шагают в пропасть, как их выбрасывают из окна, как Лярдин закапывает чужого фамильяра.       — Послушай, о своих обязанностях поговори с господином Тэррефом.       — Мне как-то не хочется... Я могу разговаривать с госпожой Трис, с ректором, с вами и многими другими. Но у некромантов есть непреодолимое предубеждение против нежити. Они нами только управляют, господин маг. Они запрещают нам говорить.       Юные беглецы не обращали внимания на шалости русалок, пытающихся их забрызгать. Оглядев тёмные деревья и опасно возвышающуюся Зелёную Башню, Дайф сел в траву и выжидающе уставился на однокурсника.       — Ты должен закрыть глаза — авторитетно заметил Алисен. — Не всё можно увидеть. Господин Тэрреф глаз не открывает, а всё знает. Чувствует. Магия — его внутреннее зрение.       — Я-то знаю, — вздохнул полукровка, вспомнив откапывание первого ректора МАНИл. — А ты руками трясёшь, когда «Громовой удар» призываешь, мне тоже так делать?       — Да не на это нужно смотреть! Нужно почувствовать, вспомнить грозу, её мощь, напряжение воздуха, призвать. А жест какой угодно, хоть ногой топни. Руками я направляю магию на врага. Смотри и запоминай!       Алисен развернулся к дереву и, выставив вперёд ладони, зачем-то зажмурил глаза. Полукровка напряжённо вытянулся, перестал дышать... и предрассветные сумерки взорвались ослепительной вспышкой. Мир ушёл из-под ног, русалки с визгом поплюхались в воду, а в небо взмыли какие-то твари, истошно вопящие и в смятении натыкающиеся друг на друга.       Зелёная Башня содрогнулась, вросший в стену куст испуганно взмахнул пышной листвой. Какая-то неведомая сила подхватила первогодок и увлекла дальше, к озеру. Камни начали осыпаться, а затем часть стены тяжело обрушилась на место, где совсем недавно тренировались ученики.       — Это не я, — прошептал в наступившей тишине ошеломлённый Алисен, но Дайф не поверил и молча вытаращился в темноту, не зная, пугаться ему или восторгаться.       — Теперь поздно отрицать, — наконец выдавил он.       — Но я ничего не успел сделать!       — Это ты скажешь госпоже Трис.       — Взрыв произошёл внутри, — заметил Мёртвая Кукла, не спуская с рук полукровку. — Кстати, господин Шегверд, вы забыли подобрать второго мальчишку. Ничего, что он меня увидит?       Дайф перевёл взгляд на «неведомую силу» и обнаружил странную личность в необычных доспехах. Лицо спасителя было вытянутым, излишне бледным, даже серым, глаза как-то странно светились, но в целом молодой мужчина выделялся лишь чуть заострёнными ушами да кожистыми крыльями за спиной.       — Я хватал виновного, — пробормотал боевой маг. — Привычка.       — Лука, это вы? — счастливо заулыбавшись, спросил Дайф. — Ну наконец-то вы появились!       — Это не я, — открестился Мёртвая Кукла, игнорируя внимательный взгляд Шегверда.       — А ведь это серьёзное нарушение, — произнёс Энджел. — Ещё и иллюзию устроил, постеснялся своих костей? Не захотел пугать? Ладно, сегодня я закрою на это глаза, но если замечу ещё раз — скажу Винсенту. Исчезни.       Полукровка пошатнулся от внезапности и растерянно огляделся, отыскивая вновь исчезнувшего знакомого, а боевой маг шагнул ближе к развалинам и озадаченно присвистнул.       — Исчезнуть? — появляясь из темноты, вкрадчиво заметил Тэрреф. — Я только пришёл, а вы уже меня прогоняете. Это вам не стоит вмешиваться, дорогой друг, тело нужно извлечь осторожно, без грубой силы. У вас, боевиков, не хватает на такое терпения.       — Чьё тело?       — А вот за предсказаниями обращайтесь к Трис, — досадливо отмахнулся тростью некромант и повернулся к Дайфу. — Слушай, мальчик, ты просто напрашиваешься к нам на факультет. Неужели так нравится мертвецов откапывать?       — Оставьте ребёнка в покое! — внезапно взвился Шегверд. — Пусть помогает, раз ему это хочется!       — Да я... — робко заикнулся Дайф, выронив камень, принятый за кристалл. Он огляделся, но Алисен благоразумно смылся как только очутился на земле.       — Вот здесь, — ткнул тростью некромант. — Не очень глубоко. Ты выглядишь хилым, мальчик, но твой интерес к смерти мне, если подумать, даже нравится.       — Вообще-т-то я хочу п-поступать... — полукровка поднял камень и охнул, чуть не уронив его себе на ногу. — Я хочу стать целителем.       — Тоже хорошее занятие, — кивнул Тэрреф. — Только тогда тебе придётся делать всё наоборот, то есть закапывать трупы. Почему-то мне весьма сомнительно, что ты станешь хорошим лекарем.       Энджел Шегверд стоял молча, скрестив руки и безучастно глядя на то, как первогодка таскает камни, зато некромант «помогал» ехидными замечаниями. Оба могли в одно мгновение разобрать завал, но в этом деле им не хотелось торопиться, так как, во-первых, издеваться над Дайфом было приятно, а во-вторых... никому не нравится смотреть на то, что следует в ближайшем будущем выскоблить из развалин и похоронить.       — Что случилось? — спросила профессор нежитеведения, на ходу застёгивая тёплый плащ, скрывающий небрежный наряд. — Винсент, ты уже здесь? Почему тут мальчик?       — Всё-то тебе нужно знать, — наугад целуя супругу в макушку, проворчал некромант. — Шла бы спать. Ничего особенного не произошло. Просто кого-то убили.       — С чего вы взяли? — встрепенулся боевой маг. — Башню давно следовало разобрать, она еле стояла!       — А у меня такое предчувствие, — натянуто отозвался Тэрреф, оглянувшись в сторону ушедшей супруги. — Трис, наверное, так волновалась из-за Поединка, что теперь спит как убитая?       — Я за неё, — мгновенно отозвался ректор, блеснув из-под маски клыкастой улыбкой. — Что-то маловато народу, я думал вас здесь больше.       Энджел Шегверд неприязненно промолчал, а некромант учтиво поклонился. Дайф чуть не плакал, вытирая запачканной рукой вспотевший лоб, но помогать ему по-прежнему никто не собирался.       — Ты наступил на руку! — щелчком пальцев вызывая свет, беспокойно заметил Харли Вольде. — Ну-ка, отойди...       Отбросив магией несколько плит и внушительный камень, ректор подобрался ближе и уставился на то, что осталось от мертвеца.       — И как мы его опознаём? — закрывая ладонью рот, пробормотал боевой маг. — Такое тело непросто оживить. Вызвать духа? Но он, скорее всего, сам не понял, что произошло.       — Всё элементарно, дорогие мои, элементарно! — без тени брезгливости поднимая что-то, похожее на парик, воскликнул господин Вольде. — Кто у нас был брюнетом? Судя по отпечатку, не слишком толстым, но вполне упитанным. Это что? Ага, перчатка... учительская? Вот это поворот!       Маги встревоженно переглянулись. Им и в голову не приходило, что в Зелёную Башню мог пробраться преподаватель. Зачем?       — Тэрреф, вы чувствуете здесь других покойников? — спросил ректор.       — Только себя.       — Очень смешно! — фыркнул господин Вольде. — Как-то мне это не нравится. Это ведь не может быть наш бедный историк? Не Кошка, не Холодная Дева, не госпожа Трис, если только она не ходит втайне от нас в полосатых штанах...       — Я полагаю, это алхимик, — внезапно проронил Тэрреф. — Ужасный смердящий запах. Наверное, лопнули какие-то его склянки.       — Верно! — обрадованно воскликнул ректор. — Ах, да, такой момент... Снимите капюшон, Винсент, склоните голову, юный Энджел. Перед нами тело Таина Загивура, талантливейшего алхимика... Да-да-да, какое несчастье!       Харли Вольде покачал головой, но было заметно, что он совершенно не огорчён смертью одного из преподавателей. Пока боевой маг осознавал, что произошло, а Тэрреф бормотал заклинание для призвания духа, ректор обернулся к стоящему поодаль Дайфу и заговорчески ему подмигнул. Полукровка тут же попятился и сделал вид, что не прислушивался к разговору, а господин Вольде принялся громко жалеть алхимика, выбравшего для эксперимента столь хрупкое сооружение. Даже первогодка понял, что озвучена неправдоподобная официальная версия, которую вскоре узнает вся МАНИл, и которая так же далека от истины, как Луна Смерти от Луны Жизни, но... Дайф уже понимал, что есть вещи, о которых стоит помолчать.