Ветра Ильзира

      Предсказателям не снились обычные сны. Закрывая глаза, они погружались в пустоту, пестрящую событиями прошлого и будущего. Одарённым магам-сновидцам дарили зелья, затягивающие в сон на несколько дней. Ходили страшные слухи про короля, заточившего провидца в башню и заставлявщего день и ночь смотреть в будущее. Бедняга сошёл с ума, потерявшись во времени и забыв, кто он на самом деле.       Вайолет Трис не была великой прорицательницей. Поэтому её никогда не похищали злодеи, к ней не приезжали из дальних уголков мира с просьбами узнать будущее, девушки не мучили расспросами про женихов, а старики — про час смерти. Директриса МАНИл гадала с помощью хрустального шара, но видения были размытыми и зачастую толковались неверно.       Трудно было сказать, что госпожа Трис вообще наделена сильными магическими способностями. Свои недостатки женщина искусно маскировала умом, богатством, знатным происхождением и амулетами. Всё это в целом создавало относительно влиятельный облик, нагоняющий трепет на слабеньких магов. Но самой впечатляющей стороной директрисы считалось умение обзаводиться союзниками.       Предсказательница редко спала так спокойно. Она знала, что Эшер под тщательным присмотром, что ректор жив и здоров, а ученики в абсолютной безопасности. Сон подкрался незаметно. Женщина прекрасно помнила, что это лишь иллюзия в сознании, поэтому спокойно шагнула в атмосферу чего-то тревожного. Прошлого? Или будущего?       Где-то совсем рядом слышался плач. Нет, не тот привычный матерям младенческий крик. Отчаянные и неловкие, но от того ещё более пронзительные рыдания. Охрипший голос то выкрикивал слова, то выл диким раненым зверем, то стихал до судорожных всхлипов.       «Странно, непохоже на пророчество», — оглядывая туман, подумала директриса. Она трезво оценивала свои возможности. Настоящее пророчество озарило её лишь один раз. Ученик, которого уже перестали искать, оказался живым. Пользуясь указаниями госпожи Трис, учителя нашли в Лабиринте некогда самоуверенного старшекурсника. Тот едва дышал от истощения и ран.       Сон был немного странным. Вайолет не могла разобрать слов. Всё, что она слышала, так это рвущие горло рыдания. Директриса решила, что неизвестный ранен, возможно, умирает. Поэтому ускорила шаг.       Тьма вокруг сгустилась, но впереди засветилась знакомая форма. Белый наряд первокурсников.       «Дайфлопиус?» — сразу подумала госпожа Трис, направляясь к судорожно корчащемуся тельцу. Её шаги прозвучали на удивление громко. И первогодка обернулся.       У него не было лица — из провала глазниц бил неестественный яркий свет. Тело разрушалось на глазах, пока не рассыпалось прахом, высвободив что-то... что-то чудовищное.       И она умерла.       Вайолет Трис резко села и стиснула пальцы. Жива. Полоснувший душу холод постепенно уползал обратно в наступивший после вспышки мрак. Мешал нарастающий панический страх. Первый раз. Первый раз в своих видениях она умерла. Она пыталась убедить себя в том, что это лишь оборвавшийся сон, но в глубине души знала правду. Она умерла.       Директриса никогда не думала о смерти, как о чём-то близком. Маги живут долго. Разумеется, за исключением боевых, погибающих в битвах, и придворных, не успевших распознать яд... или отправленных казнь. Предсказательница никогда не думала, что может погибнуть вот так.       Она поднялась с кровати и, подойдя к окну, щелчком пальцев согрела воду. В одном из колец таилась магия огня.       «Когда это случится?»       Тревожная мысль забилась в сознании, но Трис напрасно пыталась вспомнить. Не появлялось ни небесных светил, ни часов, ни растений, по которым можно было бы определить время года... Только туман сновидения и ученик в форме первокурсника.       «Дайфлопиус?»       Страдания намертво сплелись с образом полукровки. Но зачем ему убивать себя вместе с ней? И откуда появится эта неестественная сила?       Госпожа Трис снова стиснула задрожавшие пальцы. Нет, рассказывать это остальным не стоит. Но ей нужен совет. Совет опытного предсказателя.

