Ветра Ильзира

      Сонную тишину утра разорвал звон колокольчиков — это проснувшиеся дежурные вышли на обход. Любители поспать со стоном натягивали на уши одеяла, кое-кто уже плёлся в умывальню, повесив полотенце на шею, а самые резвые спешили на завтрак, чтобы занять лучшие места и выпросить что-нибудь вкусненькое. Как ни странно, преподавателей в столовой не наблюдалось. Разволновавшийся повар в который раз выглядывал из окошка (где частенько застревал), но все его надежды были тщетными. Чай остывал, плюшки холодели, и бедолага медленно погружался в уныние, не подозревая, что у отсутствующих проблемы куда серьёзней.       На этот раз с готовкой и мытьём посуды помогали Крис и Хайрон. Хоть Вайолет Трис гневалась на некроманта и жалела своего любимчика, она решила, что драчуны должны поладить, и поставила их после Деймонда и его приятеля-эльфа. Скальнорд лениво, с присущим ему достоинством чистил серебряные ложки, Хайрон старательно оттирал с коврика варенье. При этом никаких стычек у любителей сражений не было, хотя со стороны казалось, что любимчику директрисы достаётся вся грязная работа. Может так оно и было, но Крис придержал товарища по несчастью, когда тот из-за непривычной повязки чуть не ударился об остро выступающую полку, а тот, вытерев пол, спросил, не нужно ли помочь с посудой. Если бы с Крисом поставили Лярдина или Чулисиу, всё могло кончиться совершенно иначе, но Хайрон был приятным честным юношей, и Скальнорд жалел, что чуть его не искалечил.       Помогать на кухне было ужасно скучно. Крис зевал до слёз и с завистью смотрел на шумных учеников, которые отсутствию преподавателей весьма обрадовались.       — Мне кажется, или кого-то не хватает? — спросил Хайрон, пользуясь тем, что повар спустился в погреб (помощников не искушали обилием еды, и ключик висел на необъятном поясе колбасного властелина).       — Эшера, — небрежно фыркнул Крис и в тот же миг привстал, подобравшись ближе к окошку. Едва он произнёс ненавистное имя, как в столовую неторопливо вошёл его обладатель. Но самым странным было не это. Ученики шарахались от старшекурсника, как от прокажённого, и даже дружелюбный Дэм демонстративно пересел за другой столик, оставив Кайта в одиночестве.       — Что за шутки? — недоумённо протянул Крис. — Эй, Лярдин! Лярдин!       Пятикурсник прекратил донимать меланхолично жующую булку «невесту» и, не скрывая досады, приблизился, приготовившись дать отпор в случае обвинения или неуместных шуточек.       — Лярдин, что опять Эш натворил? Убил кого-нибудь? Может, нас с дежурства снимут?       — Уже семнадцать лет Лярдин! — раздражённо пробормотал юноша. — Как же, размечтались! Кайту теперь одна дорога. Вон из МАНИл. Представляете, он подговорил младшекурсниц сделать из полукровки Хранилище. Глупые девчонки всё напутали, зато он продолжил. Чуть не убил первогодку. Вот знаете, всему есть предел. Я мог бы понять, если бы это было безумие. Но такое хладнокровное преступление...       Крис внимательно глянул на Эшера. Да, лицо у преступника непроницаемое. А сидит-то как уверенно, будто это не на него смотрят с ужасом и отвращением.       — Эшер Кайт, идите за мной, — сурово произнесла Холодная Дева, не глядя на виновника переполоха. — Вас вызывает госпожа Трис.       Все взгляды скрестились на Кайте, сделавшем ещё несколько неторопливых глотков. Коснувшись платком губ, старшекурсник так же неспешно поднялся и направился к выходу.       — Что же ректор? — негромко спросил он, проходя мимо Ситхель. — Он снова скрывается? Очень вовремя.       Изольда зло прищурилась, но промолчала. Мимо неё как раз шёл новый преподаватель, не приглашённый на совещание. Феликс Фаунтлер сладко пожелал доброго утра и спустя мгновение уже расспрашивал повара, чем сегодня порадуют его великолепную персону. Ученики продолжали шуметь, и только четвёртый курс сидел подозрительно тихо. Лишь одна ученица, громко всхлипнув, выбежала из столовой. Остальные решили, что для пугающего алхимика здесь найдётся много жертв, выбор большой.       — Итак, что вы собираетесь делать? — спросил Иртен, не притрагиваясь к еде, строго глядя на истинного преступника и его соучастницу. — Вы намерены признаться?       — А что нам остаётся делать? — озлобленно спросил Родрэр. — Самим сбежать?       — Тогда нужно идти прямо сейчас, — спокойно заметил Вольтц. — Пока из-за вас не пострадал невиновный.       — Что ему сделается! Это же Кайт! — отмахнулась Эрмина. — А может, не надо? Иртен, ты ведь никому не скажешь, правда?       — Да, я не буду доносить. Но это не значит, что я отстану от вас.       — Но мы опоздаем на занятия! — протянула девочка, оттягивая неприятный момент и лихорадочно ища оправдания.       — После того, что натворили, вас наверняка отстранят, так что не переживайте. Идите и расскажите всё как есть. Дайф жив, а когда он очнётся, то не сможет обмануть. В отличие от вас, он честен с собой и окружающими.       — Но это поломает нам жизнь! — привскакивая, отчаянно прошептала Эрмина. — Ты понимаешь, чего нам будет стоить признание? Мы— убийцы! Нас могут посадить в темницу! Никто не поверит, что Дайф добровольно пошёл на такой шаг, что мы не обманули его! Вчера я нашла ещё одну книгу и прочла, что в древности магам было безразлично, что будет с Хранилищем, главное, чтобы во время обряда пленник был жив. А ещё я узнала, что Эшер уникален. Только он смог использовать полученную силу. Иртен, родители выгонят меня из семьи, если узнают. Ты видишь, как трудно Алисену, который убил взрослого, защищаясь? Даже после МАНИл на его репутации будет тёмное пятно!       — Говорят, Эшер Кайт убивал полукровок — и ничего.       — А ты представляешь, что станет с ним после выпуска? Кто обратится к нему за помощью? Как он сможет получить королевскую милость? Его боятся.       — Ладно, — вздохнул Иртен. — А что, если Кайт не станет молчать? Предположим, Дайф очнётся, когда разбирательства уже закончатся.       — Эшер слишком горд, чтобы оправдываться. Или свалить вину на других, — отчего-то мрачно произнёс молчавший Родрэр. — Иртен, мы знаем, что наш поступок ужасен. Но ввиду некоторых обстоятельств я не могу признаться. Я давно ищу выход из этой ситуации. Или тебе так жалко Кайта? Сомневаюсь, что он пострадает. Давай оставим всё как есть. Я не собираюсь умолять о прощении, но точно знаю, что с ритуалами покончено. Я ненавижу магию. И то, что с ней связано.       — Я извинюсь перед Дайфом, но ничего не скажу преподавателям, — выслушав Родрэра, заявила осмелевшая Эрмина. — Он ведь не умер, верно? Простит нас, и всё будет как прежде.       — Я не думал... что вы такие, — негромко произнёс Иртен. — Вы хоть понимаете, что стояли и смотрели, как умирает Дайф, а спас его Эшер Кайт?       — Ты ничего не знаешь обо мне, — поднимаясь, холодно произнёс Родрэр.       — Кое-что теперь знаю, — обронил Иртен. — Что вам нельзя доверять.       В то время как в столовой происходили мелкие стычки, в небольшом зале МАНИл устроили настоящий суд. Здесь собрались все преподаватели, и большинство из них успело подготовить пылкую обвинительную речь.       Эшер Кайт стоял перед возвышением, на котором восседали деканы и госпожа Трис. Старшекурсник отчуждённо смотрел на портрет первого ректора, так как окно находилось позади него, а поворачиваться к заседающим спиной он не стал — кричали и без того громко.       — Тишина! — ударив по столу ладонью, велела Трис. — Напоминаю, что сегодня Кайт обвиняется только в одном преступлении! Вспоминать прошлогодние дела — бессмысленно!       — Но это связано! — воскликнул преподаватель по прозвищу Сладкий Кот. — Он отвратительно себя ведёт. Он пропустил все мои занятия и заставил поставить оценку угрозами! Каждый его проступок перерастал в большее. Кайт опасен для общества. Как видите, теперь он нападает не только на преподавателей, но и на детей! И уже не во время припадка! Всё было тщательно спланировано, и подозрения должны были пасть на бедных девочек, которые до сих пор не очнулись. Не удивлюсь, если они признаются в том, чего не совершали. Они — марионетки Кайта, решившего расправиться с полукровками. Все знают, что он их убивал!       — Но никто не может доказать, — рассудительно заметил историк.       — Эшер Кайт, что ты скажешь на это? — спросила Трис.       — Задайте конкретный вопрос, — холодно заметил тот. По залу пронёсся ропот возмущения.       — Ты действительно убивал полукровок?       — Да, — спокойно ответил Кайт.       — Так или иначе, сейчас мы говорим о другом! — воспользовавшись тишиной, вмешался Энджел Шегверд. — Эшер, скажи, ты участвовал в ритуале? Придумывал его? Или кого-нибудь подговаривал?       — Нет, — так же кратко ответил старшекурсник.       — Ложь! Он лжёт! По глазам видно! — загомонили вокруг. Особенно надрывались пострадавшие.       — Тогда зачем он признался в том, что убивал полукровок? Тоже солгал? — вскакивая, чтобы хоть как-то привлечь внимание, крикнул боевой маг. — Но прошлое, как мудро заметила госпожа Трис, к делу не относится! Я предлагаю выслушать то, что расскажет Кайт. А уж потом решать, врёт он или нет!       — А чего вы за него так заступаетесь? — полюбопытствовал Лир Аскал. Даже сейчас нетопырь сохранял спокойствие, хотя не скрывал своей нелюбви к проблемному старшекурснику.       — С того, что со вчерашнего дня я, Энджел Шегверд, стал хорре Эшера Кайта.       Эшер закрыл лицо рукой, но пока ошеломлённые деканы в оглушающей тишине созерцали сумасшедшего Шегверда, поборол смятение и вернул лицу обычную бесстрастность.       — Энджел, вы в своём уме? — шёпотом спросил Риз Блессер, с подозрением оглядывая соседа. — Нашли самое подходящее время. Вы что, думаете Эшера можно перевоспитать? Это никому не под силу. А уж тем более вам.       — Нет, почему же... — задумчиво пробормотала Трис. — В этом что-то есть. Быть может, Кайт не захочет подводить Энджела. Единственного, кто за него заступился. Эшер, расскажи нам, пожалуйста, как ты оказался в гроте.       — Меня попросили туда сходить. Тот мальчишка, что потом прибежал к вам.       — Что ты увидел, когда оказался в гроте? — снова обратилась к нему директриса, поняв, что старшекурсник больше ничего не скажет.       — Я увидел то же, что и вы. Полукровку в центре ритуального круга.       — И ты подошёл к нему? Зачем?       — Хотел посмотреть, что с ним. Он сильно дёргался, поэтому я прижал его к полу.       — Но почему ты ногой на него наступил? — горестно простонала госпожа Трис.       — Мне было неприятно к нему притрагиваться.       Директриса развела руками, не зная, что ещё сказать. Остальные вполголоса обсуждали услышанное, а Эшер устало прикрыл глаза. Вопросами его пытали ещё с ночи, не давая даже вздремнуть.       — У меня есть свидетель, который может подтвердить, что Эшер Кайт непричастен к несчастью, — снова поднялся боевой маг. — С некоторых пор я начал приглядывать за Кайтом. Но постоянно находиться возле не мог, поэтому попросил о помощи одного из стражей Академии. Мой свидетель — Мёртвая Кукла.       — Показания оживленцев не могут считаться, — негромко, но веско произнёс Тэрреф, не поднимаясь с места. — И бессмысленная болтовня с нежитью запрещена. Мёртвая Кукла будет уничтожен за нарушение правил.       — Несколько дней назад я выкупил его у ректора, — разворачивая дарственный свиток, похвастался Шегверд. — Теперь нетопырь следит за безопасностью в тренировочном зале. С его помощью заметно снизится число несчастных случаев — несколько раз он уже оказывал неоценимую помощь.       — Насколько я поняла, причастность Эшера к преступлению невозможно доказать, — поднимаясь, громко подытожила госпожа Трис. — Более того, есть значимые свидетельства о том, что Кайт ничего предосудительного не сделал. Предлагаю отложить разбирательства и попытаться внимательней взглянуть на произошедшее. А Эшер Кайт за нарушение правил общежития будет дежурить всю следующую неделю.       — Я протестую! — немедленно отреагировал Шегверд.       — Он должен был позвать преподавателя, а не идти ночью в грот.       — Кайт не мог знать, разыгрывают его или нет. А за чужую шутку он получил бы то же дежурство.       — Все свободны, — отчуждённо заметила Трис, отворачиваясь от настырного боевого мага. — Что касается Эшера, то ничего не случится, если он немного поможет на кухне.       Сам старшекурсник отнёсся к наказанию равнодушно. Он лишь внимательно оглядел преподавателей, ища того, кто рад, что он остаётся в МАНИл. Однако если Самозванец и присутствовал в зале, маскировался он мастерски.       «Может, это всё-таки господин Шегверд? — мрачно думал Эшер, выходя за дверь. — Странно, что он так рвётся меня опекать. Втирается в доверие. Опасный маг. Приставил оживленца... Удобно ловить самого себя, оставаясь вне подозрений. Или же он хочет меня использовать?»       Если бы боевой маг знал, о чём думает его подопечный, его настроение несомненно испортилось бы. Однако Энджел переживал только о том, что не успеет позавтракать и что ученики наверняка уже разгромили тренировочный зал.       — Разрешите к вам присоединиться, — негромко и ненавязчиво попросил профессор Клагган. Он говорил не очень внятно, почти не разжимая губ, и за это ученики прозвали его Мямлей. Это было, пожалуй, преувеличением, но историк ничуть не обижался. Своего высокого положения профессор добился благодаря невзаимной, но искренней любви к чародейству. Он провёл немало исследований, издал не один внушительный том о великих магах и стал известен настолько, что сам король вызывал его опознать диковинный артефакт. — Вы ведь идёте откушать?       Профессор был из тех приятных тихих старичков, что вызывают умиление. Он никогда не навязывал своё мнение, не ворчал и не злился. Пожилые люди всегда не прочь рассказать о своих болезнях, но Клагган лишь улыбался и тотчас же переводил тему. Однажды Лиана начала прилюдно его жалеть, и тогда профессор сказал, что ему, шестидесятилетнему старику, приходится легче, чем сорокалетнему господину Тэррефу с его страшной неизлечимой болезнью.       Энджел Шегверд редко общался с историком, Трис и прочими почитаемыми долгожителями МАНИл, поэтому слегка смутился от внезапного внимания.       — Откушать? — отстранённо переспросил он. — Да, действительно... Я не завтракал. И всё же... почему у меня такое ощущение, что вы хотели сказать нечто более важное?       — Ты прав, мальчик, прав, — не заметив, как вздрогнул боевой маг, услышав ненавистное прозвище, пробормотал старик. — Я хочу узнать причину. Почему ты так защищаешь Эшера Кайта? Он твой родственник? Или... неужели ты жаждешь его силы? Получил приглашение?       —Вы о чём? Какое приглашение? Я не понимаю...       — Король Владрик любит магов. Да, причины тому известны. Ильзирский Поединок — ничто по сравнению с тем, что затевается во дворце. Господин и госпожа Тэрреф, госпожа Трис и многие другие получили приглашения.       — Вы же знаете, что мне нельзя покидать Академию.       — Этот день — особенный. Прийти может любой. Даже тот, кто (как наш глубокоуважаемый ректор) не открывает лица. Или не называет имя. Победитель получит звание Великого Мастера. Он станет во главе Терция и будет контролировать все общества магов. Энджел, я верю, что ты не смог бы так умело притвориться незнающим. Но тогда зачем тебе Эшер Кайт? Тебе и без него хватает проблем.       — Я не имею скрытых целей. Всё, что я хочу — это вывести его на правильную дорогу. Он сбился с пути, учителя отвернулись от него, как от безнадёжного больного. Я докажу, что это не так. Должен же хоть кто-то протягивать руку помощи, когда человек в беде?!       — Милосердие бывает разным, мальчик, — помолчав, заметил старик. — Если Эшер поверит тебе, а ты отвернёшься, это будет ударом ножа в спину. Вдвойне больнее, чем открытое презрение. Трис ведёт себя правильно. Нельзя привязывать ученика. Найди ему работу по сердцу, научи доброте. Но не лезь в душу. Сам ступил на скользкий путь, нечего тянуть за собой.

***

      Лорд Фаунтлер не считал себя злодеем. «Мне приказывает король. Я — всего лишь исполнитель». Опыты стали «важными для науки исследованиями», а изощрённые наказания для провинившихся — «воспитательными мерами». Возле ледяного мага правда начинала искажаться, и её корчи длились до тех пор, пока она не превращалась в гибкую правдоподобную ложь.       Учить детей Феликсу Фаунтлеру понравилось. Ему было очень приятно чувствовать себя прекраснее и умнее, и он ничуть этого не стеснялся. К сожалению, на дополнительные занятия никто не пришёл. То ли маг переусердствовал с запугиванием, то ли, напротив, оказался слишком скушен.       Феликс любил красивые вещи, которых ни у кого нет. Сидя перед зеркалом, он примерял кольца, выбирая особое. Маги льда не усиливали свой дар за счёт камней, но в МАНИл побрякушкам придавали особое значение, и новый преподаватель решил в очередной раз доказать своё превосходство. Перепробовав всё, что покоилось в потайном ящичке ларца, он выбрал топаз и надел кольцо поверх перчатки. Из-за глупых правил учителям, как и учащимся приходилось носить подобные вещи. К счастью, большинство надевало обычные перчатки, и Фаунтлер следовал их примеру. В конце концов подобным вещицам магию не удержать.       — И чем бы мне заняться? — спросил пустоту Феликс. Раз никто не явился, можно и своими тёмными делишками озадачиться. Например найти мальчишку и заняться его воспитанием. Для лорда Фаунтлера не осталось секретом, что Родрэр Блартвиль попытался спрятать свою магию в непримечательном полукровке. Хороший ход. Рассчитано неплохо. Только вот Хранилище не подготовили. А жаль. Было бы интересно провести запутанное расследование и в очередной раз проявить себя.       Новый преподаватель лениво приподнялся и тряхнул стеклянную колбу, в которой барахталась маленькая, яркая как искра саламандра. Без огня эти ящерки жили очень недолго, но до следующего занятия, наверное, должна дотянуть.       — Пойду-ка проведаю своего старого друга! — бодро воскликнул Фаунтлер, касаясь двери и накладывая на неё слабенькое заклинание. Для учеников будет как раз, а от ректора не спасёт никакой барьер. Кстати, этот чудак не появлялся с того самого собеседования. Он вообще на Ильзире? Или снова отправился в далёкое путешествие?       Фаунтлер не любил и боялся тишину. Возможно, он страшился того, что в одиночестве наконец-то увидит в зеркале настоящего себя. К сожалению, с людьми он ладил плохо, поэтому приходилось постоянно придумывать козни. Кого-нибудь мучить, не отпускать, заставлять прислуживать. Когда-то ледяной маг пытался заручиться дружбой. Дарил подарки, говорил приятные слова. Перед ним лебезили и заискивали, но каждый раз искали повод лишний раз не встречаться. Феликс не понимал, почему его избегают, ненавидел своих слуг... и не мог без них. Подсознательно он чувствовал, что пойман в ловушку, и пытался выбраться. Однако ничего не выходило, и оставалось радоваться, что есть такой знакомый, как незаменимый Риз Блессер.       