Ветра Ильзира

      Незнакомец в полумаске неторопливо пригубил бокал и, плотоядно облизнувшись, одобряюще ухмыльнулся. Женщина испуганно вжалась в кресло, словно попыталась слиться с яркой обивкой, она не отрывала затравленного взгляда от гостя и цветом лица могла соперничать с жителем холодного Льорда. Удивительная бледность, просто невероятная. А ведь сперва казалось, что в любовнице опального Блартвиля нет ничего особенного. Всё-таки тёмные глаза удивительно гармонично сочетаются с белой кожей и буйными чёрными кудрями.       — Так Родрэр умер? — переспросил ректор МАНИл, наливая ещё вина. Ему понравился этот особняк. Старомодно, но приятно. Очень спокойное местечко. Если бы не прыгающая по золотой клетке птичка, усыпляющая тишина создала бы ощущение напряжённой неловкости.       Хозяйка сжала зубы, словно против собственной воли могла выдать чужие тайны. Скорее всего, она надеялась, что господин Вольде опьянеет раньше её ответа. Бедняжка. Не только маги могут опустошить винный погреб и не опьянеть.       — Не смущайся, давай поговорим. Я красавиц не обижаю. Хотя на этот раз не могу обещать... безопасность. Когда в дело вплетается власть, всё приобретает зловещие обороты. Кто вас надоумил подослать под именем мёртвого мальчика королевского нетопыря?       У ректора не было доказательств, но он бил наугад, надеясь попасть в цель. К женщинам он привык, хорошо изучил их уловки и изощрённую ложь. Им трудно сохранять самообладание, когда вопросы задают внезапно, без права на размышления. Госпожа Нерил испугалась, но в её лице не мелькнуло смятение. Она не насторожилась, не начала сочинять запутанные сказки. И её страх был искренним. О нетопыре женщина слышала впервые.       — Я... плохо знаю о делах Блартвилей... — наконец пролепетала она.       — А вот это зря, — облокачиваясь на стол и подпирая рукой голову, сочувственно заметил господин Вольде. — Лжёшь зря. Если бы я был обычным магом, то, разумеется, поверил бы такой красавице. Он, твой любовник, рассказывает обо всех горестях. Тяжело ему в изгнании. Не так ли?       Госпожа Нерил досадливо закусила губку. Любят аристократишки связываться с молоденькими. Бедный мёртвый Родрэр Блартвиль. Играл ли он хоть какую-то роль в жизни отца, или его использовали до и после смерти?       — Даес не пошёл бы против Ильзира! — выпалила дамочка. — Его подставили! Ледяные маги то и дело осаждали дом. Как к себе вламывались! Что ему оставалось делать? Как он мог защититься? Но никакого нетопыря не было! Послали какого-то мальчишку. Мы его и не видели. От шпионит для Льорда и всё. Кроме общей фальшивой фамилии его с Блартвилями ничего не связывает.       — Значит, просто мальчишку? — уточнил ректор. — Прекрасно. Дивно. От чужаков на Ильзире принято избавляться. Придётся убить его. Без огласки, чтобы у магов льда не возникло подозрений...       — Почему вы смотрите на меня? — нервно выкрикнула женщина. — Хотите, чтобы я от него избавилась?       — Удивительная жестокость, — поднимаясь, посетовал в пустоту ректор. — Это ведь всего лишь мальчишка. Шестнадцать лет для смертного — брачный возраст, для мага — колыбель. Это совсем дитя. Мне более ста лет. Жизни отнимать настолько просто... что это совсем не забавно. В чём-то я понимаю лорда Фаунтлера, хотя он гораздо моложе меня. Вы ведь знакомы с любителем искусств и почётным жертвователем? Говорят, когда он учился рисовать, то сильно раздражался на натурщиков. Они зевали, поворачивали голову, моргали... Он замораживал их и продолжал рисовать. И ему было безразлично, кто перед ним: девочка или древний старик. Вы, наверное, часто общались с лордом Фаунтлером, раз поверили, что я убью ребёнка!       — В нашем мире выживает сильнейший, — оскалившись, процедила госпожа Нерил. — Я дышу лишь потому, что продала свою честь. Вся моя родня мертва. И мои маленькие сестрички. Если бы вы стали мне угрожать — я бы разделалась с Родрэром Блартвилем. Слабые умирают. Если это его судьба — зачем сопротивляться?       — То есть вы считаете, что сила нужна лишь для того, чтобы притеснять и угнетать?       — Да. И вы не можете этого опровергнуть! Вы ворвались ко мне в дом и начали запугивать! Чем вы лучше ледяного мага? Я рассказала всё, что знаю. Мне безразлично, что станет с Блартвилями, но сейчас моё благополучие зависит от подарков любовника. Без него я стану никем!       Харли Вольде выронил бокал и чуть наклонил голову, глядя на осколки. Он больше не считал женщину красивой. Она вызывала у него непреодолимое отвращение.       — Есть простые незаметные цветы со сладким ароматом, — наконец проронил он, отворачиваясь от хозяйки. — Есть безупречные розы, благоуханные и колючие. А есть с виду красивые яркие растения. Но, подойдя к ним, люди задыхаются от вони, так как омерзительным запахом цветы привлекают мух. Они растут в тени и не любят солнечных лучей. Их облепляют мерзкие насекомые. Какая жалость, что в мире столько уродства.       На мгновение ректор повернулся, но госпожа Нерил молчала, уничтожая его взглядом. Её щёки предательски алели, а грудь высоко поднималась, словно женщина задыхалась в узком пурпурном платье. Она продолжала сдерживать себя, по-прежнему боясь, что гость убьёт её за дерзкие слова. Хотела жить любой ценой.       «Мы несём огромную ответственность за детей, — думал господин Вольде, покинув особняк чужой любовницы. — Что могло в детстве так ранить, так искалечить ту женщину? Ведь она наверняка была прелестнейшим ребёнком. Этот Родрэр... Нам неизвестны его обстоятельства. Может, у него просто не было выхода. Почему он согласился на опасное задание?»       Пройдя через портал, ректор оказался в своей комнате и швырнул на пол плащ. Внимательно оглядевшись, он снял маску и подошёл к зеркалу. Господину Вольде никто не доверяет, и он отвечает тем же. Его считают чудаком, опасным безумцем и просто неприятным скрытным типом. Первогодки будут шарахаться, поэтому сблизиться с ними не удастся. Последовать примеру ледяного мага и, устранив преподавателя (отправив в отпуск к больной бабушке или тёте), занять его место? Слишком сложно. Не повторять же полузабытые уроки заново. Может, устроить перевоплощение и в облике старшекурсника водить детишек по Лабиринту? Однако там разоблачается вся ложь. Самому соваться опасно.       Ректор надел маску и пристально глянул на отражение. Экспедиция. Обычное путешествие по сумеречному миру. Если подговорить Лиану Нок и Шегверда, испытания и при этом безопасность обеспечены. Остаётся только на время отослать госпожу Трис. Эта трепетная особа никого в обиду не даст. Придётся снова переступать через «труп» беспокойной директрисы с инстинктами наседки.       — Господин ректор... какая радость...       Выйдя в коридор, Харли Вольде пожалел, что не надел амулет-невидимку. Отвязаться от Зукроупа было практически невозможно. Есть люди, которые не понимают тонких намеков и отказываются понимать прямые, извращая их по-своему. То есть если им в лицо сказать: «Убирайся вон!», они решат, что у тебя плохое настроение, и начнут вызнавать причину раздражительности, спрашивать, что случилось, и свято верить в свою непричастность. Ректор был почитателем вампиров и тайным ненавистником человечества. Возможно, это было связано с его тёмным прошлым — никто точно не знал, отчего господин Вольде чаще всего замечает дурные стороны и плохие поступки. Таких людей, как Зукроуп, он на дух не переносил и в его присутствии даже не пытался удержаться от гримасы отвращения и откровенной скуки.       — Я давно хотел сказать...       Ректор ещё не знал, что ему сообщат, но уже закатил глаза и испустил душераздирающий вздох, которому позавидовало бы любое привидение.       — Вы не представляете, что тут творится! — следуя за убегающим магом, вещал преподаватель. — Т-трис своими поблажками превратила Академию... В безумник! Дом этот... умалишения!       На самом деле Зукроуп периодически поддерживал директрису и выступал против ректора, однако сейчас в очередной раз сменил позицию.       — Этот Дайф-флопиус считает, что ему всё можно! Он нарушил все п-правила и в результате п-попал в лазарет!       «Какое преступление!» — мельком подумал ректор, невольно слушая восклицания преследователя и загораживаясь от брызжущей изо рта оратора слюны.       — В стенах нашей Академии проводятся запрещенные ритуалы!       — А вот это уже интересней. Какие именно? Жертвоприношения?       — Хуже! Ритуал заключения сил в Хранилище! Этот Дайфлопиус решил таким образом завладеть чужой силой. Бедные девочки до сих пор без с-сознания! И госпожа целительница уже не верит, что они очнутся. А теперь совсем непонятное дело. Ученика выписали... а на занятия он не ходит! Трис говорит оставить его в покое. Где порядок? А вчера? Вчера Дейзи Арникс принёс его из грота всего в крови! Нам хватает Эшера, который Академию с ног на голову с-ставит! А эти мелкие хулиганы? За Лярдином только и гляди, чтобы не копал могилы, Дэм постоянно сбегает, эльф заставляет убирать комнату младшекурсниц, Аскьери...       — Чего вы хотите? — оборвав поток жалоб, грубовато спросил ректор. Зукроуп невольно замялся — он и сам не знал, чего добивается.       — Чтобы все виновные понесли наказание! — наконец придумал он, просияв от удовольствия.       — Кухни мало? Тогда... Госпожа Тэрреф давно просила подобрать небрезгливых учеников для ухода за животными. Говорит, подопечных много, помощница не справляется. Я как-то проходил мимо — смрад стоит впечатляющий. Посылайте туда старшекурсников, младшеньких опасно. Съедят ещё... А теперь мне некогда, я очень тороплюсь, много дел!       Зукроуп не успел рта раскрыть, как ректор юркнул в Призрачную Библиотеку и захлопнул дверь. Искать его там было бесполезно. Преподаватель озадаченно потёр лысину, отколупал от косяка щепку и решил не расстраиваться. Он уже знал, кого первым пошлёт чистить клетки с нежитью.