***

      Сказочно красивый алый свет заполнял всю комнату, очерчивая лежащую на кровати фигуру. Трудно было представить, как выглядит обиталище одного из опаснейших учеников Академии, но полукровке было немного не до того — если бы не поддерживающий его Мёртвая Кукла — он бы давно уже валялся внизу, в диких зарослях обожаемых госпожой Трис роз.       — Позови его ты! — прошептал Дайф, повернувшись к мёртвому нетопырю. — Я не знаю, как ему сказать!       — Я вообще против твоей затеи. Знал бы...       — Не говори ректору! Ну? Что тебе стоит?       — Думаю, он уже давно нас заметил.       — Почему же тогда...       Полукровка и сам понял, что Эшер Кайт попросту игнорирует незваных гостей. Это было, безусловно, лучше внезапной атаки, но очень далеко от задуманной цели.       — Эшер! Ты меня слышишь?       Старшекурсник даже не шелохнулся, лишь алые всполохи стали чаще и ярче. «Его настроение влияет на магию?» — слабо удивился Дайф, вспоминая предыдущие встречи. Если подумать, при буйстве Кайта поток энергии выглядел совершенно иначе. Страшной уничтожающей силой. Но если магия стала с ним одним целым, то почему же так разрушающе действует на тело? Неужели...       — Эшер, ты себя ненавидишь?       — Что тебе нужно? — вскакивая и подходя к окну, произнёс старшекурсник. Ответ на заданный вопрос был слишком очевиден. — Если ты думаешь, что я стану тебя защищать — ты глубоко ошибаешься.       — Нет, меня хорошо защищает Лука. Но ты действительно мне очень нужен.       — Я заперт.       — Для тебя ведь это не проблема, верно?       — Что ты хочешь?       Несмотря на выступления Энджела Шегверда, отчаянно защищающего ученика, Кайта отстранили от занятий и заперли в комнате, велев хорошенько подумать о своём поведении. Эшер прекрасно понимал, что терпение ректора на исходе и что многим преподавателям не терпится избавиться от проблемного старшекурсника. И это же очень выгодно Самозванцу, жаждущему загнать Кайта в ловушку.       — Я просто хочу всё вспомнить. А для этого мне нужно пережить сильное потрясение. Не мог бы ты меня... ударить?       — Ты окончательно рехнулся? — помолчав, спросил Эшер. — Или так сильно хочешь, чтобы меня упекли в Гробницу?       — Нет! Понимаешь, я больше так не могу! Я хочу вернуть свои воспоминания. И глаза.       — Тебе будет гораздо лучше ничего не знать и оставаться беспомощным калекой.       — Я думал снова пойти к той ведьме в Лабиринте, но это слишком сложно. Мои однокурсники меня сторонятся. Когда я спрашиваю о прошлом — все молчат. Так я никогда ничего не вспомню. Мне нужен человек, с которым я часто сталкивался до потери памяти. Который сможет рассказать то, что поможет мне вспомнить. Я ведь тебя боялся. Дай мне снова испытать это чувство. Тот страх.       — Ты совсем рехнулся, — мрачно констатировал Эшер.       — Ты отказываешься?       — Разумеется.       — Тогда я сделаю так, что ты захочешь меня убить.       Зрачки Кайта опасно сузились, но слепой первогодка не мог этого увидеть, лишь Мёртвая Кукла крепче сжал хрупкое тельце полукровки, неспособное вынести даже один удар источаемой старшекурсником взбешённой магии. Дайф заворожённо следил за раскаляющимся алым сиянием, и что-то... что-то напоминало ему о том, что он уже это видел.       — Мне нужно, чтобы ты напал на меня, — произнёс первогодка.       — Я заперт.       — Это ведь ты снёс стену в лазарете?       — Дайф, это ведь его комната. Он не станет ломать стены у себя, — негромко заметил Мёртвая Кукла. — И он не сумасшедший, чтобы такое вытворять.       — Эшер-Эшер, твоя любимая матушка была бы недовольна, если бы узнала о...       В следующий момент страж едва успел увернуться от атаки. К сожалению, Эшер оказался быстрее. Не ожидавший нападения нетопырь рухнул в кусты, а схваченный за горло Дайф задохнулся от удара о землю.       — Не смей, слышишь? Никогда не смей говорить о том, чего не знаешь!       