Ветра Ильзира

      Лорд Фаунтлер не любил притворяться хорошим. Ему не нравилось, что ради встречи с мальчишкой приходится вставать до восхода солнца и использовать амулеты невидимости.       — Мне ведь можно взять себе... двух учеников? — спросил он, пользуясь тем, что Седая Ведьма вынуждена принять его помощь. Один из нагов подземелья облез и, кажется, собрался отправиться в мир иной, недоступный озорным старшекурсникам.       — Зачем? — сухо спросила женщина, поглаживая змею по изъязвленному зеленоватому хвосту. — Впрочем, запретов нет. Берите. Только не чужих.       — Хорошо. У меня есть на примете несколько первокурсников. Очень способных... У одного скрытый дар, зато другой идеально подходит...       — Мне долго его держать?       — Змейку? Отпускайте, он уже спит.       — Странно, что вы одарены столькими талантами. Магия льда, алхимия, целительство... Что ещё?       — Я рисую, пою, играю на арфе. Небольшой. Особенной. Вероятно, вашего Дикошу кто-то проклял. Не похоже на болезнь. Видите это? Это руна. Знаете, наги очень чувствительны к словам. Одного неосторожного достаточно. Вы ведь...       — Я ругаю только учеников, — фыркнула госпожа Тэрреф. — Из нежити наги наиболее безобидны.       — Куш-шать подано, — прошипел Аскирай — главный страж подземелья. Седая Ведьма устало разогнула спину и задумчиво глянула на мага льда, гадая, стоит ли приглашать к столу этого скользкого мерзавца.       — Кого вы хотите в ученики? — спросила она, решив уйти от неприятных размышлений.       — Леонара Рунора. Сына того самого маркиза Рунора. У мальчика талант к алхимии.       «И такой же гадкий характер, — отметила женщина. — Вот уж действительно учеников подбирают под себя. Шегверд взялся опекать Эшера Кайта, а Винсент отказывает несносному Лярдину. Создаётся слишком крепкая связь. Заматывает намертво. Не удивлюсь, если Трис примет-таки слепого полукровку. Она ведется на его смазливое личико. Этот Леонар знает себе цену. Хитер, легко выпутается из неприятностей, подставив товарища...»       — Кого еще? — спросила она вслух.       — Родрэра Блартвиля. Его дар не так очевиден... Но мальчик очень талантлив.       Седая Ведьма согласно кивнула. Этот ученик так же вызывал у неё неприязнь. Закрытый, необщительный, недоверчивый. Дети так себя не ведут. Со входа повеяло холодом, и преподавательница резко обернулась, крикнув:       — Изольда!       Холодная Дева остановилась, непонимающе глядя на госпожу Трис. В подземелье было влажно, вода достигала щиколоток, поэтому стихийница шла по льду.       — Наги не выносят холод, — ледяным голосом напомнила Седая Ведьма. — Что тебе нужно?       — Я думала, госпожа Трис здесь.       — Она уже ушла. Не знаю куда.       — Красивая девочка, — заметил лорд Фаунтлер, едва стих стук каблучков.       — Ничего особенного.       — У неё красивая кристально чистая душа. Она гордая, честная... пусть и не очень внимательная к другим. С Энджелом Шегвердом они были бы идеальной парой. Только вот сами они никогда не сделают шаг навстречу. За такими девушками нужно долго настойчиво ухаживать. Пострадать за них. Надоесть так, чтобы привыкла видеть возле себя.       — Уж не собираетесь ли вы... — усмехнулась госпожа Тэрреф.       — Н-нет. Я не способен на возвышенные чувства. И сердце моё никогда не трепещет. У всех магов наступает момент, когда они перешагивают за человеческие пределы. И после этого обыденное им чуждо.       — Я не согласна, но не стану спорить.       «А я поиграю с девицей так, что ты не заметишь, — отведя взгляд, подумал маг льда. — Я не способен полюбить её, она — меня. Но что-то между нами определённо есть».       После болтанки по волнам озёра и тряски в карете лорд Фаунтлер чувствовал себя отвратительно и проклинал условности, запрещающие лишний раз использовать магию. Даже если кто-то следил за ним, визит к королеве Сифора не должен был вызвать подозрения. Интересно, насколько глубоко ректор вникает в дела подчинённых. Впрочем, во дворец соглядатаи точно не сунутся.       Было принято считать, что все ведьмы — рыжие, однако гостя встретила высокая златовласая красавица в строгом платье с неожиданно глубоким вырезом.       — Госпожа ждёт вас, — низким контральто пропела она, недоверчиво и враждебно следя за гостем. — Вы хорошо себя чувствуете?       — Ах, все в порядке, — быстро прикладывая платок к лицу, отозвался лорд Фаунтлер. Здесь было жарко. На стенах горели светильники, огненная магия сплетала на стенах заклятья, тлеющие, как разбитые в узор угли. Чужака эта мощная дикая магия в мгновение сожгла бы до костей. Магия огня отдавала безумием. И она заражала им своих адептов. Стихии всегда считались опасными для людей. Любая из них могла нанести непоправимый вред.       