Ветра Ильзира

      С самого рождения Иртен Вольтц твёрдо усвоил главное правило выживания. Не хочешь проблем — не выделяйся. В Магической Академии книга стала спасением. Большую часть времени ученик притворялся, что читает, прячась от надоедливых, злых и просто скучающих однокурсников. Никто даже не замечал, что иногда, забывшись, он неправильно держит сей увлекательнейший том по систематике магических растений.       Новенький не искал ни друзей, ни покровителей. Он не ставил высоких целей и не строил коварных планов. Академия была для него временным убежищем. Но спокойный вечер сменяло утро, комнату оживляли голоса шумных соседей, и Иртен не смог их не замечать. А зря. Если бы он продолжил оставаться в стороне, предательство Родрэра не оказалось бы столь болезненным. И забыться Вольтц не мог.       К обеду Эшер Кайт уже сменил Хайрона, сплясавшего на радостях замысловатый воинственный танец. Директриса удачно придумала, как выручить любимчика и наказать провинившегося. Эшер, к счастью, пока что мирился с вопиющей несправедливостью и молчал, стиснув зубы. Пускай издеваются. Только вот потом пусть не жалуются. Чем это место лучше тюрьмы?       — Я бы хотел с вами поговорить, — останавливаясь возле окошка, негромко произнёс Иртен Вольц. Из младшекурсников он, пожалуй, был вторым, кто осмеливался бесстрашно обращаться к кандидату в боевые маги. На первом месте оставался равнодушный мальчик с разноцветными, но пустыми, будто стеклянными глазами.       — Наедине, — уточнил первогодка, покосившись на угрюмого Криса.       — Опять хочешь втравить в историю? — скрещивая на груди руки, пренебрежительно фыркнул старшекурсник.       — Просто поговорить, — негромко ответил мальчишка.       Эшер оглядел кухню и подумал, что нет разницы, когда он доделает свою часть грязной работы.       — Крис, скажи что я ненадолго, — велел он, вытирая руки. Снимать фартук старшекурсник не стал. За последний день на него и без того постоянно кричали — не хватало ещё обвинения в дезертирстве. Заведя первогодку в чулан, где хранились тазы и корзины, Кайт устало присел на ведро и испытующе глянул на надоедливого мальчишку. Тот не вздрогнул от пронизывающего взгляда, не отвернулся от неловкости.       — Никогда не видел маленьких нетопырей, — ошарашил старшекурсник, прислоняясь к мешку с мукой и вольготно положив руку на соседний, как на подлокотник удобного кресла. Даже на этот раз Иртен остался невозмутимым, но Кайт ещё не всё сказал: — И я догадываюсь, откуда ты. Удивился, увидев тебя в своей комнате. Подумал, что ты — нежить из Лабиринта. А передо мной был королевский нетопырь. Или проще сказать — игрушка его высочества?       — Всё это время я старался не попадаться вам на глаза, — негромко произнёс мальчик. — Но меня интересует другой вопрос. Что вы будете делать с Родрэром Блартвилем? Ведь вы знаете, кто виноват в истории с... Дайфлопиусом.       — Кто виноват... — насмешливо повторил Эшер. — А какое мне до этого дело? Мне безразличны пересуды и обвинения. И я не собираюсь заявлять, что в стенах МАНИл прячется нетопырь-беглец. Я отвечаю только за себя, понятно?       Вольтц молчал. Он начинал понимать, что старшекурсник особенный не только благодаря своей силе. Боялись его не из-за магии. Виной было необычное поведение. Даже короли не могут говорить и делать то, что вздумается. А Эшер Кайт намеревался жить по своим очень странным правилам.       — Я прошу прощения, что отвлёк, — негромко произнёс Иртен. Он считал, что старшекурсник поступает неправильно, оставляя преступление безнаказанным, но понимал, что нужно уважать чужое мнение.       — Ничего страшного, — поднимаясь, с королевским достоинством проронил Эшер.       Старшекурсник прошёл через кухню, но когда взялся за ручку двери, Крис спохватился:       — Куда?       — Мне здесь надоело, — процедил Кайт, выходя в столовую. — Пусть делают что хотят — они не смогут меня заставить...       — Эшер...       Беглец повернулся и еле скрыл досаду, узрев перед собой новоиспечённого хорре.       — Эшер, пожалуйста, вернись. Я знаю, что наказание несправедливо. Потерпи. Очень прошу.       — А если нет? — вскинулся Кайт. — Что будете делать?       — Ничего. Приму наказание на себя. Скажу, что виноват не ученик, а наставник, не сумевший его воспитать.       — И охота вам в это ввязываться?       — Я прожил пустую скучную жизнь, Эшер. Я знаю, куда ведёт твой путь. И я уже решил изменить твоё будущее. Хочу исправить то, что когда-то упустил. Да, ты правильно сейчас думаешь. Отчасти я делаю это для себя.       Какое-то время старшекурсник пристально смотрел на боевого мага, но тот не отвернулся и не приготовился защищаться.       — Ладно, не буду пугать преподавателей и устраивать побоище, — равнодушно проронил Кайт. — Это моё наказание, а не ваше. Но вы берёте на себя слишком много, учитель. Как бы не сломались под столь тяжёлой ношей. Думайте о себе.       Он развернулся и мрачным взглядом окинул гору жирной посуды. Ничего. Это ещё можно вынести. Мерзко, но что поделаешь. Гораздо отвратительней заставлять других делать грязную работу.