Воздуха не хватало. Первогодка жадно приоткрыл рот, но обжигающая перчатка продолжала его душить. Мыслей не было, пока не появилась запоздалая боль, мучительная судорога от невозможности вздохнуть и холодная, пробравшая до мурашек, близость смерти. Потому что Эшер Кайт убивал. Неоднократно. Это чувствовалось.       Впрочем, спасение оказалось близким. Выхвативший меч Мёртвая Кукла напал на старшекурсника, отвлекая от жертвы, а Дайф наконец-то вздохнул и сел, держась за саднящую шею.       «Он всё-таки сумасшедший», — глядя на зияющий проём, подумал первогодка. Он перевёл взгляд на сражающихся, и глаза против воли расширились.       Он видел.       Мёртвая Кукла, его добрый крылатый и невидимый защитник оказался совсем не таким, как представлялся. Над доспехами темнел едва прикрытый кожей череп с выступающими острыми клыками и горящими в глазницах неестественными огоньками. Перепончатые крылья ссохлись и истрепались — в некоторых местах пестрели грубые швы и заплаты из кожи, скрепляющие незаживающие порезы. Страж яростно атаковал, не позволяя старшекурснику приблизиться к полукровке. Что касается Эшера, то Дайф невольно поразился, настолько уставшим выглядит его заклятый враг.       — Хватит! — приподнимаясь, хрипло попросил первогодка. — Лука, всё хорошо. Отпусти его. Он меня не тронет. Если бы он собирался, я бы уже лежал кучкой косточек в пепле.       Мёртвая Кукла отлетел назад, но меч не убрал, бдительно следя за противником.       Эшер мрачно оглянулся на Академию. Нет, в этих стенах ему не место. Как и в этом отвратительном мире. И единственный человек, пытающийся его спасти, ему не поможет. А Самозванец будет уверенно, как пес, преследующий раненого зверя, загонять его в беспросветную глушь отчаяния. Рано или поздно он, отдыхающий и самодовольный, добьётся своего.       «С каких это пор я чувствую себя настолько жалким?»       Сидящий в траве полукровка был гораздо слабее и ничтожнее. Но почему же он выглядит победителем? Почему...       — Почему ты не сдаёшься? — холодно спросил Эшер. — На что надеешься?       «Что тебя держит в этом мире, в котором только боль, отчаяние и смерть?»       — Я? — ошарашенно озираясь, переспросил Дайф. — Я хочу стать хорошим целителем. И вылечить мою сестру.       — Сестру?       — Мою сестру-близнеца. У неё очень слабое здоровье, поэтому она почти не может ходить. Я тебе, наверное, не говорил об этом. Или уже говорил?       В Академию поступали, чтобы завоевать известность и славу. Под влиянием обстоятельств, давлением родственников. Кайта забрали принудительно. И он чувствовал себя пленником. Он вполне понимал состояние Родрэра Блартвилля. Они оба просто пытались выжить, пока не потеряли смысл существования.       «Так вот почему он отличается», — подумал Кайт. Вайолет Трис, Мёртвая Кукла, а теперь даже ректор встали на защиту бесполезнейшего на взгляд Эшера существа. Может, потому, что он до сих пор не сломался и не утратил надежду, несмотря на те страшные вещи, которые не всякий сможет вынести?       — Я не стану его убивать, — мельком взглянув на стража, подтвердил старшекурсник. — И вам лучше убраться отсюда, пока не слетелось это вороньё.       — Вороньё?       — Трис и её прихвостни.       — А ты?       «А мне бесполезно убегать и отпираться», — не стал озвучивать очевидное старшекурсник. Он вдруг понял, что не сможет смотреть в глаза своему хорре. Было бы гораздо лучше, если бы тот отказался от него. Странно, что он до сих пор пытается что-то сделать.       — Уходите, — садясь под дерево и закрывая глаза, произнёс Эшер. Обвинения в покушении на младшекурсников порядком надоели.       «Было бы лучше исчезнуть», — подумал он. Почему-то рука оказалась на удивление тяжёлой, а тревожный оклик полукровки — далёким. Чьи-то костлявые пальцы вцепились в плечи, но Кайт не почувствовал боли — он уже провалился в зияющую беспросветную пустоту.