В то время как маг льда навещал её величество, ректор не терял времени даром.       — Я, Харли Вольде Энтри, ректор Магической Академии Наук Ильзира, выбираю Родрэра Блартвиля своим учеником!       Зукроуп выронил кристалл, рассыпавшийся после удара серебристой пылью.       Внезапно ворвавшийся в аудиторию ректор и без того шокировал учеников, не успевших отдохнуть от путешествия, которое им надолго запомнится... а тут еще такое заявление!       — И чему же вы будете меня обучать? — подняв спокойный взгляд, медленно, почти нагло спросил Родрэр. — Господин..?       — Я научу тебя магии, — просто ответил тот. — Магии без разделения на стихийную и природную. Научу тебя свободно парить в небе, управлять погодой, спасать жизни людям. Ты сможешь приказывать живому и неживому, и твоё имя станет известным. Я тот, кто может открыть тебе все дороги.       Родрэр смотрел без улыбки, недоверчиво-насмешливо. Затем досадливо прикусил губу. Он не знал, как отказать. Такое внимание со стороны господина Вольде к добру не приведёт. В лучшем случае он испортит своими выходками последние дни.       — Сочувствую, — обернувшись, с гаденькой улыбкой шепнул Нежный Маркиз. — Но, может, этот паяц научит тебя улыбаться, м?       — Говорят, он сильный маг, — пробормотала Эрмина. — Только верится с трудом.       Зукроуп отсадил Дайфлопиуса подальше, в угол, чтобы тот «не отвлекал учеников». На самом деле он просто не хотел возиться со слепым мальчишкой и с трудом удерживался, чтобы не отослать его обратно в комнату. Однако опекун полукровки мог наябедничать директрисе, поэтому преподаватель зельеварения дал первогодке травы и сквозь зубы объяснил, что нужно вынуть и растолочь семена. Дайф сильно не унывал, но все происходящее интересовало его больше, чем остальных, ведь он был заточен в темноте. «Я тоже хотел найти себе учителя, — вспомнил он. — Целителя? Госпожу Нок? Я много времени в Академии, но меня никто не выбрал. Может, все напрасно? Я зря пришёл сюда? Родрэр... такое ощущение, что он несчастлив. Его научат исцелять людей. Исцелять...»       И, прежде чем полукровка понял, что собирается делать, он поднял руку и громко крикнул:       — Сделайте и меня! Я хочу быть вашим учеником!       Он не знал, здесь ли ещё ректор, но в аудитории воцарилась жуткая гробовая тишина. Кто-то нервно хихикнул.       — Тебя? — недоуменно протянул Харли Вольде, разглядывая вскочившего первогодку. — Ты... хочешь быть моим учеником?       — Я хочу владеть магией! Я хочу исцелять людей! Я хочу все, что вы ему обещали!       — О-о, — недоуменно протянул ректор, — что за странный ребёнок!       Он замолчал. Побледневший от волнения Дайф продолжал стоять, стиснув пальцы. Ему становилось не по себе, когда он представлял, как все смотрят на него, не понимая и осуждая.       — Сядь! — свирепо скомандовал Зукроуп, стукнув кулаком по столу. — Как будто тебя кто-то возьмёт в ученики... Калеку...       Господин Вольде неодобрительно взглянул на зельеварщика и передумал уходить. Он не любил нагружать себя лишней работой, и возня с учениками не входила в его планы... Но что-то его зацепило в слепом мальчишке-изгое. Да и жестокость Зукроупа подействовала на него совершенно иначе — это становилось похожим на вызов. А ректор никогда не проигрывал сражения.       — Хорошо, — не обращая внимания на удивленные возгласы, кратко ответил он. — Я, Харли Вольде, беру тебя в ученики. Ритуал проведем позже. Просто следуй за мной.

***

      Обычно ритуал посвящения в ученики проводили торжественно. Энджел Шегверд и Эшер Кайт совершили всё тайно, без лишней огласки, однако сам факт того, что именно ректор МАНИл брал двух новеньких под покровительство, требовал особого внимания. С самого утра сонные девочки украшали и без того великолепный зал. Академия в очередной раз вынырнула из сумеречного измерения, коридоры посветлели, за окнами засиял ласковый солнечный свет, тающий в нежном озере Меррил и лукаво блестящий в озорных волнах. На древней площади перед Академией уже собралась толпа. Эрмина чуть не опоздала на завтрак, выглядывая из окна родителей, но те не соизволили появиться — видимо, собирались непосредственно к торжеству.       — Перчатки, всем обязательно надеть перчатки! И не снимать!       В МАНИл приглашались все ильзирцы, не только маги, и в такие дни инспектор особенно тщательно следила за соблюдением правил. В стенах Академии училось много одаренных учеников, и их чары могли натворить немало бед...       — Ничего не говорите и ведите себя скромно. Ни слова про то, чему вас здесь учат. И ни слова про Лабиринт! — наставлял Зукроуп, прохаживаясь мимо выстроенных первогодок. — Эрминочка, отойди от окна! Нурри Вульф, как можно выглядеть настолько неопрятным? Поправьте воротник. К родителям до ритуала не подходить. Позже вам выделят время для разговора. Если к вам пристанет незнакомый маг, отвечайте односложно и ни в коем случае не соглашайтесь идти за ним. Гостей будет много, а в такие дни страже сложно за всем уследить. Сюда может пробраться чужак.       Госпожа Трис беспокоилась за старшекурсников. Велев непоседливому Дэму не отходить от нее ни на шаг, она на мгновение замерла перед дверью, задумавшись, правильно ли поступает. Однако тревога не исчезала, и директриса решительно шагнула внутрь, недоверчиво взглянув на спокойно стоящего у окна Эшера Кайта. Тот был в выглаженной форме и новеньких перчатках, совершенно покорный... но только с виду.       — Эшер, сегодня ты не должен выходить из этой комнаты, — сурово произнесла госпожа Трис, немного стыдясь своего мелочного эгоизма. — Ты не любишь подобные сборища и каждый раз вытворяешь... непозволительные вещи! До перехода в сумеречное измерение ты будешь здесь.       — Обед мне принесут сюда же? — помолчав, сухо спросил старшекурсник. Он стянул парадные перчатки и, аккуратно сложив их, надел простые. По его лицу было непонятно, насколько юноша разочарован, но гостья почему-то чувствовала, что Кайт глубоко оскорблён и что она поступает жестоко, отдаляя его от остальных ещё сильнее.       Про обед и ужин директриса не подумала. Она вспомнила, какие угощения приготовлены для гостей, вспомнила про развлекательные зрелища и выставленные на продажу амулеты, но разум твердил, что Кайт непременно устроит безобразие, а сердце... сердце неприятно ныло, только и всего.       — У тебя есть хорре, — вспомнила госпожа Трис. — Дэм! Скажи профессору Шегверду, что Кайт не должен выходить из комнаты! И пусть он позаботится о том, чтобы его ученик был занят делом и не умер с голоду.       Таким образом все проблемы были разрешены. Вскоре обвитые плющом ворота открылись, и в МАНИл хлынул обильный поток гостей, любопытных горожан и родственников, надеющихся на долгожданную встречу. Здесь были и некоторые флейландцы, и пара ведьм из Сифора, и просто загадочные личности, неизвестно откуда знающие про Академию. В одной из зал выставлялись на продажу амулеты, кристаллы и мелкая нежить — обмен шел активно, и инспектор с пристрастием следила за тем, чтобы ученикам тайком не подсунули запрещенные опасные вещицы. Какой-то чудак пытался избавиться от перекормленной ламии, равнодушно относящейся к душащему ошейнику и цепи, предприимчивый флейландец торговал птенцами гарпии, притом весьма успешно. Для преподавательницы Бесс, старой карлицы, настал час триумфа. Вся огромная стена зала украсилась ее самыми разнообразными амулетами, «ловцами снов», говорящими кристаллами и талисманами удачи. Неподалёку стояли деревянные ящики, доверху набитые поделками учеников. От большинства этих забавных безделушек не было проку, но некоторые смотрелись так загадочно, что гости частенько останавливались возле пестрых груд и начинали перебирать оригинальные творения, вызывающие самые разнообразные чувства: от ужаса до восхищения.       — Ну вот и всё, — повернув Дайфлопиуса к зеркалу, Арникс спохватился, что тот ничего не видит и суетливо добавил: — Поверь мне, выглядишь как настоящий принц.       Полукровка и правда смотрелся великолепно. От эльфийской природы изящный он совершенно преображался в ильзирской форме. Отросшие волосы целитель заплел в косицу, спрятав в золоте поседевшую прядь. Здоровый загар исчез, уступив место характерной для эльфов бледности. Правда под глазами пролегли глубокие тени, но это мало сказывалось на общем виде.       — Принц, — подтвердил кристалл из Поющей Пещеры и знакомо вздохнул.       — Я провожу тебя, — ободряюще взяв оробевшего Дайфа за руку, произнес Дейзи. — Ритуал очень простой, там сложно что-либо испортить. Я говорил вчера с господином Вольде, он знает о твоей беде и поможет, если ты запутаешься.       — Я зря напросился сам. Он просто не захотел меня обижать. Зачем ему такой бесполезный ученик?       Арникс без слов приобнял полукровку, но лишь на мгновение. В следующий момент он уже вел его по ожившему коридору, бесцеремонно расталкивая бестолково бродящих младшекурсников.       Ритуал проводили без вступительных слов, не дожидаясь, пока гости догадаются собраться в зале. Преподаватели вполголоса обсуждали странный выбор, выстроенные в ряд ученики с тоской ждали, когда их соизволят отпустить и старались скрывать зевки.       — Они как день и ночь, — задумчиво произнесла госпожа Тэрреф, глядя на виновников торжества. Лицо Дайфа светилось надеждой, в то время как Родрэр не пытался скрыть мрачное ожидание чего-то скверного. Оба выглядели измученными и в то же время разительно отличались. Ректор, как и обычно, был бодр, шутил и совершенно не интересовался чувствами будущих учеников. Он так и не снял маску, но гости почему-то принимали это как само собой разумеющееся.       — С этого дня я буду для тебя «наставником-отцом», — произнес Харли Вольде, надевая на руку Родрэра браслет. Такой же «дар» нашелся и для полукровки, и позже тот узнал, что амулеты совершенно одинаковые, только вправленные в узор камни разного цвета. — С этого дня я заменю вам отца, поэтому считайте друг друга братьями и цените ваши узы.       Рорэ промолчал, а Дайф впервые понял, что будет мешать своей бесполезностью не только милосердному ректору. Он почти физически ощущал, что мальчик-солнце недоволен его вмешательством. А еще полукровка помнил, что перед падением в воду ощутил сильный толчок в спину. Родрэр Блартвиль почему-то его ненавидел.       Опоздавшие на ритуал гости раздосадованно выспрашивали подробности, но их уже зазывали в соседний зал, где мастера иллюзий демонстрировали свои умения. Виновники торжества были мгновенно забыты, и только учителя продолжали спорить, поглядывая на растерянного Дайфлопиуса.       — Мне ведь можно называть тебя братом? — осторожно спросил тот, поглаживая браслет.       — Это ни к чему, — бросил Родрэр, направляясь вслед за толпой. — Господин Вольде любит шутить.       Полукровка остался один. Он совершенно не представлял, куда идти, поэтому кое-как добрался до колонны и прислонился к ней, чуть не плача от усталости и разочарования. Он добился своего, но что это дало? Дайф по-прежнему оставался одиноким бездарным полукровкой, обузой для покровителя, «брата» и учителей.       — Ты потерялся? — спросил глуховатый, но смутно знакомый голос. События до запрещенного ритуала постепенно восстанавливались, поэтому первогодка донельзя обрадовался своему спасителю-стражу.       — Лука!       Тот оставался, как и прежде, невидимым. Впрочем, слабо светящиеся линии постепенно выявили высокий силуэт с остро выпирающими когтями перепончатых крыльев.       — Я здесь ненадолго, — озадачил страж, вертя головой. — Тебе лучше уйти отсюда. Впрочем, уже поздно. Не успел. Он уже здесь.       Мёртвый нетопырь исчез окончательно, и встревоженный полукровка увидел разливающееся по залу опасное алое сияние. Эшер Кайт! Что он здесь делает? Почему он появился только сейчас? Разве ему не запретили выходить?       Старшекурсник сделал ещё несколько шагов и остановился, заметив первогодку. Дайф замер, не зная, чего ожидать от встречи, но, глядя на врага теперь, заметил кое-что любопытное. Он различал бешено закручивающиеся потоки магии и их неравномерное распределение. Вокруг ран тлели бледные искры целебной силы, энергия ветра могучим смерчем заворачивалась по фигуре, перчатки горели тем же ярким светом, что и мальчик-солнце, не сдерживая безумную смесь колдовской силы... Что же такое этот Эшер Кайт?       Нарушитель вспомнил, что мальчишка слеп, и решил, что тот лишь напряжённо прислушивается к шагам. Он бесцеремонно прошествовал мимо калеки и поднялся на возвышение, где еще недавно красовался ректор. Выступающий из стены барельеф являл собой и украшение, и тайные символы, состоящие из простейших с виду бытовых сценок. Вот появление на свет младенца, обряд наречения имени, первый подарок родителей по достижению пяти лет, встреча с человеком, прячущим лицо. Дальнейшие изображения приобретали некоторую таинственность. Незнакомец вёл юношу с завязанными глазами по скалам, мимо хищников, скалящих зубы, мимо бушующих водопадов. Мимо многолюдных прекрасных городов и уродливых нищих, протягивающих к ним руки. Мимо богато одетой девушки, провожающей их томным взглядом. В следующем цикле молодой спутник вырывает руку и пытается снять повязку. Однако ткань словно прилипает к его искаженному от боли лицу. Растопырив пальцы, он пытается сбежать, но на последней сценке изображено падение юноши в бездну.       — Слепота, — вполголоса произнес Эшер Кайт и невольно обернулся на полукровку. Тот пятился, ощупывая стенку, словно чувствовал, какая опасность ему угрожает. Сняв перчатку, старшекурсник провел рукой по барельефу, останавливаясь на отдельных, кажущихся значимыми сценках. Сперва его заинтересовали «рождение» и «встреча с незнакомцем», но окончательно остановился он только на «поиске пути», где слепой юноша пытается выбраться на дорогу. Кайт тщательно исследовал узор, но нигде не нашлось ни намека на потайной ход. Все чувства вопили, что нужно искать здесь, но открыть коварный Лабиринт Эшер не мог, хотя обычно тот сам заманивал в себя новых жертв.       — Откройся, — ударив кулаком безразлично холодный мрамор, раздосадованно велел старшекурсник. Покорно провалившаяся в нишу сценка засияла ровным теплым светом, привлекшим внимание полукровки, и сдвинулась в сторону. Ее примеру последовал весь таинственный цикл, разбившийся на отдельные ожившие плитки. В середине медленно обнажился долгожданный проход: самая величественная ловушка острова.       Дайф оторопело наблюдал за тем, как из темноты хлынул яркий магический свет. Стены Лабиринта светились от дикой неиссякаемой энергии, поэтому полукровка довольно ясно видел массивные своды и исчезающий в их глубинах алый силуэт Кайта. Он понятия не имел, куда собрался опасный старшекурсник, и первым побуждением было сбежать. Однако губительное любопытство заставило подойти ближе. Ничего ведь не случится, раз поблизости Лука.       Рассуждая подобным образом, первогодка вошел внутрь и разом ощутил себя так, будто на него смотрело более сотни глаз. Лабиринт был живым. Нет, он излучал не враждебность, скорее, легкий ненавязчивый интерес. Дайф еще не понимал этого, он никогда не испытывал наслаждения, встречая достойного противника. Он безмятежно шагал вперед, а его изучали, как букашку под увеличительным стеклом.       «Куда пошёл Эшер?» — оглядывая светящиеся разветвления, озадачился первогодка. Впереди было три одинаковых хода, старшекурсник ушел далеко вперед... но следы-то остались! Тающая алая магия заметно выделялась даже на фоне Лабиринта.       «Я вижу! — ликовал полукровка. — Вижу лучше, чем раньше. Может, это место специально для таких, как я?»       Он впервые начал понимал, что его «испортившееся» зрение не травма, а удивительный дар. Дар, открывающий совершенно новый магический мир, позволяющий увидеть то, что неподвластно другим.       В Лабиринте было сухо. Грот возле озера полностью выстилал скользкий мох, а здесь он встречался лишь у водоемов вроде исчезающего в стене журчащего ручейка. Если бы Дайф видел эту грязно-оранжевую пенящуюся водицу, то не рискнул бы опустить в нее даже палец. Но он различал только необычную магию, похожую на капельки росы, поэтому, опустившись на колени, напился, удивляясь скрипящему на зубах песку, и умыл лицо, не догадываясь, что оно не станет чище.       «Нужно идти, пока следы не исчезли, — подумал ученик, очутившись перед очередным разветвлением. — Однако что, если Кайт не собирается возвращаться? Как выберусь я?»       Он снял перчатки. Обе легли у ходов так, чтобы пальцы показывали обратный путь. Однако Лабиринт оказался более коварным, чем предполагал наивный полуэльф. Едва он сделал несколько шагов, как увидел магический отблеск своей перчатки в расплывчатом силуэте какого-то зверька.       — Квырр, — насмешливо прострекотало верткое тельце, забегая вперед. Дайф, разумеется, попытался поймать вора, но тот явно осознавал свое превосходство в быстроте, к тому же успел прожевать и благополучно проглотить интересную на вкус находку. Вот теперь-то первокурсник забеспокоился. Вернуться, забыв про Эшера Кайта, пока не исчезли собственные следы? Но как оставить его в таком опасном месте? Он же не заблудится?       — Лука! — позвал полукровка, почувствовав щемящее душу одиночество.       — Лука! — дразняще пропищало внизу. Возможно, кто-то выронил здесь записывающий кристалл — крошечный острый камушек лежал возле ботинка.       — Ты мне не нужен, — устало заметил Дайф, задумчиво вертя его в пальцах.       — Нужен! — убежденно пискнул кристалл и, словно боясь, что полукровка передумает, нежно по-девчачьи пропищал: — Дурачок ты мой!       О том, что в Лабиринте часто погибали и что находка могла принадлежать погибшей ученице, полуэльф не думал. Он снова захотел пить, но ручеек остался далеко позади. Пришлось идти по следам, пока их... не скрыла вода. Судя по тому, что «видел» Дайф, впереди находилось огромное озеро, полностью смывшее ауру Эшера Кайта. Можно было подумать, что старшекурсник уплыл на лодке, но он еще и летать умел, а у полукровки не было ни досок для плота, ни крыльев, ни гениальных способностей.       — Возьми меня с собой.       Сперва ученик испугался. Потом подумал, что это очередной камушек-говорун и расслабился. И все же что-то насторожило его, уж больно живым и молящим был клокочущий голосок.       — Кто ты и где?       — Я здесь, рядом. Да, возле левого ботинка. Я... сам не знаю, кто я. Мне говорили, что я — химера.       — Нет. Извини. Нам не разрешают держать такое. Я слышал, боевые химеры жуткие. И нападают на людей.       — Но я не боевая. Я неудачливая. Ученик, который меня создал, умер в Лабиринте. За этим озером живет кровопийца Иранджа. Когда люди убили всех ее детей, она стала темным магом. Ее привезли на Ильзир, но она сбежала и спряталась здесь. Теперь Иранджа окончательно одичала. Она плетет сети, ловит в них старшекурсников и поедает их.       — Но как такое допускают? П-почему преподаватели ничего не сделают?       — Лабиринт покрывает ее, прячет. Он любит магов, особенно темных, которые полностью отказались от всего человеческого. Это не Лабиринт под контролем МАНИл, это МАНИл полностью зависит от Лабиринта — она существует благодаря ему, его магии.       — То есть Эшер пошел прямо к этой Ирандже?       — А кто такой Эшер? Если он перебрался через озеро, то да, она убьет его.       — Ты знаешь, как туда попасть? На другой берег?       — В этом озере покоится великий дракон. Просто иди по его костям. Разве ты их не видишь?       — Я ничего не вижу. Я слеп.       — Ну... зрение телесное несравнимо с тем, что ты имеешь. Ты видишь судьбу Эшера и хочешь помочь ему. Хорошо. Знаешь ли ты, что это за озеро? — Дайф промолчал. — Это озеро совершенной чистоты. Люди не могут смотреть в него, потому что видят все свои недостатки. Я думаю, оно может исцелить тебя. Чтобы ты смог в него заглянуть. Зачем ты раздеваешься?       — Я подумал, что мне стоит тут искупаться, раз оно такое полезное.       — Это... — отстранено пробормотала химера. — Ты действительно необычный ребенок.       Вода была ледяной. Дайф зашел неглубоко — дальше он и боялся, и замерз. Он жадно вдохнул и, зажав нос, плюхнулся вперед, забрызгав развопившуюся химеру. Впрочем, ее причитаний полукровка не слышал. Он не торопился выныривать, поэтому постепенно выдыхал воздух, пока не лег спиной на обжигающее как лед холодное дно. Там Дайф открыл глаза и изумленно моргнул — всё вокруг ослепительно сияло. Нет, это, разумеется было не исцеление — он по-прежнему видел магию, и её оказалось слишком много — от света стало больно. Захотелось вдохнуть, и он, оттолкнувшись рукой, вынырнул на поверхность, жадно дыша ртом.       — Ну как? — с любопытством спросила химера. — Полегчало?       — Нет, — дрожа от холода, выдавил Дайф. — Покажи мне дорогу. Просто говори, куда идти.       — Я не пойду в воду, — фыркнула та. — Но ты можешь взять меня на плечо. Однако как ты собираешься спасать своего друга? Иранджа съест и тебя.       — А вдруг ее сейчас там нет? Я разрежу паутину, и мы убежим.       — Чем разрежешь-то? Зубами? Пальцами ее не порвать.       — У Эшера есть меч! — заявил Дайф и сам удивился. Откуда он это знал? — А ты точно поместишься на плече?       Что-то ощутимо ударилось об него и царапнуло когтями, устраиваясь удобнее. Щеку защекотали то ли перья, то ли шерстинки. По-видимому, химера была действительно маленькая, не больше летучей крысы. Вспомнив про этих отвратительных созданий, Дайф невольно вздрогнул. А вдруг его новая знакомая — уродливая образина с поросячьим рылом, желтыми гнилыми зубами и текущей из пасти слюной? Даже если так, теперь от нее не отделаешься — сам принял помощь и позвал с собой. А чем ее кормить? Да и что скажет целитель, если в его комнате поселится запрещенная химера из Лабиринта?       — Прямо. Прямо-прямо, один шаг налево, — командовала неизвестная тварь, бессознательно отвлекая носильщика взмахами длиннющего хвоста. — Теперь большой шаг вперед. Поднимайся, мы вышли на позвоночник и идем прямо, пока он не уйдет в воду.       — Один шаг налево...       Дайф с головой ушел под воду, чуть не вскрикнув от неожиданности. Он отчаянно замолотил по воде руками, выплыл, ударился о кость и, прикусив от боли губу, выбрался на сушу. Там уже что-то ворча отряхивалась химера.       — Я ведь тебе доверяю! — чуть не плача, выкрикнул полукровка.       — А я что-то говорила? Сама едва не утонула! Это твой глупый кристалл сказал!       Ученик сунул руку в карман и, вытащив камень, замахнулся...       — Стой-стой-стой! — заверещала химера, плюхнувшись на его плечо. — Такие вещицы полезны. Он может пригодиться. Отвлечь Иранджу. Когда мы будем убегать, брось его в ложный ход. Она услышит голос и пойдет туда.       — Пожалуй, ты права. Скажи, раз ты так много знаешь... то почему не спасла ученика, который тебя создал?       — А он меня не слушал. К тому же я и говорить-то толком не умела, пищала и пыталась увести его от опасного место. Тогда я еще не знала, что там скрывается, просто чувствовала смерть. Иранджа и меня чуть было не съела.       — Хорошо... Но как нам идти дальше?       — Я буду добавлять в конце новое слово, чтобы ты различал нас. Только будь внимательней. Ах, я чуть не утонула из-за какого-то там кристаллика! Иди только прямо, малыш. Теперь длинный шаг, ушастый мальчик. А вот здесь сложно объяснить. Представь огромный лежащий циферблат. Так вот, тебе нужно наступить на час до полудня. Это как танец, но будь осторожен.       На другом берегу Дайф первым делом снял с себя мокрую химеру — ему казалось, что ее когти насквозь продырявили плечо. Теперь он снова видел следы Эшера, почти растаявшие, но тем не менее различимые.       — Ты сам знаешь, куда идти? — удивилась химера, торопливо семеня рядом. — Бр, прохладненько, ты не замерз? А, согрелся, пока по драконьим костям прыгал? А я что-то... взял бы меня на ручки!       Дайф снова представил слюнявый пятачок и, вздрогнув, решительно покачал головой. Он чувствовал, что опасность совсем близко. А вскоре услышал голоса.       «Эшер Кайт был единственным человеком, не бросившим тебя, когда ты умирал», — вспомнилось ему. И он ускорил шаги.       — Ты проиграла, — насмешливо говорил старшекурсник, будто это не его спеленали нити прочной магической паутины. — Мне жаль тебя, ведьма. Ты просто не понимаешь, кого пытаешься убить. Если я использую силу... то снова могу потерять контроль. Впрочем, смерть станет твоим избавлением. На тебя невозможно смотреть, настолько ты уродлива...       — Глупец, — хихикнул неприятно тонкий осипший голос. — Ты так напуган, что пытаешься угрожать? Ты весь закручен в паутину, ты не сможешь из нее выбраться. Никогда. Даже я не могу освободить тебя — я выбрасываю жертв вместе с коконом и плету новые нити. Чем сильнее твоя злоба, тем прочнее паутина, страх запутывает тебя сильнее, ярость лишает рассудка.       — Эшер, не надо! — подойдя ближе, дрожащим голосом попросил Дайф. — Ты навредишь себе. Это неправильно. Госпожа Иранджа... что вы делаете?       Чьи-то холодные руки схватили его, прижав к тощему костлявому телу. Судя по дыханию с присвистом и странному запаху, это и была ведьма-кровопийца. Полукровка обмер — он не ожидал, что старуха окажется столь проворной.       — Кто это у нас? Такой миленький, нежненький...       — Извините, — сдавленно пробормотал Дайф. — Я не хотел вас б-беспокоить...       — Пойдём! — схватив его за руку, велела Иранджа. — Иди за мной.        Сырой запах озерного побережья сменился неприятных душком истлевшей одежды и пыли. Дверь захлопнулась, отрезая полукровку от алого полыхания Эшера. У ведьмы не было магического ореола. Вокруг нее лишь изредка появлялись неяркие всполохи, как перед грозой, поэтому определить ее местонахождение оказалось непросто.       — Какой славный мальчик, — погладив его по волосам, скрипуче произнесла Иранджа. — Светленький... Сиди здесь. Я скоро вернусь.        Шаги удалились, но Дайф был настолько перепуган, что боялся шелохнуться.       — Она точно ушла? — спросил он, почувствовав, как мокрая химера жмется к его ноге. — Почему Иранджа не замотала меня в паутину?       — Ты выглядишь как ребенок. Сюда заходят только старшекурсники... возможно, увидев тебя... впрочем, нет, такого не может быть. Она ведьма, одичавшая злобная ведьма, пожирающая учеников. Притворись, что ты совсем слеп и беспомощен. Сейчас она недалеко, но потом, возможно, мы сумеем убежать.       — У меня нет конфет, но я принесла тебе игрушку, — скрипуче раздалось из всполохов. — Смотри, какой хорошенький! Возьми.       — Я слепой, — прямо сообщил полукровка. — Я ничего не помню, но со мной что-то случилось — и я ослеп. Это кукла?       — Бедняжка, что же произошло? Да ты весь мокрый! Снимай это, я разожгу огонь, и мы высушим твою одежду. Сказать по правде, я тоже слепа.       — Правда?       — Мне выкололи глаза. Но магия такая таинственная... она может исполнить любое твое желание.       — Любое?       — Но не всё так просто, миленький. Накинь-ка это и садись к огню. Какой же ты худенький...        «Может, и не съест», — представив себя со стороны, подумал Дайф. Хотя кто знает этих ведьм! Подлечит, откормит и съест.       — Магия исполняет желания, но пути у нее разные. Я хотела видеть и вырывала глупцам глаза... чтобы забрать их себе. И только после многих безуспешных попыток оказалось, что я могу «видеть изнутри». С помощью магии. Без глаз.       — Я вижу лишь светящиеся силуэты.       — Тебе это не нужно! У тебя есть глаза! Просто ты хочешь что-то забыть! Забыть и не видеть! И у тебя пропала память, ты ослеп. Но причина всему этому — ты сам!       — Я? Но это...       — Подумай хорошенько. Ты должен принять какую-то ужасную истину. И посмотреть ей в глаза. Тогда ты исцелишься. Но ты не хочешь видеть. Ты спрятался. Ты бессознательно убегаешь от этого. Это страшно. Это полностью сломает или изменит твою жизнь, бедное дитя...        