Вечерняя МАНИл радовала спокойствием. Сейчас наступало время дополнительных занятий, поэтому коридоры были пусты, темны и тихи. Во всём ощущалась какая-то таинственность, и лорд Фаунтлер не удивился, увидев в неосвещённом холле негромко беседующую парочку. Пройти мимо он просто не мог. Мало ли что замышляют против него ильзирские маги?       Использовать чары он не стал. Тихо подошёл ближе и спрятался за мраморным грифоном, грозно взирающим на нарушителей покоя.       — Я настроен серьёзно, — говорил стройный темноволосый старшекурсник с тростью. — Не сравнивайте меня с Дэмом. Он влюблён, как мальчишка, который не понимает, что с ним происходит, и любит вас так поверхностно, что совершенно не знает. Я чувствую, что вы одиноки. У вас нет друзей — вы всегда одна, поэтому привыкли отгораживаться ото всех, стали немного... жестоки. В глубине души вы — маленькая ранимая девочка. И сердце страдает. Страдает оттого, что вы не позволяете ему любить. В МАНИл все чужие друг другу. Каждый сам за себя. Поэтому Эшер стал невыносимым, а Дэм преследует вас, строча бесконечные восхваления... Дети убивают друг друга, и лишь редкие преподаватели протягивают новичкам руку помощи. Я вас люблю, госпожа Ситхель. И это не просто слова. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Знаю, что рано заговаривать, но я мечтаю о том, чтобы моей женой были вы.       — Чулисио-яо-эура, это не то, что я хотела услышать, — произнесла Холодная Дева. Впрочем, её голос звучал мягче, чем обычно. — Учеников и преподавателей не должны связывать подобные чувства. Это запрещено. Я старше вас на два года. Поэтому маленькой девочкой не могу быть даже в глубине души. Закончите МАНИл — тогда поговорим. А пока извольте учиться и не забивать голову всякими глупостями. Хорошо, что хоть Эшер и Лярдин не обезумели от любви ко мне. Иначе бы я подумала, что вас всех опоили любовным зельем перед моим уроком! В конце концов есть милая целительница. Поухаживайте за ней. Ей будет приятно.       — Она сама без ума от красивых молодых людей, — вздохнул лис-оборотень. — Это пугает. К тому же вы прекрасней. Вы — самая красивая девушка в Академии.       — К счастью, ты ошибаешься. У меня есть серьёзная соперница с четвёртого курса. И на шестом учится прелестная чернокудрая чаровница. Сладкий Кот и Корн Зукроуп от неё без ума. Даже ректор появляется, чтобы посмотреть, как она танцует на праздниках. Так что смотри внимательней, Чулисиу. Мечтая о призраках, ты можешь упустить вполне реальное счастье.       Изольда резко развернулась и, дойдя до грифона, заметила лорда Фаунтлера, который уже не думал прятаться и беззвучно аплодировал.       — Маг льда! — раздосадовано прошипела Холодная Дева, сжимая в руке мгновенно возникший Ледяной Клинок. — Уже за своё? Вынюхиваете?       — Нет, что вы, я шёл к своему другу. Знаете ведь Риза Блессера. Мы с ним очень близки. Он мне как брат. Но я не жалею, что проходил именно здесь. Оказывается, я вижу перед собой самую красивую девушку МАНИл...       — Прекратите издеваться!       — Да почему же? С самой нашей встречи я пленён! Покорён, очарован. Как больше нравится?       Изольда взглянула так недоверчиво, что лорд Фаунтлер рассмеялся, а затем, резко переменившись, прижал вскрикнувшую девушку к стене.       — Мне всё больше и больше приятно это место, — прошептал он, с лёгкостью удерживая вырывающуюся стихийницу. — Слышал, ты очень одинока, снежинка. Не растаять ли тебе в моих объятиях?       Изольда резко дёрнула головой, уклоняясь от поцелуя, но Фаунтлер настиг её и охнул от неожиданности. По подбородку скользнула тёплая капля крови.       — Ну и кусаешься же ты, — пробормотал мужчина, отступая и прижимая к губе платок. Холодная Дева, воспользовавшись моментом, скрылась в коридоре, а Феликс остался стоять, гадая, как это могли отвергнуть прекрасного его. На мгновение он испугался, что Ситхель пожалуется ректору, но быстро понял, что в её же интересах не распространяться на эту тему. Итак, нет ничего удивительного в том, что его отвергли. Во-первых, не был соблюдён ритуал ухаживания. Во-вторых, девицы всегда защищают свою невинность. В-третьих, он — ненавидимый всеми маг льда, и это перевешивает всё остальное.       Лорд Фаунтлер прислушался к тишине и снова погрузился в размышления. А ведь это замечательная идея! Один из надёжнейших способов добычи информации — влюблённая женщина. Маг красив, богат и силён. Почему бы не попытаться завербовать больше союзников?       — Ладно, попытаем счастья у целительницы, — решил он, вспомнив слухи о любви той к ректору и хорошеньким ученикам. Времени до полуночи оставалось достаточно, мальчик-подделка не мог исчезнуть, а Риз Блессер ещё ни разу не обрадовался давнему приятелю.       