***

      Госпожа Нок приподняла голову девочки и, осторожно взяв чашку с узкой выемкой, влила в приоткрытые губы укрепляющий отвар. Это была последняя больная, третья. Целительница устала, ей наскучило сидеть взаперти, но оставить детей без присмотра она не могла. Она никогда не думала, что будет лечить юных магов. Если бы кто-то сказал это рабыне с израненными губами и вечными язвами на тонких щиколотках, та бы хохотала, пока не вскрикнула от удара плети. Кого-то лечить...       Когда странный господин в маске обратил внимание на сообразительную кошку, оборотень не обрадовалась и не огорчилась. Её трижды перепродавали из-за неуживчивого характера и любознательности. Ректор МАНИл поразил скованную покорную оборотничиху добрым отношением. Он учил её быть свободной и говорил, что целительство — великий благодатный дар. Желая отплатить ему, Лиана старательно выполняла новые обязанности. Привыкнув, она слегка подзабыла, кому обязана своим счастьем и наслаждалась жизнью сполна, опаздывая на занятия к ученикам, не пытаясь их опекать и защищать. Госпоже Нок хотелось любви и участия. Она тосковала по ласке, и дети её не интересовали. Последнее происшествие немного встряхнуло оборотня-кошку, и она почувствовала нечто вроде угрызений совести. Полукровка неоднократно давал понять, что нуждается в покровителе, а она...       Ночь, тихая безмолвная ночь вплеталась в сознание. Боль судорогой вкрутилась в лопатки, заставив выгнуться. Жар пронёсся по позвоночнику, как по фитилю без воска, открытые глаза ничего не увидели. Только тьму.       Дайф моргнул и вдохнул воздух для крика. Ему казалось, что он вернулся в уже мёртвое ссохшееся тело, не желающее его слушаться. Он открыл рот, но из пересохшего горла не вырвалось ни звука. «Я заболел?» — подумал полукровка, пытаясь приподняться.       Из мрака выплыл странный светящийся силуэт, сотканный из крошечных жёлто-зелёных искорок. Две самые крупные походили на кошачьи глаза с дырами вместо зрачков. Призрак бесшумно склонился над ним, и что-то прохладное коснулось взмокшего лба.       — Лежи, — смутно знакомым голосом произнесло загадочное существо.       — Мама? — сипяще выдохнул Дайф. Он никогда не видел ту, что подарила ему жизнь, но кто ещё это мог быть?       — Нужно позвать алхимика, — озабоченно пробормотало привидение, отступая от больного. — Нет, хороший, я тебе не мама и не бабушка.       Дайф вспомнил про сестру, но решил, что та не могла так быстро вырасти.       — Тогда кто? — спросил он, изучая темноту.       — Лиана Нок. Целительница. Ты в лазарете, Дайф. Я рада, что ты наконец-то пришёл в себя.       Полукровка чувствовал, что слова ему знакомы, примерно представлял, о чём говорит призрак, но почему-то не мог вспомнить отчётливо. Он откуда-то знал, что лазарет — это место, где целители лечат людей, но понятия не имел, кто такая эта Лиана. Откуда это в их глухом уголке? Почему о нём заботится не сестра, не отец, а незнакомая женщина?       — А где Ло? — дрогнувшим голосом спросил он.       — Ты в МАНИл... Ох, ну наконец-то! Я уже испугалась, что вы не явитесь. Наш страдалец пришёл в себя, но никого не узнаёт!       Дайф увидел яркое холодное голубое пятно и вгляделся внимательней. Нет, это было не чудовище, просто вокруг фигуры разливалось мерцающее сияние. Изучив контуры, полукровка решил, что это мужчина. По крайней мере искорки, похожие на снежинки, складывались в мантию и незнакомое светящееся лицо. Голос подтвердил догадку.       — Не узнаёт? Ну меня-то он точно не помнит.       Полукровка кивнул, отстраняясь подальше от кажущихся такими холодными снежинок.       — Вы думаете, надо позвать кого-нибудь из его друзей? — спросила женщина.       — И не только. Полагаю, стоит разбудить заботливую госпожу Трис. И хорошенько расспросить нашего бедненького ушастика.       Дайф затравленно разглядывал разноцветные светящиеся силуэты. Кажется, эти люди его знали, только вот он совершенно их не помнил. Ему говорили, что он в Академии магии, что кто-то собирался его убить, но полукровка ничего не мог рассказать. Как он очутился далеко от дома? Кому понадобилась его жизнь? А главное, зачем?       — Ну его-то ты точно должен узнать! — заявило женским голосом большое серебристое пятно. Оно вытолкнуло вперёд что-то золотистое, такое же ослепительное, как солнце. Опасное. Дайф сразу понял, что это сияние смертельно и несёт гибель всему живому.       — Зачем вы!.. — вскрикнул он, отскакивая в темноту. — Что вам от меня нужно? Уберите это! Это смерть!       Теперь он точно знал, как она выглядит. Удивительный золотистый образ... мальчика чуть старше его?       Он что-то опрокинул, и целительница горестно запричитала над осколками. Остальные пятна зашевелились, смешались и спрятали то, опасное.       — М-да. А ушастенький-то того... — задумчиво выдал снежно-искристый силуэт. — Тронулся с перепугу. Выражаясь точнее и изящнее — сошёл с ума. Что у вас делают с такими вот... пострадавшими? Возвращают родным?       — Нет, нам нужно его вылечить! — закудахтала серебристая. Вблизи её искры походили на капельки росы.       — Держать в лазарете? — фыркнула целительница. — Он мне уже столик перевернул! К тому же он, возможно... безнадёжен.       «Это вы странные! — хотел закричать Дайф. Однако он понимал, что где-то кроется недоразумение. — А каким они видят меня? Ушастым?»       — Я здоров, — неуверенно заявил он. — Я только не помню, как здесь оказался. Вы привидения, да? Прозрачные... светитесь... Простите, если я сказал что-то не то.       Гробовая тишина свидетельствовала о том, что его не поняли. Судя по всему, это были не привидения, а какие-то духи. Не очень добрые.       — Может, он ещё придёт в себя, — потерянно произнесла серебристая.       — Но не в лазарете. Я исцеляю раны, а не душевные болезни! — отрезала целительница. — Ректор бы сказал вам то же самое.       — Я возьму его к себе, — внезапно сообщило бледно-золотистое пятно. — Мне будет практика, а ему — ещё один шанс.       — Дейзи? — изумились пятна. — Как? Зачем? Почему ты?       — Согласна! — громче всех выкрикнула серебристая. — Дейзи уже на последнем курсе, и он знает, как обращаться с больными. Он живёт один, поэтому может поселить Дайфлопиуса с собой. Его нельзя оставлять без присмотра. От занятий временно отстраним. Но пусть побольше общается со сверстниками. Ходит в столовую, гуляет... восстанавливает память. Дейзи, ты ведь... занят, но я очень прошу...       — Для меня это не сложно, — спокойно ответил золотистый. — Нужно одеть его. Дайфлопиус, вот форма. Справишься?       — Я... — полукровка растерянно оглядел удаляющиеся пятна и совсем тихо сказал: — Я её не вижу. Вот сейчас трогаю, но не понимаю, рукава это или штанины. Мне... очень непривычно. Извините.       — Совсем ничего? — приседая напротив, так же негромко спросил старшекурсник. Дайф ощутил прилив невыразимой благодарности и симпатии к этому незнакомому, но приятному человеку.       — Вижу силуэты. Светящиеся, — прошептал он. — В темноте. Вы здесь. Там бирюзовая. А в ту сторону ушли остальные. Так ведь? Я не сумасшедший. Просто что-то случилось со мной. А я не могу ничего вспомнить!       — Это успеется, — хлопнув его по плечу, хмыкнул золотистый. — Меня зовут Дейзи Арникс. Я учусь на целителя в Академии. До экзаменов ещё далеко, поэтому поживёшь у меня. Не то чтобы я такой добрый... Мне нужно защитить диплом. Тема у меня интересная, но ты — очень любопытный случай. Как выяснилось, даже более любопытный, чем я думал. Итак, ушастик, помочь тебе собраться? Или хочешь остаться здесь?       Полукровка хотел домой, но смутно понимал, что ему не мешало бы вылечиться. Господа маги должны ему помочь. Знахарка из деревни только и может, что детей пугать. Умирающую мать не спасла, не помогла больной сестре...       Арникс помог полукровке сесть на кровать и надеть рубашку. Дайф чувствовал себя куклой, пока старшекурсник застёгивал пуговицы и подворачивал рукава. Чуть позже полукровка выяснил, что находится в МАНИл четыре Луны и что до сих пор лично с неожиданно появившимся благодетелем не встречался. Что ослепительно-солнечный мальчик-смерть был лучшим другом, а какой-то Эшер Кайт — злейшим врагом.       — Поговаривают, он тебя и подставил, — добавил Дейзи, ведя полукровку за руку. — Послушай, раз ты видишь... Проведём эксперимент? Мы сейчас в коридоре. Следуй за мной. Я предупрежу, если ступеньки или порог. Мы не знаем, вернётся ли к тебе обычное зрение. Ты должен хотя бы на время приспособиться к этому. Я, правда, тороплю события. Если ты против...       — Нет, я готов, — коротко ответил полукровка, отчего-то поверив новому знакомому. Он ясно видел золотистый силуэт. Кажется, у спасителя длинные волосы. А ещё он очень высокий.       Дайф старательно обходил людей, но иногда пятна двигались слишком стремительно и задевали его. Новичок быстро устал и окликнул Дейзи Арникса. Тот старался не пропадать из виду, поэтому быстро явился и устроил подопечного на подоконнике. Мельтешение призраков в темноте смотрелось ужасно. Но ещё чуднее были непривычные ощущения. Сидишь высоко, а кажется, что спрыгнешь не на пол, а в пустоту. У растений мягкие живые листья, но их невозможно увидеть. Стекло холодное, но чувства разительно отличаются от того, что стоит перед глазами. И как в мире существуют слепые люди?       — О, Дейзи, помоги донести! — попросил весёлый девичий голосок.       — Сама справишься, я занят.       — Ну, Дейзи!       — Сиди здесь, — обречённо вздохнул Арникс. — Как раз отдохнёшь. Если что — дунь в этот свисток. А то мало ли кто привяжется.       Шаги неторопливо слились с ритмичным перестукиванием каблучков.       — О, Дайфлопиус! Дайф, как поживаешь?       Полукровка молча смотрел на бледно-сиреневый силуэт и страдал. Кто это? Друг? Враг? Его здесь все знают. А ему даже ответить нечего.       — Вроде жив, — пожав плечами, всё-таки выдавил он.       — Ну вот и славно. То есть не очень... Я думал, можно тебя оживить. Тело-то хорошо сохранилось. И вдруг раз — и ты жив!       — Я правда чуть не умер?       — Ещё бы! Эш постарался на славу. Кстати, вот и он. Лёгок на помине! Кайт! Смотри, ушастик-то поживучей тебя будет.       Дайфу совсем не понравилось зловещее рубиновое пятно с таким далеко распространяющимся сиянием, что и силуэт-то не разглядеть. Знакомиться с этим магом не хотелось совершенно. К счастью, тот, скорее всего, испытывал те же чувства, потому как сияние, не замедляя шага и не отвечая, бесшумно проплыло мимо.       — А мы... — неуверенно пробормотал полукровка. — Мы знакомы?       — Как... Как ты мог меня забыть! Мы ведь вместе ректора откапывали. Помнишь? Цветник, лопаты, злобный Василиск.       — Господин Тэрреф! — тихо ахнул Дайф, хватась за спасательную нить. В памяти всплыла то ли забавная, то ли печальная история. Академия, добрая госпожа Трис, вступительная церемония. Всё казалось настолько размытым, что походило на сон. Отчётливыми были лишь воспоминания о жизни в деревне.       — Вообще-то я Лярдин, — уязвлённо заметил старшекурсник. — Ладно. Сиди тут. Отдыхай. Если что — я у себя. Заглядывай. Дэм тоже будет рад тебя видеть.       Спустя какое-то время подоспел Дейзи и долго извинялся за задержку. Полукровка никак не решался его прервать, но целителя одолел припадок болтливости, и пришлось повести себя не очень вежливо, перебив на полуслове:       — Я кое-что вспомнил, — отчётливо произнёс Дайф, дёрнув говоруна за рукав. — Я понял, зачем здесь. Мне очень повезло. Лярдин рассказал об одном случае... и это очень помогло. Мне нужно продолжить учёбу. Я всё наверстаю. Мне нельзя терять время.       — Но как ты можешь учиться в таком состоянии? — слабо удивился Дейзи. — У меня, конечно, были идеи, но на обычных занятиях тебе делать нечего. Давай сделаем вот что...       Утром полукровка проснулся ни свет ни заря и долго таращился в темноту, пытаясь понять, рано сейчас или поздно. Однако звон колокольчиков развеял сомнения.       — Учитель! — позвал он, подойдя к неподвижному, слегка потускневшему силуэту. — Учитель, вы обещали сводить меня в пещеру Поющих Кристаллов!       Старшекурсник спал как убитый. Осмелевший Дайф тормошил его, скинул одеяло, попрыгал на кровати, наступая на ноги, — и всё безрезультатно. Когда он, вопя что-то непонятное, попытался вырвать из цепких объятий подушку, дверь распахнулась, и в неё вплыло уже знакомое алое пятно. Эшер Кайт, отбывающий срок наказания. Полукровка оцепенел, сев на слабо вздохнувшее тело. Он ожидал выговор или даже подзатыльник, однако дежурный молча стоял за порогом. Наконец он шагнул ближе.       — Отойди от кровати, — холодно произнёс Эшер, стараясь не смотреть на отвратительное создание. — Одевайся и спускайся в столовую.       