Он вздрогнул, почувствовав в волосах ее дыхание, но Иранджа не поцеловала его, лишь снова погладила по голове.       — Отпустите Эшера, — попросил он. — Не нужно его есть.        Ведьма рассмеялась, но этот смех был неестественным, и в нем проглядывало раздражение, граничащее с безумием.       — Кто тебе сказал такую глупость, лесной королек? Я не ем людей. Я всего лишь хотела его припугнуть. Этот наглый дерзкий юнец! Они врываются в мои владения и ведут себя как хозяева! Он совершенно не нужен мне, твой Эшер Кайт!       — Вы знаете его?       Иранджа снова расхохоталась и вполголоса пробормотала нечто, похожее на проклятие.       — Она ушла, — спустя мгновение, удивленно заметила химера. — И непохоже, что планирует вернуться.       — Нужно освободить Эшера! — встрепенулся Дайф. — Покажи мне, где дверь!       Химера напомнила, что сперва следует надеть форму, и полукровка, облачившись в еще мокрую одежду, вывалился из ведьминского жилища. Старшекурсник молчал, пока Дайф выпутывал его из паутины. Молчал по одной причине — он запутался так сильно, что едва дышал. Магическая паутина обладала особым свойством. Чем отчаяннее боролась жертва — тем прочнее и теснее становились нити. В результате освобожденный Кайт не удержался на ногах и рухнул на колени, задыхаясь от кашля.       — Никакие уроки ты не усвоил, — пропищала химера, высокомерно наблюдая за происходящим. — Итак, Эшер Кайт, мы тебя спасли. Теперь за тобой должок. Помоги мне отвести хозяина в Академию. Нам опасно оставаться здесь.       — Я об этом не просил, — холодно заметил старшекурсник, поднимаясь, но по-прежнему прижимая пальцы к саднящему горлу. — Что здесь делает полукровка? Ты лишь притворяешься слепым?       В воспаленном сознании Эшера жалкий младшекурсник неожиданно обернулся приспешником Самозванца. Действительно, как такое бездарное существо попало в эти стены? Не иначе кто-то ему покровительствует. Госпожа Трис? Она укрывает врага или сама является в его облике?       — Я вижу магию, — на удивление спокойно ответил Дайф. Он не дрожал и не заикался, будто совершенно не боялся собеседника. — Я пошел за тобой, чтобы предостеречь. Сюда нельзя ходить. Помоги мне вернуться обратно.        «А может я просто схожу с ума, — мысленно усмехнулся Эшер, отвернувшись от грязного полукровки. — Оставить его здесь я не могу. Хотел бы, но все-таки я — ученик Академии. И он тоже».       — Если будешь болтать о том, что видел, станешь не только слепым, но и немым, — жестко произнес старшекурсник, поправляя форму. — Тебя наверняка уже ищут. Иди за мной.       Он шел быстрым шагом, не оглядываясь, но слышал, как спотыкался и падал полукровка. Дайфлопиус действительно был слеп. В этом месте росло множество светящейся плесени, а мальчишка двигался так, будто вокруг него расползался беспросветный мрак. Ни один лжец не смог бы притворяться настолько ловко, так натурально страдать от боли и бояться остаться позади, без помощи.       Никто не заметил их отсутствия. Когда Дайф уже представил, как упадет в кровать и крепко уснет, он наткнулся на волшебное мерцающее сияние, пробормотал извинения... и понял, что так легко не сбежит.       — Знаешь ли ты, что ученик и учитель после ритуала какое-то время связаны так, что чувствуют друг друга на расстоянии? — спросил ректор, придерживая полукровку за плечо.       — Я вас не чувствую, — не очень вежливо сообщил Дайф. Господин Вольде на мгновение подумал, что младшекурсник разгадал обман и понял, что его браслет — следящий талисман, но откуда такие мысли у бесполезного ученика? Скорее, это случайная фраза.       — Не смей заходить в Лабиринт, — наклонившись к нему, зловеще прошептал «отец». — Не смей становиться учеником Иранджи, даже если она попросит! У тебя уже есть «хорре». И ты не можешь выбрать другого. Есть только двое, кто должен занимать твои мысли. Я и твой «брат».       Нарушитель оцепенел, но Харли Вольде тут же сменил гнев на милость. Нечасто в Академии появляются ученики-калеки. Ректор добродушно велел привести себя в порядок и утром, перед обычными уроками, непременно быть на первом занятии. А Дайф, очутившись в своей комнате, сел и, даже не сняв мокрую одежду, принялся переосмысливать произошедшее. Почему Эшер так враждебно относится к нему? Куда пропала маленькая химера? Почему она выбрала именно его?       Но самыми страшными были слова Иранджи. Что он пытается забыть? Что произошло с ним, изуродовало его тело и отняло зрение? Если ведьма права, то он сам знает, кто виноват. И всем существом пытается это забыть, закрывает глаза на правду. Но кто же это был?       Ответ пришел сам.       «Мальчик, столкнувший тебя в озеро».