***

      Эшер предчувствовал, что в покое его не оставят. Косые раздражённые взгляды преподавателей, шепотки... Сторонились и раньше, поэтому привыкать не приходилось. Скверно было от того, что теперь старшекурсника преследовали, будто он мог снова кому-то навредить. В этом, конечно, был и положительный момент. Самозванец затаился. Видно опасался, что его примешают к покушениям. Кайт осторожно проверял информацию о преподавателях, впервые отказавшись от излюбленного метода — нападения. Правил в новой стратегии было несколько. Никому не доверять, особенно боевому магу. Слишком уж подозрительно это сближение. Вести себя смирно и терпеть сколько хватит сил. Наказания изнуряют, а для сражения нужно полностью восстановиться — раны ещё не зажили. Последнее, третье правило, Эшер ещё не утвердил. Он смутно ощущал, что двух недостаточно, но пока ничего не мог придумать. Бороться с неконтролируемыми припадками — то же самое, что и терпеть унижения. Мерзко, но выхода пока нет. Не позволять же Самозванцу издеваться всю оставшуюся жизнь...       «Нужно избавиться от него до того, как настанет время пройти Лабиринт», — думал Эшер, выходя из Малого Коридора. Иллюзии он угадывал с первого взгляда и мгновенно разметал магией, не выполняя при этом заданий. Неудивительно, что преподаватели так злились. Никто не приходил на экзамен, вынуждая поставить оценку под страхом неминуемой смерти.       — Эшер Кайт? Это ты? Погоди минуточку!       Старшекурсник глубоко вздохнул. Терпеть. Восстанавливать силы. Приготовившись к долгому нудному разговору, он повернулся и недоверчиво глянул на незнакомого ученика. Целитель? Последний курс? А, это тот самый... Арникс, прозванный Спящей Красавицей за длинные волосы и беспробудный сон. Опять по поводу полукровки?       — Я не собираюсь вам помогать! — сразу отрезал Кайт. — И в заговорах участвовать не намерен.       — Знаю-знаю, — покладисто закивал Дейзи, подбираясь ближе. — И всё же послушай, что я скажу. Я ведь не с пустыми руками явился. Хочу тебя подкупить.       Эшер хмыкнул. Как будто деньги для него что-то значат! Впрочем, Арникс из бедной семьи. Что он может предложить? Бесплатное лечение и свои услуги в качестве персонального целителя?       — Я хорошенько подумал о том, что может тебя заинтересовать, и, кажется, нашёл идеальное решение, — продолжал интриговать Дейзи, оживлённо оглядевшись. — Я составил зелье... Особое зелье, не приворотное. Оно полностью избавляет от боли. Что бы с тобой ни делали — никаких ощущений. И так целый час.       — А ты, видно, тоже за мной наблюдаешь, — с плохо скрываемым отвращением заметил Кайт. Однако уходить он не торопился.       — Да кто же не знает, что ты постоянно попадаешь в переделки? Так вот. Я хочу тебе предложить мой чудо-эликсир. Но честно предупреждаю, что побочные эффекты... в общем, я ещё не знаю, как их убрать.       Оба замолчали. Эшер не хотел выдать заинтересованность, а Дейзи боялся, что его выгодное предложение разом перестанет быть заманчивым.       — Ладно, скажу честно, — наконец встрепенулся целитель. — Во время действия зелья всё идеально. Нет ни сонливости, ни замедления в движениях. И голова ясная. Можно сражаться в полную силу. Но после будет болеть всё тело, всё, а не полученные в бою раны. И боль будет такая... в общем, эликсир нужно использовать лишь в крайнем случае.       Кайт продолжал молчать. Он понимал, что сейчас ему предлагают именно то, что может спасти жизнь. Нанося глубокую рану, враг уверен, что противник ослаб, что больше не может оказать сопротивления. Самозванец не является исключением. И всё же это... очередная слабость? Чего добивается целитель? Что, если он действует заодно с врагом, если добавил в эликсир каплю яда?       — Чего тебе нужно? — прямо спросил Эшер, внимательно взглянув на старшекурсника.       — Мне? Ну, это не совсем для меня. Вытяни лишнюю магию из моего маленького приятеля. Ты ведь не боишься запретов, к тому же был Хранилищем. Не все преподаватели способны управлять потоками энергии. Да и кому нужен самый бесполезный ученик? А мы заключим сделку и...       — Нет, — ровно отрезал Эшер Кайт, мгновенно поняв, ради кого затевалась сделка. — Этот полукровка ДОЛЖЕН был умереть. Нет смысла поддерживать в нём жизнь. Такие, как он, не имеют права на существование.       — Но почему? — Дейзи впервые осознал, что неприязнь Эшера вызвана не скукой и не глупыми суевериями. — Слушай, в чём провинился малыш? Он замечательный тихий послушный ребёнок, чудом выдержавший столько испытаний. Что не так? Чем он тебя обидел, Эшер?       — Ты когда-нибудь видел эльфиек? — вместо ответа спросил тот.       — Нет, при чём здесь это?       На этот раз терпение Кайта истощились. Он молча развернулся и направился в сторону уголка нежитеведов. Терпеть. Накапливать силы. Выжидать. Какими бы оскорбительными ни были задания Зукроупа.       Эшер мрачно оглядел ненавистные стены и подумал, что ильзирские учителя сами усердно роют себе могилу. Он всем телом ощущал негодующую возрастающую силу — зловещую предвестницу припадка. Нужно спокойно вдохнуть. Выдохнуть. Закрыть глаза. Если бы его не трогали — самим было бы проще. Позади мелькнула тёмная тень, но теперь Кайт знал, что это не Самозванец. Кто-то из стражей Академии. Могут ли они быть тем призраком, прижившимся в Лабиринте и жаждущим забрать у него силу?       Дейзи зло стиснул пузырек с эликсиром и чуть не плюнул вслед несговорчивому юнцу. Отчаянная попытка провалилась. Из-за чего? Необдуманного упрямства?       