Лиана Нок (о редкий случай) действительно обнаружилась в лазарете. Она сидела на подоконнике, в шёлковом тонком халате, распустив небрежно расчёсанные волосы. Хвост свисал до пола, рассеянный взгляд тонул в дымящейся кружке с тёмно-янтарным напитком. Услышав шелест мантии, целительница оглянулась не на дверь, а на Дайфлопиуса, неподвижного и непривычно спокойного. Лорд Фаунтлер тотчас же придумал более правдоподобную причину визита и подошёл к несчастному мальчику, чтобы погладить его по бледной холодной щёчке.       — Вот, не спится, — пожаловался он, не оглядываясь на Лиану. — Решил посмотреть, не очнулся ли бедный ребёнок.       — Девочки тоже никак не придут в себя, — невесело заметила оборотень. — Может, посмотрите их?       — Не всё мне подвластно, — пафосно произнёс коварный лорд. — Я — обычный маг, а не известный целитель. Дети очнутся, когда справятся с потрясением. Ничего страшного в их состоянии нет.       — Ясно, — безжизненно выдохнула госпожа Нок. Судя по всему, её грызла вполне объяснимая тоска.       — Не посмотрите мою губу? — спросил Фаунтлер, переходя к изначальному плану. — Почти не болит, но постоянно кровоточит. Прикусил нечаянно, когда споткнулся.       Целительница не задавала глупых вопросов. Видно, помнила, что лечить себя труднее всего. Особенно с помощью зеркала. Подойдя ближе, она с удивительным безразличием осмотрела прекрасное лицо ледяного мага и, прижав палец к ранке, мгновенно её залечила.       Поблагодарив спасительницу и даже поцеловав недрогнувшую ручку, Фаунтлер начал сомневаться в своей неотразимости и, подозвав какую-то старшекурсницу, попросил отвести его к Призрачной Библиотеке. Вот тут его ожидал настоящий успех. Девица затрепетала, начала поправлять причёску и смущённо отводить взгляд. Разумеется, она не просто сказала, а проводила нового преподавателя на место.       «Итак, женщины в Академии подобны неприступным крепостям, — думал Фаунтлер, сообщив Библиотечной двери всё, что о ней думает, и открыв недружелюбным пинком. — Обольстить можно старшекурсниц, только вот от них никакого толку. Изольда слишком недоверчива, кошка — хитра и распутна. Даже если я буду у неё ночевать, сердце будет принадлежать всем красавчикам. И мне это ничем не поможет. Получается, я здесь один. Один, среди врагов и бесполезных детишек. А у некроманта страшная женщина. И лицом, и характером. Такая сама, как хищный зверь. Никогда не знаешь, что ей взбредёт в голову...»       Фаунтлер остановился и рассеянным взглядом окинул пыльные стеллажи.       — Милая, помоги мне немного, — попросил он, следуя за юным привидением. — Мне нужно найти Риза Блессера. Знаешь такого?       — Он ушёл спать, — поразмыслив, стоит ли говорить, заявила мёртвая девушка. Если промолчать, то чужак будет до полуночи здесь бродить, нарушая покой и порядок. — К себе в комнату.       — Да я понял, что к себе...       Дроу нашёлся под одеялом, где безмятежно спал, не зная, какое над ним нависло несчастье.       — Темномордый, — пропел Фаунтлер, вспоминая приютские прозвища. — Проклятый, Барсук, Драчун-Молчун!       Риз не отзывался, и ледяной маг ткнул его в щёку. Лежащий приоткрыл незаспанные глаза и раздражённо глянул на приятеля.       — Так ты не спишь! — обрадовался Феликс. — Притворяешься? Неужели... Неужели ты хотел проследить, что я стану делать?       Притворщик из дроу был никудышный или нестарательный.       — Ты мне не доверяешь? — притворно изумился лорд. — Своему единственному другу?       — Мне вампир больше друг, чем ты, — устало процедил Риз Блессер, садясь и отодвигаясь от позднего гостя.       — В таком случае мне жаль тебя. С таким извращённым вкусом нелегко живётся. Вместо друга — кровосос, вместо любимой — русалка. Скажи, у тебя серьёзно с той красоткой, что доставляет письма?       — Лорд Фаунтлер, скажите сразу... Что вас ко мне привело? — морщась, как от головной боли, спросил Риз. — Можете говорить откровенно. Нас никто не может подслушать. Стражи сюда не заходят. Да и моей скромной персоной никто не интересуется. Я — жалкий книжный червь.       — Вообще-то я шёл просто поговорить, — укоризненно сообщил ледяной маг. — Но вопросов у меня много. И три из них волнуют меня больше всего. Кто скрывается под маской ректора МАНИл? Насколько опасны стражи и почему большинство из них — нетопыри? И последний. Как ты сюда попал? Неужели его величество заранее всё спланировал?       — Никогда бы не подумал, что лорд Фаунтлер обратится ко мне за помощью, — усмехнулся дроу, впервые без неприязни глянув на гостя. — Начну с последнего вопроса, так как он касается непосредственно меня. МАНИл — удивительное место. Жить здесь — сплошное удовольствие. Я прибыл сюда по своей воле. Король вспомнил обо мне позже и был приятно удивлён. Я не собираюсь открывать причин моего пребывания здесь, зато могу рассказать обо всём остальном. Без маски ректора ещё никто не видел. Никто не знает, что он за человек. Харли Вольде появлялся на нескольких собраниях и очень хорошо себя зарекомендовал. Он знает много языков и имеет превосходное образование. Никто не сможет добавить что-либо ещё кроме мелочей и романтической истории о том, как ректор выкупил из рабства целительницу-оборотня.       — А нетопыри?       — Стражи — создания довольно-таки примитивные. Они охотятся исключительно на чужаков. Иногда следят за подозрительными новенькими. Сама нежить высокого уровня, но некромант держит всех строго. Запрещает рассуждать, общаться. Считает, что это портит стражей. А нетопырей берёт потому, что те могут быстро передвигаться, оставаясь при этом невидимыми. Как видишь, всё очень просто. От себя добавлю, что не собираюсь помогать тебе. Я лишь наблюдаю за разворачивающейся трагедией со стороны и доношу обо всём его величеству. Теперь ещё и твои деяния придётся записывать.       — Увлекательное получится повествование, — пропел Фаунтлер. — Послушай, Риз, а ты в кого-нибудь влюблён? Например, в красавицу Изольду?       — Со временем я понял, что ни одна женщина не сможет покорить моё сердце. У меня хорошие отношения со всеми, но не больше.       — Тебе так нравлюсь я? — трепетно спросил маг льда.       — Упаси богиня Варет! У меня есть симпатии к белокожим женщинам, но... полагаю, моя избранница сейчас далеко. У неё золотистые глаза, смуглая кожа, и она превосходно стреляет из лука. К сожалению, из рода её не изгнали, поэтому едва ли мы когда-нибудь встретимся. Для меня человеческие женщины... как для вас трольчихи. Неуклюжие и взбалмошные. Все понимают, почему светлые эльфы не влюбляются в людей и считают их скотом. Чем я их хуже? Я тоже эльф. Мой вкус не менее утончённый. И я догадываюсь, почему ты никак не введёшь в свои пустые холодные покои избранницу.       — Потому, что они от меня шарахаются? — поразмыслив, недоверчиво попытался угадать ледяной маг.       — Твоё сердце уже покорено. Ты очень любишь... себя. Для возлюбленной в душе нет места — всё заполнено... тобой.       Дроу бесстрашно повернулся к лорду, но тот молчал, не зная, что тут можно сказать. Он не привык смеяться над собой, а окружающие давно перестали его высмеивать. Однако слова для ответа находились всегда.       — Ты прав. Я неплохо к себе отношусь. По крайней мере не называю себя книжным червём. И, кстати, хочу стать как все — профессором. Что для этого нужно сделать?       — Открыть какое-нибудь явление, доказать ошибку в старых рукописях или опубликовать исследования. Выступить с этим при дворе Владрика и отстоять свою позицию. Тебя наградят и начнут величать «профессором».       Лорд Фаунтлер скучающе зевнул.       — Я видел мальчишку, — неожиданно произнёс дроу. — Славный смышлёный юнец. Ты с ним... помягче. Странно, конечно, говорить это тому, кто убивал беременных женщин и детей... И всё же это — Сосуд, притом весьма хрупкий. Не порть с ним отношения хотя бы ради дела!       Слова Блессера канули в пустоту, занимающую грудную клетку лорда Фаунтлера. Жалость и сочувствие растворились в нем, как дым в голубизне необъятного неба. При этом Феликс не считал себя жестоким, и у него имелось действительно веское основание: «приказывает король». Правда, если бы его величество повелел лорду выпить яду, тот едва ли согласился бы на такое пойти. Как-нибудь выкрутился бы, но точно не стал бы исполнять приказание дословно.       Вид пойманного Родрэра Блартвиля жалости не вызывал. Дрянной мальчишка смотрел непреклонно и зло, в то время как на лице Фаунтлера таяла сладкая улыбка. Ледяному магу нравилось мучить и тела, и души. И он никогда не упускал возможности растянуть удовольствие.       — Я пришёл сказать, что твой друг (а я уже знаю, что ты с ним сблизился) идёт на поправку. Подумать только, кто бы мог сотворить такое с милым ребёнком?       — Вы ведь обо всём догадываетесь, не так ли? — процедил Сосуд, пристально глядя на истязателя. — Можете приступать сразу к делу. И можете не взывать к моей совести. Сперва докажите мне, что она есть у вас.       — Ты даже не пытаешься отрицать? — всплеснул руками ледяной маг. — Какая жестокость! Родрэр, ты хоть понимаешь, насколько ужасным был твой план? Впрочем, ты прав. Я и сам такой. Поэтому так быстро догадался о твоей затее. Хитро. Интересно придумано. Я восхищён! Видишь ли, у меня никогда не было друзей. Я пытался расположить к себе влиятельных и просто интересных людей, но никто из них не питал ко мне дружбы. Их интересовал либо мой дар, либо связи. Дам привлекала приятная внешность и неплохое наследство. Никто даже не думал пожертвовать собой ради меня. Когда король чуть не убил меня, я остался совершенно один. В темнице меня никто не навещал... — Лорд Фаунтлер нагнулся к юноше, и тот оцепенел, увидев вблизи исказившееся, наполненное горечью лицо. — Что ты чувствовал, когда умирал человек, отдавший за тебя жизнь?       