***

      — Сегодня ваш первый экзамен. И первое настоящее испытание. И...       Зукроуп потёр лысину и озадачено покосился на ректора. Тот, скрестив руки, безучастно стоял у окна, разглядывая ритуальное подношение предшественнику, захороненному перед МАНИл. Но даже слепому ученику было понятно, что Харли Вольде явился ради своих подопечных.       — ... и глубокоуважаемый ректор лично посетил экзамен, чтобы увидеть ваши достижения. Попрошу соблюдать порядок и проявить себя достойно. Сегодня мы узнаем, каких успехов вы достигли в изучении защитной магии. Для вас будет открыт Большой Коридор с семью неисправными барьерами. За определённое время нужно восстановить руны на щитах и активировать их с помощью магии. Как только песочные часы опустеют — испытание будет считаться завершённым вне зависимости от успеха или неудачи. А теперь извольте подойти ко мне и вывернуть карманы. Я лично прослежу за тем, чтобы вы не использовали подсказки.       Дайф судорожно вздохнул. Вчера до глубокой ночи Родрэр сидел у хорре, рисуя сферы защитных заклинаний. На первом курсе никто не требовал от них мгновенного создания барьера, активированного с помощью магии. Но все эти руны и линии казались ужасно однообразными. Полукровка запомнил лишь самое простое. Оставалось надеяться, что оно ему и попадётся.       Магические кристаллы над дверью вспыхнули — Коридор открылся на установленное количество учеников.       — Леонар Рунор, — первым подойдя к двери, бесстрашно произнёс Нежный Маркиз. Над одним из кристаллов высветились инициалы, и первогодка так же храбро шагнул сквозь тёмное мерцание в неизвестность.       — Кто следующий?       — Эрмина Лаушек!       — Мой ученик Дайфлопиус... — ректор пристально взглянул на преподавателя зельеварения. — Полагаю, вы знаете о состоянии моего ученика. В связи с нарушением здоровья моего «сына», я лично проведу для него экзамен.       — Но это не по правилам, — с сомнением пробормотал Зукроуп. — Какой смысл обучать его, если он... Ладно, поступайте, как считаете нужным! Но будет ли это считаться экзаменом?       — Господин Вольде... Я пойду, — негромко попросил полукровка. — Я справлюсь.       — Ты уверен? — отводя его в сторону, спросил хорре.       — Даже если я не справлюсь с этим экзаменом, с другими как-нибудь разберусь.       — Хорошо, — подумав, кивнул ректор. Он вспомнил, как Дайф, идя по следам Родрэра, упорно шарил по зловонной болотной жиже, нащупывая стебли нужных цветов. Как сидел на занятиях, прислушиваясь даже к жестам преподавателей. Ничего страшного не случится, если полукровка провалит один из экзаменов. Тем более никак не связанный с выбранным факультетом.       — Дайфлопиус, — отчетливо произнёс ученик и шагнул в портал. Он сразу увидел висящие в воздухе гигантские песочные часы. Хорошо, что к нему вернулось зрение. Сколько у него времени?       Он внимательно огляделся, пытаясь понять, где расположены руны, но, похоже, задание было гораздо сложнее, чем он думал. Это место ничем не напоминало Академию. Вокруг темнела пустота, из которой мрачно вырисовывались парящие обломки скал, деревьев, даже... корабль?       Поверхность под ногами напоминала неровные камни. Дайф сделал несколько шагов и озадаченно остановился.       «Руны не могут быть далеко. Их не может быть там, где не видно часов, — подумал он, изучая тянущийся в бесконечность причудливый пейзаж. — Стало быть барьеры расставлены вокруг. Этот корабль... Там точно должен быть «Волнолом». Или другая защита. Но хватит ли мне времени?»       Свисающая с корабля верёвочная лестница выглядела настолько ветхой, что Дайф заподозрил повышенную сложность задания. К счастью, он весил так мало, что без проблем поднялся наверх и неуверенно прошёлся по заскрипевшим, крошащимся в пыль доскам палубы. Где могли поставить барьер?       Он взглянул на мачту, но понял, что это было бы слишком сложно. Да и разорванный парус мало подходил для рисования. Палуба? Трюм?       Полукровка забрался выше и невольно залюбовался открывающимся видом. Если бы не задание, он был бы не прочь здесь задержаться. Не скрывая удовольствия, он взялся за штурвал и чуть крутанул влево. Корабль не сдвинулся с места, не желая признавать рулевого-самозванца.       «Это указания? — проводя пальцем по выцарапанным символам, заинтересовался Дайф. — Нет. Барьер!»       Он торопливо наклонился, изучая руны. Что-то знакомое, он точно это видел! Чего же не хватает?       