Дальнейшие события показали, что день определённо не задался. Трис прознала-таки о затеваемой экскурсии и, подняв бурю (прихватившую и юного целителя), ворвалась в ректорский кабинет. Внутри, вопреки ожиданиям, она разом успокоилась и тихонечко подкралась ближе, вертя в пальцах гипнотизирующий амулет. Харли Вольде, однако, вовремя обратил внимания на снятую сережку и предусмотрительно отвёл взгляд. Арникс тоже не понравился ему сердитым выражением лица, поэтому смотреть пришлось в окно — там было на удивление ясно, даже проглядывал солнечный лучик.       — Никогда не думала, что вы так заинтересованы в образовании наших учеников, — издалека, сладким вкрадчивым голосом атаковала директриса. Она продолжала якобы нервно теребить лунный камень, хоть уже поняла, что подобные трюки с господином Вольде не пройдут. — Раньше вы никогда не высказывали такого рвения. Скажите, а какую роль сыграет прогулка в учебном процессе? Насколько я помню, вы не травник и не природник...       Она не сомневалась, что чудаковатый ректор решил в очередной раз над всеми подшутить. Например, завести учеников в лес и бросить их там. Или заставить переплыть ледяную речку, кишащую голодной нежитью. Вайолет свято верила в то, что господин Вольде — бездельник и что выбрали его исключительно благодаря способности всех дурачить. «Шут, паяц!» — мысленно ругала она, вспоминая странную улыбку и неприятную манеру подкрадываться сзади. — Точно вампир. Все силы выпил. Хоть бы сгинул где-нибудь. Не пропадём».       Ректор относился к дамам снисходительно, пугал, но извинялся и никогда не вымещал на них злобу. С первого взгляда могло показаться, что он общительный, иногда галантный дамский угодник, но те, кто близко его знали, видели, что Харли Вольде никого в сердце не впускает.       — Дорогая Вайолет! — торжественно произнёс он, поднявшись с места и отойдя к окну. — Голубушка, я всего лишь хочу ближе узнать новых учеников. Они пленники. Бедные брошенные детки. Прогулка будет совершенно безопасной. И, обещаю, никаких фокусов!       — Зукроуп справится с этим лучше, — сверля ректора тяжёлым взглядом, сообщила Трис. — К тому же вы настаиваете, чтобы все ученики были там, хотя прекрасно осведомлены о состоянии Дайфлопиуса Скромнуса! Что вы задумали, господин Вольде?       Атмосфера становилась всё напряженней, и Арникс уже подумывал сбежать, когда ректор жёстко велел женщине заняться «своими обязанностями». Он был явно раздражён, и всё же целитель рискнул спросить, может ли он сопровождать полукровку. Ответ господина Вольде не предсказала бы сама Трис, но на этот раз эксцентричный маг коротко кивнул. Дейзи честно готовился к походу, собирал укрепляющие травы... но вечером засиделся за книгами, и утром Дайф наблюдал привычную картину, неосведомлённые об особенностях старшекурсника дежурные стучали по тазу и поливали спящего водой.       Полукровка не сильно расстроился из-за того, что опекун останется в Академии. Иртен полностью завоевал его доверие ещё до того, как стал проводником. Правда, было тоскливо от того, что однокурсники оживлённо обмениваются впечатлениями, а он ничего не видит, кроме их расплывчатых силуэтов. Но теперь Дайф научился немного различать отпечатки магической силы на предметах. Он видел оставляемые следы обуви, светящиеся столбы деревьев, серебристую энергию ветра, кристаллики воды. Он видел магию, рождаемую природной силой. Начинал отличать лечебные травы от простых, обычные камни от амулетов и искусственно созданных кристаллов. Впечатления были совсем другими. Но юный маг страдал от того, что не видит эмоций на лицах, не может отличить утро от вечера и различает еду только на вкус. Раны на теле болезненно пыли, полукровка быстро уставал и страдал от бессонницы.       — Сейчас мы сядем в лодку и отправимся на берег. Там вы сможете познакомиться с новыми для вас обитателями сумеречного мира. Не все создания хорошо переносят неволю. Вы сможете наблюдать их в природе. Изучить местные растения и просто отдохнуть от однообразных дней в стенах Академии.       Родрэр Блартвиль смотрел на ректора с неприязнью. Он не понимал, зачем тот тащит их в какую-то дикую глушь, да ещё рано утром. Озеро волновалось, брызги захлестывали огромную ладью, дул холодный пронизывающий ветер, и вся живность попряталась, опасаясь дождя. Ученики кутались в одинаковые прогулочные мантии, девочки жались друг к дружке, опасливо заглядываясь на тёмные глубины за бортом. Никому не пришлось грести. Ректор использовал какую-то магию, и лодка сама легко подскакивала на волнах, двигаясь против ветра к тёмной полосе берега. Мёртвый Шут — очередной страж Академии, скорчился на корме, пряча лицо. Господин Вольде приказал ему охранять учеников, но никто из подопечных не осмеливался взглянуть на низкорослое жуткое существо, испещрённое шрамами.       — Хочу обратно, — плаксиво вздохнула Дарсия, поправив растрепавшиеся волосы, собранные в два хвоста и оттого на ветру напоминающие крылья ворона. — Я замёрзла, а мы даже еду с собой не взяли. Когда мы вернёмся?       — Не ной, — велел Нежный Маркиз, на удивление просто принявший утомительное задание. — И без тебя тошно.       — Господин Вольде, когда мы поедем назад? — жалобно воззвала девочка, не вняв совету однокурсника.       Ректор не сразу заметил, что его о чём-то спросили. Он повернул голову, вытер с маски блестящие брызги и, щуря глаза, переспросил, что случилось. Дарсия упрямо повторила вопрос, но Харли Вольде не зря считался одним из тех, кого трудно переносить. Уклончиво отозвавшись, что всё зависит от успеха учеников, он снова отвернулся от детей и принялся насвистывать задорную мелодию, прерываемую яростными порывами ветра.       Первокурсники сердито перешёптывались, и лишь Дайфу, казалось, было безразлично, что происходит вокруг. Он резко озирался, словно мог разглядеть что-то новое, доверчиво прислушивался к редким замечаниям господина Вольде и, кивая, безмятежно улыбался. Родрэр смотрел на него и думал, что приятель ничуть не изменился. Он видел его редко, больше мельком, ведь сейчас полукровка жил у Арникса и не посещал занятия. Странно, что его заставили выйти теперь. Или сам напросился?       Впрочем, кое-что в Дайфлопиусе изменилось. После стычек с Эшером Кайтом он вёл себя слишком беспокойного и лишь теперь обрёл нехарактерную странную уверенность. Возможно, заглянув в лицо истинной смерти, полукровка забыл о всех страхах?       Родрэр уперся локтем о борт и невидяще уставился на пенящиеся волны, вспоминая последний разговор с лордом Фаунтлером.       — Ты ведь понимаешь, что тебя не должны отчислить? — спросил маг льда, рассматривая замороженную ящерку. Наверное, думал, что трагически погибшее животное можно выдать за искусно сделанное украшение. — Если бы ты раньше рассказал о том, что натворил, я бы позаботился о полукровке иначе. Сделал бы так, чтобы он никогда не очнулся. Ведь всё к тому и шло. Я догадывался, что ритуал — твоих рук дело. И, так и быть, не стану тебя наказывать. До сих пор ты ни в чём не ошибался, а я так милосерден... Следи за своим дружком. Я повредил ему память, но помимо меня здесь есть несколько одарённых магов. Если они решат узнать, что произошло на самом деле, то, вполне возможно, докопаются до истины. И неизвестно, что с тобой сотворят. Ты должен быть очень и очень осторожным. И приглядывай за приятелем. Если к нему внезапно вернётся память... избавься от него. Ты способен убить?       — Я не знаю, — поняв, что молчанием не отделаться, глухо ответил Родрэр.       — Начинать нужно с малого, — отламывая головку ящерице, задумчиво произнёс лорд Фаунтлер. — Вокруг тебя постоянно вертятся вупырики. По плечу ползёт. Поймай его и убей.       Юноша гадливо вздрогнул и поспешно снял с себя мохнатую мелкую тварь, крайне разгневанную бесцеремонным обращением. Безобидное существо с шипением разевало пасть с тонкими, как иглы, зубами, но не кусало, только отчаянно вырывалось.       — Это же не миловидный кролик. Не домашнее животное, — Лорд Фаунтлер внезапно зевнул и прикрыл глаза, словно не собирался наблюдать за подопечным. — Как ты собираешься выживать в этом мире? До твоего блистательного конца ещё немало времени. Ты трусишь? Чуть не убил своего однокурсника и боишься свернуть вупырику голову?       Вблизи тварь казалась ещё противней, но она была ЖИВОЙ. Тёплой. И яростно билась, борясь за свою свободу. Родрэр сильнее сжал пальцы, зверек с сиплым писком быстрее забил крыльями и щёлкнул зубами. Юноша закрыл глаза и стиснул кулак, чувствуя, как ломаются хрупкие кости.       — Я ожидал большего, — насмешливо оповестил маг льда, подойдя ближе и наступив на бьющегося в агонии вупырика. — Это некуда не годится. А твоя жалость лишь усугубила его страдания. Придётся заняться твоим воспитанием. В следующий раз задание будет более сложным. Разочаровывать меня опасно. За каждый проступок я буду наказывать тебя. Будь осторожен, дружок. Не показывай свою слабую сторону перед такими, как я.       Родрэр вспомнил, как смотрела на него умирающая тварь и отвернулся от мрачного пейзажа, пытаясь прогнать воспоминания. Тем же вечером лорд Фаунтлер принёс очередную жертву и протянул на раскрытой ладони. Птенец доверчиво пригрелся и нахально пищал, разевая огромный яркий рот. Блартвиль не колебался, зная, что маг льда в любом случае уничтожит крошечное беспомощное существо. И сейчас, глядя на спокойного, такого наивного Дайфа, он понимал, что в глазах лорда Фаунтлера полукровка ничем не отличается от пойманных безобидных животных. Он сам не знал, что в него вселилось, но когда ладья оказалась у причала, Родрэр, проходя мимо Дайфа, незаметно, но сильно толкнул его. Разумеется, всплеск вывалившегося за борт ученика привлёк всеобщее внимание. Девочки принялись визжать и звать на помощь, Нежный Маркиз перегнулся через борт, глядя в воду, но никто не бросился на помощь.       Ректор на мгновение замер, а потом велел скорее переправиться на причал. Многие послушались, однако взгляды были прикованы к беснующимся волнам.       Дайф вынырнул далеко. Он больно ударился о холодную поверхность и не сразу понял, куда выплывать. Совершенно запутавшись, он растерянно взмахивал руками, но не плыл, пока не почувствовал, что его выталкивает вверх. Жадно вдохнув, полукровка подавился волной и отчаянно закашлялся. Возможности позвать на помощь теперь не было и оставалось надеяться, что кто-нибудь заметил его пропажу.       — Эй, плыви сюда! — крикнул господин Вольде, но из-за необычно зрения Дайф захлёбывался в каждой волне и силы уходили лишь на то, чтобы держаться на поверхности.       Сгорбленная фигурка Мёртвого Шута наконец-то разогнулась. Из-под рваного плаща выскользнули проеденные смертью крылья. Тяжело взмахнув ими, гарпия скользнул над самой водой и, когтистой лапой подцепив тонущего ученика, выбросил его на доски причала. Полукровка, задыхаясь, отчаянно кашлял, однокурсники боязливо топтались в стороне, и лишь ректор присел возле несостоявшегося утопленника, поглаживая его по мокрым волосам.       — Соберите веток и разожгите костёр, — велел он, мельком глянув на бесполезных детишек. — Устроим небольшой отдых перед нашим походом. Собирайте только сушняк и не снимайте перчаток. Не расходитесь далеко. Если вы думаете, что здесь обитает только мелкая нежить вроде вупыриков, то глубоко ошибаетесь.       Тихий страж уродливым наростом сидел на огромном мёртвом дереве. Изредка он вертел головой, следя за передвижениями учеников. За это время маг, управляя ветерком, высушил одежду и волосы полукровки. Впрочем, это не могло заменить согревающий жар настоящего костра. Дайф наконец-то перестал дрожать и слабо улыбнулся. Ректор, накрывший его плащом, тоскливо вздыхал, но даже он чувствовал, что слепой мальчишка нуждается в поддержке. Харли Вольде ободряюще потрепал бедолагу по плечу, оглядел рассевшихся вокруг учеников и вдруг вспомнил, как в юности так же сидел с друзьями у огонька. Как баловались, пугали друг друга жуткими историями...       — Хотите узнать, как обычные люди становятся некромантами? — придав голосу таинственную мрачность, полюбопытствовал ректор. — Правда, это очень печальная история. Она о смерти, о любви, о надежде и тоске. Совершенно обычная и в то же время особенная повесть. Я расскажу её и без просьб. Полагаю, вы уже знаете, что у господина Тэррефа есть необычная эксцентричная супруга. Её дразнят Седой Ведьмой из-за лохматых буйных кудрей. Совершенно белых. Кто ещё может похвастаться столь ранней сединой? Так вот. Молодая пара горя не знала. Жили у моря, в добротно сколоченном домишке. Он ловил рыбу, она... всегда была необычной. Уже тогда, юной девушкой, Седая Ведьма увлекалась охотой. Её отец был королевским егерем, но несчастный случай свел его в могилу. Госпожа Тэрреф ведала многое. Она ставила силки, мастерила ловушки и обучала собак. Те были верными друзьями. Пока в колыбели дивным образом не появился младенец.       — Откуда вы знаете всё это? — недоверчиво спросила Дарсия.       — Слухи распространятся впереди людей и надолго остаются позади. Я узнал это не сразу, от разных собеседников. Часть истории рассказал мне сосед, об отце обмолвилась Седая Ведьма, а ребёнка я видел сам. Совершенно случайно я путешествовал в тех краях и останавливался в уютном домишке на ночлег. Меня встретила молодая мать, баюкающая ребёнка. Винсент был в море, и она долго не решалась открыть мне дверь. Тогда ничего плохого не случилось. Я отдохнул и отправился дальше, а они продолжили растить ненаглядного сынишку. И все было хорошо. Пока на горе не поселился некромант. Тёмная магия притягивает несчастья и дикую нежить. Однажды супруги проснулись... и не сразу поняли, почему в доме так тихо. Женщина оглядела комнату и увидела, что люлька опутана чем-то густым и белым. Она подошла ближе и с ужасом поняла, что это склизкая паутина. Однако сквозь густую пелену был виден спокойно спавший ребёнок. Седая Ведьма порвала липнущую к рукам сеть... и увидела, что её сын выеден изнутри, а в глазницах копошатся крошечные паучки. Разумеется, она не вынесла этого зрелища и упала в обморок. А обернувшийся на шум муж увидел, что её волосы стали совершенно седыми...       — Разве бывают такие пауки? — спросила Эрмина, погладив записывающий историю кристалл.       — Встречаются. Был я однажды в Загадочных Землях... Но это совсем другая история, а я ещё не закончил нашу. Винсент решил, что на ребёнка наслал проклятие колдун с горы. Он молча взял нож и вышел из дома с твердым намерением убить некроманта. Однако того как назло не оказалось дома. В мрачной хижине было полно различных вещей. В том числе и книга о воскрешении мёртвых. Заметив её, Винсент просто не мог пройти мимо. Он похитил бесценный экземпляр и спустился к жене, уверяя её, что не всё потеряно. Винсент принялся усердно изучать пожелтевшие страницы. Несколько раз он возвращался к хижине некроманта, чтобы украсть ритуальные предметы и магические кристаллы. Наконец всё было готово. Седая Ведьма считала, что супруг сошёл с ума, но у неё не хватало сил избавиться от обезображенного тельца единственного чада. А дальше... Многие уже знают, насколько опасны магические ритуалы. Тэрреф призвал мощные тёмные силы и не смог их контролировать. Его сын превратился в уродливую нежить и убежал, не узнав родителей, а сам Винсент почти потерял зрение. С тех пор он не мог ловить рыбу. Вернувшийся некромант, обнаружив кражу, вздумал проучить вора, но застал семейство в крайне бедственном положении. Неудачливый заклинатель метался в жару, поседевшая тихая жена молча сидела рядом. Она не готовила еду, не следила за хозяйством и надеялась, что они оба скоро умрут. Чувствуя вину за случившееся, некромант начал помогать молодой паре, не открывая, впрочем, что это из-за его чар в обычное место пришли жуткие твари. Ну вот и закончилась история, выводы делайте сами. Какие у кого вопросы?       — Сколько вам лет? — огорошила Эрмина, вызвав всеобщее недоумение. — Вы говорили, что были в гостях у господина Тэррефа, а я слышала, что ему более ста лет! Вы же выглядите моложе.       — Ты очень интересная девочка, — помолчав, безрадостно отозвался ректор. — Не стоит об этом распространяться... но мне более четырехсот лет. Я живу так долго, что это иногда кажется проклятием. Не помню ни лица матери, ни тепла любимой. Все мои знакомые умерли. Я очень стар, поэтому не обращай внимания на мои чудачества.       — Разве можно так долго жить? — не выдержал Нежный Маркиз. — В чём секрет?       — В правильном использовании магии. В гармонии с ней. Если я начну впитывать силу амулетов или бездумно тратить её, устраивая землетрясения, — моя внешность постепенно начнёт изменяться не в лучшую сторону. Магия регенерирует моё тело. Мне с самого рождения не требовалось для этого много усилий. И вы этому научитесь. Со временем. Теперь понимаете, почему так важно, чтобы у молодых магов был мудрый наставник?       — Эшер Кайт зазря использует огромное количество магии. И наставника у него нет. Так почему же с ним все в порядке?       Ректор медленно обернулся и мысленно похвалил себя с удачным выбором темы. Вопрос задал Родрэр Блартвиль. Мальчик, из-за которого и затевался поход.       — А с чего ты взял, что с ним все в порядке? — вкрадчиво полюбопытствовал ректор, изобразив безмятежную улыбку. — Твой Эшер Кайт сгорит года за два. Просто уничтожит себя собственной магией. И я лишь надеюсь, что до этого он не натворит бед. Я держу его в Академии ради безопасности мирного населения. Я щажу его и не заковываю в цепи. А он платит за моё милосердие чёрной неблагодарностью.       — Значит Эшер Кайт... скоро умрёт? — потеряно спросил Дайф.       — Целительница говорила, что его тело уже начало разрушаться. Раны затягиваются только благодаря магии. И её настолько много, что Кайт почти не человек. Оболочка будет разрушаться, силы возрастать. Но вы не должны ничего опасаться. Теперь к старшекурснику приставлен персональный страж.       — Так значит и он тоже....       Родрэр пробормотал это тихо, отвернувшись, но Харли Вольде услышал. Разумеется, он не понял, что имел в виду странный мальчишка, но спрашивать не стал, догадываясь, что не узнает правды. Велев потушить костёр, ректор наконец-то провёл небольшую экспедицию, делясь наблюдениями о сумеречном мире. Он показал, как растения-мухоловки заманивают насекомых в приоткрытые ловушки, как вупырики пьют древесный сок, стекающий по стволам плачущих ивий. Они наткнулись на дикого нетопыря, небольшого, покрытого тёмной короткой шерстью и прячущегося за широкими перепончатыми крыльями, попробовали нектар огромных сиреневых цветов чахии, научились определять направление в мире, где небо постоянно скрывает дымка. Дайфу приходилось труднее всего. Он мало что понял, зато очень устал. Иртен чуть ли не на себе тащил его сквозь царапающие тело сучья. Под конец господин Вольде все-таки соизволил обратить внимание на состояние ученика и выбрал полянку для отдыха.       — Нетопыри в отличие от вампиров пьют древесный сок, — задумчиво произнёс ректор, разглядывая кроны. — Вот, к примеру, тусс. Хотите попробовать, чем питались наши стражи?       Он сделал на белом стволе глубокий надрез, и по шелушащейся поверхности скользнула густая алая капля. В точь-точь как кровь. Эрмина отшатнулась назад, как и остальные слегка испуганные девочки. Никому не хотелось первым отведать сомнительное лакомство нетопырей.       — А вы уверены, что людям это можно? — с сомнением спросил Нежный Маркиз. Ректор вел себя слишком просто и беспечно. Он производил впечатление крайне легкомысленного человека, поэтому не знающие его ученики часто совершали глупые ошибки, принимая его за дурака.       — Узнаешь первым, — жестом фокусника извлекая из складок одежды бокал, промурлыкал господин Вольде. Красная жидкость медленно заполнила прозрачное дно, и он неторопливо оглядел учеников. На многих девичьих личиках читалось нескрываемое отвращение. Родрэр, Иртен и Нежный Маркиз оставались спокойными. Дайф встревоженно спрашивал, что происходит, оборотень прятался в кустах, приняв истинное обличие, какая-то особо чувствительная малышка прижимала к губам платок. На её счастье ректор знал, что нетопырёнок — парнишка, и не собирался издеваться над девочками.       — Итак, юный Рунор, отведайте первым и скажите, можно ли это пить людям, — поднося бокал к губам Нежного Маркиза, велел ректор. — Пей. Или ты... струсил?       Леонар молча принял сок и, сохраняя то же высокомерно-презрительное выражение, сделал несколько глотков. Его лицо ничуть не изменилось — выдержке потомка знатного аристократичного рода стоило позавидовать.       — Сносно, — только и сказал он, передавая угощение Родрэру. Блартвиль отстранёно взглянул на господина Вольде, тот кивнул, и юноша приложился к бокалу.       — Ну как? — поинтересовалась Эрмина, не дождавшись впечатлений. Родрэр равнодушно пожал плечами. Напиток был чуть кислее и гуще воды и на этом различия заканчивались.       Иртен замешкался, но все же коснулся губами края бокала, Дайф допил за всеми и облегченно вздохнул, поняв, что ничего страшного ему не грозит.       — А теперь все высуньте языки! — хлопнув в ладоши, весело приказал ректор.       — Простите, что? — ошеломленно спросил Нежный Маркиз, не веря своим ушам.       — Не смущаемся, здесь все свои. Я жду.       Ещё ранее пойманный оборотень Нурри засмеялся и привычно высунул язык, окрашенный красным соком. Жоффрен, вспомнив, что он хулиган, охотно последовал примеру. Ректор с невозмутимой улыбкой наблюдал за учениками. И лишь Иртен Вольц, поняв, в чем дело, плотно сжал губы. Он не подозревал, что ловушка куда хитрее, чем кажется.       — Господа, не стесняемся. Здесь все свои, — театральным жестом окинув хохочущих мальчишек, произнёс Харли Вольде и вдруг, неуловимо быстро метнувшись к нетопыренку, надавив на щеки, разжал ему рот. Иртен отчаянно извивался. Его острые зубки клацнули, чуть не прокусив преподавательский рукав.       — Так значит...       Договорить ректор не успел. Вырвавшийся ученик расправил перепончатые крылья и взмыл вверх, ломая хрупкие ветви. Господин Вольде так же не стал медлить. Его материализованные крылья были почти такими же, только широкими и чёрными, с массивными когтями на сгибах. Именно такими их изображали на редкий мрачных гравюрах с вампирами. Погоня продолжалась недолго. Нетопыренок был вёртким, он отчаянно шипел и кусался, но Харли Вильде спустил его с небес и предстал перед изумленными учениками, держа отчаянно вырывающееся существо с сиреневыми глазами и израненными о сучья крыльями.       — Вам выдался редкий шанс познакомиться с нетопырями совсем близко, — произнёс ректор, связывая пленника мощным заклинанием. — Нетопыри — те же оборотни. Могут прикидываться людьми так, что никто и не заподозрит. Их отличительные особенности: клыки и иллюзии. Они могут мастерски подделывать сны и даже похищать воспоминания. Разумеется, такие способности привлекли немало внимания.       — Это... Иртен? Или оборотень? — робко спросила Эрмина, первой начавшая приходить в себя. — А где настоящий Иртен?       — Его никогда и не было. Этот зверек мастерски играл свою роль. Разумеется, теперь он...       — Нет!       Харли Вольде изумлённо вскинул голову. Мёртвый Шут грузно слетел с ветки, но едва когтистые лапы коснулись земли, его тело начало меняться. Перья слились в узор платья, женщина устало распрямилась, и изумленные первогодки наконец-то узнали госпожу Трис.       — Вот как? — медленно протянул ректор, продолжая держать нетопырёнка. — Ваши превращения всегда поражают, госпожа. Даже я не смог вас разоблачить.       — Не нужно лишних слов, Харли. Немедленно отпусти ребёнка! Я знала, что ты не просто так затеваешь это. И я не позволю причинить вред нашему ученику!       — Трис, дорогая... Это нечисть. Во всех королевствах нетопыри признаны животными. Умненькими зверьками с уникальными способностями.       — Но Лир Аскал...       — Он редкое исключение.       — Всё равно это мои дети, — хватая Дайфа и прижимая к сердцу, уверенно заявила директриса. — Твоя забота — старшие курсы. И ты не должен вмешиваться в наши дела!       Харли Вольде неопределенно хмыкнул и небрежно выронил обездвиженного ученика.       — Мы поговорим после, — холодно заметил он, дематериализуя крылья. — Однако это не значит, что я позволю нетопырю сбежать.       — Я тоже присмотрю за ним. Поверьте, мне и в голову не приходило терять прилежного одарённого ученика.       Ректор мельком глянул на озадаченных детишек и отошёл в сторону, позволив Трис приблизиться к зверёнышу. Он был раздражён, но другой вопрос волновал его сильнее. Кого им подсунули ледяные маги под именем Родрэра Блартвиля? Выходит, что не нетопыря. А ведь он именно так и считал. Слепой полукровка, единственный наследничек знатного рода, беглый королевский питомец... Кого ещё заманила в чародейские сети опасная МАНИл?       Харли Вольде внимательней посмотрел на бледного ученика. Разноцветные глаза, неестественная для флейландца кожа... А главное, странная пустота во взгляде, словно враги подослали им не ребёнка, а ожившую куклу.       «Да что же ты такое? — подумал ректор, изучая устало застывшие облака и не обращая внимания на откровенную враждебность госпожи Трис. — Я должен узнать это раньше, чем совершится что-либо непоправимое. Что же мне... взять его... А это мысль. Я гениален. Безусловно. Чтобы выяснить правду, нужно всего лишь взять его в ученики. Никто и слова не скажет. Традиция есть традиция. Я смогу наблюдать за ним и при случае раскрыть. Вайолет посоветовала бы помощь Кайта... Но я и сам смогу все разрешить. Какие бы он не воздвигал меж нами стены — я сломаю их».