Родрэр отшатнулся, стараясь скрыть смятение. Ледяной маг воскрешал те отвратительные переживания, стыд, мучительные терзания совести и страх. Страх перед чем-то неизведанным. Сочувствия к страдающему Дайфу было совсем мало. Он думал и переживал не о нём, о себе.       — Прекратите разыгрывать представление! — прошипел он. — Говорите, что нужно. Думаете, откажусь?       — Нет. Ты согласишься. Ты скажешь что угодно, лишь бы я отпустил тебя сейчас. Для столь юного возраста ты довольно-таки подл. Мне интересно, что ты скажешь своему другу, когда он очнётся. Назовёшь это случайностью? Расскажешь, как за него испугался? Как стоял у кровати, ожидая, когда он очнётся? Ты ведь просто использовал его. Получается, полуэльф — твоя пешка. Ты хотел поменяться с ней местами, но правила не те... Эй, Родрэр! Может, используем твоего приятеля и дальше?       — Хватит! — выкрикнул юноша, сжав кулаки. — Он-то тут причём? Он — бездарность! Среди магов — жалкое ничтожество. Чем он пригодиться? Мне он больше не нужен. Я не подойду к нему, не скажу ни слова. Вы довольны? Довольны?       — Но он ведь привязался к тебе, — вкрадчиво напомнил Фаунтлер. — Ему не так просто всё забыть. Он будет гадать, почему ты его избегаешь, ходить следом. Эй, а ты сам не слишком привык к нему? Ты ведь монстр. Ты приносишь всем беды. Родная мать отказалась от тебя, а сёстры даже не знали о существовании. Тебя можно только бояться. Из-за силы. Магам нельзя заводить детей. Особенно это касается могущественных чародеев. Бедняжка... Ты ни в чём не виноват, а страдать будешь всю свою недолгую жизнь. Хочешь, я помогу? Вытравлю из души сожаления и боль? Сотру из памяти ужасные события в гроте, оставив только связанное с учёбой?       — Я справлюсь, — дрожа от переполняющих душу чувств, ответил Блартвиль. — Сделаю вид, что его не существует. Я с самого начала должен был исполнить своё предназначение. Не отвлекаясь, не забывая о том, кто я такой.       — Я помогу тебя, — касаясь чёрных волос первогодки, пропел ледяной маг. — Чувства делают нас слабее. Посмотри, как ты размяк! Вот-вот заплачешь. Отвратительное состояние. Нельзя никого впускать в своё сердце. Люди такое не ценят. Они плюют на чужие мечты и надежды. Чего ты ждал от полукровки? Что он проводит тебя в последний путь? Будет лить слёзы над несуществующей могилой? Да он забудет тебя через год, едва ты перестанешь с ним общаться. Ты слишком юн и неопытен. Жизнь жестока. Послушай меня, и ты увидишь, насколько правдивы мои слова.       Родрэр оцепенело смотрел в темноту, слушая размеренную речь. Голос лорда Фаунтлера становился то тише, то громче, вводя в странное бездумное состояние, похожее на дремоту. Голубые глаза ледяного мага светились мудростью и пониманием. Он был холоден, суров, но справедлив. Юноша даже немного его пожалел, понимая, насколько они похожи. Обоих грызёт одиночество и страшная тоска. Но как можно впустить в себя кого-то постороннего, опасного? Это трудно. Мучительно больно и страшно. Какой друг из слабохарактерного болезненного Дайфа? Наверняка тот предаст при первой же возможности. Испугается Эшера и сбежит. Да, лорд Фаунтлер прав. Прав.       Ледяной маг поднял на руки уснувшего мальчишку и неторопливо направился к общежитию. Хрупкий Сосуд выглядел измученным, и его ресницы заметно вздрагивали. Поразительно, но душа Родрэра на удивление легко запуталась в чарах. Раньше он был недоверчивей. Нет, испортили в Академии деточку, избаловали, дали расслабиться.       Лорд Фаунтлер вошёл в комнату и, положив Блартвиля на кровать, обернулся на настороженный цепкий взгляд. Он понятия не имел, как зовут этого аккуратненького мальчика, зато мгновенно почувствовал, что судьба ему досталась непростая.       — Родрэр Блартвиль не совсем здоров, — произнёс ледяной маг, отступая к двери, словно маленькое существо на кровати могло его напугать. — Он потерял сознание, но сейчас спит. Дай ему отдохнуть, хорошо?       Феликс вышел в темноту и глубоко вдохнул, впервые почувствовав давящую усталость. МАНИл выдался нелёгким. И это ещё в отсутствии ректора. Мысленно просмотрев прошедший день, чародей понял, что напакостил в ненавистной Академии слишком мало. Однако для серьёзных злодейств он был слишком ленив. Поэтому, не переживая за репутацию негодяя, лорд Фаунтлер отправился спать. Сны его были чисты и невинны, как у ребёнка. Ведь ледяной маг, несущий разрушения и смерти, считал виноватыми всех. Кроме себя.