На мгновение Дайф замешкался, ведь Кайт мог убить его нового друга. Однако даже заслонив спящего, он едва ли тому бы помог. Сделав несколько шагов назад, полукровка вытянул руки и принялся ощупывать вещи, ища форму.       — Что ты делаешь? — не без отвращения спросил Эшер. — Не пачкай комнату Арникса грязными лапами.       — Я... — начал было Дайфлопиус, но не смог продолжить. Он не хотел казаться беспомощным и жалким. Тем более перед тем, кто не мог проявить сочувствия.       — Безусловно, это ты, — согласился старшекурсник. — Арникс никогда не просыпается до завтрака. Так что не рассчитывай на него и поторопись. Одежда на спинке стула.       Полукровка снова закружил по комнате, словно играл в жмурки. К сожалению, вокруг было слишком много лишних предметов, и в живот Дайфа врезался угол стола. Когда первогодка разогнулся и смог нормально вздохнуть, он обнаружил зловещий силуэт у себя за спиной.       — Вот одежда, — безэмоционально произнёс старшекурсник. — Одевайся. Пуговицы я застегну.       В коридоре Дайф опомнился и тихонечко пояснил, что видит людей и что можно не вести его за руку, как ребёнка. Эшер на это ничего не сказал. Чуть позже он равнодушно наблюдал за тем, как полукровка носом считает ступеньки. Так же безучастно вручив платок, старшекурсник подвёл хромающего эльфенка к столику, и тот остался сидеть в горьком одиночестве, прижимая шелковистую ткань к ранкам на подбородке и разбитой губе.       — Твой завтрак, отвратительное создание, — оповестил Кайт, ставя перед носом что-то вкусно пахнущее, пыхнувшее теплом. — Надеюсь, кормить тебя придётся не мне. Где твой дружок? Подожди здесь.       Вся столовая притихла, и только чей-то писк сменился звуком шагов и грохотом — кого-то бесцеремонно усадили на соседний стул. Удивительно, но у этого ученика не было даже сияющего силуэта. Он явно был живым и материальным. Только почему-то сливался с темнотой.       — Вот тот, кому ты действительно можешь довериться, — заявил Эшер. И неожиданно добавил: — Возможно.       — Больно же, — процедил новый знакомый, издав шипящий звук. — Привет, Дайф. Как ты себя чувствуешь?       — Чувствует он себя плохо, — послушав молчание, задумчиво произнёс старшекурсник. — Во-первых, он только что скатился с лестницы. Во-вторых, твой дружок ничего не видит. Ведь нето...       — Эшер Кайт! — зычно окликнул сердитый голос. — Ты дежурить пришёл или младших запугивать!?       — Дел у меня больше нет, — устало выдохнул Эшер и отправился в сторону интригующих звуков.       — Дайф, ты правда меня не узнаёшь? — тихонечно поинтересовался невидимый собеседник. Ровесник? Однокурсник? — Мы ведь с тобой в одной комнате жили. Я Иртен. Помнишь, как ты пожертвовал башмак для дедушки?       Воображение полукровки легко нарисовало странную картину.       — Только один ботинок? — переспросил он, уставившись на источник знакомого голоса.       — Ему только один и нужен был... — пробормотал Иртен, гадая, что случилось с его весёлым соседом. Ещё не поправился? О последствиях ничего не говорили.       В сознании Дайфа старик приплясывал в разных ботинках и благодарно кланялся, радуясь модной обновке. Вольтц по лицу понял, что подобрал неудачные слова и решил исправиться.       — Я ещё всегда с книгой ходил. Чуствовал себя неуверенно, поэтому постоянно за ней прятался. А читал по вечерам, когда все спать ложились. Только в тишине мог сосредоточиться. Ты ещё жаловался на свет. Заснуть не мог.       С книгами воспоминания были самыми разными, поэтому полукровка решил не мучиться понапрасну.       — Значит, ты мой друг? — прямо спросил он. — А Эшер Кайт — враг? Это правда, что он хотел убить меня? Как давно я учусь в Академии? И что со мной случилось? Почему я ничего не помню?       Вопросы были заданы нужному человеку. К сожалению, Иртен был из тех благородных людей, что хотят спасти и защитить всех разом. Он верил в то, что Родрэр поступил отвратительно... и в то же время отчасти понимал его и жалел.       — Сейчас ещё рано об этом говорить. Тот, кто сотворил это с тобой, должен сознаться сам. Я пообещал, что не выдам его. Он... он не хотел этого. Это несчастный случай. Я клянусь, что постараюсь защитить тебя. Проследить за тем, чтобы больше никто не смог тебе навредить, — Вольтц глянул на Дайфа и вздрогнул: выражение полукровки было точь-в-точь как у слепого. — Но если ты потребуешь ответа, я скажу. Только знай, что это не тот, на кого ты думаешь.       — Не Эшер?       — Эшер Кайт — единственный человек, не предавший тебя. Он тот, кто остался возле... когда ты умирал.       Полукровка замолчал, но вскоре нахмурился.       — Почему же я слышал, что меня пытался убить именно он?       — Остальные попрятались по щелям... И даже я не вылез, чтобы сказать правду. Эшеру никто не верит. Хотя он уже давно мог убить тебя. Можешь, конечно, и дальше его подозревать. Но в таком случае придётся поголодать. Я своё уже съел, а это принёс тебе главный подозреваемый. Как думаешь, еда отравлена?       — Не порть мне аппетит! — буркнул Дайф, торопливо нащупывая ложку. — М, вкусно! А что это за суп? Сладкий такой!       — Ты черпаешь из чашки, — со вздохом произнёс однокурсник, меняя приборы местами. — Ешь-ешь. А я пока подумаю, что нам с тобой дальше делать...       Иртен проводил Дайфа до двери, но в комнату Арникса зайти не решился. Что касается старшекурсника, то он продолжал безмятежно спать. Оставалось удивляться, как он с такими дурными привычками выжил в МАНИл.       Сев возле кровати, полукровка закрыл глаза и вслушался в спокойное дыхание. Это успокаивало. Казалось, моргнёшь — и снова откажешься в привычном мире. Тихонечко ворочается сестненка, а возле печи сидит отец, вырезая из дерева новую ложку. По столу ходит кот, изучая пустые кружки, скребутся жуки-короеды. Тихо, очень тихо вокруг.       — Ао-о-ой! — протяжно зевнул Дейзи, выпростав из-под одеяла руки и сладко потягиваясь. — Сколько времени, Ушастый?       — А я откуда знаю? — буркнул полукровка. — Много. Все уже позавтракали. А у вас нет занятий?       — Нет, вроде бы нет, — засомневался соня. — Меня кто-нибудь искал?       — Только я, — по-прежнему сердито проворчал Дайф.       — Не злись, — потрепав его по волосам, тепло попросил старшекурсник. — Я всё помню. Ты ел? Как себя чувствуешь?       Полукровка оттаял, только когда Дейзи, пощупав пульс, предложил ему марципан. Разом проглотив угощение, Дайф почувствовал сожаление и угрызения совести. Старший принял его под покровительство, а чем он отплатил? Мешал благодетелю почивать, а теперь отнимает его бесценное время, которое должно быть потрачено на подготовку к экзаменам.

***

      — Пещера Поющих кристаллов крайне полезна Академии. Лабиринт пронизывает весь Ильзир и постоянно меняется, но на это место наложен удерживающий барьер. Чтобы попасть внутрь, мы должны спуститься в грот и на ладье доплыть до широкого ущелья. Ты ведь... ничего, что нам придётся пройти место, в котором ты испытал столько боли?       — Я ведь ничего не помню, — рассудительно заметил Дайф. — А ты можешь вести меня за руку? Я неплохо вижу силуэты, но все знакомые иногда забывают предупреждать о порогах и ступеньках.       — Всегда думал, что у меня не всё, как у нормальных магов, — притворно вздохнул Дейзи. Было приятно вместо силуэта чувствовать его вполне реальную узкую ладонь. — Обычно сперва женятся, а потом появляются дети. А я уже чувствую себя отцом. И учителем. И, Варет меня благослови, мне это нравится!       — Спасибо тебе, — сжимая тёплые пальцы целителя, прошептал полукровка. — Я не хочу обманывать тебя... я не эльф.       — Вся МАНИл это знает и прощает, — хмыкнул Дейзи и, наклонившись, поцеловал подопечного в светлую макушку. — Да хоть тролльчонок, хоть оборотень-вонючка — мне всё равно. Я целитель. Готов помочь любому. Ты переживаешь из-за Кайта? Забудь. У него с головой не всё в порядке. Ну а что детишки пристают и дразнят... Им только повод дай. На первом курсе я составил неправильное зелье и сдуру выпил его. После этого меня около недели постоянно тошнило, притом неожиданно, у всех на виду. Даже не хочу вспоминать, какое мне придумали прозвище. Несколько лет донимали. Потом забыли... А ведь я и драться лез, и плакал, дубася подушку. Спать нормально не мог. Ты ученик Академии — вот что важно. Директриса тебя очень любит. Хайрон о здоровье справлялся. У тебя есть друзья.       — Я... иногда смутно помню. У меня был друг. Мой лучший друг. Но он почему-то... избегает меня.       — Не заморачивайся, — фыркнул старшекурсник, усаживая полукровку в ладью. — Живи этим днём. Со временем всё прояснится. Знаешь, я ведь по правилам не должен брать тебя с собой. Младшим нельзя самовольно покидать Академию. Можешь попереживать из-за этого.       — Ты ведь возьмёшь вину на себя, — чутко подметил Дайф и улыбнулся. — А что это плещется? Я вижу размытые силуэты... полупрозрачного бирюзового цвета. Они тянут к нам руки.       — Это русалки, — снисходительно пояснил Дейзи, бросая в воду горсть ягод. — Хорошо, что ты их не видишь. Это зрелище не для детишек. Говорят, кто увидел русалку, тот никогда не влюбится в обычную девушку. И что Тэрреф женат только потому, что слеп. Опровергнуть злые слухи пока сложно. Эти очаровательные твари обожают фрукты, ягоды и сласти. Я всегда ношу с собой мешочки с угощениями и пугающими сюрпризами. От вупыриков спасает большой жук-рогач. Летучие крысы обожают змеиные головы. В нетопыря можно брызнуть соком краслины. Они ненавидят его запах и будут плескаться в реке, пока не отмоются. Чистюли. С оборотнями труднее всего. Если нетопыри приравниваются к животным (хотя лично я считаю их разумными), то оборотни — такая же могущественная раса, как эльфы, гарпии и прочие.       — А вампиры?       — Этих тоже считают низшими из-за невозможности договориться. Вампиры пожирают всё, что двигается. Лишь немногим удаётся выжить после встречи с ними. Никто не слышал, чтобы они переговаривались. Ладно-ладно, не пугайся. Я забыл, что тебе не следует волноваться. Русалки тоже не считаются расой. Хотя у них есть своеобразная иерархия. Может, они просто не понимают, что им говорят. Эй, я отдал вам всё, что удалось собрать! Перестаньте хулиганить и раскачивать ладью!       — А если они захотят нас утопить? — встревожился Дайф.       — Тогда плесну в воду вино или брошу соли. Это пресноводная назойливая мелочь. Кстати, наши преподаватели умеют с ними договариваться и не нуждаются в гребце. А вот и наша расщелина. Слышишь?       Сперва Дайф замечал лишь ласковый плеск и плаксивые протяжные птичьи крики. Нарастающий звук походил на гудение огромного пчелиного роя. На крики многочисленной толпы. На шум падающего с горы бурливого потока. Став внимательней, полукровка различил отдельные голоса. Были низкие, басовитые, почти человеческие, тонкий писк, давящий урчащий гул, нежный свист флейты, скрип, недовольное ворчание.       — Кристаллы запоминают каждое слово, поэтому в пещере необходимо соблюдать молчание, — заговорил Дейзи, вновь шумно погружая вёсла. — Я буду держать с тобой мысленную связь. Если станет плохо — дёрни меня за рукав. Ты должен найти свой голос. Тот, который приятен. С которым почувствуешь связь. Это будет твой кристалл для записи и воспоминаний. В твоём состоянии — вещь необходимая, к тому же крайне полезная для учёбы. Возможно, через отражения кристалла ты сможешь даже видеть. Поэтому постарался найти именно своё, чтобы не было никаких искажений. И помни. Что бы ты ни услышал — мы в пещере одни. Балбесов в Академии много, да и не сразу поняли, что слова запоминают с одного раза... Ты готов?       Дайф кивнул, решительно стиснув зубы. Интересно, он и раньше был такой отчаянный? Лез в неизвестность и доверял малознакомым, но таким заботливым личностям? Вдруг этот старшекурсник всё-таки преследует свои цели?       Полукровке вновь стало стыдно, и он даже ущипнул себя, наказывая за глупость. С каких пор он сделался насколько осторожным?       Внутри пещеры голоса оглушали. Дайф начал понимать, что долго этих воплей не выдержит и что надо поторопиться. Старшекурсник сжимал его руку, и вскоре полукровка уже тянул его подальше от противного едкого шипения. С этим мерзким змеиным кристаллом не хотелось даже просто постоять рядом. Рокочущие басы пугали, писк раздражал, и гость стал прислушиваться внимательней.       — Чхи! — по-девичьи звонко чихнуло над головой. Дайф испуганно шарахнулся в сторону, но не услышал ни шагов, ни шороха одежды. — Простите, мастер!       — Дура, — припечатал раздражённый мужской голос, и полукровка наконец-то понял, что это переговариваются магические камни. Возможно, эта девица давно уже выпустилась или погибла в Лабиринте. Странное место. Жутковатое.       — Кра-кра-а-а, — хрипло каркнуло из угла. Шум неощутимого ветра резанул по нервам. Плеск, шорохи, голоса — всего этого на самом деле уже не существовало. Дайф представил, как кто-то через много-много лет будет прослушивать его кристалл, и вздохнул. Какой-то камушек ехидно повторил за полукровкой, и первокурсник заинтересованно шагнул ближе. Этому кристаллу понравилось вздыхать. Передразнив гостя на все лады, он кашлянул и неуверенно спросил:       — Чего тебе надо?       Дайф чуть не ответил, но вовремя спохватился и дёрнул старшекурсника за рукав, показывая на разговорчивый камушек.       — Нравится? — беззвучно спросил Дейзи. — Тогда хватайся за него и тяни. Если ты ему понравился — легко выйдет. Если нет, то можешь не стараться — только руки изранишь.       Его голос был бесцветным как шелест. Дайф ничего не слышал — слова в его голове появлялись сами, как мысли. Думать нельзя громко или тихо, высоко или низко.       Полукровка нащупал вздыхающий кристалл и потянул. Тот оказался маленьким, чуть больше ладони. Гладким, с ребристыми семью гранями. Холодным, но легко принимающим тепло. От него шло слабое, едва заметное сияние.       «Уходим», — предупредил Дейзи, перехватывая руку. Весь обратный путь первогодка сомневался, правильный ли сделал выбор. Но он почему-то чувствовал с кристаллом связь. К тому же из всех камней вздохнул именно этот, да ещё как... Будто его тоже что-то неуловимо тревожило.       Когда ладья отплыла от ущелья, Дайф почувствовал неудержимое облегчение, от которого даже голова заболела. Какая дивная тишина! Как негромко и ладно плещутся волны! Нечеловеческие вопли и гул остались в памяти как полустёршийся кошмар. Полукровка нежно сжал кристалл, и тот негромко вздохнул. Сладко так. Успокоенно.       Надёжно спрятав находку, Дайф проследил за мерцанием русалок и почувствовал, что очень устал. На мгновение закружилась голова.       — Дейзи! — окликнул он, вцепляясь рукой в борт. — Мы скоро приплывём?       — Ветер мешает, мне тяжело грести. Но осталось немного. Тебя укачивает?       — Не знаю, — выдавил полукровка. Он то и дело терял равновесие и, чтобы не вывалиться за борт, осторожно сполз на дно ладьи. Тьма перед глазами стала абсолютной. Раны на теле жгло словно огнём, а вокруг них стало мокро и липко от крови.       — Слюна нетопыря? Да кому это поможет?       Лёжа с закрытыми глазами, Дайф догадался, что незаметно потерял сознание. Судя по голосам, Арникс благополучно доставил его в Академию и даже отнёс к госпоже Нок. Всё настолько серьёзно?       — Ему стало плохо от переизбытка магии в пещере Поющих Кристаллов. Нетопыри поглощают магию. Её надо вытянуть. А раны смазать слюной.       — Умный стал? — беззлобно хмыкнула Лиана. — Да делай с ним чего хочешь. Кому он нужен? Я устала с ним возиться. Госпожа Трис, правда, беспокоится. Но он всё равно до окончания не дотянет. Можешь сказать, что он помер, и выкинуть из Академии. Тогда действительно, может, выживет и обретёт счастье.       — Хорошо, что вы не моя хорре, — до сих пор Дайф не слышал, чтобы Дейзи говорил так зло. — Жаль, что декан в отъезде. Уверен, он бы сделал вам строгий выговор за такое отношение к больному!       — Целители весьма почитаемы. Тратить свои силы на всяких полукровок — твоё решение. Больше меня не зови.       Дверь хлопнула, и на мгновение стало тихо. Потом Дейзи сказал не очень хорошие слова в адрес госпожи Нок и принялся отмывать с первогодки присохшую кровь. Пока не заметил, что с виду бесчувственное тело беззвучно истекает слезами.       — Очнулся? — вскинулся Арникс. — Как ты? Ну... Ну что ты в самом деле...       — Я не подхожу Академии, — прошептал Дайф. — Мне здесь не место. Я не смогу стать таким, как всё.       — Чушь собачья! — заявил целитель, сжимая исхудавшую руку. — Не слушай этих умников. Ты выжил после такого опасного ритуала, тебя признал изумруд и кристалл-воздыхатель. Хватить ныть и жаловаться на судьбу. Намёками. Если ты действительно чего-то хочешь, то добьёшься этого. Лежи тут. В тебе ещё слишком много магии. Поэтому привыкнуть сложно. Я, кажется, знаю, кто может нам помочь. Никуда не выходи, ясно? Я вернусь. И не один. Не скоро, правда, но с надеждой. Мы ещё покажем госпоже Судьбе, что вертит чужими жизнями.