Следующий круг заклинания собрался из обломков камней. Ещё один оказался в дупле дерева. Молчаливым поискам ничего не мешало. Тишина нарушалась лишь непрерывным шелестом струящегося песка. Оставалось найти ещё четыре барьера. И понять, какая руна пропущена там, внутри старого дуба.       Защита на скале сдерживала разрушения. В полувысохшем русле реки полукровка угадал «Усмиритель вод». Если бы он не забрался на парящий камень, то не понял бы, что трещины на земле — линии огромного барьера «Укрепление».       Дайф внимательно изучил каждую трещинку, каждый камень, но не заметил ни намека на последний защитный круг. Он активировал магическое зрение, но увидел лишь включенные им руны.       Время почти вышло.       «Удивительно, что у меня вообще что-то получилось, — невесело подумал полукровка, разглядывая песочные часы, — не верю, что эта огромная штука висит тут просто так. Но снизу ничего нет. Значит, барьер должен быть сверху. Но как туда добраться?»       Заклинание полета они не проходили. И по окружающим скалам не подобраться.       «Только... Только перевернув часы!» — не без содрогания догадался Дайф. Но как сдвинуть нечто настолько огромное? Он всё равно не смог дорисовать один барьер. Стало быть результат будет тем же, вне зависимости от его дальнейших действий.       Последние песчинки беззвучно скатились вниз, и полукровка устало шагнул в портал. Свет раздражал глаза, а звуки с непривычки пугали.       — Не галдите! — застучав по столу, прикрикнул Зукроуп. — Встаньте в ряд.       — Я активировала все, — не скрывая торжества, сообщила ученикам Эрмина, — а вы?       — А я нашёл... — пробормотал Нурри. — По крайней мере нашёл. Это считается?       — Защитная магия — крайне важный предмет, поэтому экзамен по нему, соглашусь, весьма непрост, — Зукроуп оглянулся на ректора, но тот сделал вид, что ничего не замечает. — Тем не менее некоторые результаты весьма неплохи. Эрмина Лаушек — отличная работа — высший балл.       — Как ты справилась с часами? — шёпотом спросил Дайф.       — Нарисовала «Переворот» и всё... Лёгкое ведь задание.       — Экзамен сдали Алисен Орм, Леонар Рунор, Жофрен Перро, Дарсия Легрен, Иртен Вольц. Остальные идут на пересдачу. Господин Вольде, ничего не скажете напоследок? Тогда это всё. Можете быть свободны. А так же напоминаю, что при незачёте трёх экзаменов ученик исключается из Академии. Поэтому советую готовиться усерднее. Сегодняшний день показал, что не все ученики приложили достаточно усилий. Вивьен, пожалуйста, слёзы тут не помогут. Вместо того чтобы плакать, уделите внимание учебе.       Зукроуп покосился на молчаливого ректора и самодовольно усмехнулся. Он ведь предупреждал, что не стоит брать таких учеников. Оба провалили экзамен. Калека и лишённый магии слабак. Стоит поздравить льордского мага с первым успехом. Его ученик показал прекрасные результаты. А те двое просто позорище. Интересно, как господин Вольде будет решать эту проблему. Ведь такие ученики испортят репутацию даже всесильному ректору Академии. И почему никто до сих пор не выбрал умницу Эрмину? Впрочем, сейчас модно выбирать учеников похуже. Только вот чем это закончится?       Дайф тихо стоял у стены, опустив голову и избегая смотреть на хорре. Однокурсники расходились. Дарсия весело приглашала к себе — отпраздновать первую победу, Эрмина, приобняв, увела продолжающую плакать Вивьен. Они остались втроём: Харли Вольде и его двое учеников. Родрэр стал болезненно бледным. И полукровка подозревал, что выглядит не лучше.       — Думаете, я буду вас ругать? — разогнав гнетущее молчание, спокойно спросил ректор. — Всё в порядке, вы отлично справились. Дайф, выше нос!       — Но мы подвели вас... зря я тогда вызвался...       — Всё хорошо. Отдыхайте. А завтра с утра приходите ко мне. Следующий экзамен будет непростым.       Полукровка проводил тоскливым взглядом уходящего хорре и оглянулся на «брата». Тот старательно повторял рисунки защитных барьеров, просидел над ними весь вчерашний вечер. Почему ничего не получилось?       Пришлось быстро отвернуться, чтобы Родрэр не догадался о том, что его видят. И всё же Дайф успел заметить глаза и выражение лица. В которых слишком ясно читалось одно.       «Лучше бы тебя не было».       Дайф ещё печальней вздохнул и, чуть вытянув руку, направился к двери. Он никому не сказал о том, что к нему вернулось зрение. И память.